Серость в крапинку. Глава 9

Вернувшись с работы, Игорек обнаружил Жорика спящим  в коробке из-под чайника, купленного на прошлой неделе. Йогурт, налитый в блюдечко перед уходом на работу, был вылакан. Других изменений в квартире не наблюдалось. Резких запахов также не чувствовалось. Похоже, новый жилец вел себя смирно.  Игорек даже не подозревал, что в его отсутствие  Жорик уже облазил все углы, обнюхал все вещи, порылся в холодильнике и изучил все имевшие в квартире документы. Особенно хвостатого шпиона порадовал обнаруженный в секретере альбом, на котором детской рукой десятилетнего Игорька было старательно выведено «КОТЫ. КОШКИ. КОТЯТА». Альбом содержал десятка три картинок и фотографий, вырезанных из газет и журналов, а также статьи о жизни кошек. Игорек поужинал, посмотрел какой-то сериал и лег спать. Кот все еще дрых, изредка подрагивая во сне. В три часа ночи Жорик заговорил:

– Когда ты ушел, звонил участковый.

Игорек включил свет. Он подумал о том, что ночные бдения постепенно становятся  его судьбой. Жорика не было видно.

– Ты где? – устало спросил Игорек.
– Я тута, – Жорик выскочил из своей коробки, как чертенок на пружинке.
– Чего хотел?
– Хотел, чтобы ты пришел к нему завтра в опорный пункт.

Жорик лаконично сообщил о цели звонка участкового, но предусмотрительно умолчал о тоне, которым он с ним разговаривал. Он ничего не мог с собой поделать. Помимо его воли с языка слетали почерпнутые из сериалов идиомы, среди которых лидирующие позиции естественно занимали «мент поганый» и «волк позорный». Группа более изысканных выражений включала «защитника попранных прав старых перечниц», «охотника за несчастными котами», «легавого в фуражке».

– Постой, – опомнился Игорек, – ты, что, с ним разговаривал по телефону? 
– Ты сомневаешься в моем интеллекте?
– Ничуть, но как же ты представился?
– Конечно,  Игорем Алексеевичем и обещал навестить его.
– Ты, значит, уже узнал, как меня зовут, и от моего имени раздаешь обещания. Ну, раз так, сам завтра и пойдешь, Игорь Алексеевич, – Игорек презрительно хмыкнул.
– Ты хочешь подмочить свою репутацию ответственного человека?
– С чего ты взял, что я ответственный?
– Иначе ты за мной бы не ухаживал.
– Ты не девушка, чтоб за тобой ухаживать.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
– Не уверен, – соврал Игорек.

В действительности, он все прекрасно понимал, но ему хоть на секунду хотелось продлить разговор: лесть, пусть даже и такая грубая, пусть даже из уст какого-то кота, ему нравилась. Жорик тоже все прекрасно понимал: он, как и все коты, оказался существом хитрым и стал использовать свое врожденное умение подлизываться в первой же выгодной для себя ситуации. Он уже раскусил Игорька и понял, что новый хозяин – это не Баба Яга и на него можно оказывать влияние с большой пользой для себя.

Итак, данная ситуация открывала следующие весьма заманчивые и радужные для Жорика перспективы. «Во-первых, – думал он, – падкий на лесть хозяин с гипертрофированным чувством ответственности будет испытывать угрызения совести каждый раз, когда после очередной порции похвалы в его адрес не увеличит порцию тому, кто его восхваляет. Поэтому следует ожидать быстрой прибавке в весе. Во-вторых, хозяину, окончившему школу с золотой медалью и университет с красным дипломом, будет приятно, если его станут окружать такие же интеллектуалы, как и он. Поэтому он не даст засохнуть моим мозгам, тем более что материальная часть для этого имеется: книг, журналов, дисков у него предостаточно. К тому же, в отличие от Бабы Яги, он человек мягкий и тактичный, что избавит меня от стрессов и будет способствовать усвоению знаний. Я стану самым просвещенным котом в мире и получу Нобелевскую премию САМ, – Жорик, измученный варварскими методами расширения кругозора, живо представил себе картину, как он, развалившись в кресле, будет вести с хозяином неспешные философские беседы о смысле бытия, о переселении душ, о раздельном питании, наконец. – В-третьих, у него очень удобный диван и теплое верблюжье одеяло…»

Пока все эти умозаключения выстраивались в голове Жорика, Игорек ждал продолжения хвалебной песни. Он не знал, что голова кота в этот момент  была занята очень важными мыслями, поэтому, не дождавшись дальнейших дифирамбов в свой адрес, продолжил сам:

– Придется, видно, пойти.
– Сходи, сходи, – сказал Жорик.
– Только не знаю, что я там буду говорить. Наверное, придется сказать всю правду, - добавил Игорек тоном, в котором слышался намек на то, что обещание «навестить» участкового так опрометчиво данное Жориком, может обернуться против самого кота.

Жорик залег на дно коробки и притаился там, обдумывая свое поведение.

– А что делать? – продолжал Игорек. – Если я не признаюсь в твоем похищении, то при наличии свидетелей все равно очень просто доказать мою вину. И тогда меня посадят, а ты умрешь здесь с голоду. Если я признаюсь, то, может быть, меня помилуют, но тебя вернут Бабе Яге, где ты опять же умрешь с голоду. Как ни крути, у тебя одна дорога – на тот свет, а для себя я выбираю свободу.

Перед Жориком замаячила реальная опасность отправиться на тот свет, не добившись мировой славы, не полюбовавшись на свое потолстевшее брюшко, не повалявшись под верблюжьим одеялом. Он молчал, лихорадочно пытаясь найти оправдание своему необдуманному поступку.
 
Игорек  прислушался: Жорик сопел в коробке и, казалось, не собирался возобновлять разговор. Игорек, удовлетворенный тем, что ему наконец-то удалось заткнуть рот болтливому сожителю, заснул.

Жорик же остаток ночи провел, анализируя причины, побудившие его распустить язык во время телефонного разговора. Причин, как оказалось, было две; вернее, было двое виноватых: старая хозяйка и новый хозяин. Баба Яга была виновна в том, что научила Жорика говорить, Игорек – в том, что своей аурой, подпорченной манией величия, уже успел не лучшим образом повлиять на ауру кота. Жорик пришел к выводу, что он, бедный, стал жертвой сложившихся обстоятельств, которые заставили его поднять трубку и  надменным, а временами хамским, тоном беседовать с представителем правопорядка. Жорик с ужасом представил, как утром участковый будет цитировать его перлы Игорьку. Ему стало дурно. Он закрыл лапами морду, прошептал «язык мой – враг мой», уткнулся носом в угол коробки и заснул беспокойным сном. Жорик не знал, что после  того, как участковый назначил время аудиенции, он сразу же положил трубку и поэтому не слышал ни одной из оскорбительных фраз в свой адрес. Жорик в первый раз в своей жизни разговаривал по телефону и не сообразил, что связь прервалась, и на другом конце провода его уже не слышат. Поэтому он еще добрых пять минут, пока не иссякла его фантазия, продолжал осыпать ругательствами участкового, бессмысленно сотрясая воздух и потрясая телефонными проводами.