Who Watches The Watchmen?

Ровно без пятнадцати девять утра к стеклянной двери с табличкой «Доктор С. Лем. Общая терапия» подошел человек в сером форменном комбинезоне с ведром и шваброй. Вынул из кармана свой ключ и открыл кабинет. Войдя, привычно огляделся, поставил ведро на пол. Макнул швабру в воду и начал протирать пол от окна к двери, особенно уделяя внимание углам и щелям под шкафами и диванчиком.

Без пяти девять в этот же кабинет вошел седовласый мужчина с носом, делающим лицо похожим на профиль хищной птицы.

- Доброе утро, Карл, – произнес он, снимая белый халат с вешалки.

- Доброе, доктор Лем. Как спалось? – ответил уборщик.

- Как обычно, кхм… без снов.

Карл закончил уборку кабинета, еще раз оглядел комнату.

- Удачного дня, доктор Лем.

- Спасибо, Карл. И тебе удачного дня.

* * *

В это же время у дверей бара нетерпеливо топтался невысокий толстячок и поглядывал на наручные часы. Ровно в девять часов массивная деревянная дверь открылась, на что толстяк отреагировал довольно неожиданным образом:

- Гореть тебе в аду, Стэнли!

Дородный усач в синей тужурке, что делало его похожим на британского констебля, в ответ усмехнулся:

- В твоем животе уже пылает, Криспи, алкоголик ты хренов?

Толстячок оттолкнул усача и поспешно вошел, направившись прямиком к стойке:

- Двойной виски, как обычно!

Усатый только покачал головой.

* * *

В доме напротив бара открылось окно второго этажа. Пожилая женщина в чепчике времен Гражданской войны выставила на подоконник горшок с гортензией. У двери ее дома остановился велосипед, с корзинкой у руля, набитой бутылочками с молоком.

- Доброе утро, мисс Яблонски. Вам, как всегда, две? – спросил молочник.

- Будьте любезны, Патрик, – скрипучим голосом ответила женщина. – Оставьте на пороге, я попрошу Микки занести их мне.

- Я так и сделаю, - кивнул молочник.

Тем временем из окна первого этажа раздался громкий чих.

- Будь здоров, Микки, - сказал молочник.

- Эта старая карга снова выставила свой куст на окно? – раздался в ответ сдавленный голос.

- Я все слышу, молодой человек, – возмутилась пожилая женщина со второго этажа. – Если вы страдаете от насморка, обратитесь к доктору Лему. А мои цветы тут не причем!

Не желая присутствовать при выяснении соседских отношений, молочник засобирался дальше в путь:

- Доброго дня, мисс Яблонски. Микки, будь здоров!

* * *

В девять сорок пять к доктору Лему пришел первый посетитель – мужчина в мятой рубашке. Он вошел без стука, потому что приходил к доктору каждый вторник, ровно в девять сорок пять.

- Здравствуйте, мистер Доус.

Вошедший лишь хмуро кивнул в ответ и сел в кресло напротив.

Доктор Лем вынул из ящика стола белую папку, пытливо взглянул на посетителя.

- Так-так, как ваше самочувствие?

- Спасибо, не жалуюсь, – пробормотал в ответ мистер Доус.

- Это хорошо, - задумчиво протянул доктор, внимательно изучая содержимое папки, время от времени делая в ней пометки.

Мужчина в мятой рубашке нервно покачивался в кресле, крутил пуговицу на рукаве. И докрутился до того, что нитка оборвалась, пуговица упала на пол и укатилась под шкаф. Он горестно зацыкал языком, на что доктор Лем бросил:

- Не волнуйтесь, завтра Карл будет мыть пол и обязательно найдет вашу… кхм… пуговку. – и после паузы продолжил, - мистер Доус, вы поговорили с мистером Гувером? Решили вашу… кхм… проблемку?

- С Криспи? – переспросил Доус. – Еще нет. Пусть он первый начнет!

- Ну что вы как дети, ей богу! – всплеснул руками доктор, - Криспи ваш лучший друг в этом кхм… городке. И делить вам нечего! Поговорите с ним сегодня. И забудьте на время про пуговицу!

На последней фразе доктор Лем резко повысил голос, от чего Мистер Доус испуганно выпрямился в кресле.

- Я пойду?

- Идите, - махнул рукой доктор.

* * *

В бар вошел человек в форме с блестящей звездой на груди. Оглядел полутемное помещение, заметил за стойкой толстячка, перед которым стоял пустой пузатый стакан, покачал головой.

- Криспи, еще даже не полдень. Стэнли, зачем ты ему наливаешь?

- Это свободная страна, шериф. – усмехнулся бармен. – Если мистер Гувер желает выпить, это его право. К тому же, в нашем богом забытом городишке он мой лучший клиент.

Шериф подсел к стойке бара. Криспи, сморщившись в размере, медленно сполз со стула и побрел в угол, за столик.

- Налей мне холодной воды, Стэнли.

- Конечно, шериф, – кивнул бармен. – За счет заведения!

- Дошутишься, – улыбнулся в ответ шериф.

- И что? Закроете мой бар? – захохотал бармен. – И кто же будет вам сообщать, - тут усач заговорщицки понизил голос, - Кто будет сообщать вам достоверную информацию о настроениях в городе?

Шериф лишь отмахнулся.

- Пользы от твоей «информации» ноль целых, ноль десятых.

- Обижаете, шериф Флэннаган!

- Вот где ты был, когда этот алкоголик, завернулся в простыню и  напугал достопочтенную мисс Яблонски. Она мне всю плешь проела своими жалобами.

Из угла раздался дрожащий голос Криспи:

- Да эта ведьма на всех жалуется. То Микки слишком громко бренчит на гитаре, то Сара оделась слишком вызывающе, то еще что-нибудь.

Шериф снял фуражку и протер платком блестящую лысину. Выпил залпом стакан воды, стоявший перед ним. Вздохнул, надел свой головной убор и направился к выходу. Уже в спину ему бармен крикнул:

- Удачного дня, шериф Флэннаган!

* * *

В двенадцать ноль-ноль к доктору Лему пришел очередной посетитель. В отличии от Доуса, он вежливо постучал, прежде чем войти.

- Войдите, Патрик.

Молочник присел в кресло на самый уголок. Доктор Лем добродушно улыбнулся:

- Не стесняйтесь, Патрик, располагайтесь удобнее. Вы ведь у нас… кхм… недавненько?

Патрик смущенно кивнул.

- Ну, как вы себя чувствуете?

- Нормально, доктор. Не привык еще просто. Я развожу молоко по домам. И всё.

Доктор внимательно изучал белую папку с соответствующим именем. Потом вдруг будто что-то услышав неожиданное, взглянул на своего собеседника:

- Как вы сказали? Развозите молоко и всё? В каком смысле?

Патрик еще более смутился:

- По четным дням я развожу молоко по тридцати шести адресам. Пятьдесят восемь бутылок. По нечетным по тридцати – сорок две бутылки. В одиннадцать тридцать я полностью свободен.

Доктор Лем прищурился:

- Любите математику?

- Я просто аккуратный, - нерешительно улыбнулся Патрик. – Люблю порядок. Но после обеда мне нечего делать. У всех в городе есть чем себя занять в свободное время. Микки Райт играет на гитаре, Тайлер Слоун рисует.

- Думаю, вам стоит заглянуть в нашу библиотеку. Найти для себя что-нибудь по математике. Порешать… кхм… задачки. Математиков у нас еще не было.

Лицо Патрика просветлело.

- Я думаю, это хорошая идея, доктор. Я так и сделаю.

- Вот и… кхм… чудененько. Идите, Патрик.

- Спасибо, доктор. Удачного дня.

* * *

Солнце уже стояло высоко, припекая пыльную улицу. Флэннаган шел вниз по дороге, время от времени касаясь козырька фуражки, приветствуя жителей городка. Проходя мимо окон мисс Яблонски шериф прибавил шагу, но всё же был замечен старушкой.

- Доброго дня, шериф.

Флэннаган чертыхнулся про себя, но в ответ произнес:

- И вам того же, мисс Яблонски. Какие новости?

- В газетах пишут, что Советы запустили в космос какую-то штуковину. Они называют это «спутник». Как вы думаете, будет война?

Шериф пожал плечами:

- С какой стати? Космос большой – там всем места хватит.

- Не скажите, шериф. А если этот «спутник» сверху выстрелит лучом в Белый дом, то нам всем несдобровать.

- Я уверен, в Белом доме предполагают разные варианты событий. И найдут верное решение.

Мисс Яблонски снисходительно захихикала.

- Да что там решают, в вашем Белом доме. Все знают, кто на самом деле управляет этой страной.

Шериф не нашел что ответить на это заявление, лишь снова пожал плечами, откозырял и продожил свой путь.

* * *

За день кабинет доктора Лема последовательно посетили еще гитарист Микки, который пожаловался на аллергию и заодно на вздорный характер мисс Яблонски. Затем Криспи Гувер, который едва ворочал языком, но радостно сообщил о примирении с лучшим другом. Сара Дженкинс, сообщившая, что жители стали реже читать, и, узнав, что доктор порекомендовал Патрику зайти в библиотеку, внезапно заторопилась домой.

В шесть часов дверь снова открылась без стука. Доктор Лем курил у окна, спиной к двери, и, не оборачиваясь, поприветствовал гостя.

- Доброго вечера, Шейн.

Шериф Флэннаган, в отличие от прочих посетителей, сел не в кресло, стоявшее напротив стола, а на небольшой диванчик.

- Как прошел день, доктор?

- Как обычно. Ничего особенно интересного, – доктор Лем затушил сигарету в пепельницу, вернулся к столу и достал из ящика очередную белую папку.

- Как там новенький?

- Патрик? – переспросил доктор. – Осваивается. Вопросов пока не задает, хотя чувствует что… кхм… что-то не так.

Шериф нахмурился:

- С ним будут проблемы?

- Не думаю, Шейн. Всё будет хорошо, не волнуйся.

Дверь скрипнула и в проеме появилось усатое лицо.

- Разрешите?

- Входите, Стэнли.

Бармен широким шагом прошел к столу, по-хозяйски устроился в кресле, вытянув длинные ноги.

Доктор Лем открыл папку и положил перед собой. Посмотрел на посетителя поверх очков, затем перевел взгляд на шерифа. Тот делал вид, что чистит свою бляху. Лем покачал головой, вздохнул и спросил у бармена:

- Как вы себя чувствуете, Стэнли?

- Превосходно, доктор! – развел руками бармен. – Я вообще не понимаю, зачем отмечаться у вас каждую неделю.

Флэннаган напрягся.

- Правила есть правила, Стэнли. – миролюбиво ответил доктор Лем, - Не мы это придумал, и не нам обсуждать. Ведь это просто формальность, не так ли, шериф?

Тот молча кивнул.

- Ничего необычного не происходило? Может сны были странные? – невозмутимо продолжал доктор.

Бармен задумчиво покрутил ус.

- Вроде нет. Хотя, да. На днях мне приснились дети. Трое. Они играли в песочнице.

Флэннаган резко выпрямился. Лем едва заметно подал ему знак не вмешиваться.

- Продолжайте, Стэнли.

- Да нечего продолжать. Дети как дети. Даже не знаю кто – мальчики или девочки. Просто дети.

- Хорошо, - проговорил доктор, отмечая что-то в папке. – Стэнли, будьте любезны, подайте мне… кхм… ножницы. Они в левом шкафу.

Бармен встал и подошел к шкафу. Шериф молча наблюдал за ним, будто бы невзначай положив руку на кобуру. Бармен нашел ножницы там, где указал доктор и положил их на стол перед ним.

- Спасибо, Стэнли. Можете идти. Да, кстати, проследите, чтобы мистер… кхм… Гувер не злоупотреблял алкоголем.

Бармен махнул рукой и пробурчал.

- Последних клиентов отбирают.

Кивнул шерифу и вышел.

* * *

Карл вышел прогуляться по городку. Только-только зажглись фонари и жители высыпали на улицы, наслаждаясь вечерней прохладой. Микки, как всегда, у фонтана давал очередной концерт. Рядом прямо на траве сидело несколько человек. Мисс Яблонски смотрела на них с нескрываемой злобой, прикрываясь старой газетой, которую перечитывала изо дня в день. Патрик вышел из библиотеки под руку с Сарой Дженкинс, кокетливо краснеющую от его неуклюжих комплиментов. Криспи и Доус сидели на скамейке в обнимку, споря вполголоса о чем-то. Город жил обычной жизнью.

Карл сделал круг по асфальтовому пятачку, между баром и библиотекой, помпезно именуемым центральной площадью и зашагал домой.

* * *

- Я не понимаю, зачем ты так издеваешься над собой.

Флэннаган не ответил, только продолжал крутить рукой пустой барабан револьвера. Шесть патронов стояли перед ним как кегли в боулинге.

- Поверь мне, добром это не кончится. – продолжил Лем. – Я это тебе говорю как доктор, и как твой друг.

- Я должен быть начеку. Следить за всеми.

- Тебе наплевать на всех, Шейн! На всех, кроме него. Это уже похоже на паранойю! Ты только делаешь себе больнее.

- Больнее? – шериф вдруг резко встал с кресла. – Ты не знаешь, каково это – каждый день смотреть в лицо убийце твоих детей! Я не верю, что для него всё закончилось!

- Для тебя это никогда не закончится, Шейн.

- Знаешь, Лем, всё это чушь! Вся эта программа. Они рано или поздно поймут, что живут в странном городе. В котором нет машин, нет домашних животных, нет семейных пар… Нет детей. Ни одного ребенка!

- Успокойся, Шейн. Мне сейчас не нужны твои истерики. – холодно произнес доктор. – В этом городе сто двадцать шесть человек. Сто двадцать шесть убийц, насильников и маньяков. Сто двадцать шесть ходячих смертей! Тебя никто не заставлял участвовать в Программе.

- Я помню, Лем.

В комнате повисла пауза. Доктор Лем подошел к окну, достал сигарету из пачки, закурил.

- Почему ты здесь, Шейн? Только ради того, чтобы следить за Стэнли? И травить себе… кхм… душу?

Флэннаган прикрыл глаза.

- Честно?

- Разумеется.

Шериф откинулся в кресло.

- Я не верю в Программу. Я знаю, что однажды он вспомнит. И тогда я буду рядом. И с чистой совестью всажу ему пулю промеж глаз. Пусть только даст повод.

Лем грустно пожал плечами.

- Ты болен, Шейн.

Флэннаган устало вздохнул, достал платок и обтер вспотевшую лысину.

- Раньше было лучше. Когда убийцу отправляли на электрический стул. Или в камеру.

- Это было раньше, Шейн.

- Да, конечно! – горестно махнул рукой шериф, - Мы ведь современное общество. Гуманизм, права человека.

- Да, они тоже люди! – сказал доктор Лем. – Пусть даже со стертой личностью. Лишенные воспоминаний, снов и большей части жизненных потребностей. Но люди! И наша с тобой задача следить за ними. Программа…кхм...  работает, Шейн.

- Надеюсь, Лем. Иначе в этом городе в живых останется только один убийца. И это буду я.

* * *

Карл вернулся в свой дом, стоявший последним на единственной улице этого странного города. Задернул шторы и выключил свет. Подошел к столу и включил компьютер. Пока система загружалась, Карл сходил на кухню и достал из холодильника сандвич и банку колы.

Когда компьютер загрузился, Карл ввел пароль и вызвал программу отчетов. Перед глазами пробегали строчки:

«Маргарет Яблонски. 67 лет. Отравила восемь человек, включая собственного сына. Приговорена к высшей мере – стиранию личности».

«Майкл Райт. 22 года. Устроил стрельбу в средней школе, где погибло четырнадцать студентов. Приговорен к высшей мере – стиранию личности».

«Криспи Гувер. 34 года. Авиадиспетчер, из-за ошибки которого в небе столкнулись два пассажирских самолета. Погибло 246 человек. Приговорен к высшей мере – стиранию личности».

«Найджел Доус. 30 лет. Серийный насильник и убийца, жертвами которого стало одиннадцать человек. Приговорен к высшей мере – стиранию личности».

«Патрик Скотт. 25 лет. Террорист. В двух взорванных автобусах находилось шестьдесят человек. Приговорен к высшей мере – стиранию личности».

«Уильям Стэнли. 41 год. Серийный убийца, специализирующийся на отстреле полицейских и членов их семей. Всего двадцать четыре жертвы, в том числе десять детей. Приговорен к высшей мере – стиранию личности».

«Сэмюэл Лем. 55 лет. Врач по прозвищу «Доктор Смерть», провел более ста процедур эвтаназии. Приговорен к высшей мере – стиранию личности».