Серость в крапинку. Глава 10

Пока Игорек утром собирался в полицию, Жорик притворялся спящим. Больше всего он боялся, что хозяин уйдет, не приготовив ему завтрак. Но Игорек щедрой рукой положил в одно блюдце половину сосиски, а в другое налил молока. По запаху Жорик почувствовал, что завтрак готов, и камень упал у него с души. Оставшись в полном одиночестве, он выбрался из своего убежища и направился в кухню насладиться, как он полагал, последним завтраком в жизни. Сначала он, было, подумал разделить имевшуюся половинку сосиски на семь частей, чтобы пожить еще хотя бы неделю, но потом  решил, что глупо растягивать такое сомнительное удовольствие, как смерть от голода, и съел все. В смертном приговоре, уготованном ему, он нисколько не сомневался.

Игорька же, наоборот, мучили сомнения по поводу причины вызова к участковому. Он не считал кражу кота, даже если ее смогут доказать, существенным и достаточным основанием для этого. Возможно, участковый решил все же взяться за соседей и привлечь их к порядку. Так оно и оказалось: разговор сразу же зашел о соседях. Ошибался Игорек лишь в одном: он не догадывался о том, что эта проблема уже давно вышла из сферы компетенции участкового, и ею занимались на самом высоком уровне не только в полиции, но и в других органах, ответственных за безопасность и спокойствие граждан. Участковый же играл, так сказать, роль посредника между органами и Игорьком. До сего дня он только прикидывался бездельником, которому неохота связываться с нервнобольными жильцами и реагировать на их заявления. Все это время он копил в своей папке материал на жильцов квартиры № 49 и по приказу начальства ждал удобного случая, когда можно будет приступить к завершающей фазе операции, главным участником которой должен был стать Игорек, информация о котором, кстати сказать, тоже собиралась. Вчера, по мнению участкового, этот случай появился. Гражданка Ширинкина очень вовремя подвернулась со своим котом, что дало участковому официальный повод навестить Игорька. Визит показал, что Игорек ни на минуту не забывал о своих соседях и продолжал настаивать на разборках с ними, что означало одно: он морально созрел и готов бороться, причем лично, не дожидаясь помощи полиции. Теперь все складывалось очень удачно: и досье на жильцов было практически собрано, и «клиент дозрел». Существовала, правда,  небольшая вероятность отказа «клиента» участвовать в операции, когда он узнает, что дело выходит за рамки бытового конфликта. Но на этот случай участковый подстраховался.  Перед приходом Игорька он положил на стол заявление Бабы Яги и как бы невзначай развернул его в сторону ожидаемого посетителя. Немного невинного шантажа, и Игорька легко можно было привлечь на свою сторону. Выбор пал на Игорька не случайно. Он первым заметил, что в квартире № 49 происходят не поддающиеся объяснению вещи. Конечно, было странно, что от других жильцов сигналов не поступало. Но участковый объяснял это терпением и инертностью русских людей.

Всего этого Игорек пока не знал. Он был уверен, что проблема имеет чисто житейский характер, и участковый, испугавшись вчерашних угроз, решил-таки ее решить. Тем не менее, как только Игорек сел за стол, он сразу заметил листочек, на котором стояла знакомая ему по рассказу Жорика подпись «Я-га С. Ширинкина».

– Я Вас вызвал вот по какому поводу, – холодно начал участковый. – Мы бы хотели, чтобы Вы нам оказали помощь в деле, касающемся Ваших соседей. Насколько я понимаю, Вы лично все еще в этом заинтересованы.
– Еще бы, – оживился Игорек, – они же продолжают грохотать целыми, а иногда и ночами. Кроме того, заливают соседей со второго этажа. Бедные пенсионеры уже с этими хулиганами измучились. Бывает, что вода и до меня доходит. Я никак не пойму, что они там делают.
– А Вы пробовали с ними поговорить?
– Пробовал, но никто не открывает дверь. Я ходил в управляющую компанию, взывал о помощи, но, сами знаете, как они там работают, как…– Игорек чуть не сказал «как в полиции», но вовремя остановился.
– Очень хорошо, – сказал участковый.
– Чего же тут хорошего? – не понял Игорек.
– Хорошо, что есть такие сознательные граждане, как Вы, которые беспокоятся не только о себе, но и о соседях.

Игорьку было приятно это слышать. Еще приятней было сознавать, что он все-таки заставил участкового обратить на себя внимание.

– Ну что Вы, что Вы, – смущенно сказал он, немного покраснев.
– Мы тоже беспокоимся о спокойствии граждан, – продолжил участковый, – это наша работа.
– Потому я к Вам и обращался несколько раз за помощью, – напомнил Игорек.
– Мы помним, – спокойно, как будто бы не замечая намека, сказал участковый.
Игорьку показалось немного странным, что он говорит о себе то в единственном числе, то во множественном.
– Мы все помним, – повторил участковый.

Игорек фыркнул. Он вспомнил Голлума, страдавшего раздвоением личности, и представил его в кресле участкового. Что-то все же было у них общее.

Участковый серьезно посмотрел на Игорька. Игорек опять покраснел.

– Итак, – сказал участковый, – раз дело у нас общее – покой граждан, то почему бы нам не объединить усилия в борьбе за это дело. Вместе ведь легче бороться, не так ли?
– Вы предлагаете, чтобы я занимался этим? А Вы на что? Я обращаюсь в полицию, чтобы она меня защищала как гражданина и налогоплательщика, – в Игорьке начинало закипать негодование, хотя он немного слукавил: он не платил и не собирался платить налогов с репетиторства, хотя с зарплаты налоги исправно вычитались.
– Я предлагаю вместе этим заниматься.
– Я уже сделал все, что мог, теперь прошу Вас, – негодование уже бурлило и вот-вот грозило обдать кипятком наглого участкового.

Участковый как бы ненароком пошелестел заявлением Бабы Яги, и Игорек почувствовал, что его «разум возмущенный» перестал кипеть.

– Ну, хорошо. Что от меня требуется? – уже спокойно спросил он.

Участковый встал, подошел к окну и закурил. Игорьку вспомнились старые советские фильмы, в которых клубы табачного дыма всегда сопутствовали каким-то важным беседам и свидетельствовали об исключительно напряженной эмоциональной атмосфере. Он понял, что разговор предстоит долгий и серьезный.

– Мне скоро на работу, – сказал он.
– Я надеюсь, мы быстро договоримся, – успокоил участковый, сделав ударение на слове «мы».
Звучало это как-то двусмысленно: то ли он подчеркивал этим будущее сотрудничество с Игорьком, то ли с самим собой.
– Я тоже, – сказал Игорек, обрадованный тем, что участковый его правильно понял.
– В последнее время, – приступил к изложению сути дела участковый, – к нам обратились двадцать четыре гражданина и двадцать семь гражданок с просьбой отыскать пропавших родственников. Пропали они в период с июня до середины сентября текущего года. Вы,  должно быть, читали в местной прессе об этих загадочных исчезновениях. Согласитесь, что для нашего города несколько десятков пропавших людей – это многовато.

Игорек дважды кивнул головой, подчеркивая и свою начитанность, и свое согласие с мнением участкового.

– Некоторые из обратившихся граждан упомянули о том, что за несколько дней до исчезновения их родственники читали какое-то объявление, расклеенное на улицах, в котором говорилось о возможности приобщиться к сладкой жизни за умеренную плату. Пропавшие в последние дни были очень возбуждены, все твердили о скором богатстве, но при этом отказывались говорить о подробностях. Непосредственно перед исчезновением они уходили из дома, взяв с собой практически все сбережения. Больше их никто не видел. Пятнадцать гражданок и два гражданина из тех, что подали заявления, утверждают, что пропавшие входили в ваш дом. Эти семнадцать человек следили за своими мужьями и женами, так как решили, что те идут на свидания к своим, соответственно, любовницам и любовникам. Проводив их до вашего подъезда, они разворачивались и шли спокойно домой, но когда мужья и жены не возвращались к утру, они, естественно, начинали беспокоиться. Мы проверили все заборы, столбы, остановки, деревья – все, на чем могли быть расклеены объявления, но ничего о сладкой жизни не нашли. В начале месяца мы установили наблюдение за вашим домом и вели его до позавчерашнего дня, но ничего подозрительного возле подъезда в этот период не заметили, кроме того, что один субъект как раз позавчера очень странным способом выгуливал своего кота, весьма похожего на кота гражданки Ширинкиной.

Участковый многозначительно посмотрел на Игорька. Тот отвел глаза и, чтобы перевести разговор на другую тему, а заодно и удовлетворить свое любопытство, сказал:

– Раз Вы настаиваете на сотрудничестве, позвольте узнать, с кем мне придется работать, и, простите за прямоту, кто такие «мы».
– Мы – это…, – участковый поднял указательный палец вверх и многозначительно посмотрел теперь уже на потолок.
– Понятно, – понимающе сказал Игорек.

Он был слегка разочарован тем, что участковый не был голлумоподобным шизиком. Оказалось, что процесс деления его «я» происходил не внутри, а наружи, и теперь он напомнил Игорьку мистера Смита из «Матрицы», который был способен воспроизводить собственные копии с огромной скоростью.  Слишком правильный и слишком психически уравновешенный, чтобы быть человеком. Такой же бездушный и хладнокровный в прямом смысле этих слов. Бесчувственная машина, робот, запрограммированный блюститель порядка, каких можно встретить в любом отделении внутренних дел. Они, как клоны, не отличаются друг от друга, что в провинции, что в столице. До Игорька только сейчас дошло, что он до сих пор не знает имени участкового. Перебравшись в Россию, мистер Смит, безусловно, сменил имя в целях конспирации. Как же его теперь зовут?  Игорек мысленно перебрал наиболее часто встречающиеся фамилии, имена и отчества и поспорил сам с собой на большую шоколадку, что, скорее всего, его зовут Смирнов Александр Сергеевич, а это его «мы» включает тысячи таких товарищей Смирновых по всей стране. (Главный же товарищ-господин Смирнов сидит в Москве и через своих клонов пытается выследить всех покинувших зону Матрицы без его разрешения.)

Тем временем участковый продолжал:

– Кроме того, аппаратурой гарнизона ПВО, который расположен недалеко от вашего дома, в рассматриваемый нами период были зафиксированы не поддающиеся расшифровке сигналы.
– Там еще аппаратура какая-то осталась? – удивился Игорек.
– А тут, кажется, кто-то спешил на работу?
– Да-да, продолжайте, – виновато сказал Игорек.
– Далее: гражданин Королев, известный всему нашему городу своими контактами с внеземными цивилизациями, заявил об участившихся визитах НЛО, которые все лето кружили над Вашим, Игорь Алексеевич, домом. Вы их случайно не видели?
Игорек все лето провел на своем балконе, где не так был слышен шум соседей. Когда в комнате было особенно жарко и душно, он даже оставался там ночевать. Изредка он видел огни садящихся на аэродром гарнизона самолетов, но НЛО не замечал.
– Никак нет, – уверенно сказал он.
– И сигналов, в смысле, голосов тоже не слышали?
– Нет.
– И галлюцинаций не было?
– Вроде нет.
– Вроде или не было? – участковый подошел к Игорьку и посмотрел ему в глаза.
Игорек замялся:
– В ночь на воскресенье я перебрал немного, и мне почудилось, что я в корабле инопланетян.
– Вот! – торжествующе вскрикнул участковый. – Так оно и бывает. Сначала они воруют людей, а потом стирают им память. Видимо, что-то помешало стереть Вашу до конца.

Игорек решил, что он поторопился с выводами относительно здравости рассудка участкового, и начал подозревать участкового в связях с этим самым Королевым, известным городским сумасшедшим. Становится третьим в этой компании, чтобы следить за тарелками, которые, как он понял из лекции участкового, воруют людей, Игорьку как-то не хотелось, но и не хотелось признаваться в краже кота. Конечно, Игорек осознавал, что никаких серьезных последствий такое незначительное дело вызвать не может, да и вряд ли вообще участковый  будет им заниматься. Но потрепать нервы просто так, из вредности, он мог. К тому же, было жалко Жорика.

– А вы откуда знаете? – спросил он.
– Меня, простите, нас – много, и мы всё знаем. Так что же произошло на корабле?
Оговорка участкового насторожила Игорька, и его подозрения насчет страдающего произвольным или непроизвольным делением участкового окрепли. 
– Ничего. Я проснулся в своей комнате, – ответил он как можно спокойнее.
– Странно-странно. Вы, определенно, что-то не договариваете, – участковый опять потрогал листочек на столе.
– Вечером я выпил, лег спать и мне приснился такой сон. Чего же тут странного?
– С кем Вы пили?
– Один, – сказал Игорек: ему не хотелось впутывать Серегу в это дело.
– Вы пьющий? – ошарашил неожиданным вопросом участковый.
– Нет.
– Почему Вы тогда живете один?
– Это имеет отношение к делу? – Игорек не мог уследить за ходом мысли участкового, и это начало его раздражать.
– Одинокие люди – потенциальные жертвы инопланетян. Вы меня понимаете? – участковый перешел на шепот.
– Но пропавшие, как Вы сами сказали, не были одинокими, – резонно возразил Игорек.
– То-то и странно, – участковый задумался.
Игорек посмотрел на часы.
– Что все-таки от меня требуется? – спросил он.
Участковый очнулся:
– Ничего особенного: обращать внимание на посторонних в подъезде, следить за квартирой № 49, желательно бы было проникнуть внутрь под каким-нибудь предлогом…
– Например, «Не видели ли вы моего кота?», – перебил его Игорек и пожалел об этом: участковый, не оценив юмора, начал перемещать заявление в разных направлениях по всему столу. 
– Повторяю, желательно бы было проникнуть внутрь или хотя бы заглянуть в окно, сделать диктофонные записи шумов, собрать на анализ воду, которая просачивается к Вам в квартиру.
– Как Вы себе это представляете: я буду сидеть под дверью, делать диктофонные записи – кстати, у меня нет диктофона; проводить целые дни в подъезде, выслеживая непонятно кого – то ли пришельцев, то ли приходящих по объявлению; каким-то образом добираться до окон третьего этажа? Я же не спецназ, в конце концов.
Участковый занялся разглаживанием уже изрядно помятой бумажки Бабы Яги.
– Дело Ваше, – сказал он так, как будто снимал с себя всякую ответственность за то, что может произойти дальше, и, открыв сейф, демонстративно положил туда все еще помятое заявление.
– Ну, хорошо. Принесу я Вам анализы и то, что смогу. Только аппаратурой обеспечьте, – Игорек не удержался, чтобы не съязвить.
В принципе, он был не против заняться этим делом. Природное любопытство толкало его на расследование, но природная вредность заставляла немного повыпендриваться, «повыкобениваться», как говаривала когда-то его бабушка.
– Вот, пожалуйста, – участковый вытащил из нижнего ящика стола довольно симпатичный, новенький цифровой диктофончик. – Я надеюсь, Ваш красный диплом поможет Вам разобраться с этой аппаратурой.

Игорька как током ударило. Оказывается, информацию на него не только этот мелкий жулик Жорик собирал, но и органы. А, может, Жорик и есть их засланец, их шпион. Хотя, откуда они могли знать, что ему понадобится кот для ловли мышей? Серега? Нет, не может быть. Просто совпадение. Маловероятно, что все они связаны между собой.

Эти мысли пронеслись в голове Игорька, пока участковый укладывал диктофон в футляр, в который также уместились и пробирки для проб воды.

– Кому и как мне докладывать о результатах операции? – спросил Игорек.
– Мне, Смирнову Александру Николаевичу, по мобильнику для оперативности.
– У меня нет мобильника.
– Не может быть, – искренне удивился Смирнов Александр Николаевич.
– Зарплата не позволяет, – объяснил Игорек.

Насчет отсутствия мобильника Игорек не соврал, но соврал насчет причины. Он действительно до сего момента каким-то чудом умудрялся обходиться без сотового телефона. Во-первых, он ему и не был нужен. Во-вторых, он не особо дружил с техникой; как говорится, был с ней «на Вы».

– А Вы, однако, вымогатель, – сквозь зубы процедил участковый и снова потянулся к нижнему ящику, достал оттуда сотовый и протянул его Игорьку: – Звонить только по делу. Мой номер там имеется.
– Все понял, – сказал Игорек и, повернувшись, как по команде «Кругом!», покинул кабинет участкового.

Перед тем, как идти домой, он зашел в магазин, чтобы купить себе маленькую шоколадку. Большую он, по собственному мнению, не заслужил, ведь имя участкового он отгадал не полностью. «Надо будет потренироваться в предсказаниях», – подумал Игорек. Он и раньше чувствовал, что у него есть такой дар, но сегодняшнее пари с самим собой это подтвердило. Умение предсказывать ему виделось, как высший уровень развития интуиции, в наличии у себя которой он никогда не сомневался.
 
Не успел Игорек открыть дверь, как Жорик бросился ему на шею и стал его облизывать и целовать, восклицая между поцелуями:

– Хозяин, ты вернулся! Ты вернулся, хозяин! Ты, хозяин…
– Жорик, отцепись! – Игорек еле оторвал от себя присосавшегося, как пиявка, кота.
– Я так рад, так рад, – Жорик не мог сдержать своего восторга.
– А я за тобой, – Игорьку вдруг захотелось подразнить Жорика. – Участковый приказал вернуть тебя Бабе Яге.
– Предатель, – взвизгнул кот и метнулся под батарею. Видимо, это место он облюбовал как надежное убежище, где можно укрыться от коварных людей.
– Жорик, я пошутил, – добродушно сказал Игорек, – вылезай.
– Не вылезу, я тут останусь навсегда.
– Валерьянки хочешь?
– Искуситель, – проворчал Жорик. – Давай.
– Тебе накапать в блюдце или прямо под батарею?
–  Мне на кусочек слегка поджаренного хлеба, желательно «Бородинского».
 – А ты гурман.
– Да, вот такой я, загадочный, – Жорик определенно начинал кокетничать.
– Ваш заказ принят, месье Жорж, – голосом вышколенного гарсона сказал Игорек и пошел на кухню.
 
Когда он вернулся, из-под батареи уже виднелась передняя правая лапа и часть хвоста кота. Наверное, в убежище становилось жарковато. Игорек нарочно положил хлеб подальше от батареи, чтобы выманить Жорика. Но тот попытался дотянуться лапой до еды. Когда у него это не получилось, он стал по-пластунски передвигаться под батареей, вполголоса матерясь и бормоча что-то о том, что он завтра же пойдет к участковому и заявит о жестоком обращении с мелкими домашними животными. Игорек лег на пол и начал внимательно следить за телодвижениями кота.

– Что ты делаешь? – с неподдельным интересом спросил он.
– Стараюсь достичь минимального расстояния между хвостом и Вашим, с позволения сказать, угощением, – запыхавшись, ответил кот.
– А зачем, позвольте поинтересоваться?
– Чтобы достать хвостом хлеб.
– Не дури, вылезай и ешь спокойно. Клянусь, я пошутил.

Жорик перевернулся на левый бок и, извиваясь, как червяк, стал ползти дальше, пока хвост не оказался напротив хлеба. Вторая попытка добраться до манящего своим запахом лакомства также закончилась полным крахом. Жорик рисковал растерять все силы и остаться без обеда.

– Ты, правда, пошутил насчет приказа участкового? – настороженно спросил он.
– Какие мы недоверчивые, – сказал Игорек язвительно: ему уже надоело нянчиться с явно больным на голову котом. – Или ты вылазишь,  или я отдаю твой хлеб соседской Соньке.
– Какой-такой Соньке? – Жорик еще больше насторожился.
– Собаке, – соврал Игорек, – большой, страшной и вечно голодной собаке.
– Не знал, – задумчиво сказал Жорик, – что собаки тоже любят валерьянку.
– Она все и всех любит, особенно британских голубых, – опять соврал Игорек.
Жорик притих, выбрался наружу и в мгновение ока проглотил хлеб.
– Наконец-то, – Игорек облегченно вздохнул.
– Ты ведь меня ей не отдашь? – кот медленно подошел к Игорьку и посмотрел на него своими огромными зелеными глазами, которые одновременно выражали и страх, и надежду на благоразумие хозяина.

Игорьку стало стыдно и за эту ложь, и за всю остальную, сказанную в этот день. Он наклонился и погладил кота по голове. Кот благодарно заурчал. При всей своей хитрости он оказался существом довольно наивным и доверчивым.