Серость в крапинку. Глава 11

После обеда Игорек отправился на работу. Во время уроков он обдумывал разговор с участковым и практически не слушал, что отвечали ученики. За несколько лет работы у него сам собой выработался навык замечать только ошибки. То, что произносилось учениками правильно, он автоматически пропускал мимо ушей, абсолютно не осознавая, что они говорят. Но стоило в их речь проникнуть ошибке, как Игорь Алексеевич мгновенно оживал, исправлял ошибку и опять возвращался к своим мыслям. Сегодняшние мысли никак не хотели укладываться по полочкам в его голове. Они носились, перебивая друг друга, как участники какого-нибудь скандального ток-шоу. Игорек начинал нервничать. Обычно он не мог решить проблему, пока не разберется в ней досконально, не разложит ее по косточкам и не соберет потом заново, зная уже все детали ее скелета. В особо трудных случаях он даже изображал на бумаге схемы, чертил линии и рисовал стрелки, чтобы понять взаимосвязь всех составляющих проблемы. Первые два урока Игорек пытался выстроить план действий в отношении соседей, не прибегая к помощи карандаша и бумаги. На третьем он все-таки взял тетрадный лист и начал на нем делать наброски программы помощи «внутренним органам».

Основным действующим лицом в операции Игорек, разумеется, считал органы. Себя он рассматривал как их помощника. Действия обеих сторон были направлены на соседей. Игорек понимал, что слоняться целыми днями по подъезду он не мог и не хотел. Сидеть под дверью квартиры 49 с диктофоном, не вызвав при этом подозрения соседей из квартир 46, 47 и 48, тоже было невозможно. Воду, как он и обещал участковому, он собрать мог. За этим занятием его никто бы не увидел. Заглянуть в окно можно было, только забравшись по дереву, которое росло под окном квартиры Игорька. Он опасался, что бдительные (когда не надо) соседи могут вызвать скорую прежде, чем он доберется до третьего этажа, потому что опыта лазить по деревьям у него не было, и этот процесс занял бы долгое время. Он же все-таки не кот. Стоп! Кот! Жорик Sapiens! Участковый завербовал его, а он завербует Жорика. Пусть отрабатывает свой хлеб с валерьянкой. Для кота вполне естественно сидеть под дверью в ожидании хозяев и лазить по деревьям. На это никто не обратит внимания. Правда, он, как все коты, довольно труслив, особенно после жизни у прежней хозяйки. Поэтому нужно его как-то подготовить к предстоящей миссии. Игорек решил, как в свое время участковый, подождать подходящего момента для вербовки. Главное, чтобы этот момент наступил побыстрее. А пока он будет молчать.

В этот день, вернее, в эту ночь Игорек боялся ложиться спать, предчувствуя, что опять найдется обстоятельство, которое помешает спокойному сну. И  обстоятельство, как подсказывал ему его внутренний голос, будет связано с этой серой личностью, которая сейчас спала, свернувшись на кресле. Интуиция Игорька не подвела. Не успел он задремать, как Жорик прошептал ему на ухо:

– Подари мне что-нибудь.
– Жорик, ты мешаешь мне спать, – с раздражением в голосе сказал Игорек и включил свет.
– А ты подари мне что-нибудь и спи спокойно.
– У тебя, что, день рождения?
– Нет, просто мне захотелось иметь что-то в своей собственности, что-то, так сказать, приватизированное.
– Тоже мне, Чубайс нашелся, – недовольно проворчал Игорек. – Никогда не думал, что коты ощущают потребность во владении частной собственностью.
– Очень даже ощущают.
– Ладно, завтра куплю тебе противоблошиный ошейник. Будешь им владеть.
– Зачем он мне, – обиделся Жорик, – у меня нет блох. Я даже не имею ни малейшего представления, как они выглядят и на что они похожи.
– На тебя они похожи, такие же кровососы.
Жорик надулся еще больше:
– Все равно, не нужен.
– Значит, пойдет на вырост, – Игорек уже не знал, как отвязаться от кота, - вырастешь, и будет у тебя все по-взрослому: и блохи, и свидания с кошками.
Но Жорик не унимался:
– Я хотел что-нибудь для духовного развития, например, диск. У тебя ведь их много. Мог бы один мне подарить. Все равно он останется в квартире, если, конечно, ты меня не выгонишь.
– Ты, я смотрю, уже сам себе присмотрел подарочек. Ну, и  какой же диск?
– Когда ты ушел к участковому, я решил, что больше тебя не увижу и скоро умру от голода. Тогда я подумал, что веселее умирать под музыку. Я просмотрел твою богатейшую, прекраснейшую и великолепнейшую фонотеку, свидетельствующую об изысканнейшем вкусе, и выбрал тринадцатый альбом моей любимой Яны Фрискис с подходящим в моей ситуации и оптимистическим для всех поклонников названием «Это еще не конец».
– Ах, ты еще и меломан. Поистине многосторонняя личность! – ахнул в притворном восхищении Игорек.

Жорик потупил глазки и в приступе застенчивости стал ковырять лапкой обивку кресла:

– Я же говорил тебе утром, что я загадочный весь такой.
– Ладно, можешь считать, что диск твой. Теперь мне можно поспать?
– Спасибо тебе огромное, о щедрый хозяин, – подобострастно пропел Жорик и добавил уже деловым тоном: – Только давай оформим нашу сделку официально. Это будет, так сказать, donation mortis causa.
– Чего? – не понял Игорек,
– Это латынь. Дарение на случай смерти.
– Чьей смерти? – испугался владелец диска.
– Неважно. Просто звучит красиво, – сказал кот.
– И как же мы его будем оформлять?
– Очень просто. Я у Бабы Яги видел образец договора дарения. Сейчас мы быстренько такой договорчик состряпаем.
– Ах, ты еще и стряпчий! – опять ахнул Игорек и всплеснул руками.
– А ты как думал, – Жорик продолжил ковырять обивку. – Записывай, я диктую.
 
Однако, «состряпать быстренько договорчик» не получилось: Жорику потребовалось полтора часа, чтобы вспомнить форму, однажды увиденную в бумагах Баба Яги. Игорек все это время клевал носом, но Жорик кусал его за ухо, чтобы он не уснул прежде, чем подпишет бумагу.

В результате получился следующий весьма ценный, на взгляд Жорика, документ.

             Договор дарения диска «Это еще не конец» Яны Фрискис

Мы, гр. Панов Игорь Алексеевич, 7 мая 1979 года рождения,
именуемый в дальнейшем ДАРИТЕЛЬ, с одной стороны,
и
гр. Жорж, примерно 14 февраля 2009 года рождения,
именуемый в дальнейшем ОДАРЯЕМЫЙ, с другой стороны,
заключили настоящий договор о нижеследующем:
1. ДАРИТЕЛЬ одарил ОДАРЯЕМОГО принадлежащим ему по праву собственности диском Яны Фрискис, находящимся в подставке для компакт-дисков, расположенной по месту проживания ДАРИТЕЛЯ и ОДАРЯЕМОГО.
2. Инвентаризационная оценка диска составляет сто пятьдесят рублей 00 копеек.
3. ОДАРЯЕМЫЙ с глубокой благодарностью принимает в дар от ДАРИТЕЛЯ диск.
4. Право собственности на указанный диск у ОДАРЯЕМОГО возникает с момента подписания договора.
5. ОДАРЯЕМЫЙ вправе распоряжаться диском по своему усмотрению.
6. ДАРИТЕЛЬ гарантирует, что до подписания настоящего договора указанный диск никому другому не продан, не подарен, не заложен, в споре и под арестом (запрещением) не состоит.
7. Настоящий договор прочитан вслух и содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета настоящего договора.
8. Настоящий договор составлен в двух экземплярах, каждый из которых будет крайне бережно храниться у сторон.

После улаживания некоторых разногласий, касавшихся формулировок, договор был подписан. У Игорька были возражения по поводу слов «с глубокой благодарностью» в п.3 и «крайне бережно» в п.8. По его мнению, в юридических документах не должна использоваться эмоционально-оценочная лексика. Также его несколько смущало словосочетание «одарил одаряемого».  Кроме того, он сомневался, будет ли договор иметь силу, если не указана точная дата рождения «одаряемого» и его полное имя. Затем он сказал, что ему «на фиг не нужен»  экземпляр договора. Но Жорик упорно настаивал на своем. Чтобы отвязаться от сумасшедшего кота, Игорьку пришлось согласиться с предложенным вариантом и поставить свою подпись под дурацкой бумагой. Жорик аккуратно сложил договор и засунул его в буклет диска. Потом он вытянулся на кресле, положив обе лапы на подарок, полюбовался им некоторое время и заснул. Игорек выпил двадцать капель боярышника и тоже уснул. Свой экземпляр договора он по требованию теперь уже «одаренного» кота убрал в папочку, где хранились паспорт, университетский диплом, позапрошлогодний билет с концерта А.Б. Пугачевой и другие важные документы.