Teaтр приехал!

Нет, определенно что-то  трепетало в  воздухе, отдаваясь  тихим гулом  в ушах,  дрожью в кончиках пальцев... Да  хватит зимы уже, сколько можно! – посмотрите, тут и там набухают почки, из мерзлой земли пытается выбраться трава; на наших глазах происходит очередное  волшебство. Мало того: сам  Н. Г.  приезжает из Москвы, вместе со своим экспериментальным театром! - билеты исчезли вмиг, растаяв, как последние льдинки на озере. Как, вы еще  ничего его  не смотрели? - это совершенно гениально. Это вообще ни с чем нельзя сравнить. Завтра идете, конечно? Окэй, встретимся  на парковке.
Сам театр – неказист, фойе вообще никакое, одновременно даже не поместиться всем -  так что роль уютной парковки позади него просто нельзя переоценить.  Сбоку  – кафе,  можно зайти посидеть. Но это не обязательно –  потому что главное  именно здесь, на свежем воздухе:   хлопают дверцы, оживленно щелкают пудренницы, ветер треплет шевелюры, ворошит диковинные  в местном климате меха.  Привет-привет, как дела?  Эллка, сто лет не виделись -  выглядишь божественно! Чмок-чмок. А это молодой человек что,  ваш родственник? Он работает в газете? Вла-ада!  Где ты там копаешься, иди сюда скорей. Смотри, какой  интересный мужчина. Журналист. Вы могли бы с ним после  спектакля куда-нибудь сходить! И все вокруг – веселые, радостные, щебечут и порхают. Все буквально  в ожидании чуда.
 Конечно,  до вечернего чуда надо еще дожить - но весь день шел то снег, то дождь, так что народу не было, и можно надеяться, что и не будет, до закрытия всего два часа осталось. Ну а потом сразу туда. Иначе места не найдешь - потому что их, любителей чуда, много, а парковка  маленькая. Всем желающим мест не хватит. Замешкаешься, опоздаешь – и придется, нервно глядя на часы,  нарезать круги по бесперспективным, вдоль и поперек заставленным переулкам. Так и на сам спектакль опоздать  недолго, ну а уж тогда понятно, что ждет: в зал ворвешься, действие в разгаре; бросишь взгляд на законно купленные места  – и здесь тебе места нет, и здесь обошли! Ну и начнется:
- Как вам не стыдно! Встаньте сейчас же, уходите! Это мое место!
-  Куда же я уйду, никуда я уже не уйду! Вовремя надо приходить!
Хорошо еще, если у кого  телефон зазвонит, и он громко, неторопливо так,  с достоинством, на весь зал:
- Да-а-а?!
Ну,  и отвлечет на себя слегка внимание. И можно будет, в создавшейся суматохе - пока этого, с телефоном, стыдят - за свое  место побороться. А иначе  – ноль шансов, хоть убейся.
Есть еще, конечно, антракт. Очередь за бокалом шампанского плотная, колючая, жужжит, как длинный-предлинный шмель. Но уж здесь точно  нельзя расслабляться:  всего за двадцать каких-то минут нужно  успеть  все наряды рассмотреть придирчиво,  кому-то  кивнуть, к кому-то, может,  и подойти -  но и разговаривая, бдительности, понятно, не терять,  глазами поверх голов шаря:  шутка ли, два звонка уже было! Про жизнь-то и в гостях можно поговорить. Да и про спектакль тоже -  ну а здесь и пары фраз достаточно:
-  Как вам? Гениально, да?
-  А помните, как он со сцены спросил, как это...ммм...: «А вы все тут чего забыли? Чего сидите-то? Вы, может,  за это еще и деньги  заплатили?»  Совершенно блестящий ход.  Мы, правда,  сначала растерялись слегка...
-  Ну да, знаменитое его интерактивное общение со зрителем.  Его знаете, как в Москве принимают!
Ну и  хватит о спектакле, действительно. Подойдем лучше к  Фиме, вон он там, грустит у колонны, выпутавшись из очереди в буфет: в правой руке бокал, в левой   целых два , для жены и дочери -  как водится, безнадежно застрявших в очереди в дамский туалет. А что это у Карины  за сумка? – нет, не разглядеть, заслонила собой эта желеобразная,  с пышной укладкой...   Короче, в антракте толчея –  не то слово. С общением на парковке  это даже сравнивать смешно.
Ну, а после спектакля где все встречаются? –  снова  на парковке, где же еще.  Хотя и тут, конечно, сноровка требуется. Вот, к примеру, дали занавес, все бегут  в гардероб. Со всех сторон, как водится:
- Дама, дама, что с вами вообще творится ? Вы же на мне уже лежите!
- Да  я здесь еще раньше, чем вы, стою! Со-оня! Иди, иди сюда. Давай скорей свой номерок!
Понятное дело, всем хочется в красивой шубе там оказаться поскорей, пока не разъехались. А кому, скажите, не хочется?
И  тут в сладкие Викины грезы  ножом острым врезался телефонный звонок.
- Алло, девушка! Вы по-русски говорите? Вот вы тут в рекламе пишете: железнодорожные билеты. Сколько стоит у вас до Петропавловска?
Ах да, сегодня же газета  с объявлением вышла. Господи, и  зачем только Лева написал там про поезда.
- Камчатского? –  переспросила она, тут же  вспомнив про Казахстан и сама пугаясь идиотизма своего вопроса.
- А?
-  Не могу вам так сразу из головы сказать. Подождете минутку? –  положив трубку на стол, Вика  прокралась на цыпочках, брякнула входной дверью -  та зазвонила колокольчиком. Вернулась: 
-  Алло? Оставьте пожалуйста, телефончик, я вам перезвоню. Ко мне тут как раз клиенты пришли, а я сегодня одна. Извините.
Но не  успела положить трубку, как на пороге и вправду возникла целая семья: он -  сутулый, полноватый, с маленькими, беспокойными глазами за  толстыми стеклами очков,  она - в бархатной шапочке башенкой, и с ними  плаксивого вида девочка лет пяти. Вот ведь накаркала.
-  Будешь громко кричать, я оторву тебе голову, - на всякий случай предупредила мать,  – ты ведь знаешь, что это значит?! Вон, иди возьми в вазочке печенье. Скажите, билеты на Днепропетровск на двадцать пятое есть у вас?
Ну ясно, какие им билеты. Пока номер сдавали в набор, объявленные чудо- тарифы, конечно, ушли, сам Лева  смылся в Альпы на лыжах кататься - а ей расхлебывай.
- Дороже будет стоить, те распроданы уже. Двести восемьдесят. Плюс сборы.
 - Какие же будут сборы?
Пока она считала,  эти двое окончательно расслабились в тепле и уюте: размотали шарфы, откинулись на спинки кресел, муж взял с полки каталог. Это надолго, поняла Вика и загрустила - сейчас для порядка полистает,  и начнет пытать, куда все этим летом едут.  А скажите, что вы слышали  за Мальорку? А  мы слышали, в Турции есть шикарная гостиница «сарай»!  Отправьте же нас куда-нибудь, чтобы нам, наконец, понравилось! 
-  Вместе со сборами -  триста пятьдесят с человека.
- Почему же так дорого? Мы же читали в газете... Мы  из-за этого к вам пришли...
Зазвонил телефон.
- Алло! Девушка? Вот вы тут в объявлении пишете (шуршание газетой) – сейчас, сейчас... – вот! «горящие путевки по всем направлениям»...
Внезапно входная дверь распахнулась, и вместе с порывом ветра в помещение ввалился  форменый алкаш.  Вика даже поняла, откуда: из дешевенькой пивной за углом. Их там много таких.
-  Куда бы мне, это, поехать? Угу. – Пьяный отхлебнул из пивной бутылки  и ухватил с полки каталог по Мексике.
-   Возьмите домой, там посмотрите спокойно.
 -  Как же так, девушка? Нет, за триста пятьдесят с человека... А за триста сорок хотя бы?
-    Алло, девушка! Куда вы пропали!   А что значит «горящие по всем направлениям»? Когда они у вас гореть начинают ? И по каким направлениям?
-   Поехали все равно, мне ж надо быть у Ляльки на день рождения.
-  Так когда у ней день рождения?
-  Третьего. Нет. Второго. Нет, подожди. Книжки нет. Надо маме домой звонить. Где твой мобильник? Тоже сел мобильник?  Скажите, от вас можно позвонить?  Аня, перестань сейчас же все разбрасывать, тете долго придется убираться! 
-  А  я не тороплюсь, - хитро усмехаясь, пьяный прочно уселся  в кресло у пустующего Левиного   стола.
-  Алло, мама? – я  тебе из турбюро звоню... Да...да... да... так что, значит, Марик опять ничего не ел? А почему ты ему те котлеты не разогрела, что я еще вчера сделала? В холодильнике лежат, в такой голубой такой мисочке.... Так, слушай, у меня к тебе вопрос...
-  Какой вам  отель? –   мрачнее тучи, Вика подсела к алкашу. Сейчас она его живенько отправит. Полетов нет и не предвидится... для него, во всяком случае.
Но тут  снова звякнул ненавистный колокольчик: на пороге стояла  затянутая  в меховую куртку гражданка, уже в вечернем макияже. Тоже, небось, в театр собирается.
-  Я за ваучерами!
-  Посчитайте мне Мексику! Я раньше пришел.
-  На первое марта, говорят, билеты есть. А когда у Ляльки день рождения? Мама, посмотри, у меня в спальне моя книжка такая, красная такая. Так там на странице, где Марика врача телефон, на букву эм листай, записано Лялькино день рождения... Нашла? Нет, не там,  дальше листай...
-  Алло! Девушка!! Где вы? А что у вас  сегодня горит? Вы меня что, не слышите?
- Секунду, сейчас я найду ваши ваучеры. (О боги, куда только эти ваучеры запропастились!) Может, сделать пока вам кофе?
- Зачем мне кофе?! Мне ваучеры нужны. Я же звонила, предупреждала, что зайду в пять. У меня вон машина  вторым рядом стоит.
Вика глянула: прямо перед их дверью зловещей  громадой высился   внедорожник, с трудом объезжаемый сердито гудящими  легковушками.  Если сейчас подойдет автобус,  то вообще конец...
-  Аня, что же ты делаешь! Перестань сейчас же. Скажите, где  у вас еще печенье?
-  Вот ваши ваучеры, пожалуйста.
-   Что за «пожалуйста»?! - вы мне должны все объяснить. – Меховая гражданка, похоже, только сейчас заметила сидящего прямо перед ней  и демонстративно потянула носом. - И поскорее, будьте добры, я по вашей  милости здесь уже пять минут торчу.
- Девушка, куда же вы от нас отсели?! Вы вообще будете сегодня нас обслуживать?!
-  Это что за язык такой? –  заинтересовался, наконец, пьяный.
-  Русский!
-  А-а, русский. Теперь много русских в Германии стало, это точно. –  Переводя взгляд с одного на другого, он попытался  задержать его на ком-то, но безуспешно.– Добро пожаловать! Всех с  приездом! Вилькоммэн!
Словно издеваясь, и на Левином столе затрещал телефон. Да что ж это! Почему их всех ближе к вечеру нелегкая несет, чем они весь день вообще занимались?!
- Алло! Турбюро «скатерть-самобранка», добрый день!
- Добрый- добрый. Чего трубку не берешь? – это и был шеф.
-  Лева, извини, не могу долго говорить! Я как  раз ваучеры выдаю. В Канны, в Гранд-отель.
-  А-а, это очень важная клиентка. Поосторожней там с ней, ее полгорода  знает. Она как, довольна?
- Очень!
-  Девушка!!!
«Убью сейчас, - к собственному ужасу, вдруг подумала  Вика. – Вот прямо  каталогом! Нет, каталог легкий, лучше папкой с заказами. Хрясь!!»
Некоторое время алкаш продолжал задумчиво вслушиваться  в разговор, словно силясь что-то понять, а потом вдруг  встал и вышел. Хотел  хлопнуть дверью,  но не учел, что та на пружинах. Не получилось. Раздосадованный, обернулся,  что-то прокричал  – да на здоровье, на улице хоть обкричись весь.
...Снег и дождь, дождь и снег. Да еще и ветер, вон как гнет деревья. Что за наказанье, и зонта с собой нет. Прическа намокнет, тушь растечется. Так, стоп, позитиф дэнкен, как немцы говорят - всегда надо надеяться на лучшее, иначе вообще неясно, как жить. Может, к закрытию перестанет еще. Она уже десять минут как снова была одна.  Ну вот и скажите теперь, как после такого денька взять и сразу переключиться на  радостное, прекрасное? Как снова настроиться на вечернее чудо?  Включила было радио, чтоб расслабиться – но оттуда, как назло, вместо музыки закричали про уценку в мебельном магазине. Знаем  мы эти уценки – сначала цену задерут, а потом... Сами, небось, не лыком шиты.
Взгляд ее упал на часы: о, времени-то до закрытия всего ничего! Вика  бросилась в туалет. Взмах кисточкой:  в раковину золотистой кисеей осыпалась  лишняя пудра.  Тени  - глубже, выразительней. Где же  щетка, где?! –  снизу вверх расчесать,  чтоб пышнее. Помаду -  самую яркую!  Так. Ну, вроде бы. В первом приближении. Теперь, главное, за десять минут до конца успеть принять низкий старт. Заранее выключить радио, кофейный автомат , вывеску над дверью.  В сумку все сложить, в ногах поставить... Она сидела, вытянувшись в струнку,  рука на кнопке компьютера. Счет пошел на минуты.
И когда  уже собиралась выключать свет,  на пороге выросли двое.
-  Классно,  Витек, успели! – тот, который повыше,  в спортивном костюме, завис над ней, оперишись руками  на стол. - Билеты на Варшаву забрать. Ага, отлично. Щас  быстро гляну. Туда вылет... ага... обратно... стоп! Какого обратно?
- Пятого, видите же.
- А мы седьмое заказывали.
- Как  седьмое? Минуточку. Вот ваша бронь, там тоже пятое. 
- А чего мне  ваша бронь! Я Леве сто раз сказал: седьмого. Где он сам, кстати?
- В Кицбюле.
- Нормально. Он в Кицбюле, а нам из Варшавы  пятого лететь. Витек, как тебе это?
- Мда, - неожиданно пискнул Витек из черной густой бороды. Он был хоть и ниже ростом, зато значительно шире в поперечнике.
- На  седьмое, я смотрю вот,  все равно самолет заполнен, один «бизнес» остался.  А   билет у вас неменяемый.
- Как это - невменяемый?
- Возврату не подлежит.
Часы на кирхе напротив пробили шесть.
Она набрала Левин номер, но тщетно: ясно, что накатался уже, подъемники стоят,  в сауну пошел.... Темнота за окном сгущалась с каждой минутой, переходя из чернильно-синей  в беспросветный мрак.
- Мадам, я вижу, вы не сильно догоняете. Вон у вас компьютер – давайте, быстренько делайте нам седьмое. Как хотите. Я назад седьмое просил, так что без доплаты. Бизнес-небизнес, мне фиолетово.
Вот именно так и  рисовалось ей в страшных снах:  на улице ночь, и входят двое, и начинают пытать ее каленым железом... О боги, сделайте же что-нибудь! – внезапно Вика поняла,  что, обращаясь неведомо к кому, желает  невозможного – ну, например, чтобы Левино агентство,  чертова «скатерть-самобранка» эта,  как по взмаху волшебной палочки,  провалилась в тартарары, вместе с этими двумя.  А  свежий волшебный ветер подхватил бы ее, как девочку Элли из Канзаса, и перенес  прямо в театр...
Ну да, она желает невозможного! -  но неужели она  хоть раз в жизни не заслужила чуда? Говорят, если очень поверить в него, оно и произойдет... Вика прикрыла глаза, и сквозь барабанную дробь дождя по козырьку над дверью вдруг явственно услышала, как где-то совсем рядом неуверенно, робко еще пробуют голос перелетные птицы. И как будто даже  повеяло на нее свежим ласковым бризом слева, с полки с заморскими каталогами...  И тогда происходящее все больше стало казаться ей просто какой-то дурно поставленой пьесой, которую совсем не хочется больше смотреть.
- Витек, кофэ будешь? Ну а я бы выпил. Чувствую, мы тут надолго заторчали. Как оно тут у вас включается, девушка?
Чудо, только чудо, - продолжала повторять она мысленно, шаря полеты из Варшавы на седьмое – даже выписывать безумную разницу в цене, которую эти двое собирались на нее повесить, не было сил. Верь, верь в него – и оно обязательно произойдет. Мысли материализуются же! Да и когда же в него, в чудо, и верить, если не весной!
 И тут, в который раз за сегодня, зазвонил телефон.
-  Алло! Ты что, заночевать там решила?
- Лева, Лева!! Какое счастье, что ты звонишь!  Тут за билетами на Варшаву пришли,  а обратно, говорят, они просили седьмого ...
-  Какое еще седьмое! Я ему неделю назад про его седьмое все сказал!
-  А он говорит...
- Дай-ка ему трубку, я ему еще скажу! Скажу им, кто они есть оба. Открытым текстом...
Нет, никогда  нельзя терять надежды на хэппи-энд  - только позитиф дэнкен! – иначе вообще неясно, как жить. Видите, вот и устроилось все: справедливость восторжествовала, маски сорваны, злодеи названы своими именами. Занавес! Даже адреналин толком выделиться не успел. Теперь, конечно, тоже задача не из легких: прорваться  сквозь бурлящий в это время суток центр на заветную парковку. Но должно, должно там остаться для нее место, главное, верить;   и не беда, что опять подорожало - за удовольствие надо платить.