Серость в крапинку. Глава 2

Игорек был человеком очень ответственным, можно даже сказать, болезненно ответственным, маниакально ответственным. Видимо, поэтому он постоянно проверял и перепроверял все, что делал сам, и что делали другие, что отнимало уйму времени и часто вызывало головную боль.  Поскольку проверить себя было легче, чем других, то и доверия, а, соответственно, и уважения к собственной персоне он испытывал больше, чем к другим. Ответственность во всех смыслах этого слова и уважение для Игорька были понятиями, неразрывно связанными между собой. «Нельзя уважать человека, если он безответственен, а если он безответственен, то он и не человек вовсе, а просто гуманоид», – логически, как ему казалось, рассуждал Игорек. Процент безответственных людей в мире, по его мнению, был довольно велик, доказательством чего служил большой процент (84%, не считая десятых и сотых долей) «гуманоидов» в доме, где он проживал. Серега, естественно, к «гуманоидам» не относился. Более того, Игорек  доверял ему даже больше, чем себе. Дело было не только в возрасте – Серега был на пятнадцать лет старше и годился Игорьку скорей в отцы, а не в друзья, и был, конечно, опытнее во всех отношениях. Дело было в уже упомянутом оптимизме Сереги и его светлой ауре,  от которой немного перепадало и Игорьку, когда он приходил в гости к другу. Эта аура успокаивала, умиротворяла, убаюкивала и, наконец, усыпляла Игорька, особенно, если катализатором ее действия служила вполне материальная субстанция, обладающая вполне материальными физическими и химическими свойствами, главные из которых указывались на этикетке.

По пути к Сереге Игорек зашел в магазин. Раздираемый сомнениями по поводу выбора правильной субстанции, он простоял перед прилавком минут десять, пока, в конце концов, не остановил свой взгляд на емкости (бутылкой ее было трудно назвать), которая могла привлечь не только своим содержанием, но и своей формой любого мужчину, начиная с тех, кто еще только собирался, но все никак не решался таковым стать, и, заканчивая теми, кто еще тщетно надеялся таковым остаться. Емкость имела форму дивана. На этикетке, наклеенной на спинку «дивана», под названием «Мужское достоинство» зеленел рекламный слоган, который  мог польстить любому представителю сильного пола и заставить его купить этот шедевр мастеров местного ликероводочного завода: «Выпьешь водки, скажешь: «Ух!», и поднимет она… дух!». Между двумя последними словами, видимо, для большей остроты и пикантности стояло многоточие. Объем «Мужского достоинства» был стандартный – 0,5 л. От грызущих разум сомнений Игорька отвлек крик продавщицы, что «диванчики» заканчиваются. Он заплатил сто тридцать рублей, их которых примерно сорок приходилось на форму, десять на выплату гонорара автору речевки, пять на завуалированную рекламную акцию, проводимую продавщицей с той частотой, с которой происходило полное обновление состава покупателей. На оставшиеся семьдесят пять рублей авторы шедевра предложили страждущим ощутить себя мужчиной, испробовав напиток «с чудным ароматом хрена». Когда Игорек вышел из магазина, ему вдруг взбрело на ум, что производители имели в виду что-то еще, когда изобретали этот диван. Какие-то неясные ассоциации стали опять грызть Игорька, и он даже хотел вернуться, чтобы вернуть товар, но подумал, что не сможет четко сформулировать и вразумительно объяснить продавщице причину возврата и, поэтому будет выглядеть глупо, чего он очень не любил. У больного самолюбия Игорька наступало обострение, когда кто-нибудь давал ему понять, что Игорек глупей этого «кого-нибудь». Обострение, как правило, выражалось в усилении критического отношения к миру: Игорек начинал язвить по поводу и без, изливая свою желчь не только на «гуманоидов».

Серега открыл сразу: наверное, ждал прихода друга. После развода со второй женой он купил себе двухкомнатную квартиру и наслаждался свободной жизнью холостяка. В выходные дни он торговал на рынке нижним женским бельем, а будние дни проводил, валяясь на диване перед телевизором.

– Забегай, – весело сказал он.
– Привет, – мрачно ответил Игорек. – Я тут вот…
– Вижу, - Серега покосился на пакет, в котором явственно чувствовались очертания какого-то предмета.
Игорек полез за «диванчиком»:
– Вот, говорят, мужской дух усиливает.
– Это что, лосьон? – поинтересовался Серега.
– Нет, лучше, – ободрил друга Игорек. – Я к тебе по делу.
– Тогда ясно, – догадался Серега и сразу же пошел на кухню.
После первой Игорек приступил к изложению сути проблемы:
– Я не знаю, как его оттуда извлечь, – пожаловался он.
Он так много думал о своем мыше, что для него было ясно, как белый день, кто такой «он» и откуда это «оттуда».
Серега не понял:
– Кого?
– Мыша, конечно же! – воскликнул Игорек, слегка раздраженный недогадливостью друга.
– Какого? – робко задал второй вопрос Серега.
– Как какого? – чуть не вскричал Игорек. – Из потолка, конечно же.

На лице Сереги появилось недоумение. Он решил, что «мужская» водка избрала неверное направление в организме Игорька и ударила не в ту часть тела, для которой изначально предназначалась. Недоумевал и Игорек: ладно, «гуманоиды», но Серега, Серега, как он может не понять его? Минуты две они смотрели друг на друга.

– Давай по новой, – наконец предложил Серега и налил по второй, надеясь, что она, а вместе с ней и разговор, войдет в нужное русло.
– У меня в потолке завелся мыш.
– Ты уверен, что «в», а не «на», – Серега с сожалением осознал, что его надежда относительно русла рухнула, но продолжал расспрашивать Игорька с тем терпением и участием, с каким врач-психиатр расспрашивает своих пациентов о голосах и галлюцинациях.
– Как он может жить «на»? Он же упадет! – сорвался на крик Игорек.
– Ладно, ладно, пусть будет «в», – поспешил согласиться Серега и стал наливать по третьей.
– Уже одиннадцать дней, одиннадцать дней… – как в бреду вдруг стал повторять Игорек. – Это какая? Третья? – казалось, он считал не только дни. – Надо, чтобы вышло по одиннадцать.
Серега, испуганный и обеспокоенный психическим состоянием друга, готов был согласиться на все:
– Надо так надо.

Из «диванчика» вышло только по семь на каждого, но у Сереги «еще было», и из этого «еще» удалось нацедить еще восемь на двоих. Постепенно Сереге удалось разобраться в этом запутанном деле и, когда он допивал одиннадцатую, в его голове уже отчетливо нарисовалась картина происшедшего. Его мысли были ясны, как никогда. Теперь он был готов предложить трезвый и разумный план дальнейших действий:

– У тебя ве-ве-ревочка  – ик – найдется?
– Верево-во-вочка – ик – зачем? – так же заикаясь, спросил Игорек. Теперь настал его черед удивляться.
– Чтобы поймать твоего мыша. – Серега никак не мог взять в толк, почему Игорек упорно называет мышь мышем, но, чтобы вновь  не накалять атмосферу, решил воспользоваться терминологией друга. – Берешь веревочку, привязываешь ее к патрону.…Эй, – он пощелкал пальцами перед лицом Игорька, – ты меня слушаешь?
Игорьку было трудно уследить за логической цепочкой Сереги; его мозг был занят другой работой: он мысленно переворачивал все шкафы и коробки у себя дома в поисках подходящей веревочки, хотя ему еще не было ясно для чего она должна подходить.
– Какого цвета нужна веревочка? – наконец ответил он вопросом на вопрос.
– Фу ты! Пусть будет белая.
– У меня потолок розовый.
 
Игорек почувствовал новую опасность, которая могла бы нарушить цветовую гармонию ванной.

– Найди розовую!
– Не кричи на меня! – обиделся Игорек.
– Слушай дальше. Привязываешь розовую  веревочку к патрону…
– У меня нет патронов. Если бы были, я бы давно его застрелил.
– Патрон для лампочки, – чуть не взвыл Серега. – Закрепляешь скотчем вокруг него полиэтиленовый пакет так, чтобы веревочка оказалась внутри пакета, но не доходила до его дна, кладешь на дно что-нибудь вкусное, например, колбасу. Мыш вылезет из потолка на запах, спустится за едой по веревочке, прыгнет на дно, а запрыгнуть назад не сможет и окажется в ловушке. Тогда ты его и возьмешь, уже упакованного.
– Почему это не сможет запрыгнуть назад?
Серега деловито продолжал:
– Высоко – не допрыгнет, да и опоры для прыжка нет – пакет-то мягкий.
– Чтобы не допрыгнула, нужно, чтобы расстояние от дна до веревочки для большей надежности было раза в два больше, чем рост мыша, стоящего на задних лапах.
– Умница! – просиял Серега, довольный тем, что они наконец-то стали понимать друг друга.
– А если не сработает? – начал сомневаться Игорек.
– Не сработает – придумаем новый план, – оптимистично подвел итог разговору Серега. – А сейчас мне нужно по нужде.

Игорек вдруг тоже почувствовал такую необходимость, и пока Серега был в туалете, смутные догадки относительно странной конфигурации сосуда, терзавшие Игорька при выходе из магазина, стали обретать форму. Он понял намек изготовителей-шутников: водка обладала мощным мочегонным эффектом, и ее не следовало пить на ночь, перед тем, как улечься на диван. В душе он пожалел потребителей, не столь прозорливых, как он сам, и вслух поругал производителей, которым следовало бы в качестве бонуса приложить подгузник.

В течение следующих двух часов дверь туалета открывалась и закрывалась раз двадцать. Острая потребность вывести из организма дивный «диванный» дух иссякла к полуночи.

– Слава Богу, успели до сна, – облегченно вздохнул Серега, которому Игорек все это время подробно истолковывал коварный замысел водкоделов.
– Ну, я пошел, – сказал Игорек, истолковавший упоминание о сне как намек на то, что пора бы и уходить, – искать веревочку.

Однако дома ему было не до веревочки: он с трудом нашел свой диван, на который и завалился. Ночью ему снилось, как он спит на хрустальном диване в мебельном магазине. Диван стоит около входа в магазин, и все покупатели, проходя мимо Игорька, осыпают его, как лепестками белых роз, чеками на сто тридцать рублей. Игорек в ужасе проснулся и стал искать выключатель настольной лампы. Выключателя не было, а стена почему-то стала мягкой и уходила куда-то вдаль, когда он до нее дотрагивался. Голова кружилась, ориентация в пространстве была потеряна. Игорьку показалось, что он находится в невесомости, потому что он никак не мог сообразить, где – верх, а где – низ. «Может, меня похитили гуманоиды», – вертелась в голове страшная мысль. Ужас стал усиливаться и превратился в панику. Вдруг нога ударилась обо что-то твердое. «Это стена корабля пришельцев», – заключил Игорек. Он пошевелил ногой в надежде еще раз прикоснуться к стене, чтобы развеять все сомнения относительно своего местонахождения. Нога нащупала стену, которая почему-то оказалась теплой и шершавой, а по глубокому убеждению Игорька, стены внутри НЛО должны быть холодными и гладкими. Это несоответствие как-то его приободрило и заставило продолжить обследование. Дальнейшее ощупывание показало, что стена оклеена вроде как обоями, причем разного вида: более гладкими с одной стороны и пошершавей – с другой. «Прямо как у меня в комнате. Наверное, они пытаются имитировать домашнюю обстановку», – рассуждал Игорек. Неожиданно под ногу попало что-то, подозрительно напоминающее по форме выключатель. Игорек прозондировал пальцами местность справа и слева от предмета и нащупал провода. «Неужели я дома?» – скорее разочарованно, чем радостно подумал Игорек. Несмотря на страх ему очень хотелось пообщаться с инопланетянами. Смущало, правда, то обстоятельство, что представлять человечество он будет в трусах и, мягко говоря, не совсем трезвый. Он руками  потянулся к проводам, к предмету, похожему на выключатель, и нащупал на нем кнопку. Так и есть – выключатель. Он зажег свет и  огляделся. Квартира была на месте, было очень тихо, часы показывали пять утра, только занавески были сдвинуты и смяты: казалось, будто в них кто-то запутался и долго не мог выбраться. Игорек минуту ошалело смотрел на них, пока не сообразил, что это он их смял, когда ощупывал, приняв за стену. Он немного успокоился, лег на диван и проспал до одиннадцати часов, благо спешить было некуда: наступило воскресенье.