Гавроши. Эссе

Мой виртуальный ОППонент сидит на веранде в плетеном кресле, выселенном дочкой из квартиры на дачу, и покачивает ногой,,:
- Что, денежек не хватает, чтобы покупать огурчики и помидорчики? Всё возишься, копошишься на своих грядках…
- Хватает, - прерываю его, распрямившись и отбрасывая охапку травы на межу: – Но дело в том…
- Но дело в том, - прерывает и он: - что сидела б лучше с книжечкой вот в этом кресле да думала о судьбе России, - вспыхивает на его губах непонятный смешок: - Надо  обходиться малым… как Диоген*. Увидел однажды у ручья мальчика, пьющего воду с ладони, да и выбросил последнее, что у него оставалось, кружку…
- Ну да, конечно, - поднялась и я на веранду, присела на когда-то мужем сколоченную лавку: - Кружку-то мыть надо, а так… Вот в России и…

Он снова усмехнулся, но на этот раз снисходительно поощряющее: давай, давай о России.
– Вот в России гавроши, которых так любил воспевать Горький* и влились в ряды борцов «за праведное дело», и перебили после «великой октябрьской*» всех деловых людей, у которых кроме «кружки» было и еще много кой-чего… таких, как купец Рябушинский, Мамонтов, Морозов, да и тех, кто помельче.
- А какая тут связь между Диогеном и Гаврошами, рябушинскими, мамонтовыми? – не уловил он, к чему клоню.
- А такая, - сглотнула воды из бутылки: - Пренебрежение Диогена к мелочам жизни можно понять, он философ, но дело в том…
- Но дело в чём? – усмехнулся.  .
- Но дело в том, что нашлись последователи Диогена среди сильных мира сего, которые, внушив «массе», что надо, мол, обходиться малым и работать только на «великую идею грядущего коммунизма», потом, когда выдавили из этой «массы» всё, что им было нужно для сохранения власти, и бросили её с голоду помирать.
- Так уж и с голоду! – рассмеялся Опп: – Ведь давали ж кое-что и по кар-точ-кам, и по- талон-чи-кам, - почти пропел.
- Вот-вот, кое-что давали… по талончикам, а сами жрали не по талончикам, а из спец. распределителей, и не кое-что, а что хотели, – начала заводиться.

Опп перестал качать ногой, встал… и растворился! Растаял, исчез. Почему? Чем испугала? И встала, помыла руки, налила в одноразовую посуду из термоса кофе, села в покинутое Оппом кресло... А-а, догадалась! Это он намекает, чтобы я успокоилась. Не любит, когда я вот так… завожусь. И отпив несколько глотков кофе, прикрыла глаза.
- Ну что, успокоилась? – вдруг услышала.
И его бездонные темно-синие глаза вспыхнули передо мной.
 
 Испугавшись, но не подав вида и помолчав, промурлыкала тихо:
- На заре ты её не буди, на заре она сладко так спит, утро дышит у ней на груди… та-та-та-та... на ямках ланит.
- Хорошо поёшь, – прошептал на ухо.
- Ну, хорошо, не хорошо, а хорошо то, что тихо, - поиграла словом и улыбнулась: - А теперь присядь-ка, пожалуйста, на лавку, на которой сидела, ибо хочу поведать тебе то, что не даёт покоя последнее время.
- Давай, пове-ды-вай, - не присел он, а с вызовом вытянулся на ней, скрестив ноги.
- Так вот, после семидесяти лет гнёта государственной идеологии, при удушении ею всякой человеческой инициативы, в России гаврошей наплодилось!.. этих ма-алюсеньких диогенчиков.

Опп рассмеялся и помахав одной ногой над лавкой:
- Ну, при чём тут Диоген? Может, оставишь его в покое?
- Хорошо, Диогена оставляю…
Я улыбнулась и испив еще несколько глотков кофе, взглянула в его бездонные глаза:
- Диогену было не до «кружек», он был мыслителем. Но я говорю о тех, у кого в головах не так уж и много мыслишек. Если у нескольких поколений отнимали частную собственность и этим убивали возможность создавать что-то своё, кроме как на предприятиях да в колхозах, то в результате наплодилось столько гаврошей, которым нужно ну совсем немного! Но главное, чтоб у каждого было, как и у соседа… чтоб не завидовать, чтоб жилось спокойненько.

Он саркастически ухмыльнулся, метнув в мою сторону тёмно-синим глазом:
- Спокойно жить не запретишь, - опять ухмыльнулся.
- Ну да, конечно, не запретишь, - ухмыльнулась и я: – Но спокойно-то у них не получается. Завидуют! Завидуют тем, кто чего-то всё же добился, а поэтому богаче стал. Слышал в новостях, как поджигают дома фермеров?
Не ответил мой ОППонент. Тогда ответила за него:
– Слышал, конечно. Вот теперь и не ясно, как убить в этих самых гаврошах зависть, как научить думать своей головой, как подтолкнуть к обретению собственности, которая как раз и проявляет в человеке человеческое достоинство.
- Ах, ах, ах! Как тебя разогрело, как расколыхало! - хмыкнул Опп: - Какие глубокие мысли, наблюдения, обобщения!

Я резко подхватилась, шагнула к нему:
- Слушай, если будешь так…
И рывком приподняла один конец лавки, отчего он, подбросив вверх ноги, судорожно схватился за другой её конец:
- Но-но, поосторожней! Так и покалечить можно человека.
«Ну, какой ты человек?» хотела сказать, но села в кресло и улыбнувшись, снова почти пропела:
- А вчера ввечеру у окна, долго-долго сидела она, и следила по тучам игру…
- Не надо, не пой, - оседлал он вдруг лавку: - лучше закончи быстренько свою мысль, а то мне пора…
- Пора, так пора.

 Я откинулась на спинку кресла, а он лукаво посмотрел на меня одним глазом, почему-то прикрыв другой:
 - Тогда слушай. Вот поэтому-то без собственности, без собственного достоинства, с убитым стремлением к инициативе, некоторые мужики наши русские и стали гаврошами. И стали пить. Только не воду из ручья, как Диоген, а водку. И не с ладони, а из горлА, на троих, а выпив, всё же «философствовать» своим слабым умишком о том, что надо делать в Росси, а чего не надо.
- А что ж, коль ваша русская ментальность такая… философствовать! – хлопнул Опп себя по коленке и рассмеялся: - Вкалывать-то не очень тянет.
- Вот-вот… Вкалывать не охота, а философствовать, вернее, болтать - хлебом не корми.

И я встала, подошла к ступенькам террасы, прикинула: что еще сегодня доделать?.. а потом обернулась к Оппу и закончила свои сомнительные размышления:
- И к работе таких гаврошей не тянет, а вот удивляться: «А чего ж это мы так бедно живём?» тянет. И опять вспыхивает в их душах давний призыв «Грабь награбленное!»* Что, разве не права?
И обернулась, чтобы взглянуть в темные от бездонности глаза Оппа… Но его уже и след простыл.
(Год написания – 2003).

*Диоген Синопский - древнегреческий философ, основателя школы киников.
*Максим Горький (1868-1936) - русский писатель, прозаик, драматург.
*Октябрьская революция 1917 года.
*«Грабь награбленное» - политический лозунг, который впервые использовал В. И. Ленин в речи 24 января 1918 года. 
*Ленин Владимир (1870-1924) - идеолог и лидер большевиков, революционного переворота 1917 года.