По следам Алана По...

 - "Улетит ворон на крышу,
Его ты не услышишь,
Только почувствуют глаза,
Что они - вне тебя, слеза!.."

 - Отлично сочинено, друг, в духе Алана По! - важно подбодрил молодого поэта Владимир Глуховский, потягиваясь за чашкой чая, - Но, думаю, довольно о мрачном, давай пить чай!...

 - Нет, Владимир Петрович, выслушайте! - настойчиво попросил юноша, декламировавший стих в духе По. - Эта гроза, этот экспромт - не случайность!... В этом доме есть привидения!
 - Призраки только в голове холостых и чудаков, друг! - безразлично возразил Владимир Петрович и, смачно прикурив, посоветовал - Маячков, бросьте свои глупости и садитесь пить чай!
Но было поздно: Маячков, как и все мечтательные любители избавить людей от потустороннего, не слушая никого, пошел в лабиринты темного замка...

Его лабиринты манили ко сну, валерьянке и истерике. Молодой поэт вооружился бусами из чеснока, осиновым колом и пылесосом, чтобы избежать всех этих последствий ночи.
Ночь была прерываема его жутко раздирающим воплем ужаса - во тьме, на веревке, был повешен...белый маленький призрак, над ним было намалевано красным: "Каспер навсегда!"
- Ах вы, бессовестные! - заорал юноша в пустоту и
Со зловещей усмешкой встретил рой привидений, вьющихся вокруг повешенного мальчика.

Пылесос начал бешено засасывать их с ругательствами, но вынужден был заткнуться: "Эй, с ума не сходите!" - прорычало в глубине.
Но и она не могла задержать Маячкова, будто заразившимся водяными, уже получившими по спине  пылесосом; оборотнем, уже жалобно заскулившим от укола колом.
Кол засверкал и перед бледным, трясущимся типом, спокойно осведомившимся: "Куда идет орущий гость?... Дай попробовать чеснок - закусить!"

 - Закусить? Кровь мою? - дико кричал поэт, играя колом, как дирижерной палочкой, играя заунывную пьесу трусости.
Тип ее не понял и истошно взмолился, еле уворачиваясь от маханий колом, кричал: "Франки! Иди сюда, бегом! У нас какой-то псих, его нейтрализовать нужно!"
А напитавшийся атмосферы песней летучих мышей, скрежета скелетов и монолога Алана По - печального и задумчивого хозяина тьмы, юноша чуть не взлетел на чердак, предупредив:

  - Ну, уж не дождетесь меня разорвать, гнусный Франкенштейн и мерзкий Дракула!!... Лучше я погляжу на вас, растоптанными, перед смертью.
 - Какой Франкенштейн, Маячков? Ты что, умом тронулся?... Это же хозяева дома! - гремнул властно из темноты голос Владимира Глуховского.
 - Да? - медленно закрапливался рябиновым стыдом молодой поэт. - Так я же видел, они привидений вынудили Каспера повесить!

 - Чего? - недоуменно воскликнул "Дракула" - Так это... ты, из за этого бредоподобного мнения, нам все белье порвал и пылесосом засосал!
 - И сантехника с собакой побил! - пробубнил "Франкенштейн". - Владимир Петрович, отнимите у него книги Алана По, алкоголь, отправьте на реабилитацию, и тогда приходите, хорошо?

"Хорошо, я уйму свою жестокость... А писатель, скромный и своеобразный По, тут непричем!... Пойму, обязан, иначе, стану теми фанатами - детьми хозяев, убивших робкого Каспера!... А он верит, что я разумный, и я это докажу миру тьмы!..."