Тебе помочь допить этот чертов чай?

— О, нет! Только не это! – Ховард с воплями входит в квартиру и запирает дверь.
 — Смотри, что я купил! – Мэтт показывает рукой на мольберт. Рядом с ним на столике лежат разные коробочки с красками, еще нераспечатанные упаковки с кистями, карандаши.
 — За что мне это, боже? – произносит недоумевающий Ховард, вскидывая руки к небу.
 — Давал обещание! Так что раздевайся, пей чай, согревайся и начнем! – суетящийся Беллами начинает вскрывать покупки из художественного магазина.
 — Что ты сказал? Раздеваться? Надеюсь, ты не думаешь, что я стану…
 Беллз прерывает Дома ехидным смехом и заявляет: — Да нужен ты больно, смотреть на твои несметные достоинства, еще и рисовать их!
 — Вот и хорошо. – в голосе Ховарда появляется спокойствие. Он стягивает с себя слегка влажную ветровку, кидает ее на стул и наливает себе чашку чая.
 Доминик тянет время и медленно попивает чай. По крайней мере, так кажется Мэтту. И это явно раздражает его, ведь ему так не терпится начать. Он нервно качает ногой и мусолит в руках кисти, подбрасывая их в воздух.
 — Тебе помочь допить этот чертов чай? – внезапно Мэттью вскакивает и обрушивает на Дома поток недовольства. По закону жанра, Доминик должен был поперхнуться от неожиданности момента. Но всего лишь роняет чайную ложку на пол, что, впрочем, тоже хорошо отражает легкий шок Ховарда. Ведь не прошло и 3-х минут! А на улице, между прочим, прохладно и сыро, без чашки горячего напитка можно околеть.
 — Я сейчас вообще уйду! – Дом решает прервать все возмущения Мэтта на корню, но вскоре понимает, что лучше перевести тему, чем спорить. — Я сейчас вообще мог бы…
 — Что? Что мог бы? – Мэтт заинтересован, уловка Ховарда сработала, хотя обычно его так просто не проведешь.
 — Помнишь Саманту? – спросил Дом и сделал глоток чая.
 — Ту злую ведьму? Конечно, забудешь ее! Стоп, какое отношение она к тебе имеет? Все-таки клюнул на нее безмозглую сисястую плоть?
 — Эээ… На самом деле я сейчас не о ней! У нее есть сестра, Хейли. На удивление милейшее создание, учитывая родство с Сэм. Она так относится ко мне, знаешь. Не объяснить. Самое странное, что мне не все равно! А мы сегодня должны были идти вместе на выставку фотографий.
 — Любительница искусства? Прогресс, Домчик! В коем веке ты девушек на выставки водишь, а не к себе домой на экскурсии!
 — Прекрати! Так вот, я ей скинул смс, что появились срочные дела, вырубил телефон и помчался к тебе.
 — То есть, ты все же решил исполнить обещание позировать мне, но только чтобы сбежать от девочки, отношение к которой пугает тебя самого? – проницательный Мэтт попал в десятку, что заставило Дома отвести глаза, и, отмахиваясь, произнести:
 — Слушай, давай перестанем болтать и начнем уже делом заниматься!
 Явно не желая больше подвергаться чтению собственных мыслей со стороны Мэттью, Дом поставил чашку на блюдце и спрыгнул с высокого стула. Он направился к Мэтту, который уже гордо стоял за мольбертом с полной готовностью сделать первый штрих. На лице Беллами появилось сомнение. Он наклонял голову то влево, то вправо, пытаясь присмотреться к стоящему Доминику, так и продолжая держать руку с карандашом на весу.
 — Ты должен встать как-нибудь по-другому. Нет! Не так! Придумал! – Мэтт срывается с места и начинает двигать изящную софу, обитую белой тканью. Ховард отскакивает в сторону, его глаза становятся еще более круглыми, чем они есть в спокойном состоянии. Странно, что спустя столько лет он все еще продолжает удивляться выходкам этого непредсказуемого человека. Ты никогда не узнаешь, что у него на самом деле в голове.
 — Садись. – командует Беллами, который возомнил себя как минимум Ван Гогом. Доминик послушно садится. Меньше всего ему сейчас хочется возражать новоиспеченному художнику. Ховард всегда немного побаивался пыла Мэтта, но втайне восхищался его таким вдохновленным настроением.
 — Нет, лучше ложись! – не унимается Мэтт.
 На лице Ховарда все же появляется недовольство, которое он пытается скрыть, Беллами тут же это замечает. Но озабоченность идеей заставляет не отвлекаться на то, чтобы ответить на безрадостное к происходящему поведение друга.
 — Погоди. Сядь обратно. Может, лучше портрет, как думаешь?
 — Ты меня достал! Делай, что хочешь! – Дом все-таки взрывается.
 — Да, ты прав. Лучше портрет.
 Мэтт придвигает мольберт ближе к Доминику, берет стул и садится. Некоторое время они еще спорят о том, какое у Дома должно быть выражение лица, как он должен быть повернут. Но вроде бы сходятся в чем-то общем и Мэтт начинает рисовать.
 Проходит какое-то время, а Дом ноет все сильнее. Мэтт уже умоляет его подождать еще минутку, потому что «очень важный момент». Даже обещает сделать массаж, что и подкупает Ховарда. У него настолько все затекло и замлело, что он только и мечтает, чтобы его хорошенько размяли. Пусть это и будет лучший друг, с которым уж очень неоднозначные отношения.
 — Все, можешь отдыхать! Но мы должны продолжить!
 — Ты издеваешься? Уже поздно, я сегодня ужасно устал, а ты меня мучаешь! – Дом вскакивает и подходит к Мэтту, словно выпрашивая свое обещанное вознаграждение. Мэтт приближается и начинает интенсивно разминать его плечи, плавно ведя на софу, где и продолжает искупать свою вину. Уверенными движениями Беллами возвращает Ховарда к жизни, а потом обнимает его со спины.
 — Может, и правда на сегодня достаточно? – зевая, спрашивает Мэтт.
 — Определенно. – Ховард подхватывает заразную зевоту и расслабляется, полностью упав в объятия любимого друга. – Я ведь даже не взглянул, что ты там нарисовал.
 — На самом деле, это ужасно. Я зря за это взялся. – Мэтт разочарованно вздыхает.
 — Неправда! Что бы ты там не нарисовал, мне нравится в этом участвовать!
 — А вот это ложь.
 — Хорошо, хорошо! Я от этого не без ума, но в этом что-то есть. Особенно, если я каждый раз буду получать такой массаж…
 — Размечтался! Это только если хорошо позировать будешь!
 — А я плохо и не умею!
 — Ну-ну.
 Они перестали болтать и почти сразу задремали на маленькой софе. Спустя час Беллами очнулся и понес себя в постель. Уже закутавшись в одеяло, он вспомнил, что Доминик там один, на узкой неудобной штуковине, даже без пледа. И тут же услышал шаги. Сонный Ховард, шатаясь и скидывая с себя на ходу кое-что из одежды, нагло плюхнулся рядом с Беллзом и тут же уснул. Мэтт обнял его и тоже улетел в сонное царство. А портрет так и стоял в гостиной. Он был только начат и совсем не блистал схожестью с Домиником, но на нем уже можно было заметить этот взгляд. Преданный взгляд любимого друга, который всегда будет рядом, каким бы невыносимым ты ни был.