Серость в крапинку. Глава 1

Параллельно большому миру, в котором живут
большие люди и большие вещи, существует маленький мир
с маленькими людьми и маленькими вещами...
В большом мире людьми двигает стремление
облагодетельствовать человечество.
Маленький мир далек от таких высоких материй.
У его обитателей стремление одно –
как-нибудь прожить, не испытывая чувство голода.

И.Ильф, Е.Петров. «Золотой теленок».

               
...всякая власть является насилием над людьми...

М.Булгаков. «Мастер и Маргарита».


Глава 1

Игорек лежал в розовой ванне и смотрел на розовый потолок. С потолка на него смотрел мыш. Да-да – именно МЫШ без мягкого знака, о чем можно было догадаться по его брутальной физиономии. Конечно, подобный эпитет по отношению к столь малому созданию можно использовать с большой натяжкой, но было в выражении его глаз что-то от плохих ковбоев из старых вестернов: в них плавали, перемешиваясь, как на дне грубого стакана для виски самоуверенность, наглость и порочность, вызванные в большей степени действием дешевого пойла, нежели трезвым осознанием своих реальных сил. Глаза спокойно и вызывающе смотрели из черной поросли жесткой щетины с примесью седины на квадратных скулах, движение которых порождало презрительную ухмылку на губах, или как там это называется у грызунов.  Казалось, сейчас он закурит сигару и обдаст противным, едким дымом лежащего внизу человека, нарушив гармонию, которую тот осмелился против его воли создать в этом небольшом помещении в два квадратных метра, гордо и помпезно именуемом «ванная комната». Впрочем, это звучало лучше, чем прозаический «санузел», от которого так и несло казенщиной ушедших в прошлое времен и еще чем похуже запаха табака. Мыш зашевелился, и Игорьку показалось, что он полез за пистолетом, но вдруг опять замер, видно, раздумывая, стоит ли быть стопроцентным негодяем или все же оставить в своем стакане каплю благородства для голого человечишки и позволить ему хотя бы одеться.

– Что уставился? – спросил Игорек, явно чувствуя неловкость и даже какую-то беззащитность перед не очень симпатичным лицом опасности, на котором опять появилась кривая  ухмылка.

Ему было обидно, что наконец-то завершившийся ремонт, на который было потрачено столько времени и денег, не приносит ему чувства удовлетворения из-за этого создания, самовольно вторгшегося на чужое пространство и оккупировавшего его самым наглым образом. Мыш каким-то образом проник в подвесной потолок и уже одиннадцать дней жил там. Все попытки выманить его оттуда окончились полным крахом: он обосновался там, казалось, навечно. Было совершенно непонятно, что он все это время ел, хотя энергия на бег внутри потолка у него откуда-то бралась. Особенно бойко он начинал шнырять, когда Игорек принимал ванну: видимо, высокая температура и влажность ему не особенно нравились. Однако, перед тем как увеличить скорость, он всегда, как и сейчас просовывал свою морду сквозь отверстие для плафона, который был сейчас снят, и смотрел на Игорька, пытаясь внушить ему страх и заставить добровольно очистить помещение и никогда уже больше не появляться здесь. Это было совершенно невозможно, потому что Игорек был помешан на чистоте и очень брезглив и мыл руки примерно раз сто семьдесят в день. В ванной он проводил времени больше, чем, например, на кухне. И вот вдруг ему на голову, практически в прямом смысле, свалилась такая беда. Уже было куплено несколько упаковок  дезинфицирующих порошков, гелей и жидкостей, три тюбика клея для грызунов и тараканов, пять пакетиков отравленных семян, две мышеловки и одна крысоловка в дополнение к уже имевшимся дома четырем приборам для истребления грызунов больших и маленьких (изучив конструктивные особенности новых приспособлений,  Игорек счел, что они будут гораздо надежнее старых). Продавцы соседних палаток и магазинов хорошо подзаработали в последние дни и, хотя они сочувствовали чужому горю и старались всячески угодить щедрому покупателю, уверяя, что все средства очень «эффективны, безопасны для человека и окружающей среды, изготовлены с применением самых современных технологий» и что они их уже не раз испробовали «на собственных мышах», видимо, рассчитывая на то, что он купит их все, Игорек на седьмой день стал подозревать именно их  в намеренном разведении и дальнейшем выпуске хвостатых вредителей на волю. Не остались не охваченными борьбой с грызунами и соседи: по нескольку раз в день Игорек справлялся у тех из них, у кого мыши тоже завелись, не поймали ли они их, а у тех, у кого мышей почему-то не было, не завелись ли они у них. Причем последних он также подозревал в «ратизации» дома. Этот термин он изобрел, когда в документах, найденных дома, прочитал, что управляющая компания (далее УК) ответственна  «за дератизацию жилых и нежилых помещений». Таким образом, в борьбу вступила УК, вернее, Игорек очень бы хотел этого и потому написал дюжину заявлений, в которых подробно указывался ущерб, уже причиненный мышами в его квартире, и ущерб, который мыши, по его мнению, только собирались нанести. Кроме того, на нескольких страницах подробнейшим образом, с цитатами из научных работ по эпидемиологии излагалась точка зрения Игорька на  проблемы здравоохранения в стране в целом и в их доме в частности. УК, как обычно, прикинулась глухой, неграмотной, бедной сиротой, которая сама не отказалась бы от помощи. Пригрозив «сироте» встречей в суде, на которую он поклялся принести грызуна, Игорек  удалился. Чтобы снять стресс, он пошел в магазин купить баночку яда. Для кого она будет предназначена, он еще не решил.

Три дня назад была поймана мышь на кухне. В отличие от мыша из ванной она, видимо, была молодой и неопытной и поэтому попалась на пятый день после своего вторжения. Потрепать нервы Игорьку она, однако, успела, демонстративно и нагло нагадив на столах и в шкафах, из каких-то только ей известных соображений порывшись в цветочных горшках, стащив из мышеловки сто семьдесят граммов сыра и девяносто граммов копченой колбасы. Продукты были предварительно взвешены, а их масса – округлена  до десятков. (Игорек решил, что излишний педантизм в заявлении в УК, для которой, собственно, эти данные и предназначались, ни к чему.) Как мышь могла столько съесть за столь короткое время, он не мог понять очень долго, пока, наконец, однажды ночью много месяцев спустя после этой истории до него не дошло: она носила передачки мышу из ванной.  Попалась же она на кусочек жесткой свиной кожи, которую Игорьку посоветовал зарядить в мышеловку один из соседей (украинец по национальности), поймавший таким способом у себя на даче восемь грызунов за один вечер. Тело было обнаружено в 8.16 утра. Мышь лежала придавленная пружиной за кончик морды, в ее выпученных глазах читалось проклятие всем москалям. Несколько минут Игорек раздумывал, не отложить ли ее до судебного разбирательства, но, здраво рассудив, что оно может затянуться надолго, а в морозилку труп почему-то класть не хотелось, решил от него избавиться. Надев резиновые перчатки и постелив на пол местную газетку, где говорилось о поездке мэра в Куршавель с целью обмена опытом в сфере коммунального хозяйства, Игорек двумя пальцами левой руки взял мышеловку за деревянную основу, а  двумя пальцами правой отогнул пружину. Мышь не отваливалась: видимо, приклеилась к пружине собственной кровью. Тогда  Игорек снял перчатки, пошел и вымыл руки, вернулся в кухню, открыл шкаф, достал коробок спичек, вытащил одну, вновь надел перчатки и попытался с помощью спички отклеить мышь. Мышь поддалась и упала на газетку, прямо на портрет мэра. Аккуратно и осторожно взяв газетку двумя руками, Игорек вынес ее на балкон и сбросил оттуда на землю: авось, какой-нибудь кот подберет. Суду же теперь предполагалось представить мыша из ванной в качестве доказательства…, доказательства…– Игорек сам не знал в доказательство чего, но доказать хотя бы что-нибудь ему очень-очень хотелось. И доказательство это должно быть живым или мертвым. «Да, живым, – подумал Игорек удрученно, - но лучше мертвым, да, мертвым», – уже более решительно добавил он шепотом, так, чтобы мыш не услышал о его замыслах. Он выкарабкался из ванной, вытерся, надел бордовый халат с греческим орнаментом, который сам себе купил в прошлом году на 23 февраля, и пошел заваривать зеленый чай с ароматом фейхоа. Игорек никогда не ел фейхоа вживую, но на коробке с чайными пакетиками было написано, что фейхоа «обладает сказочным успокаивающим эффектом». Игорек был филологом по образованию, причем филологом с красным дипломом, и потому верил любому печатному слову.

Пока чай настаивался, он думал, кому бы еще пожаловаться на судьбу и заодно спросить совета насчет дальнейшей линии поведения. После второй кружки он решил, что нужно будет обратиться к Сереге, лучшему другу и главному советчику, а, главное, оптимисту. Он не терял присутствие духа в самых сложных жизненных ситуациях, а именно такой ситуацией казалась Игорьку ситуация с мышами. Окончательно обсохнув, Игорек оделся. Затем подошел к холодильнику, чтобы проверить, не осталось ли там водки (ведь идти на  встречу по столь важному вопросу без бутылочки было как-то не так-то), открыл его, но абсолютно ничего, кроме двух бутылок красного полусухого, бутылки розового сухого, недопитой бутылки белого полусладкого, трех бутылок настоек на разных фруктах-ягодах, шести маленьких, словно игрушечных, бутылочек ликера, а также бутылки дорогого, на всякий случай купленного шампанского, там не обнаружил. Игорек был вообще очень запасливым молодым человеком и любил, чтобы в доме все было, когда этот  самый «всякий случай» вдруг припрется. «Так, негусто, – подумал Игорек, – придется покупать. Сплошные расходы из-за этих козлов-мышей». Он взял сто рублей, подумал, взял еще двести (опять-таки на всякий случай), закрыл дверь, отошел на несколько шагов, вернулся, чтобы проверить, точно ли закрыл, подергал за ручку, убедился, что закрыл, и, наконец, вышел из подъезда.