Странник

О книге

Детективно-приключенческий роман «Странник» написан Сергеем Махатмой на основе реальных, но несколько изменённых и переосмысленных событий.

Начав читать, вам будет сложно остановиться. Захватывающие приключения, биоэнергетика, использование сверхресурсов, заложенных в каждом человеке — это не оставит вас равнодушными.

Что интересно, упоминаемые Шунут и Платонида — совершенно реальные места под Екатеринбургом, к которым каждый может приехать тогда, когда захочет. Автор книги будет рад гостям.


Серия «Радость жизни»

Памяти отца Семёна П., Захарова-К.
С глубокой благодарностью от автора
Зинаиде Ивановне Гутовской

Урал
8.12.2005, 2006, 20.08.2007 гг.

За использование материалов настоящей книги без согласия автора, автор оставляет за собой право использовать все виды давления и преследования, не запрещённые законодательством Российской Федерации.

Также автор не советует повторять те приёмы и методы, описываемые в этой книге, особенно таких, которые касаются биоэнергетики, по крайней мере, без хорошей подготовки с учителем, профессиональным инструктором-наставником.

Любые совпадения имён и событий, описанные в этой книге, не следует принимать как настоящие.


Роман «Странник». Книга первая. Бизнес.

Главный герой книги Андрей Степанович Дураков, он же Хатма, он же Странник обладает незаурядными биоэнергетическими способностями. Волею судьбы у него появляется экстраординарная технология, позволяющая при определённых условиях снимать любую информацию с любой точки Земли. Встреча бизнесмена Сергея Павловича Архарова с Хатмой перевернуло его отношение к деньгам и таких понятий, что такое счастье и обыкновенная истинная радость жизни. Сойдясь в понимании «правильной» жизни, они объединяют свои возможности и организуют новый «своеобразный» бизнес.


Оглавление

Часть 1. Встреча

Глава 1.   Москва. Разговор

Глава 2.   Урочище святой Платониды

Глава 3.   Москва

Глава 4.   Урал

Глава 5.   Москва. Продолжение разговора

Глава 6.   Встреча

Глава 7.   Спецслужбы. Наружное наблюдение

Глава 8.   Архаров

Глава 9.   16-30

Глава 10. Лесопромышленники

Глава 11. Спецслужбы

Глава 12. Поездка на Урал

Глава 13. «Эвакуация»

Глава 14. Спецслужбы

Глава 15. Путешествие Архара

Глава 16. Раннев

Глава 17. Фома

Глава 18. Путешествие по Уральским горам

Глава 19. Раннев работает

Глава 20. Месть лесопромышленников

Глава 21. Покушение

Глава 22. «Дознание»

Глава 23. Ответ на покушение.

Глава 24. Дальше по Уральским горам

Глава 25. Спецслужбы

Глава 26. История создания «техники»

Глава 27. Саша Зязев

Глава 28. Путешествие в Уральских горах

Глава 29. Спецназ

Глава 30. Раннев

Глава 31. Спецназ в действии или Операция «волкодавов»

Глава 32. Архар

Глава 33. Спецназ возвращается на базу

Глава 34. Спецслужбы

Глава 35. Дома у Хатмы

Глава 36. Хатма о Богатстве

Глава 37. У Хатмы

Глава 38. Семён

Глава 39. Жизнь у Хатмы

Глава 40. Фома тянет время

Глава 41. Выработка проекта века

Глава 42. Разговор у Хатмы



Часть 2. Время исполнения

Глава 1. Предновогодние хлопоты

Глава 2. Новый год

Глава 3. Подмосковные вечера: Вечер первый

Вечер второй

Стихи Хатмы

Глава 4. Совещание

Глава 5. В гостях

Глава 6. Хатма в Михнево и Туле

Глава 7. Октябрь 2004 года

Глава 8. Раннева «корректируют»

Глава 9. «Приключения» и болезнь Хатмы

Глава 10. Задача для контрразведки

Глава 11. Встреча в аэропорту

Восточная притча о двух странствующих монахах

Глава 12. Возвращение отца Хатмы

Глава 13. Отработка отцовской кармы

Глава 14. Письмо Хатмы



Часть 1. Встреча

Глава 1.  Москва

Разговор

Был конец ноября. Но не какого-то зимнего – потому что морозов сильных не было, снега не было, землю покрывал только иней да тепло стояло – всего 0-5 градусов мороза.

Когда Архару (он же Зверь, он же Архаров Сергей Павлович, он же Благодетель и Заступник и пр.) позвонил детский голос (откуда только номера берут?!) и абсолютно спокойно выдал такую информацию, от которой у того чуть не разразился гомерический хохот. Но детский фальцет продолжал тем же монотонным голосом не вполне разумные вещи достаточно спокойным и логическим изложением. Более того, по окончании своего монолога, он, обращаясь к Нему – Архар, так же однолико выразил свои пожелания:

–  Если от 5-45 до 6-00  утра (?!) от Вас, Архар, не будет согласия, то все условия предложенной Вам сделки аннулируются.

Сергей Павлович задумался, но уже минут через десять поднял всех на ноги, от Михея и генерала Т. до бомжа. Но – до обеда ни какой, хоть малюсенькой зацепки. Более того – в 12 ч в офис пришёл маленький конвертик, естественно отпечатан на принтере на имя «Архарову Сергею Павловичу». В конверте лежал белый картон визитки:

СТЕПАН

т. 8-999-99-99-999

– Ёп-р-с-т!!! – Архар уже сам набрал вышеуказанный номер. Через гудок он услышал хорошо знакомые Сатиновые Берега ДиДюЛи. Мурашки по спине у него, конечно же, не побежали, но при его хорошей звериной интуиции, он почувствовал во всём этом сильнейшую игру (причём он мог быть как при куше необыкновенном не только как по Российским, так буквально и по всемирным стандартам; или грудь в крестах или, как водится, голова в кустах). Буквально доля секунд – и это уже снова был собранный зверь: он нажимал кнопки своего мобильника, но все 4 минуты 27 секунд играли Сатиновые берега! Вот это фокус! Сотовый не отключался.

– Стоп! Да такого же номера нет!!!

– Фома, – заорал Архар, – пробей мне этот номер, Михей – займёшься пальчиками – чтобы были в нашей базе данных. – Зверь уже набирал мобильный: «Николай Петрович, нужно встретиться, чем быстрее, тем лучше… я понимаю Ваши заседания, но – 10 минут… Что? Ладушки, буду на старом месте ровно в 2. Хоп!»

Всё закрутилось как всегда. Только вопрос стоял круче неимоверно!

Глава 2. Урочище святой Платониды

Далеко на Урале в этот же день, рано утром мужчина чуть выше среднего роста нагой лежал в 5-градусной купели уже около 10 минут. Это была Платанида – вырубленное в камне в виде креста, Святой источник, место паломничества многих верующих, православных, кержаков, нехристей всяких и просто неверующих. Имела Она какую-то завораживающую силу и многим давала исцеление. Её обустраивали, но погань всё разрушала, растаскивала – а Ей хоть бы что: всё вставало, как и прежде, может даже краше. Она как бы стояла над мирским и только смеялась своим переливчатым голосом своего вечного источника.

В Ней была – Радость! Радость вечного бытия и простого человеческого счастья. Она просто радовалась всем, кто приходил к ней в гости, и одаривала их всей чистотой своей души…

Мужчина едва пошевелился, как бы пробуя своё состояние. В течение 2-х минут он встал на наледь. Поднял лицо и руки к солнцу: «Слава Тебе, Господи, Спасибо тебе, Платанида, за жизнь в Свете и чистоте, за радость бытия». После чего отёр воду со светлых волос, коротко остриженных, и щетины с лица и стал, не вытираясь, одеваться. Одежда у него была лёгкая, в ней он был похож на военного или на охотника, только что в кедах. Из вещей у него были: туристический нож Златоустовской стали, фляжка, небольшой моток нетолстой витой верёвки, а спички, соль и 1.5 кг сушёных антоновских яблок были хорошо упакованы в полиэтилен и сложенных в заплечный мешок. Во внутреннем кармане ветровки лежали документы на имя Дуракова Андрея Степановича, но все кто его знал, звали просто – Хатма. Редкие встречи со случайными людьми его не тяготили, однако эти люди предпочитали долго не находиться в его обществе, ибо он знал о них всё!

Собравшись, мужчина попрыгал и направился на Шунут-Камень, по тайге вверх около 2-х с половиной часов ходу.


Глава 3. Москва


Младший докладывал как по писаному:

–   Они всё приняли как по нотам, самое худшее – они просто не позвонят. Но они позвонят, это я тебе точно говорю. Так что ты, Антон – просто гений. Да-а, как мне себя вести, когда они позвонят?

–   Веди себя так, как и договорились. Жми их на всю катушку. Я ещё пару эффектов устроил, так что никуда они от нас не денутся и финансирование будет в срок и «лавэ» в кармане. Точнее не в кармане, а в Швейцарском банке, йес? Надеюсь, ты не против?… Шутка.

– По «лимончику» «зелени» иметь нам с тобой, Антон, было бы не плохо.

–   Мелко плаваешь и попа наружу…

–  Да, ладно, Антон, я знаю, что всё у нас будет. По крайней мере на нашу безбедную жизнь… Если ты помнишь, без Хатмы мы в полной дырке, – привычным монотонным голосом произнёс Стёпа.

–  О-д-н-о-з-н-а-ч-н-о. Давай-ка займёмся делом – пора готовить базу для приёма высоких гостей. Сам понимаешь, что их ещё предстоит обработать по высшему разряду и принять как на великосветском рауте, а это – далеко не так просто, как может показаться.

Архаров Сергей Павлович был серьёзным бизнесменом. Причём его бизнес был максимально легальным, насколько это возможно в России по определению. Деньги ему с неба не падали, но с самого детства он знал, что обязательно будет богатым. Да, по малолетству он отсидел за фарцовку – но это как раз была та школа, которая преподнесла ему главный урок, что в тюрьме сидят только дураки или дебилы. Умные там, конечно, тоже есть, но, как говориться, это совсем другая история…

После урока зоны, он понял, что деньги (и очень большие) в стране есть, и он решил заняться собственным накоплением капитала. Он для начала открыл один видеосалон, затем, другой, третий… Кончилось тем, что в конце концов к нему подъехали ребята и его бизнес сник. Конечно, он оделся, купил «восьмерку», имел кое-что на «чёрный день», но… Он не чувствовал здесь Денег. Это были заработки – и только. Деньги плыли мимо него.

И, как всегда, – Его Величество Случай. Ему предлагают срочно продать большую партию продуктов из Госрезерва. Чутьём его бог не обидел и он – согласился. В стране, говоря по-русски, «жрать» было нечего, а тут перед ним открывается «Клондайк» в чистом виде.

В течение 1,5 месяца он имел «чистыми» пол-лимона долларов! Тем, кто предложил ему сделку с Госрезервом, хватка и расторопность Архарова понравились. Так и пошло и поехало: месяц-два – пол-лимона долларов, месяц-два – пол-лимона долларов, месяц-два – пол-лимона долларов… Начал вкладывать в «умирающие» предприятия. Или модернизировал и пускал по профилю или перепрофилировал, модернизировал и выпускал такую продукцию, что даже «западники» ахали как по отличному качеству, так и по рентабельности (иметь рентабельность до 1000 и более процентов – такое понимание бизнеса было выше «их» кембриджского образования).

Поэтому, при его довольно хорошем положении, когда к нему вдруг обращаются с предложением «подмять» под себя до 75 % (!!!) информационного пространства для начала страны, а затем и всего (!) мира, он вначале посчитал идею бредом сумасшедшего, а затем испугался – а вдруг это правда?!

Сергей Павлович Варенец предпринял шаги по проверке достоверности информации. Но они абсолютно ничего не дали. Он впервые в своей жизни был в растерянности, что ему делать в такой ситуации. Но, как человек волевой и решительный, он знал одно – от переговоров, несущую такую информацию, он никогда не откажется.

Для проформы он встретился с генералом Т., спросил о наших технических возможностях в аналогичных областях. На что тот просто посмотрел на него немигающими глазами и спросил:

–  Вопросов больше нет?

В 14-00 встреча на Ленинских Горах с Николаем Петровичем носила более лояльный характер.

– Уважаемый Сергей Павлович, у нас над столицей стоит тройной, – депутат поднял вверх свой толстый указательный палец, – «зонтик», через который, особенно после Руста, извините, какашка не пролетит, а Вы – всё пространство? Я Вас очень уважаю, но это нонсенс. Кстати, наши, конечно, работают в этой области, но, я думаю, что мы с вами до окончания энтих работ не доживём, – наконец грузное тело депутата погрузилось в «членовоз», – мой Вам совет: давайте не будем заниматься химерами, а реальными делами, и наши дела ускорят свои темпы в ближайшем будущем. – Он снова поднял и покачал свой любимый пальчик, – и возможно в хорошенькой прогрессии…


Глава 4.  Урал

Задолго до полудня Хатма достиг Шунут-Камня. На склоне горы мужчина взял в тайнике потемневшую и потертую от частого использования прямоугольно-овальную доску из кедра. Поднялся на плато, прошёл между каменных могучих шиханов на юго-западный склон. Там у него была «своя» выделанная природой чуть ниже самого плато, небольшая площадка. В течение часа Дураков разминался, проводил тантрические и ритуальные действия, после чего сел на доску и начал медитировать. Прошло более 2,5 часов, когда он, наконец, сложил руки в Намастэ, что-то осознавая, склонился в благодарственном приветствии, оглядел присутствующим взглядом раскинувшуюся под ногами тайгу, встал, поднял доску и спокойно начал спускаться вниз.


Глава 5.   Москва.

Продолжение разговора

На следующий день, ровно в 5-45 утра на телефонный № 8-999-99-99-999 позвонили:

–  Степан?

–  Я Вас слушаю, Архар.

–  Нужна встреча.

– Есть предложение встретиться сегодня у Парка Горького в 12 часов по полудни. С Вашей стороны лично Вы и ещё один человек по Вашему усмотрению. Желательно, чтобы этот человек владел финансовой деятельностью…

–  Хорошо. Кто будет с Вашей стороны, мне нужны гарантии.

–  Сергей Павлович, гарантии Вы увидите на месте. Нас будет двое…

–  То есть ты?.. Извините, Вы, Степан и…

– И человек, который ответит на все, интересующие Вас вопросы. И ещё. У Вас есть 1–2   недоброжелателя, о которых бы вы хотели знать максимально всё?

–    Найдутся.

– Пожалуйста, захватите о них возможную информацию – а взамен получите расширенную.

–  Хорошо, я буду в 12 часов у парка Горького, чуть поодаль от Центрального входа. Всё?

–  До встречи, Архар.

Во всё время разговора Варенца не отпускало чувство нереальности происходящего. В его рациональные мозги с трудом входил иррациональный подход к делу. Что за сопливый пацан ведёт с ним переговоры, да ещё на таком высоком уровне, о таких вещах даже умудрённые дяди снимали шляпу в знак своей некомпетентности. Что-то здесь не то, или как раз то, о чём он мечтал всю свою жизнь – Деньги,  и с большой буквы? Может этот сопляк откопал то, о чём другие даже думать не могли, и ларец открывается просто? А?!

В принципе, он обладал хорошей интуицией воротилы, и чувствовал, что это – не пустышка.


Глава 6.  Встреча

К 12-ти по нолям к его тёмно-зелёной «Вольво» в затемненное окошко позади водителя тихонько постучали. Окно бесшумно приоткрылось. Как Волк и ожидал, перед ним стоял ягнёнок: симпатичный мальчик лет 9-10 в очках пусть недорогой, но очень ему идущей оправой. Знакомый монотонный фальцет произнёс:

– Здравствуйте, я – Степан. Где мы могли бы переговорить?

–  Садитесь ко мне в машину.

–  Можно и к Вам, хотя она напичкана «прослушкой» да и «пас» идёт однозначно. Но мы принимаем Ваше предложение.

Семён обошёл авто и сел рядом с Архаром. Очень внимательно посмотрел на Архара. После чего Архар почему-то стал проникаться уважением к этому «несмышлёнышу». Почти одновременно рядом с водителем в кабину ввалился молодой человек в тёмном пуховике, спортивной тёмно-синей шапочке, из-под которой торчали то ли белобрысые, то ли мелированые волосы. Лет ему было 18-20 («ну, детский сад, ей-богу» решил про себя Архар), на что ему тут же, словно самому себе, монотонно ответил Степан: «Цыплят по осени считают». На что Архар только и подумал, что происходит какая-то мистика. Степан продолжил: «Это как раз тот человек, который готов ответить на все Ваши вопросы. Зовите его просто Антон». Архаров повнимательней оглядел парня. Кроме того, что он был молод, он выглядел довольно-таки заурядно. Таких в Первопрестольной тысячи – худощавый, стройный, немного скуласт, по глазам видно, что очень мобилен, но ничего, что могло бы выделить его из толпы сверстников. Правда на коленях у него был чемоданчик, который он открыл, подключил с разрешения водителя к прикуривателю шнур и спросил: «Сергей Павлович, Вы хотели кого-то проверить?» На что Архар подал ему файл с 1 отпечатанным листом.

– Кстати, ребята, позвольте представить моего финансового воротилу – Вениамин Всеволодович. – Водитель повернулся к ребятам, – для начала зовите меня просто Веня.

Семён как будто ничего не слышал и так же монотонно спросил Архара: «Его тоже проверить?», после чего Архар начал менять отношение к своим новым знакомцам – в них чувствовалась воля, логика и абсолютные слаженность и дисциплина. Степан продолжил: «господин Архаров, пожалуйста, задавайте вопросы мне, если что Антон подключится к разговору. Не бойтесь – мы в «конусе». То есть, закрыты от всех видов подслушивающих устройств, включая и Ваш включенный диктофон».

–  Х-м-м… Ну, что ж, тогда первое. Каким таким образом вы собираетесь снимать информацию. Кстати, я интересовался у компетентных людей – такое возможно только к середине-концу 21 века.

–  Значит это некомпетентные люди и значит, что у нас ещё есть плюс – нет на сегодня защиты, коли нет оружия нападения, – ответил Семён. Более того, наша система абсолютно всепроницаема. Как вода в песок. У нас имеется возможность снять любую информацию с любой точки земли. Кстати, именно для всепроницаемости, мы закладываем в смету покупку и ремонт 2-х морских научных российских кораблей для аэрокосмического контроля, тем более что их готовятся продать чуть ли не по цене металлолома индусам. Также в смете есть ещё 2 пункта расходов, это – на техническое оснащение + накладные расходы, проще говоря – плата за риск. Общая сумма выходит порядка 60 миллионов долларов.

То есть при таком смешном вложении мы с вами получаем почти абсолютный – до 75 %, ми-ро-вой информационный контроль. Вы понимаете, что это означает?

– Думаю, да. Ну, например, тайная резолюция какого-нибудь правительства на уменьшение квоты на нефть завтра, даёт мне право сегодня скупить нефть по заниженным ценам сегодня, а завтра стать нефтемагнатом. Так?

–  Так, так. И это только по нефти. Рынок мировой необъятен. Можно скачивать планы военных операций прямо из Пентагона – и наживаться на этом. Абсолютно на всём. Вплоть до создания таких политических ситуаций, которые необходимы нам.

Тут оживает Антон: его «кейс» начинает печатать один за другим 3 листа с информацией, он вкладывает их в файл, передаёт Архару: «для начала достаточно?»

Архар вначале небрежно начинает читать, потом краснеет и его начинает трясти: «какие подонки… мрази… Ха, да тут же все их счета… вот это да! вместе с ключами и шифрами их счетов. Да я их разорю сегодня же! Венька, срочно звони Михею…»

Тут монотонно вмешивается фальцет Степана: «Архар, насколько я понимаю, наша встреча ещё не закончилась, никакая техника не работает, так как мы в «конусе». «А Антон как?..». «Это специфическая технология, а Антон на то и Антон, чтобы ставить «конусы», пробивать информацию и прочая, давайте всё-таки закончим наши переговоры».

–  Я готов завтра проплатить вашу смету на 50 %, а 50 – по ходу дела!

– Понимаете, Сергей Павлович, нас не интересуют Ваши деньги как таковые. Вы сейчас смогли убедиться, что достать какие-то 60 или больше миллионов для нас не проблема. Наша технология не продаётся и не дублируется. Наше предложение в следующем. Мы даём Вам 2 дня на обдумывание нашего предложения. Оно состоит в следующем. Вы нам интересны как, во-первых, человек с определённым принципами, со своим кодексом, если хотите, и, во-вторых, как Руководитель с большой буквы. Поверьте, Вы ничем не будете обижены, полномочия у Вас будут – колоссальны. Но у нас есть одно условие. Вы в течение максимум 3-5 дней улаживаете все свои дела (бизнес остаётся за Вами) и уезжаете на Урал к одному надёжному человеку на 30 дней, живёте с ним. Можете считать это испытательным сроком. Кстати, там, на месте, с ним и переговорите условия сотрудничества. Естественно, связь с внешним миром и убийство животных (путём так называемой охоты) будут исключены. Вы ничего не потеряете, разве что приобретете большее физическое и, вероятно, духовное здоровье. Кстати, я думаю, что заодно и отдохнёте от Вашего бешеного ритма жизни.

Тут вмешался Антон: «Наше время истекает, поэтому позвольте добавить 2 вещи. Первое. С теми подонками, на которых я «нарыл», вы можете поступать так, как считаете нужным. Второе. Я передаю Вам документы, договоры, бланки, накладные с Екатеринбурга (они чистые, подписаны только с уральской стороны) – это будет оправданием нашего появления у Вас и – возможность приехать к нам. Телефон у Степана сменился – последняя цифра 8, будет ждать Вашего решения 2-е суток с этого времени.

Вот вроде бы и всё. На сегодня.

Вы нас на Павелецкой не высадите?»

– Без вопросов, – только и сказать Архар.

Ребята выходили из машины, такие же лёгкие, что и сели пару часов назад. Прощаясь, Семён почему-то внимательно посмотрел Вениамину в глаза, монотонно профальцетил: «До скорого, «просто Веня».


Глава 7.   Спецслужбы.

Наружное наблюдение

Как только ребята сели в машину к Архару, всякая «прослушка» прекратилась. Сколько  спецы ни бились: перепроверили всю аппаратуру, направляли агента с лазерной наводкой – полный «0», тишина, посторонние шумы, помехи, но даже ни одного нужного им голоса они в эфире не поймали; более того все аналоговые мобильники перестали работать: ни набора, ни приёма – просто тишина. Такого «номера» никто, даже «Старик» не встречал в своей практике.

После того как Степан с товарищем скрылись в «подземке», связь восстановилась снова. Начали проверять район следования, оказалось, что вся связь вокруг была отключена. Через операторов телефонной и сотовой связи было выяснено, что никаких сбоев и ремонта с их стороны не происходило. То есть блокировка происходила от машины Архара. Когда «выпотрошили» «Вольво» Архара, то и здесь вся записывающая аппаратура была «чистой». Даже диктофон Архара, отработавший по полной чуть больше 2-х часов, оказался девственно чистым. Впервые встретившись с таким явлением, спецы доложили куда следует. А там наверху сделали вывод, что при таком раскладе обязательно последуют серьёзные действия. Поэтому правильно решили, что за Архаром необходимо неусыпное внимание, на что и было дано соответствующее указание.


Глава 8.   Архаров


Как только появилась связь, Архар тут же протрубил срочный сбор всего руководящего состава на 16-30. Сам дал документы с «компрой» на подонков Вениамину со словами: «чтобы сегодня же до 16-30 всё до копейки вынули и в равных долях разбросали по 3-м резервным оффшорам!»

После чего вызвал машину «поддержки» (охраны), пересел за руль, высадил в центре Вениамина и рванул на Воробьёвы Горы. Хотелось подышать свежим воздухом, одуматься. Принимая предложения Семёна (он уже так окрестил всех, кто стоял за ним), он мог не только о-очень много приобрести, но и просто потерять свою жизнь. Он отлично понимал, что там, где вращаются миллиарды, слова «честь, совесть, принципы» – просто звуки. Он не верил, что кто-нибудь из его партнёров, почувствовав всего 1 миллион баксов, не перешагнёт через него. Однако, как ни странно, он верил всем словам Семёна и чувствовал за ним другую, иную силу, которую он ещё не понимал, но как Зверь, чувствовал это.

Да, можно всё оставить так, как и было. Его бизнес шёл в гору. Но как раз не совсем на ту высокую гору, которую он отметил себе еще в детстве. Тем более, шаткость политической ситуации не давала ему никаких гарантий, что он снова не окажется у подножия своей «горы», а то и вообще – в её «рудниках».

Он решил всё оставить до «разбора полётов», назначенных на 16-30. После чего его внимание привлекла папка с документами из Екатеринбурга. Имея деятельный мозг, он не мог оставить её без внимания – «что они мне ещё подсунули». Однако, листая документы, он не переставал удивляться – это было как раз больное место в его корпоративном бизнесе. Один из его заводиков выпускал пластиковые окна и рамы по европейским стандартам. Спрос тогда был отличный. Но последние тенденции моды (или человека опять потянуло ближе к природе) стали диктовать евроокна из цельного или клеёного дерева. А дерева достойного и недорогого для таких окон не было, как впрочем, пока и оборудования. А тут на тебе пожалуйста, предлагают на СП или в продажу небольшой, порядка 85 кв.м (то что надо!) оборудованный цех для изготовления так необходимой продукции с гарантированными поставками пиломатериала. И что интересно, все бумаги с той стороны подписаны, только вписывай свои реквизиты, проплачивай и начинай работать. Естественно, надо ехать, смотреть своими глазами, скорее всего, потребуются какие-то вложение в оборудование резки и клейки, но это всего в пределах 125-130 тысяч евро. Копейки. По сравнению с выходом.

Где-то внутри чаша весов начала перевешивать на сотрудничество с Семёном. Но. Всё решится в 16-30.


Глава 9.   16-30

Народ собрался солидный, человек 25. Архар распорядился накрыть в овальном зале – он очень проголодался. Опять же «кво вентер фамеликус аурикулис карере дицитур!» – голодное брюхо не имеет слуха. Пусть поедят, отвлекутся…

Когда вошёл Сергей Павлович, все с облегчением вздохнули «ну, наконец-то»!

Его действительно заждались: на 5 минут заскочил утром и пропал до начала 4-го часа дня, да и то всем коротко скомандовал: «в 16-30 в Овальном зале!». Дел было много и разных, которые без него ну, просто никак не решались. Поэтому пришлось засесть за рабочий стол. Информации от Всеволодовича пока не было. Уже перед обедом тот, у которого голова почему-то была мокрой и пахла краской для волос, сам зашел к нему в кабинет. И на вопрос «Как с нашими «друзьями»?», Вениамин кивнул головой: «Их кассы пусты, но до нас деньги пока не дошли – нужно время». После чего нарастающее напряжение спало, но Архар был собран и в 16-30 вошёл в овальный зал.

–  Дамы и господа! Здравствуйте, дорогие гости, друзья и единомышленники! Я очень хочу есть, – неожиданно закончил он. – Я предлагаю начать с опустошением этого великолепного стола, а дела от нас никуда не денутся.

При некотором разочаровании, что ничего не сказано про дела корпорации, гости всё-таки дружно накинулись на поглощение великолепия стола. Сам Архар снял свой пиджак и на большущую тарелку наложил такое количество салатов, буженины, колбас и сёмги, свежей зелени и резаных помидор, что трудно было поверить, что вообще такое количество еды можно съесть. Однако под красное чилийское вино с этим было покончено в течение 20 минут. Когда стали подавать горячее, Хозяин, высокий в безукоризненно белой рубашке и золотым с чёрной крапинкой галстуком ручной вязки, встал и, держа в правой руке бокал с вином, произнёс:

– А теперь, друзья мои, давайте немножко поговорим о деле.

Пожалуйста, скажите мне, что в этом уважаемом обществе делают эти два подонка и голодранца? – указательный палец левой руки уперся прямо в Трошкина и Насибутдинова.

Тишина была – муху было слышно, когда пролетала. Это были два лесомагната, тем более хорошо подкармливающие местную администрацию и столичную мэрию.

– Они обворовали народ, вырубили четверть леса Вологодчины да ещё насилуют наших баб. Что зенки вылупили, мерзопакостники? Я вас сюда не звал, пошли вон отсюда! И не дай вам Бог встать у меня на пути – раздавлю к чёртовой матери!

В мертвецкой тишине послышался звон упавшей вилки. Скрипнули два мягких стула – уходили экс-лесомагнаты.

Когда охрана закрыла за ними двери, Архар продолжил доброжелательным тоном.

– Насколько я сведущ в финансово-хозяйственных делах, дела нашей корпорации имеют устойчивое положение на рынке и колоссальную перспективу в очень ближайшем будущем. Не буду излишне скромным, нас ждет необычайный подъём.

Ближе к делу. Я получил одно очень интересное и перспективное предложение с Урала. Именно поэтому мне нужно быть там лично. За время моего отсутствия ИО со всеми полномочиями я оставляю за …действующим начальником Службы Безопасности – Ранневым Михеем Аркадьевичем, финансовым директором остаётся Дыскин Вениамин Всеволодович. С завтрашнего утра все вопросы к ним. Все приказы и распоряжения я подпишу сегодня же.

Вопросы есть?

После минутной паузы вопросы посыпались, как из рога изобилия: «а кто будет?.. а что будет, если?..  как мне вести себя с поставщиком из Германии?..» и т.д. и т.п. На что Архар поднял руки: «Извините, друзья, я сейчас на полчаса покину вас для утрясения формальностей, а затем мы все вместе от всей души отпразднуем мою перспективную поездку на Урал! Договорились?!».

Подписав всю необходимую документацию, приказы, дав короткие указания, минут через 25 Архар один вышел в заднюю комнату своего кабинета и набрал Степана: «Я готов на завтра». Степан также монотонно ответил своим фальцетом: «Никуда не уходите, Вам перезвонят». Минут через десять раздался звонок от Степана:

–  Сергей Павлович, Вас очень плотно «пасут». Но Вы абсолютно можете ни за что не переживать. Как Вам Уральский контракт – вписывается в Вашу деловую деятельность?.. Но это не главное. Пожалуйста, возьмите с собой человека, который бы в течение 28-30 дней «поработал» с этим контрактом. Завтра, не позднее 11-45 в кассе Казанского вокзала Вы должны забрать 2 брони на Ваше имя. Отъезд часа через 2. Как Вы понимаете, у нас с вами там будут значительно более важные дела. Может какие-то вопросы, пожелания?

– Как одеваться? – неожиданно для себя вдруг спросил Архаров. – Как мне реагировать на слежку?

– Во-первых, так же, как и всегда, кода Вы едете на деловые встречи. А по поводу слежки не беспокойтесь – она исчезнет тогда, когда нам это будет необходимо. Ещё?

–  Да, пожалуй, пока всё.

– Тогда, Вам удачи, и спасибо за доверие и до свидания.

Архар приоткрыл дверь: «Александр Александрович («Фома» чуть не подскочил – так к нему Архар, наверное, никогда не обращался)!  Ознакомься с документами по Уралу, подготовь всё, что следует – там этим будешь заниматься ты, понял? 100 процентное исполнение и ответственность на тебе. Завтра с утра выезжаем поездом.

Вторая функция, надеюсь, не понадобится, прикроешь меня, в случае чего, понятно?»

–  Всё будет в ажуре, Волк.

– Господин Фоминых, давайте в серьёзных делах придерживаться официоза. Меня зовут Сергей Павлович, – и, улыбаясь, приобнял его за плечо одной рукой, – конечно, кроме бани и корпоративных вечеринок. О, кей?!

–  О, кей. А как иначе, Архар?!


Глава 10. Лесопромышленники


Лесные магнаты Трошкин и Насибутдинов вначале не поняли: не шутит ли таким образом Архар. Когда же до них дошло, что их по-настоящему гонят взашей, они были в неописуемой ярости. Решили ехать до Трошкина к нему в офис и порешать создавшуюся проблему. Водитель «трошкинского» «мерса» сказал, что не мешало бы подзаправиться. Трошкин по мобильному сообщил об этом Насибутдинову к нему в машину, и они завернули на заправку. Вторым удивлением за день было то, что на магнитной карточке не оказалось ни копейки. У Насибутдинова – тоже, когда он предложил Трошкину свою. Они заправились за наличные и в подавленном состоянии приехали в офис к Трошкину.

Деятельный Насибутдинов вначале проверил все свои кредитные карточки – они были пусты. Затем не поленился, обзвонил пол-Европы и узнал, что на его счетах нет абсолютно ничего. То же самое сделал и Трошкин – результат был таким же ужасным – пустые кредитки и на счетах круглый «0». Понятно было, почему так омерзительно поступил Архар. Но откуда дул ветер они понять не могли: десятки зашифрованных секретных счетов, как можно их узнать и очистить банки пол-Европы  за один день?!

Не зря говорят: беда объединяет. Они, в конце концов, выработали ряд решений, которые поклялись исполнить, чего бы это им не стоило.

Во-первых, они решили выяснить всё количество предприятий, принадлежащих Архарову, и особенно те из них, которые приносят наибольший доход. И постараться путём уничтожения этих предприятий отомстить этому наглецу.

Во-вторых, следовало выяснить, кто же проделал всю эту умопомрачительную мерзопакость со счетами. Кому это надо? И, по-возможности, наказать наглецов самым крутым образом.

В-третьих, узнать, откуда и как могла произойти утечка информации о секретных счетах и, главное, о кодах и шифрах.

И, в-четвёртых, следовало оставаться на плаву, т.е. максимально мобилизовать всю свою оставшуюся наличность, вплоть до продажи какой-то части имущества.

В конце выработки «решений» пепельница была полна окурков.


Глава 11. Спецслужбы

Спецы начали привыкать к «непоняткам». В принципе для них не было такого ребуса, который они, в конце концов, не смогли бы разрешить. На «верх» они доложили всё, что было известно по объекту и что в офисе опять был аналогичный, как с парком Горького «провал» в прослушке с 17-52 до 18-01.

На «верху» работали не дураки, подключили аналитиков и получили заключение, которое вкратце состояло в том, что контракт процентов на 65-80 – прикрытие. Что Архар едет на Урал решать очень важные задачи, которые однозначно могут касаться безопасности страны, по крайней мере, её экономической составляющей. О серьёзности таких шагов говорил хотя бы тот факт, что даже не все зарубежные суперспецслужбы «уходили» от наших «слухачей». Также факт, что наблюдаемый запросто выгнал взашей 2-х «лесных королей» стоил пристального внимания. В бизнесе, если хочешь оставаться на плаву, приходится водить дружбу и не с такими подонками. А тут, как щенков, только пинка под зад не дали, гонят к такой-то матери владельцев многомиллионного дела?!

Было принято три основных решения. Первое. Усилить наблюдение за Архаром (поручить капитану Волкову; в Екатеринбурге при необходимости в его распоряжение поступает группа спецназа майора Квеглиса). Второе. Разобраться с ситуацией по лесомагнатам (отвечает лейтенант Митрофанова). И третье. Безотлагательно разобраться с «провалами» в прослушке (отвечает «Старик»).


Глава 12. Поездка на Урал

Всё прошло как по нотам. Купе было на двоих. Архар разделся и завалился, предоставив хозяйничать Фоме. Он очень устал за последние 2-е суток, к тому же его гражданская пассия Лариска почти всю ночь не давала ему спать, да и он, зная, что возможно не увидится с ней дней 30, отрывался по полной.

Хотелось осмыслить, нет ли с его стороны ошибки, не «заигрался» ли он в игру по имени «бизнес»; начал всё взвешивать, попробовал анализировать действия последних 2-х суток и …уснул.

Когда Фома сказал «ну, вот и столица Татарстана», Архар проснулся, пока не подавая вида. Потом понял, что без туалета ему не обойтись, открыл глаза и обомлел – купейный столик был сервирован по высшему разряду и ломился от яств. «Фома, я до туалета и будем всё это поглощать, добре»? «Только после меня, то есть со мной. Ну, и спать ты горазд», – проворчал Фома, закрывая снаружи дверь купе.

Фома распорядился, чтобы заварили крепкий чай, и они вернулись в купе, в предвкушении отличного обеда. Под копчёную курочку и севрюжку булькал «Хеннеси», за окном проплывала Волга и белоснежная  красавица Казань…

В дверь тихонько постучали: «чай просили?», Фома приоткрыл дверь, сунул чаевые проводнику, взял 2 чая в подстаканниках, но проводник не уходил, а тихонько сказал: «Вам просили передать» и сунул под мышку Фоме толстый журнал «Ландшафтный дизайн». Фома ногой захлопнул дверь, поставил чай и отдал журнал Архару: «Это точно не мне».

В журнале оказался конверт с бронью на 2-х местный номер в гостинице «Свердловск» города Екатеринбурга.

После сытного обеда обоих коммерсантов снова разморило, и они слегка задремали. Но часа через 3,5 началась «болтанка» – поезд бросало то влево, то вправо. Из чего каждый сделал вывод: «начался Урал». 

Проблем с поселением не было. Номерочек был так себе: первая комната, она же прихожая-гостиная была небольшой. Ещё меньшей была спальная на двоих, кровати естественно вместе. Санузел совмещённый, чистый, но довольно-таки допотопный. Пока переодевались, неожиданно зазвенел телефон из прихожей-гостиной. Трубку взял Фома:  –  Аллё!

– Здравствуйте, пожалуйста, позовите Сергея Павловича. – Слышь, Архар, тебя какая-то девчонка спрашивает? – Архар мгновенно оказался у телефона:

–   Да, я у телефона.

– Здравствуйте, Сергей Павлович. У вас всё нормально, без происшествий и без изменений?

–   Да, Степан.

–  Тогда я Вас прошу быть предельно внимательным. Сейчас Вы уложите все дела со своим партнёром, а завтра в районе 14 часов во время обеда в ресторане гостиницы «Свердловск» покинете его дней на 30. И чтобы он здесь не паниковал, а наоборот, развил бурную – и, причём реальную, со 100 % результатом деятельность. А Вы для всех заняты ещё более серьёзными делами. Договорились?

–   Дальше.

– Желательно, чтобы Вы собрали самую необходимую часть вещей, типа туалетные принадлежности, смену нижнего белья и – всё. Сложите их в кейс. Не надо брать выходной костюм, даже не одевайте верхней одежды… Сможете?

–   Без вопросов.

–   Тогда до свидания.

–   До свидания.


Глава 13. «Эвакуация»

На следующий день поздним утром они с Фомой провели переговоры с контрагентами. Фома в меру капризничал, как и было обусловлено. Договорились на следующий день всё посмотреть на месте, то есть примерно в 60 километрах от города, после чего решили перекусить в ресторане их же гостиницы.

Время уже подходило к 14 часам, но ничего неординарного не происходило. Продавцы нахваливали свой цех и пели оду москвичам. Вдруг Фоме стало плохо, «закрутило живот», как он сам пробурчал. Архар вызвался ему помочь добраться до туалета. Но перед дверями туалета, дородная официантка оттеснила Архара: «Вам туда» и направила его в сторону служебных помещений. Он шёл, пока не вышел во внутренний двор. Официантка подала ему его кейс и указала на задрипанную 6-ю модель «Жигулей». Он сел рядом с водителем. Машина сразу же поехала и, кружа, выехала на привокзальную площадь. Водитель, дядька без возраста, только и сказал: «Ваша электричка на Марамзино. 3-й вагон с конца. Билета брать не надо». Подал ему его кейс и был таков.

Народа в вагоне было мало. Когда поезд тронулся, в вагон зашёл садовод. Почему-то он был с плетёной корзиной довольно внушительных размеров и, спросив разрешения, сел напротив Архара. Корзину, однако же, поставил рядом с Архаром, и завёл разговор: «ну, вот, наконец, хоть снег выпал, а то всё повымерзнет к едреней Фене» и продолжил, глядя в окно, как ни в чём не бывало, значительно сбавив тон: «сейчас Вы возьмёте корзину, войдёте в тамбур и полностью переоденетесь. Все свои вещи, включая трусы, часы, мобильник и кейс сложите в корзину, сверху завяжите платком, и оставите в тамбуре. Сами перейдёте через вагон в последний. У Вас чуть больше 2-х минут». И как ни в чём ни бывало, продолжал смотреть в окно электрички.

Через несколько секунд Архар встал, прихватил корзину и пошёл в тамбур переодеваться. Из нижнего белья вместо привычных трусов там были зимние китайские кальсоны с рубашкой. Превозмогая неловкость положения, Архар с грехом пополам переоделся, сложил все вещи вместе с кейсом в корзину, завязал платком и двинул в последний вагон электрички. По-видимому, он переодевался дольше запланированного времени, потому что как только он вошёл в последний вагон, электричка остановилась, и диктор объявил «Чапаевская». А над ухом тут же прозвучал приказ «садовода»: «срочно выходим!» Только они вышли и отошла электричка, на которой они приехали, как с другой стороны навстречу подошла другая. «Садимся!»

Обратно они ехали опять через «Свердловск-пассажирский», во втором вагоне, сидя друг против друга. «Садовод» делал вид, что они случайные попутчики и в основном молчал. Молчал и Архар. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Он привык повелевать, а в данной ситуации он был пешкой, куклой, которую пока что дёргали за ниточки и командовали им самим. «Что я делаю. Что происходит?..» Он также чувствовал себя не очень уютно в «новой» одежде. Хотя надо отдать должное, одежда была ему в размер, нигде не жала, приятно лежала на теле; хотя и была ранее ношенной кем-то, имела опрятный и чистый вид. Сейчас он был похож на то ли садовода, то ли туриста. Что в общем-то для этих мест он имел довольно обычный вид.

Вышли они на каком-то полустанке, прошли пешком по рыхлому снежку километра 1,5, где на просёлочной дороге их ждал видавший виды УАЗик. Бородач-водитель с радостью принял их: «Здравствуйте, гости дорогие!» Вышел из машины, каждому открыл дверь. «Садовод», садясь рядом с водителем, отдал ему увесистую корзину, которую тот бережно принял и ушёл укладывать в багажный отсек машины.

Ехали они не меньше 2-х часов, машину мотало, подбрасывало и трясло. После поездок по хорошим дорогам на дорогих «иномарках» у Архара разболелась голова, его подташнивало, но он терпел. Когда просёлочная дорога плотно приблизилась к подножью какой-то горы, водитель остановился со словами «ну, вот, кончились ваши мучения со мной, гости дорогие». Архар вышел из машины пошатываясь, ему было плохо. И вдруг он ощутил взгляд «садовода». Он смотрел прямо немигающим взглядом. Архару стало жарко, и от чего-то вся его прошлая жизнь показалась настолько мелкой и ничтожной, что ему самому было неприятно за свои «бесцельно прожитые годы». Взгляд был строгий, проницательный и одновременно… сострадательный.

Через некоторое время головная боль прошла, вернулись оптимизм и вера в свои силы. Тогда он не придал этому значения. Запомнился только взгляд.

«Садовод» подошёл к Архару и протянул руку: «Андрей». «А меня – Сергей Павлович». Андрей слегка кивнул, будто подтверждая, что того знают уже давным-давно, и пожал Архару руку. Ладонь у «садовода» оказалась не такой большой, как вначале показалось Архарову, немного суховатой, но за ней чувствовалась сила. Рукопожатие было рукопожатием друга: цепким, дружеским, не очень крепким, но доброжелательным. Архар не мог припомнить, чтобы когда-либо он так с кем-нибудь здоровался в своей жизни.


Глава 14. Спецслужбы

В Москве Ольга Митрофанова вначале проверила финансовое состояние  «лесных королей» и, что называется, сразу попала в «десятку»: они были банкроты. По крайней мере, на всех известных Службой счетах у них не оказалось ни одного даже паршивого франка. Более того, все кредитки были аннулированы, т.е. пусты. У них были громадные кредиторские задолженности перед западными банками, но как они их собирались гасить – опилками что ли?! Были откуплены права на лес, надо сказать отборный, но лес, особенно в таких количествах, никто бесплатно пилить не будет. Вряд ли они самоубийцы, чтобы так нагло кидать кредиторов и подчистую одновременно всё сразу снимать со всех своих счетов. Здесь было что-то другое. А что?

Какой-то чужак одновременно очистил все счета и аннулировал кредитки? Это возможно было только гипотетически – десятки счетов, умопомрачительные шифры –  физически этого невозможно было узнать ни при каких обстоятельствах.

Но средства куда-то же исчезли? Ольга была спецом в финансовых аферах и поэтому начала с конца: кто снял деньги. Но здесь её ждало разочарование: все снятия происходили по электронному распоряжению; такое на Западе практикуется давно. Правда была одна существенная зацепка: все распоряжения происходили из одного и того же места, московского компьютерного клуба «Гэймер».

И, конечно же, вычислить, что это процентов на 95 был Дыскин, для Митрофановой не составило особого труда. Она позвонила ему, но телефон молчал. Ольга  набрала секретаршу: «Здравствуйте, как мне можно услышать Вениамина Всеволодовича?» «А он со вчерашнего на больничном, наверно будет болеть недели 2-3, не меньше». Тогда она представилась по полной программе и попросила срочно связаться с ней руководителю корпорации.

Через десять минут раздался телефонный звонок и вежливый мужской голос, принадлежавшему человеку видавшему виды, представился: «Раннев Михей Аркадьевич. Мне нужна Митрофанова Ольга Николаевна». «Здравствуйте, Михей Аркадьевич, мы могли бы с Вами безотлагательно встретиться?»

–  Здравствуйте. А не могли бы мы безотлагательно переговорить по телефону прямо сейчас?

– Ну, что ж, только в общих чертах. Есть неопровержимые доказательства, что Ваш Финансовый директор из одного компьютерного клуба откачал с десятка чужих счетов очень круглую сумму. Я Вас очень попрошу, не скрывайте его и срочно доставьте его мне.

–  Во-первых, Ольга Николаевна, неопровержимым доказательством является то, что господин Дыскин болен, он на «больничном». Во-вторых, у Вас не только неопровержимых доказательств на него нет, у Вас даже косвенных улик на него не может быть. Это я Вам отвечаю. И следующее. Я у вас не работаю и «срочно» кого-либо по Вашему указанию не доставлял и доставлять не буду. Договорились, Ольга Николаевна? – и отключил телефон.

Два высоких чина с «верха» обсуждали ситуацию вначале по Митрофановой.

–   …никто не спорит, что она финансовый гений, но щенку переть на волкодава?

–  Да, знаю я, что она двумя руками не поднимет китель Михея, если на тот нацепить все его награды. Но в принципе она совершила только одну ошибку. Она нашла исполнителя «скачивания» счетов, и причём, заметь, меньше, чем за сутки. Но дальше эту работу надо было отдать в оперативную разработку. Тем более что с «трёхлинейкой» на танк… Михей давно уже «прокачал» ситуацию и если даже его «закрыть», то ничего от него мы не узнаем. Даже полслова.

–   Следы заметать он умеет не хуже твоих оперов, но ситуацию всё-таки стоит отработать до конца. Как говорится, и на старуху бывает проруха.

– Но каков наглец: один человек можно сказать из центра столицы в один день «опустошил» пол-Европы.

–   Ну, что ты хочешь – наша школа.

Перешли на «эфир».

–   А по «провалам» в эфире не его же работа?

–  Да ты что, это не его профиль. «Старик» докладывает, что «хакерами» здесь не пахнет. Поэтому Михей никого из этих «оболтусов» подключить не мог. Какой-то симбиоз возможен. Но «Старик» утверждает однозначно, что имеет место абсолютно новая технология. Он сейчас работает над этим «ребусом».

–  Ну, уж если «Старый» не сможет его разгадать, причём не больше, чем недели за три, то включаем план «Б».

–   Хорошо, что известно по Архару?

–  Похоже, заключения аналитиков подтверждаются. В 14-00 он линяет из гостиницы, как-то по-детски заметая следы. В общем «довели» его до просёлочной дороги в 1.5 километров от полустанка. Он был не один, его сопровождал какой-то «турист» (сейчас его личность устанавливается). Там их ждал старенький «УАЗик», на котором они укатили примерно в сторону горы Волчок. Там его след теряется.

Фома продолжает работу по покупке и возможной модернизации деревообрабатывающего цеха. Может «для отвода глаз», но уж очень им этот цех нужен – без него они теряют десятки тысяч «зелёных» ежемесячно.

–   Я думаю, Фому трогать не стоит, присматривать – да. А вот по Архару, не пора ли включаться Квеглису?

–  Не знаю, но в том районе близко нет секретных объектов. Время у нас ещё есть. Тем более что мы пока не знаем, кто его сопровождал. Установим личность «туриста», тогда решение само придёт, что делать с Архаром – дальше пасти или отпустить на все четыре стороны. Может у него, как у всех богатеньких Буратино, блажь какая-нибудь со сменой зажравшегося комфорта на жизнь в диком лесу.

–   Ты знаешь, чёрт их разберёт, вдруг разбогатевших – разброс интересов – мама родная, чего только не вытворяют. Но ситуацию по Архару не отпускать до полной ясности ситуации. Ясно?

–   Так точно!

–  Ну, тогда давай по маленькой, у меня есть хороший «Армянский ОС», ещё старые запасы.

Пока разлили, выпили и закусили кто лимоном, кто шоколадной конфеткой, каждый думал почти об одном и том же: «Вначале развалили страну, обворовали. Слава Богу, сейчас хоть порядок стали наводить. А жизнь как преподносила свои вопросы, так и продолжает преподносить. Только вот ребусы стали изощрённее. Занавеса нормального нет: дунь с одной стороны страны – с другой вылетит, не задерживаясь. Трудно нынче держать безопасность родины…»


Глава 15. Путешествие Архара


Андрея отозвал бородач-водитель. Что-то тихо и басовито бубнил, на что Андрей сказал: «я знал об этом, только почему ты раньше ничего не говорил?»

–  Придётся сделать небольшой кружок, нужно заехать в одно место, кстати, там и передохнём, – сказал Андрей Архару, усаживаясь на прежнее место рядом с водителем.

Они ехали минут 35-40. По какой дороге – было непонятно: то снежное поле, полное бездорожье, то вдруг еле приметная колея. Неожиданно у косогорья показалась деревня на полтора десятка домов. Дома были крепкие, под оцинковкой или под шифером, хотя срубам было лет под сто. Дворы крытые. У одного дома стоял мотоцикл «Урал», в другом дворе Архар видел новенькую «Ниву». Орали петухи, кудахтали курицы, блеяли овцы и козы. Поодаль свободно разгуливали около дюжины лошадей.  «Небедная деревушка».

Подъехали к предпоследнему дому. Там их как будто ждали: двери во двор открылись почти сразу. Благообразный старик с белой опрятной бородой, немного неестественно прямой спиной, исподлобья кося на Архара, пригласил гостей в дом. «Это мой друг», – пояснил Андрей. Старик немного успокоился. Вошли в дом. Старик двуперстно перекрестился в угол на образа. Перекрестились бородач и Андрей. В доме было просто, опрятно и хорошо натоплено. Андрей сразу же пошел в правую комнату, сказав: «Воды с ключика – полкружки налей». Архар автоматически последовал за ним. Там, в небольшой светлой комнате на кровати лежал молодой лет 25-ти опять же с небольшой бородкой парень. Если бы не его жалкое состояние – пот, бледность и прерывистое с хрипотцой дыхание, его можно было бы назвать богатырём.

–  Говорю тебе, Тимофей, ещё раз: не возомни. –  Андрей положил руку на лоб, подержал, потом на грудину, подержал, потом на солнечное сплетение, тоже подержал. Лицо у него в это время было отрешённое, «чужое» и оттого немного пугающее. Потом снова положил ладонь на грудину, на неё другую, мягко, но сильно даванул. Слегка хрустнули рёбра. Раздался прерывистый стон Тимофея, и всё стихло. Затем целитель сделал какие-то замысловатые пассы руками. Ему подали воду, он поставил кружку и, сделав над ней несколько замысловатых движений и, подержав над ней ладони, подал кружку больному – «пей». Тот выпил всю воду и затих.

–   Отдохни пока, – сказал Андрей и  вышел. Архар за ним.

–  Через 10 минут будет готова гостевая банька, когда после неё отдохнёте, сварятся пельмешки, покушаете с медком и чаем, ну, а уж потом на боковую. Ладушки?

– Ладушки. Аким, – обращаясь к старику, сказал Андрей. – Мы рано с утра выходим. «Борода» пусть едет по своим делам.

–   Как скажешь, Хатма.

Архар немного опешил, мужчина представился ему «Андреем», а его зовут «Хатмой». Странно. Когда пошли в баню, Андрей, словно слыша вопрос Архара, сказал ему:

– Меня зовут Андрей Степанович Дураков. Но местные, кто меня знает, величают или Степанычем, или Хатмой, или Дураком бывает. Так что не путайся – меня зовут Андрей.

Попарились они от души, Хатма, правда парился значительно дольше, но наверно на то он и Хатма, коли даже со старцем на «ты».

Дома им отвели горенку с двумя высокими кроватями, где они отдыхали минут 20, когда раздался мелодичный женский голос: «Ну, что мужички отдохнули, варить гостю пельмешки или обождать?» Архар вдруг почувствовал сильный голод и услышал голос Хатмы: «Голодные – сил нет». Минут через 10 их позвали к столу. На столе стояли солёные грибочки, огурчики, квашеная капуста. В баночке стояла горчица, в глубоком блюдце лежал тёртый хрен с помидорами. Чуть в стороне стояла плетёная тарелка с хлебом и тарелка с варёной картошкой. Пока они усаживались, свежая раскрасневшаяся женщина лет 35-40 в закрытом платье до пят типа сарафана поставила большущее блюдо с дымящимися пельменями. Пельмени были большие и …мясом не пахли. К столу подошли старец и бородатый молодой здоровяк. Старец, видимо про себя, сотворил молитву и в угол на образа двуперстно перекрестился, за ним следом перекрестился и здоровяк. После они сели и стали накладывать пельмени. Это оказались не пельмени, а вареники с капустой.

Тут Архар чуть не подскочил – он не верил глазам своим – тот самый больной богатырь (по всем признакам с воспалением лёгких) прямо сейчас, как ни в чём ни бывало, сидел рядом с ним с румянцем во всю щёку и с аппетитом уплетал полную тарелку пельмешков. Архар оглянулся. Все спокойно с аппетитом ели и никто не проявлял ни малейшего удивления, что около 2-х часов назад парень-богатырь лежал в горячке. Он ещё раз внимательно посмотрел на соседа. Да, это точно был тот самый больной, на котором сейчас не было никаких признаков болезни. Для точной проверки того, что он не ошибся, Архар попросил: «Тимофей, горчицы не подашь?». Тот подал и продолжил свою трапезу. «Он!»

Но голод брал своё и Архар с удвоенным аппетитом принялся за пельмени и прочую снедь, стоящую на столе. Общее блюдо с пельменями подавали ещё раз и только потом поставили мёд в глиняной миске, выпечку и самый настоящий самовар с чайником наверху. В общем, Архар давно не ел постной еды, но оказалось, что она довольно-таки вкусная и сытная. Более того, он объелся, и, после еле произнесённого «спасибо», с трудом перебрался на свою кровать в отведённую им с Хатмой горенку.

Он почти сразу впал в забытьё. Ему чудилось, что он в Первопрестольной. И его нежно ласкает его ненасытная гражданская пассия Лариска… В этот самый момент его тронули за плечо и знакомый голос произнёс: «Палыч, слышишь меня?.. Завтра будет трудный день. Встаём в 6 утра и – в путь. Слышишь?» «Слышу». «Тогда отдыхай и набирайся сил. Спокойной ночи». Хатма прикрыл Архара одеялом и вышел.


Глава 16. Раннев


Бывший полковник ГРУ Генштаба СССР познакомился с Архаром на волне Перестройки совершенно случайно на одной из деловых вечеринок. Михея сократили, как ненужную штатную единицу в 46 лет. Его, полного сил, знаний, опыта, знающего в совершенстве португальский и испанский, а также хорошо говорящего, кроме 2-х африканских, на 5 европейских языках. Его, боевого офицера, прошедшего 6 боевых точек, который подготовил и успешно провёл не один десяток ультрасложных операций! И вот он оказался, как он считал, на помойке жизни. В охрану,  и уж тем более к бандитам, он не пошёл бы ни за какие коврижки. Пенсии пока хватало на хлеб с тонким слоем масла, и, конечно же, без икры. К тому же было непривычно спокойно и тихо, и он ждал, когда его позовут обратно. Не позвали. И вот случайная встреча с Архаром и его предложение возглавить Службу безопасности заставила его задуматься. Суть в том, что Михей не мог долго оставаться без дела. А ему как раз предлагали дело почти по его профилю, с хорошей долей риска (тогда ещё часто отстреливали коммерсантов) и очень достойной зарплатой. Но Михей не был бы Михеем, если бы не «пробил» по максимуму подноготную Архара и его способы получения сверхприбылей. То, что у Архара была статья по малолетке за фарцовку, Раннева абсолютно не испугали – ну, кто в таком возрасте не продавал джинсы и импортную косметику? А вот поведение Архара с наездом на его видеосалоны ему понравилось – парень выстоял. К тому же за ним не было крови.

И уж тем более ему понравились чутьё и хватка с Госрезервом и не растранжиривание лихих денег, а вкладывание их в покупку зданий и сверхприбыльные производства. Михей сделал вывод, что это был очень перспективный, не лишённый внутреннего кодекса чести, молодой человек и… согласился поработать у него 3 месяца.

3 месяца прошло как один день. Работы было хоть отбавляй и он, решив для себя, что не бросит парня ни при каких обстоятельствах, остался у него работать.

Операция по Дыскину была проведена буквально за 2,5 часа следующим образом. У Раннева в его Службе был молодой худощавый сотрудник чуть ниже среднего роста 22 лет. Все его звали просто – Саша Зязев. Для всех это был бронзовый призёр России среди юниоров по прыжкам в воду. Что абсолютно соответствовало действительности. Только никому не было известно, что парень кроме всего прочего служил в разведроте ГРУ МО России. И кроме известной гибкости, прыгучести и владения реактивным ударом своего небольшого кулачка, способным насмерть свалить быка, у него была хорошо устроена голова. Которая иногда решала головоломку таким образом, что этим решениям удивлялись даже волкодавы из разведки.

Раннев для этой операции обязал Дыскина перекрасить волосы в панковский серо-буро-малиново-зелёный цвет, подобрал ему соответствующие нынче модные узкие очки. Зязева маскировали не очень сильно, но при встрече с ним вряд ли кто мог подтвердить, что в клубе был он. Итак, они, Саша и Дыскин на невзрачной «пятёрке» «Жигулей» с водителем отправились в «Гэймер». Они условились, что первым заходит Саша, и если он не выходит через 3 минуты, следом идёт Дыскин. Короче говоря, всё прошло как по нотам: когда Дыскин ушёл, за его компьютер пересел Зязев и ещё полчаса играл в какую-то дурацкую игру с грузовиками. Таким образом, на компьютере, котором раньше работал Дыскин, не осталось ни одного его пальчика. Что говорить про Зязева, то у того вообще все пальчики были промазаны клеем. Так что никаких прямых следов они не оставили.

Остаётся только отдать должное профессионализму Митрофановой – как она вычислила Дыскина, да ещё так быстро. Но на этом её дедуктивный метод должен был быть закончен – у неё не было доказательной базы. А все другие методы кроме разговоров «по душам» взял на свою ответственность Михей. А уж «перешагнуть» Михея можно было только мертвого. Но, как известно, в ближайшем будущем Раннев умирать не собирался.

Дыскина он спрятал глубоко. Саша, как ни в чём ни бывало, продолжал работать в роли рядового охранника. Следов не было. Или таких, по которым корпорации могли бы выдать «предъяву». Поэтому деловая жизнь продолжалась в прежнем ритме. То есть – по нарастающей.


Глава 17. Фома

В детстве Саша Фоминых рос обыкновенным пацаном. Внешне он даже был «доходягой». Худой, высокий, сутулый. Но парень имел честолюбие, и когда его «обшманали» на рубль с профилем Ленина, да ещё за это больно ударили в нос, пустив юшку, он сказал себе «хватит» и записался в секцию бокса.

Тренировался Саня упорно. Но доходяга он и есть доходяга – он уставал со страшной силой, удары были отвратительно неуклюжи. В конце концов, тренер, мужчина лет 25-ти, поставил его на шину отрабатывать удар. Всё разъяснив и показав стойку и как нужно бить, он предоставил его самому себе. И вот тут Саша проявился. Во-первых, он дословно выполнял все отданные распоряжения тренера, а во-вторых, он представлял тех обидчиков, которые отобрали у него юбилейный рубль с Лениным. Он бил и бил по шине, почему-то приговаривая «почему ты не в кепке?» (видимо имея в виду юбилейного Ильича). Когда рука начинала буквально деревенеть и отваливаться, он менял стойку и продолжал бить шину с ещё большим остервенением только уже другой рукой. Изредка подходил тренер, что-то говорил, поправлял, Саша всё принимал к сведению и продолжал колотить ненавистную шину. Так продолжалось больше месяца. После общей разминки, повторения 3-4 или 5-ти приёмов тренер ставил Саню к шине, и всё начиналось с начала.

Однажды после тренировки к нему «подвалил» парень года на 2 старше его и выше на голову, требуя денег «на сигареты». Саня так вымотался на тренировке, что даже не было сил вести какой-либо разговор. Но его вдруг объяла такая злость, что он не помнил, как – автоматически резко 2 раза ударил левой рукой (в правой была сумка со спортивной одеждой) в район печени. Парень выпучил глаза, открыл рот, как будто задыхался и молча начал приседать, а затем завалился на бок. Саша развернулся и пошел дальше домой. В нём всё ликовало: «Вот тебе на сигареты, вот тебе на сигареты, – и отчего-то добавил, – с кепкой!»

Как ни странно, на следующий день тренер после разминки поставил Саню в пару. Скорее всего, постановку удара Саша прошёл как минимум на «хорошо». Да и физически парень окреп, стал меньше сутулиться, и стало видно невооружённым глазом, что он имеет характер. Первый раз в жизни в паре с ним «работал» как раз Сергей. Так они первый раз и познакомились. Тот уже освободился с зоны, оттуда за ним пришло «погоняло» «Архар», но тот не кичился, был достаточно скромен как в поведении, так и в быту. Но ребята всё равно уважительно  звали его Архаром.

В боксе Саша подавал надежды, дорос до 1-го взрослого разряда, но его подвёл нос. Он у него был слабый и начинал кровоточить после серии довольно несильных ударов по нему. С глубоким сожалением с боксом пришлось расстаться. Но Саша отковал благодаря спорту характер, волю к победе и, конечно же, получил превосходную технику и опыт бойца. Глубоко подумав, дело шло к окончанию школы, он решил получить не просто высшее, а настоящее хорошее образование, и, в конце концов, стал готовиться в МАИ. Успешно пройдя подготовительные курсы, он с трудом, но всё-таки с первого раза поступил в желаемый ВУЗ. Хорошо отучившись 4,5 курса, он понял, что попал не по адресу и добровольно покинул стены столь уважаемого заведения.

Когда Саша ушёл из бокса, с Архаром они виделись редко. В конце 4-го курса был творческий вечер, посвящённый то ли влиянии поэзии на создание авиатехники, то ли творчеству Марины Цветаевой как флагману авиатики. После чего, как всегда, планировалась дискотека. Как раз перед дискотекой они и встретились, что называется «нос к носу». Они дружески обнялись. Почему-то эта встреча была им обоим неожиданно приятна. Тогда они вышли в сквер и проговорили минут 15. Архар выглядел великолепно: костюм не выделялся своей броскостью, но был, что называется «с иголочки» и сидел на нём как влитой. Белую итальянскую сорочку в светлую вертикальную тёмно-золотистую полоску, дополнял тёмно-красный галстук, который освежали тонкие серебристые полоски наискосок. Темно-вишнёвые кожаные туфли, светлый плащ через руку дополняли его облик. Выглядел он неброско, но однозначно элегантно и, пожалуй, дорого.

Они вспомнили спортивную молодость. Незаметно разговор перешёл о планах на будущее. Если Саша Фоминых как раз начал задумываться о том, что выбранная им профессия не давала ему полного удовлетворения, то Сергей Архаров «шёл в гору» (он недавно начал работать с Госрезервом) и планов у него было хоть отбавляй. Он как бы светился изнутри – был наполнен энергией и оптимизмом. Саше он доверял и знал его как человека с характером, надёжность его была Архару по душе, и он предложил тогда Фоме стать вначале техническим директором, т.е. отвечать за отгрузку и поставки товара, а потом – по итогам работы – и его заместителем. «Хочешь заканчивать институт – заканчивай, если дашь слово, что придёшь ко мне – буду ждать. А если надоело учиться, то, хоть завтра звони и приезжай». Он дал Саше свою визитку, и они распрощались.

Через полгода, уйдя из МАИ, он пришёл к Архару и сразу же окунулся в незнакомую для него работу. Однако он быстро во всё вник, разобрался с «больными» местами, всё отрегулировал на свой лад и отгрузка-поставка пошла как по маслу. Ещё через 3 месяца Архар поручил ему кроме всего прочего начинать покупку новых предприятий, налаживание высокотехнологичного производства на их базе или вообще кардинальное переоборудование – почти всегда на его личное усмотрение. И поставил его своим замом.


Глава 18. Путешествие по Уральским

горам

В окне было темно, когда проснулся Архар. Он выспался, хорошо отдохнул. Тишину нарушало только мерное тиканье ходиков. Чувствовалось, что в кровати напротив кто-то тихо спал, по-видимому, Андрей. Натура Архара требовала деятельности. Его распирали вопросы: «Когда они будут обсуждать вопрос о совместной деятельности по столь неограниченным информационным технологиям? Кто будет разрабатывать планы и их осуществление? Какую роль уготовили ему? Нет ли здесь какой-нибудь изощрённой «подставы» – зачем он им при их таких возможностях?» Его также беспокоила ситуация с лесопромышленниками, он знал, что просто так они его «не отпустят», и от них можно было ожидать любой ответный ход. Не смотря на то, что они были «пусты», они пока ещё находились в силе – крутые связи не обрываются в один день, тем более что кроме его проверенных людей вряд ли кто-то мог сразу узнать, что они банкроты.

Вопросы слоились один за другим, когда в темноте вдруг раздался спокойный голос Хатмы:

–  Сергей, когда выйдем в лес, переговорим. Сейчас пора вставать. Минут через 20 выходим. Доброе утро.

Они оделись, попили чай со вчерашними холодными пельменями с капустой. Надели верхнюю одежду, и вышли в сени. Хатма подал Архару пару плетёных из тонких веток овальных кругов. Сел на ступеньки и начал привязывать их к своим кедам, предлагая тем самым Архару делать то же самое, поэтому Архар тоже сел на ступеньки крыльца и начал  надевать их на свои зимние кроссовки. Пару раз Андрей проверил у Варенца плотность шнуровки, поправил, перешнуровал, подтянул. Со своими ногами он уже закончил, сходил куда-то во двор минут на 5 и вернулся. Архар уже догадался, что эти приспособления для ходьбы по снегу, вместо лыж.

Когда Варенец закончил крепления, Андрей проверил их у него, подал небольшой заплечный мешок и сказал, имея в виду плетёные кольца на ногах:

– В народе их называют по-разному, кто снегоступами, кто плетёнками, кто мокроступами, кто как… Это наши помощники и возможно, в какой-то степени, спасители.

У него за плечами уже был надет небольшой походный мешок, и он сказал:

–  Ну, что, Сергей Павлович, в путь. Не торопитесь, идите за мной, колени приподнимайте чуть выше обычного, как будто Вы поднимаетесь по небольшим ступенькам, договорились? Первый привал примерно часа через 2-2,5, кстати, там и поговорим. Пошли?

–   Пошли.

Они вышли со двора. Прошли два дома деревни и потопали на своих снегоступах вдоль леса. Слева темнело что-то очень большое. По-видимому, это была гора. Они шли по ровной местности, но постоянно потихоньку загибали влево, наверное, обходя эту гору. Затем в пути были и подъёмы, довольно затяжные и спуски. Архар расстегнулся, ему было жарко, хотя впереди идущий Андрей как взял невысокую скорость, так её и придерживался. Однако же он шёл не останавливаясь, как хорошо отлаженный вездеход, без малейшего намёка на поломку. Уже рассветало. По времени они шли уже часа два. Когда казалось, что силы у Варенца были уже на пределе, Андрей произнёс: «Вон за той елью сделаем привал».

На склоне пологой горы, у ёлки Андрей нарезал лапника, расстелил и предложил Архару полежать, чему тот незамедлительно последовал. Подрезав ещё лапника и расстелив, Хатма прилёг рядом.

Сквозь плавные очертания гор вставало неяркое зимнее солнце. Оно светилось мягким жёлтым золотом. На него можно было даже глядеть. Горы в основном были словно покрыты дымчатым сине-зелёным ковром хвойного леса. Изредка, в основном снизу, пробивалась плешь березняка или осинника. Верхушки гор были достаточно пологи и покрыты зелёным хвойным лесом, который сверху был слегка припорошен снегом. Вокруг начали тенькать синички и ещё какие-то зимние птицы. Где-то вдалеке застучал дятел. Что-то в зимнем лесу зашуршало и зашевелилось. Архару стало спокойно, и в груди он почувствовал что-то вроде тихой радости, видя и чувствуя первозданную красоту природы.

Он слегка остыл, когда Андрей подал ему фляжку. Вода была прохладной, но на редкость вкусной, хотелось пить её и пить. Архар еле оторвался: «Где Вы берёте такую воду?»

–   Это святая вода Платаниды. Сергей Павлович, у Вас ко мне накопилось много вопросов. Но позвольте, вначале скажу я. Во-первых, сейчас в Москве против Вашей любимой корпорации готовится «наезд». Со стороны «лесовиков». Об этом не стоит беспокоиться – Михей Аркадьевич отобьется. Возможно, Вы потеряете 2-3 или 4 самых прибыльных производства. Но не забывайте, что у Вас на руках состояние этих самых «лесовиков», наверное, раза в три с лишним больше Вашего. С такими деньгами Вы их в порошок сотрёте.

Следующее. У меня есть основания Вам доверять, как человеку, имеющему свой, внутренний кодекс чести (пусть даже не идеальный). Нельзя делать дела с человеком, которому не доверяешь, Вы согласны? – Архар едва заметно кивнул. – Поэтому важную часть вопроса: кто будет разрабатывать совместные планы операций, связанные с отбором излишков денег у не совсем порядочной части населения путём, возможным благодаря информационному ноу-хау, как распределятся наши доли от доходов этих прибылей, куда и на что они будут направляться и так далее, я предлагаю обсудить на 29-й день нашего совместного пребывания. Со своей стороны на этот период времени я гарантирую Вам безопасность. Вы приглядитесь ко мне хотя бы,  например, с точки зрения надёжности, как Вашего нового партнёра. Я тоже ещё раз посмотрю, что Вы за человек. Без официоза и регалий, так сказать. Эти 30 дней я попрошу Вас считать испытательным сроком для вступления в мою корпорацию. Ещё раз повторю, что Вы мне интересны как человек и Предприниматель с большой буквы. Если мы на 29 день придём к общему решению, а у меня почему-то в этом нет больших сомнений, Вы не будете обижены  финансово, у Вас будут огромные полномочия и достаточно большой манёвр, то есть свобода действий.

К сожалению, у нас с Вами есть ещё одна проблема – нас, точнее Вас, плотно «пасут» спецслужбы. В Асбесте расквартирован спецназ, готовый по приказу мгновенно пойти по нашему следу. Вопрос о нашем уничтожении не стоит, но применение всевозможных мер воздействия, чтобы узнать тайны «опустошения» счетов «лесовиков», им разрешены.

Можете не беспокоится, у них ничего с этим не выйдет. Но вот двинуться дальше нам не помешало бы.

Вы хотели что-то спросить? Спрашивайте.

–   Кто Вы?

– Я человек, который очень любит жизнь. Я радуюсь жизни. И хочу делиться этой радостью со всеми, кто этого пожелает. Но жизнь так распорядилась, что по своей сути я – странник. Я думаю, что Вы лучше поймёте меня, прожив этот месяц вместе со мной. А что-то говорить – то это иногда просто пустой звук. В основном современные люди имеют уши и не слышат, имеют глаза и не видят. Такая вот беда «современной» жизни. Лучше смотрите и слушайте сами. Договорились?

–   Я думаю, что да.

–   Тогда в путь?

–   В путь.


Глава 19. Раннев работает

Раннев знал, что лесные магнаты не оставят оскорбление безнаказанным. Также знал, что, найдя свои счета пустыми, они в первую очередь будут подозревать Архара, и не дай-то Бог, если они найдут хоть какое-нибудь доказательство того, что Архар причастен к опустошению их счетов. В таком случае трудно просчитать их ответные действия. Одно было ясно: жажда мести и гнев их будут безграничны.

Он просчитал, что при худшем раскладе они примутся за разорение лучших предприятий корпорации. Он переговорил по этому вопросу с Дыскиным и созвонился с Фомой. Расхождения были только по 2-м предприятиям. При разговоре с Фомой Фома был настойчив в сохранении рабочих контактов с Госрезервом.

Михей встретился с Николаем Петровичем и без особых объяснений сказал, что некоторые плохие люди хотят занять место Архара в Госрезерве. Предложил тому дополнительно 5% в месяц и тут же выдал половину «зелёными». Попросил информировать его, Раннева, если пойдут инсинуации или какие-либо подвижки против Архара. Николай Петрович заверил, что у него с Сергеем Павловичем давно установились хорошие как деловые, так и дружеские связи и «сдавать» Архарова у него нет никакого резона, и он не будет делать этого ни при каких обстоятельствах. А против каких-то прямых наездов у него надёжная государственная «крыша». Однако Михей ещё раз попросил госчиновника звонить ему в любых случаях, связанных с Архаром. На том и расстались.

Далее Раннев без лишнего шума начал продавать самые рентабельные предприятия корпорации: завод пластмасс в Ступинском районе и фабрику по изготовлению окон в Одинцово. Предприятия были оборудованы по последнему слову техники, имели налаженный сбыт продукции и высочайшую рентабельность, поэтому проблем с покупателями не было. Он поторговался и довольно выгодно продал оба предприятия буквально в течение пяти дней.

Все остальные предприятия работали в прежнем режиме, как и раньше. Он провёл соответствующий инструктаж среди начальников охраны предприятий, предупредил их быть готовыми к всякого рода мерзопакостям и даже проехал с аналогичным инструктажём ещё по 2-м лучшим предприятиям, следующими по списку.

В офисе он отдал распоряжение своему заму, чтобы были собраны максимально все сведения о наличности, недвижимости и прочем имуществе лесопромышленников и их ближайшего окружения: жён, детей, любовниц, братьев, сестёр, отцов, матерей, близких друзей, личных водителей и прочее.


Глава 20. Месть лесопромышленников

Через два дня они собрались в офисе Трошкина. Список предприятий, отпечатанный, начиная с самых рентабельных, по приоритетности, лежал на столе. Возглавлял список Госрезерв.

– Госрезерв возглавляет Минтопэнерго, выхода на самого министра и его зама у меня нет, но я узнал, что в принципе продовольствием «командует» некий Николай Петрович Беликов. Человек охочий до денег, поэтому нужно организовывать встречу и дать для начала 100-150 тысяч зелёных с 10% прибыли ежемесячно. Забирать все контракты у Архара к чёртовой матери, – Трошкин едва сдерживался, чтобы не перейти на крик.

– Хорошо, не сегодня-завтра я встречусь с этим Беликовым, что дальше?

–  Нужно «загасить» хотя бы 2 или 3 самых рентабельных предприятия. Подключить налоговую, СЭС, экологический общественный фонд – чтобы намертво парализовать производство. Я могу подключить СЭС и экологию, думаю, этого будет достаточно.

–   Хорошо, только не тяни с этим. Есть ещё что?

–   Ты знаешь, у меня в службе безопасности есть один хороший спец. Так вот он сказал, что утечка по счетам, шифрам и кодам могла быть только с нашей стороны. Ты что-нибудь понимаешь? И ещё, мои ребята, компьютерщики, проверили, как были сняты деньги. Оказалось, чуть ли не из центра Москвы из компьютерного клуба «Гэймер».

–  Слушай, мои тоже не сидели на месте и узнали, что за компьютером, с которого снимали наши денежки, вначале сидел какой-то 100% панк, а затем после него молодой пацан лет 20-ти около получаса играл в игру «гонки на грузовиках».

–  Я понимаю – снять деньги со счетов, зная коды и шифры, это может любой маломальский пользователь. Но как они смогли узнать счета, шифры и коды, я не понимаю. Я их в компьютере не держу. Значит, хакеры исключаются?! Тогда кто и как? Кому это надо, в конце-то концов? Архару? Может ему и надо, но Михей такое провернуть не смог бы. Он хоть и битый пёс, но такую операцию он не проводил, всё равно остались бы следы. А тут ни одной зацепки, кроме дурацкого панка и обчищения наших счетов.

–   Панка нам, скорее всего, не найти, и то, если даже его найдем, он может оказаться «тёмной лошадкой» – и тогда всё, ниточка оборвалась.

Ты знаешь, что я сейчас подумал? Даже если Архар не причастен к этому делу, откуда-то он знал, что наши счета пусты, иначе он никогда бы так себя не повёл.

–  Ну, с ним вряд ли удастся поговорить по душам, тем более что он, по моим сведениям, по каким-то делам укатил на Урал.

–   Ну, вот и хорошо: не было бы счастья, да несчастье помогло – надо наказывать его по полной программе. Пока нет Хозяина – банкротить его лучшие предприятия. Согласен?

–  На все 100. Тем более, чует моё сердце, он каким-то боком причастен к нашей истории.

На том они и решили. Каждый занялся своим делом, чтобы следующим вечером подвести итоги своей деятельности.

Пепельница, как всегда, была полна окурков.

Насибутдинову повезло, он встретился с Николаем Петровичем этим же вечером. Они сидели в кабинете ресторана, принадлежащему Насибутдинову. Стол был накрыт неброско, но богато. Они слегка перекусили, и Рифкат Шалиевич напрямую выразил своё желание Беликову получить продовольственные контракты из Госрезерва. Протянул свою визитку (кто в Москве не знал Насибутдинова?), а затем сбоку положил конверт, сказав «Плюс 5% ежемесячно».

Николай Петрович на удивление Насибутдинова спокойно вытер салфеткой рот и сказал, что все контракты завизированы зам.министра и он не может дать никакой гарантии, чтобы их поменять. Хотя шансы, конечно, есть всегда, но для этого потребуется время и значительные усилия. Визитку он взял, а к конверту даже не притронулся.

Насибутдинов почувствовал, что Беликова к встрече подготовили, и его осенило: «Раннев».

С Трошкиным произошли ещё более странные вещи. Он железно договорился и с СЭС и с экологическим фондом, что завтра до обеда, те выполнят возложенные на них миссии по полной программе и при малейшем отклонении от норм, правил эксплуатации и прочих нарушениях, опечатают предприятия Архара на неопределённый срок.

Когда после 13-00 Трошкин начал обзванивать вначале СЭС, затем экологический фонд, чиновник, который «кушал с его лапы» вдруг как с цепи сорвался: «Вы куда нас посылаете? Порядочные люди, чистые лицензии за подписью зама мэра. Архаровым там близко не пахнет!» и бросил трубку. Такого не было никогда. Примерно так же ответили и в СЭС. Только повежливее и дама, но таким целлулоидным голосом, от которого Трошкину стало просто нехорошо. Два самых высокорентабельных предприятия Архара Архару не принадлежали! Вот это был номер. Два «выстрела» и оба в «молоко».

Вечером лесопромышленники дали волю своей ярости. Пепельница тут же наполнилась окурками. И они решили, что без хозяина все эти фокусы с Госрезервом и двумя предприятиями мог проделать только Раннев.

–   Меня от него тошнит. Его надо убирать…

–   Согласен, – подтвердил Насибутдинов.

Они сложились по 30 тысяч зелёных, решили поручить дело одному «кадру», который просился в охрану к Насибутдинову.


Глава 21. Покушение

Через день после того, как Раннев «сдал» два лучших предприятия Архара, настроение у него было неважное. Всё-таки предприятия было жалко, в них было вложено много труда. Его не очень тревожило отношение к этим продажам хозяина, ибо он знал, что поступил так исходя из целесообразности, и выбрал, на его взгляд, оптимальный путь. С Архаровым у них было полное взаимопонимание, поэтому тот наверняка бы оправдал действия Михея. Тем более что Михей никогда никаких действий не делал ради своей выгоды. Только во имя защиты и процветания корпорации. Хмурое настроение скрасило то обстоятельство, что на эти два проданных предприятия буквально вчера был наезд со стороны СЭС и общественного экологического фонда. Но эти структуры как пришли, так и ушли не солоно хлебавши – охотились за Архаром, а его уже тю-тю – не его уже предприятия. В плане опережения недругов Михей был доволен, но он теперь не знал что делать. Архар далеко – его не достанут, а что эти мерзавцы ещё могли выкинуть он ума не мог приложить.

Вечером, закончив все дела, Раннев направился к выходу. Его опередил Саша Зязев, закончивший своё дежурство, куда-то торопился, на свидание что ли? В общем, когда Михей выходил на улицу, Саша был от него метрах в десяти.

Саша опешил: в него из пистолета метров с восьми целили прямо в район сердца. Через мгновение он понял, что целили чуть выше него, и сразу же подпрыгнул: «сзади «наши». Раздался выстрел. Раненый Зязев упал, сгруппировался, кувыркнулся вперёд и резко вскочил, отбивая левой рукой руку киллера с пистолетом и мощью всего тела ударил правой снизу в челюсть мерзавцу. Раздался хруст то ли ломаемой челюсти, то ли выбитых зубов. Киллера отбросило назад метра на три. Тут Саша почувствовал как у него из двух дырок пониже сердца спереди и сзади сочится кровь. Он ощутил слабость и начал оседать. Когда он уже лежал на дорожных плитках, ноги автоматически подтянулись к животу.

Всё произошло на глазах Раннева. Более того, после выстрела он почувствовал лёгкий удар в грудину, будто бросили мелкой галькой. Он автоматически поймал эту ещё тёплую «гальку», разжал кулак и увидел помятую пулю. Бросился к Саше Зязеву, крича на ходу выбегающим охранникам и указывая на нокаутированного киллера: «Этого во вторую комнату. Найдите гильзу. С ментами до моего появления никаких контактов». Поднял Сашу на руки и аккуратно положил на заднее сиденье своего «Кубика»-«Мерседеса». Сам сел рядом, приказав Ване Симоненко гнать в «Склиф» «по центральной полосе». Сам вынул из аптечки бинт, сделал два больших комка ваты, заткнул ими дырки и прямо по одежде бинтовал, насколько это ему удавалось – машина летела во весь опор, маневрируя в московских пробках. Ваня включал, встроенную за решёткой радиатора мощную сирену спецмашин, которые активно, особенно последние дни, ГиБэДэДэшники изымали у всех, не имеющих право её иметь (конечно, такого права у Михея не было, и он не афишировал этим, но сейчас был тот случай, когда сирена буквально спасала жизнь Саше Зязеву). Еле забинтовав Саню, Михей тут же отзвонил «Склиф», дойдя до зам.главврача. В общем, когда они подъехали на место парковки «скорых», чуть ли не въезжая в приёмный покой, их уже ждали два санитара с носилками. Раннев взял Сашу на руки, плечом сдвинул санитаров: «Куда нести?» Они прошли немного по коридору, когда санитары указали на каталку: «Кладите сюда». Саша, не разгибая колен, лёжа на каталке, посмотрел на Раннева потухающим взглядом и бледными губами произнёс: «Ну, вот и всё…»

В общем, Сашу свозили на рентген, собралось несколько врачей, смотрели снимки, о чём-то между собой переговаривались. Затем молоденькая медицинская сестричка раздела его догола и, слегка прикрыв простынкой, без мыла, на сухую скоблила его почти безволосого от горла до паха бритвой типа «Нева». Затем его увезли в операционную. Врач сказал, что понадобится кровь, ибо раненый много её потерял. Слава Богу, группа крови Саши совпала с группой крови Ивана Симоненко. Михей оставил того в больнице, обязав его отзванивать по ситуации с Сашей. Договорился о платной одиночной палате, расплатился с кем следовало, и рванул обратно в офис.


Глава 22. «Дознание»

Охранники затащили нокаутированного киллера на 4-й этаж туалета, открыли боковую дверь якобы «подсобки», буквально внесли беспамятного в чистую комнату около 20 кв. метров и усадили на стул напротив большого окна, прикрытого горизонтальными жалюзи.  Пистолет в целлофановом пакете и гильзу положили на стол. Туда же положили всё, вынутое из карманов: сигареты, зажигалку, всякую мелочь и ключи, документов не было. Когда киллер начал приходит в себя, у него изо рта уже набежал изрядный ручеёк крови со слюной. Крепыш-охранник находился за спиной в 1,5 метрах, другой, жилистый, сухощавый подошёл сбоку, подал рулон туалетной бумаги: «Вытрись. И запихай комок себе в хайло. Чтобы не бежало». Когда тот всё выполнил, что ему сказал сухощавый, крепыш скомандовал: «руки за спину» и сковал руки наручниками за спиной.

Через пару минут крепыш спросил: «Тебя как звать?» «Лёха» «Ну, вот, Лёха, сейчас приедет Раннев, он тебя за Саню порвёт». У киллера внутри всё похолодело. Он забыл про боль треснутой челюсти, про 2 выбитых зуба. Когда ему давали задание, то показали только несколько фотографий, подробно изложили план действий и всё. Но то, что этот заказанный был Раннев, он не знал и ему об этом не говорили. Он краем уха слышал про Раннева, даже хотел попасть к нему в службу безопасности, но в лицо не знал. А уж чтобы стрелять в него – он не согласился бы ни за какие деньги. Знал, что за Раннева его достанут, откуда угодно, даже мёртвого. «Лох. Лох. Ну, я и лох. Попал…»

Когда приехал Михей, Лёха уже распрощался с жизнью. Знал, что за такие дела не прощают. Тем более что стрелял он в самого Раннева. Тот не угрожал, не делал «страшного» лица, но его усталый вид, глубоко спрятанная злость за Саню Зязева и просто вид человека много повидавшего не оставляли Лёхе даже мысли что-нибудь соврать. Михей без предисловий спросил: «Кто заказчик?»

–   Насибутдинов. Инструктировал…

–   Сколько заплатили?

–   30. Обещали ещё столько же.

–   Ты знаешь кто я?

–  Ребята сказали, – он кивнул на охранников. – До этого не знал. Думал олигарх какой-нибудь…

–   Где служил, кем?

– СКВО, против «чехов» в мотострелковой роте, стрелком-радистом на БМП.

–    Как тебя занесло в Москву?

–  Работы в деревне нет, хотел устроиться в охрану к Насибутдинову, а он говорит: «Пройдёшь проверку – приму. Надо, говорит, одного плохого человека «завалить», олигарха. Ещё деньги предложил сумасшедшие…

–   Вот ты, баран, и согласился. Так?

Тот кивнул головой.

– Короче, если Саня выживет, отдашь ему «тридцатку», за компенсацию, а пока побудешь у нас. Понял?

Тот снова кивнул головой: «Деньги находятся по адресу… В бачке из-под унитаза. Ключи от квартиры на столе. Про квартиру никому не говорил».

Михей распорядился дать Лёхе ручку и бумагу, чтобы тот всё изложил подробно на бумаге, и сейчас же съездить на квартиру к Лёхе, забрать деньги и заодно посмотреть обстановку. Подчас обстановка говорит о человеке больше, чем все характеристики вместе взятые.


Глава 23. Ответ на покушение

Раннев прошел в свой кабинет, набрал мобильный Насибутдинова. Когда тот, наконец, ответил, сказал: «Это Раннев. Абдулла, у тебя очень большие проблемы. Давай бросай все дела и дуй прямо ко мне… Ты не понял?! У тебя уже ба-а-льшие проблемы… Через сколько?.. Хорошо, я жду». Затем он открыл сейф достал три листочка с компроматом на Трошкина и Насибутдинова, отложил третий со счетами, кодами и шифрами банков, отксерил в 2-х экземплярах и разложил в прозрачные файлы. Нажал кнопку внутренней связи:

–   Ну, что там наш «писатель», закончил писать?

Громкоговоритель ответил:

–   Сейчас, Михей Аркадьевич, принесу.

Листок с показаниями киллера Раннев тоже отксерил, вложил в файл и убрал в верхний ящик стола. Оригиналы он аккуратно сложил и закрыл в сейф.

Через 20 минут ему сообщили, что приехал Насибутдинов Рифкат Шалиевич и с ним господин Трошкин. Мысленно Раннев потёр руки: «на ловца и зверь бежит»:

–   Пропустите, обоих.

Когда те вошли, сказал: «Садитесь, в ногах правды нет». И подал каждому файл с компроматом на них. Трошкин покраснел сразу. Полнеющий Насибутдинов багровел медленно и, в конце концов, небрежно бросил листки на стол: «Это ещё доказать надо!».

Тогда Раннев достал файл с копией показаний киллера, бросил на стол: «Зато уж здесь доказательств по полной программе»!

То, что с ними разговаривал живой Раннев, это говорило о том, что произошёл какой-то сбой с киллером. Но вначале они не придали этому чрезвычайного значения. Мало ли что бывает. Когда же Михей вначале дал почитать компромат, уверенность в своих действиях у них основательно пошатнулась. И, наконец, полное подробное показание киллера убило их уверенность напрочь. Они были в западне без каких-либо шансов оттуда выбраться. Наступило молчание. Первым заговорил Раннев:

– За то, что нашей корпорации по вашей вине пришлось «потерять» два самых прибыльных предприятия, за то, как вы мерзопакостно ведёте себя как в бизнесе, так и с порядочными женщинами, также за покушение на меня и смертельное ранение моего сотрудника, – Михей повысил голос, – какое наказание вы бы выбрали сами себе и должны понести по всем понятиям человеческим?!

Лесопромышленники были убиты наповал и от неизбежности чего-то страшного потеряли голос. Они были парализованы, чтобы что-то придумать и молчали.

В это время у Михея зазвонил мобильный. Слабый, видимо от сдачи большого количества крови для Зязева, но довольный голос Вани Симоненко рапортовал: «Операция прошла успешно. Врач сказал, что опасений для жизни нет. Вот только селезёнку пришлось вырезать – она была «разворочена» пулей – не собрать. Но говорят, что без селезёнки живут так же долго, как и другие, её функцию берёт на себя печень. Саня сейчас в реанимации. Послезавтра, сказали, можно навестить». Было видно, что Симоненко устал, в конце разговора он часто прерывался. Раннев, сдерживая положительные эмоции, с чувством сказал: «Спасибо, Иван. Даю тебе пару дней, набирайся сил. Высылаю синий «Форд «Фокус»». Конец связи». Только отключил мобильный, зазвонил внутренний телефон. Поднял трубку: «Раннев. Слушаю». Звонил заместитель и сказал, что досье по имуществу лесопромышленников в основном готово, и он может занести прямо сейчас. «Неси, – скомандовал Михей и добавил. – Погоди, вначале распорядись, чтобы на синем «Фокусе» съездили в «Склиф», забрали там Ваню Симоненко и отвезли домой. По пути пусть купят ему побольше фруктов. Понял?». «Так точно».

Через несколько минут без стука зашёл зам и, не глядя на лесопромышленников, подал Ранневу две синих папки и доложил: «Форд уже в пути, Ивану отзвонят по ходу». «Спасибо, Петрович». Заместитель вышел. Михей открыл обе папки одновременно. В каждой лежало по полтора десятка листов. Первыми были листы «Резюме». Он быстро прошелся по содержимому «Резюме», удивлённо приподнял брови и, после тяжёлого молчания, сказал:

– Какие «богатенькие Буратино». – И обращаясь к запарившимся Трошкину и Насибутдинову, – так что же будем делать, господа? Садиться? Или делиться? – Оба как язык проглотили. –  Есть предложение. Вы завтра в 12-00 приносите 5 миллионов, естественно «зелени», всё имущество, описанное здесь и находящееся на территории России, вы переоформляете до конца недели на корпорацию и на лиц, которые я вам предоставлю. У вас остаётся что-то около 100 тысяч и хорошенькие домики на Кипре и в Испании. Вы уезжаете на ПМЖ в эти страны, у меня к вам больше нет претензий, и мы с вами больше никогда не встречаемся.

– Какие гарантии? – наконец севшим голосом спросил Трошкин.

–  Моего слова недостаточно?

Трошкин с Насибутдиновым начали шептаться. Раннев по внутренней связи вызвал снова зама и юриста Льва Израилевича. Те незамедлительно появились в кабинете начальника Службы безопасности корпорации. Михей Аркадьевич предложил юристу сесть и подождать, а заму показал листок с «Резюме» и красной ручкой начал ставить галки напротив некоторых позиций. Затем взял листок «Резюме» из другой папки и проделал то же самое. «Это – оформление на наших людей, подготовь список. Немедленно», – сказал он, обращаясь к своему заместителю. Вячеслав Петрович молча кивнул и вышел.

–  Что же вы решили, господа, – обратился Раннев к лесопромышленникам, – будем сотрудничать или самоуничтожаться?

– Но это же грабёж, нас итак разорили, Вы естественно в курсе? – Насибутдинов протёр платком свою вспотевшую лысину. – Как нам дальше жить?

–  Вы предпочитаете моему предложению деревянные «шконки» лет на пятнадцать? – вопросом на вопрос ответил Раннев.

–  Нет, Михей Аркадьевич, мы согласны с Вашим предложением, но я Вас прошу, дайте слово, – сказал Трошкин, – что эти дела никогда больше «не всплывут».

–    Даю своё слово офицера. Вы удовлетворены?

–    Да.

–   Тогда, – он кивнул на Льва Израилевича, – это наш юрист, Лев Израилевич, который будет помогать вам с переоформлением имущества. Пожалуйста, обменяйтесь визитками и можете приступать к делу. До свидания, господа. Жду Вас у себя завтра к 12-00. Лев Израилевич, пожалуйста, задержитесь. – Когда лесопромышленники вышли, передавая юристу две синих папки, продолжил, – сейчас Вячеслав Петрович принесёт два листка «Резюме» и список физических лиц, на которых оформлять имущество, отмеченное мной красной ручкой. Всё остальное оформить на корпорацию и «разбросать» по соответствующим профилю предприятиям. Понятно?

–   Всенепременно, Михей Аркадьевич.


Глава 24. Дальше по Уральским горам

Они снова прошли расстояние в 2,5 часа. Снова был привал. Андрей ножом открыл банку скумбрии в масле, отрезал хлеба, достал чеснока и всё это передал Варенцу. «А ты?» «Я сыт». Встал и куда-то пошёл. Вернулся он минут через 10. Архар уже всё съел. Взял у него пустую консервную банку и закопал ножом под ёлкой, где не было снега. Замаскировал мхом и хвоёй. Потом они снова пошли дальше. В этот раз они почти ни о чём не говорили. Просто Архар шёл следом за Андреем, который шёл, так же, как и прежде, не останавливаясь, как хорошо отлаженный вездеход, без малейшего намёка на поломку.

Когда прошло ещё 2,5 часа, и был новый привал, и Сергей поел также в одиночестве, Андрей подал свёрнутую трубочкой тетрадь с карандашом и попросил написать всех, начиная с наиболее важных для Архара людей, работающих рядом с ним, в головном офисе: ФИО и должность. И, странно, то же самое – ребят из Службы безопасности. Когда Архар всех, кого помнил, написал и передал список Хатме, тот почти сразу сказал: «На Раннева в офисе было покушение. Он не пострадал. Ранен вот этот человек, Зязев Александр. Он сейчас на операции, его жизнь вне опасности. Но помощь требуется. Не беспокойся, в офисе порядок. Раннев уже во всём разбирается, и, причём, в лучшую для корпорации сторону.

Отдохни ещё минут десять, нам нужно будет сделать переход чуть больше 3-х часов – и мы с тобой (во время переходов они незаметно перешли на «ты») будем отдыхать в тепле и на постелях, а не ночевать в лесу».

Хатма встал и пошёл вверх по склону безымянной горы. Любопытство распирало Архара: куда и зачем пошёл Хатма, поэтому, преодолевая усталость, когда тот скрылся за деревьями, встал и пошёл следом. Увидел он его неожиданно на склоне горы, на фоне скрывающегося в верхушках деревьев солнца. Руки у него были в Намастэ. Затем Хатма начал делать непонятные символы правой рукой. Проделав серию, он снова соединил руки в Намастэ. Стоял тихо, как бы в глубокой задумчивости. Потом, также неожиданно, руки у него раскрылись, и он начал делать раз за разом такую же или похожую на предыдущую серию символов обеими руками. И тут Архара обдало жаром, как будто до него долетел невидимый ветерок и его подсоединили к лёгкой электрической грелке. Было какое-то состояние ирреальности, хотя он был абсолютно трезв и мозги у него на свежем воздухе работали отменно. Но чувство волнообразной, пульсирующей энергии он чувствовал абсолютно явно. Состояние было немного пугающим, но в целом ему было очень хорошо. Незаметно исчезла усталость. Он увидел, как Хатма прекратил работать руками и направил раскрытые ладони на запад. Архар судорожно вздохнул, как будто ему не хватало воздуха, и – закрыл глаза. Дальше он помнил, что над ним стоит Хатма и приказывает: «Вставай, втавай, сейчас же и – вперёд, за мной». Архару было так хорошо, что ничего не хотелось делать, и уж тем более топать неизвестно куда более 3-х часов. Но он, не торопясь, как после глубокого сна, встал из снега и потопал за удаляющимся от него Хатмой.

Поздно ночью они пришли к какой-то заброшенной избушке. Архар еле развязал свои ноги от «снегоступов» и завалился на одну из двух кроватей. Между тем Хатма уже без своих  «снегоступов» растапливал печку. «Есть будешь? – спросил он Архара. Когда тот промычал «нет», сказал, – Сергей, сейчас спи, завтра проснёшься, меня не ищи, ешь и отдыхай. Ты меня слышишь, понял?». Архар устало буркнул «да», натянул на себя повыше одеяло, отвернулся к стенке и заснул.

Утром Архар проснулся, кода сквозь маленькие окна избушки во всю светило солнце. В избушке он был один. Было очень тепло, одеяло свалилось на пол, одежда у него была расстёгнута, видимо, расстегнулся во сне. Пахло ароматным чаем на травах и чем-то, похожим на жареную картошку с мясом. Пошатываясь с крепкого сна, он вышел из избушки за угол. Мочился, наверное, минут 5. Моча была, на удивление жёлтой, как с хорошего похмелья, хотя он ни капли не брал в рот уже больше трёх дней. Сзади тренькали синички. Где-то рядом энергично стучали дятлы. Величаво стоял заиндевелый лес. Было не только красиво внешне, но и красиво изглубинно – жизнь проявляла себя во всей своей полноте.

Вернувшись в избушку в приподнятом настроении, Архар снова ощутил необычайно вкусные ароматы и запахи, идущие от печной плиты. Раздевшись до нижней рубашки и умывшись, он с плиты на стол поставил сковороду, подложив под неё деревянную дощечку. Налил из чайника в кружку ещё горячий чай, снял крышку со сковороды и обомлел: на ней были свежие жареные грибы с картошкой. Он откинул полотенце с тарелки с хлебом, стоящей в центре стола, взял большой ломоть и принялся за грибы. Вкус был необычайный. Откуда в начале декабря в лесу свежие грибы? Архар ел с удовольствием, к тому же  он сильно проголодался. Сковорода была очень большая, и он одолел только чуть больше половины. Запивая съеденное ароматным чаем на травах, немного горьковатым, немного сладковатым, он безмерно радовался простой вкусной еде, хлебу и чаю. После еды он слегка ослабел от такого количества съеденного.

Его разморило, он прилёг на кровать. Сквозь дрёму он слышал, как за избушкой проскрипел снег, хлопнула дверь, и в избушку вошёл Хатма:

–  Ну, как, Серёжа, отдыхалось на новом месте? – Увидев сковородку на столе, спросил, – как грибочки?

–  Андрей, ответь мне, как в декабре можно есть свежие жареные грибы, а? – Архар приподнялся на локоть.

–  Что, понравились? – Хатма слегка улыбнулся, – в этом нет никакого секрета. Грибы собраны в конце лета, потом их слегка пожарили и закатали в банки. А я только пожарил картошку и потом разогрел с ней эти грибы.

Понятно?

Я хочу тебе, Сергей, сказать, что хотя я «почистил» избушку и поставил «защиту», к нам идёт какая-то нечисть. Похоже два человека. Прошу тебя, пожалуйста, не ввязывайся в конфликт. Нам не грозит ничего страшного, но, по-возможности, старайся сохранять спокойствие и держать нейтралитет. Хорошо?

– Хорошо, – ответил Архар, хотя его подмывало спросить: как это Андрей «почистил» избушку и поставил «защиту», что за «нечисть» идёт к ним в гости. И, вообще, откуда он это всё знает.

– Наверное, сегодня мы ещё одну ночь переночуем здесь, а завтра с утра снова двинем в путь. К сожалению, нам придётся ночевать прямо в лесу. А на следующий день мы достигнем одного святого места. Думаю, что тебе будет не только интересно, но и полезно. Поэтому, сейчас отдыхай, набирайся сил, можешь погулять, погода отличная, только далеко не уходи. Мне сейчас нужно отлучиться часа на два по своим делам, так что не скучай. – Хатма внимательно посмотрел на Архара своим спокойным взглядом и вышел.

Архар повалялся в кровати с полчасика и встал, решив прогуляться. Он оделся, вышел, оглянулся «куда бы пойти?». Впереди, в ложбине настойчиво стучал дятел. Архар зашагал вниз на стук энергичного санитара леса. «Снегоступы» он не одел, снега было немного. Он шёл и наслаждался окружающей его красотой. Вскоре он случайно вышел на родник. Обрадовался ему как первооткрыватель. Присел, слушая тонкое журчанье. Потом умыл руки, лицо и, почерпнув одну за другой две пригоршни воды, выпил с наслаждением. Ещё немного посидев у родника, Архар решил пойти вниз вдоль ручейка, идущего от родника. Пройдя около 300 метров,  он услышал слабый шум воды. «Наверное, речушка», – решил Архар и оказался прав, пройдя ещё около 100 метров. Подходя ближе, он увидел справа у воды странную картину: спиной к нему стоял матёрый сохатый с невысокой самочкой, и они оба ели из рук Хатмы веточки, похожие на осиновые. Хатма что-то тихо сказал и погладил сохатого по большим нежным ворсистым губам и морде. Тот слегка мотнул головой, мол, не мешай лакомиться. И в это время сверху со склона раздался резкий крик: «Пригнись, дурак!». Хатма резко обернулся, сохатый выше Хатмы на голову, выглянул удивлённо и настороженно из-за плеча.

Оружейный выстрел в ложбине прозвучал как пушечный. В это время Хатма уже держал руки вперёд, с направленными ладонями к стрелку, с лёгким наклоном вниз. Похолодевший от ужаса Архар, видел как пуля, как ему показалось, коснулась левой руки Хатмы и с визгом отрикошетила в землю, которая тут же зашипела. Лоси присели от неожиданности и через мгновенье уже ломились через валежник по ту сторону речушки. С удивлением для себя Архар глядел на левую руку Хатмы: на ней не видно было ни крови, ни даже царапины.

Вмиг посерьёзневший Хатма, выглядел очень спокойным и сосредоточенным. Он медленно, даже нежно, не меняя позы, потянул правую руку на себя, левая рука ещё медленнее пошла вперёд. Затем правая резко ударила в сторону стрелка. Когда Хатма проводил все эти манипуляции, стрелок вначале вытянул своё ружьё вперёд, сам при этом разворачиваясь назад. После удара Хатмы внутренней стороной ладони (на расстоянии не меньше 25 метров) стрелок вдруг резко упал, ствол его ружья торчал вверх. Он молчал, лежал тихо и не шевелился. В это же самое время из-за кочки встал второй браконьер и, направив ружьё на Хатму, спросил: «Ты чё? Ты чё?..» Хатма мгновенно сделал несколько замысловатых разворотов руками и опять же выкинул правую руку с раскрытой ладонью вперёд в район лба второго браконьера. Того откинуло на метр назад, он упал навзничь и замолчал. Хатма устало опустил руки и не торопясь, пошёл к «охотникам». Очнувшийся от увиденного, Сергей крикнул: «Я тут!», но Хатма едва взглянул на Архара и продолжал идти дальше. Архар был метрах в 60-ти от места событий, поэтому он сразу  побежал в сторону стрелявшего. Когда подбежал, Андрей был уже там и, сказав, чтобы тот сложил оружие, патроны, ножи и лыжи в стороне от браконьеров, начал вначале «работать» со стрелявшим. Он своеобразно поводил руками над ним, выпрямил все руки и колени того и, сказав, «отдохни пока», так же «отработал» второго. Те лежали как дети, глядели на него во все глаза, но ничего не предпринимали (или не могли предпринять), даже ничего не говорили. Хатма помолчал, стоя между обоими, и произнёс короткую речь:

–  Вы сейчас уедете к себе домой, продадите всё оружие, и в лес будете ходить только по грибы, ягоды, травы или с фотоаппаратом. Всё понятно?

Те захлопали глазами в знак согласия. Хатма прикрыл глаза, постоял, повернулся к стрелявшему и начал «работать» руками над его головой и чуть позже над всем телом. Тот зашевелился. Хатма приказал: «Лежать!» и принялся «отрабатывать» второго. Когда «ожил» второй, Хатма сказал Архару: «Пошли» и они пошли вверх к охотничьей избушке, где ночевали нынешней ночью.


Глава 25. Спецслужбы

Наверху проходил анализ оперативных разработок и докладных по Архару. Информации как всегда накопилось много, когда начинали «копать». Предстояло во всём разобраться и выработать решение. Тем более что произошло экстраординарное событие – покушение на Раннева. Тот остался жив и невредим, благодаря своему сотруднику, который собой закрыл Михея и к тому же обезвредил киллера. Сотрудник же был ранен, но тоже остался жив.

«Верхи» обсудили эту ситуацию. Раннев отработал всё по полной программе, киллер находился у него в руках, живой, дал показания против лесопромышленников, которым за заказ убийства Раннева «светил» длительный срок заключения. Улики были абсолютно неопровержимыми, и никакой адвокат не вытащил бы их. Тем более что те были пусты как барабаны. А такие дела стоят а-громадных денег. Что делать с лесопромышленниками они пока не знали.

–   Может и Бог с ними, от чего они ушли, к тому и пришли. Раннев разденет их до остатка и, пожалуй, выкинет куда-нибудь за рубеж. Может и поделом им? То, что их посадят, нам ни тепло, ни холодно, никаких преференций мы не имеем. Зато, если что, мы всегда сможем их прижать компроматом?

–  Ну, что ж, давай посмотрим, что предпримет Раннев. Если всё будет так, как ты сказал, так и порешим – пущай едут на все четыре стороны. На вопрос, откуда у них узнали счета с кодами и шифрами, ответа они всё равно не знают. То, что подозревают в этом Архара, так на пустом месте можно говорить всё, что угодно. Об этом даже нам пока не известно, а уж им тем более.

–  Кстати, «Старик» уже 1,5 недели голову ломает, и ничего нового пока не только не нашёл, даже не придумал. Правда, сказал, что это может быть какой-нибудь прибор или конструкция, работающая от спутника или через спутник на уровне инфразвукового параметра. Но на сегодня – это из области фантастики. Наши хоть и работают – к этой теме подключено целых два закрытых института – и то результат у них пока, по большому счёту, нулевой. Кстати, у американцев история та же самая – топчутся на одном месте.

И получается, что все дорожки ведут к Архарову. Пусть даже не он «выбрал» все счета и коды, но то, что счета пусты, и, скорее всего над этим «поработал» его упрятанный Дыскин, это факт. То есть «потрясти» Архара резон есть.

Что известно насчет водителя «УАЗика» и проводника-«туриста»?

–  По оперативным сведениям, водителем является лесничий Павел Петрович Новосёлов. Якобы туристы его попросили подвезти до горы Лесной. Он из кержаков. Поэтому сам понимаешь – они многого не скажут, бесполезно пытаться. Вот сопровождающий – кадр поинтереснее, хотя тоже, с какого бока припёка к Архару – сразу не особо понятно. Зовут его Андрей Степанович Дураков. Мать у него преподавала в начальных классах, кстати, вышла из староверов. Отец из репрессированной зажиточной казацкой семьи (дед у него был атаманом села Воскресенское, что под Челябинском). Так вот отец без высшего образования, беспартийный достиг очень высокого поста в Свердловском областном Агропроме. К тому же имеет ряд государственных наград, является ко всему кавалером ордена Трудового Красного Знамени. Сам Андрей Дураков сейчас прописан в селе Мариинск. Там у него небольшая крепкая избушка, крытый двор, огород соток 20, ну, и банька, естественно. Вроде ничего интересного. Но тут есть два занимательных факта из его биографии. Из нынешней: в избушке он почти не живёт, появляется в основном весной и осенью. Кстати, у местного и окрестного населения он пользуется уважением. Занимается, в меру своих способностей, целительством. У него есть действительные корочки массажиста, в которых кроме 4 основных видов дисциплин массажа, есть пятая: «биоэнергетический массаж», насколько я знаю – по Джуне.

–  Сталкивался я с этим массажем года два назад. Массажиста Борю Николаева из нашей поликлиники знаешь? Так он мне таким массажем буквально за две недели вылечил шейный остеохондроз и по пути за пару раз снял почечные колики, представляешь?

–  Ну, вот видишь. Но он, похоже, ещё работает с травками, траволечением – по старым народным рецептам.

В основном шастает по окрестностям. Золото не моет, камни не собирает – не замечен.

А вот факт из прошлой жизни поинтереснее. Родился, вырос и жил в Свердловске лет 35. Служил в «Войсках Дяди Васи», в роте охраны. Охраняли стратегические «точки» нашей ПВО в Белоруссии. «Шнурком» в рядах «СА» не был. В течение года, заметь, не проходя сержантскую «учебку», стал вначале младшим сержантом, а затем сержантом. Похоже парень с характером. После армии учился в УрГУ, в уральском университете на факультете философии. Не прошло полгода, женился, через 2,5 года развёлся – по инициативе жены. Потом та куда-то уехала с его сыном, вышла замуж. Так он сына не видел больше 11 лет. Наверное, переживал как развод, так и принудительную разлуку с сыном. Далее. Он довольно успешно занялся бизнесом. Была у него гражданская жена Снежана Леонидовна, она же его заместитель, технический директор. На руку нечиста была.

–    А сам?

–   Ты знаешь, ни официально, ни по оперативной информации в мошенничестве не замечен. Говорят, у него какое-то кредо что-ли было, по-возможности, напрямую не прикасаться к деньгам.

Так вот, дальше: вторая жена ему вначале мёртворожденного внебрачного, а через год нормального живого сына. Он, можно сказать, спас его: у неё воды уже отошли, он отвёз её на своей машине в одну больницу, ему сказали, чтобы срочно вёз в другую. Отвёз в 40-ую больницу, заплатил за платные роды и отдельную палату (тогда только начали принимать роды за деньги). Ну, и родила сына. Путём кесарева сечения.

Затем его два раза хорошо «кинули». Пока «кувыркался» с долгами, гражданская семья, естественно распалась. За долги он отдал две нажитые за время бизнеса квартиры – одну, где жил сам, другую – из-под офиса, свою новую «29-ю» «Волгу» и деньги, какие оставались. Ещё должен остался. Если свести дебет с кредитом, то есть то, что должен он и что должны ему, то был бы он, как сейчас говорят, в шоколаде по самое не хочу. Лет пять жил бы без забот о хлебе насущном. Так вот. Оказалось, что последний займ, где он перекредитовывался под бизнес и отдачу долгов, он взял у Крысина – бывшего «ГэБэшника», подполковника, банк фактически его. Тот его хорошо попрессовал, но деньги оказались застрахованы, и тот переключился на страховщика.

–   Как это ему, фактически банкроту, удавалось брать кредиты в банке?

–  Ты понимаешь, парень, судя по всему, был довольно-таки хорошим предпринимателем, с долей авантюризма, не без этого. Экономический расчёт и обоснование сам писал, поэтому и давали, что дело знал. Крысину каким-то образом удалось долг переписать на Сбербанк. Сбербанк тыкнулся-мыкнулся, а у парня, ну абсолютно нет ничего, живёт на всём родительском. По прошествии 3-х лет долг по Правилам кредитования Центробанка через арбитражный суд списали.

Но что показательно. Через год, как его хорошо кинули, он, ещё оставаясь «на плаву», участвует 8 ноября в Центральном выставочном зале в выставке, которую открывал сам губернатор. В выставке участвовало-то всего 5-6 фирм, парень представлял парфюмерию и косметику одного очень серьёзного концерна Германии и одного крутого Дома моды из Франции. Губернатор пробыл минут 20. Причём в конце делового разговора, предложил Дуракову возглавить местную парфюмерную фабрику.

То время помнишь, когда правил «царь» Борис? Так вот на следующий день он снимает губернатора и только через год восстанавливает обратно в должности. В общем, обломилось парню с «парфюмеркой», тогда он, скорее всего, выкрутился бы. Короче, в конце концов, он вернулся жить к родителям в двухкомнатную. После, чтобы он не предпринимал, никакого бизнеса не пошло. Мытарился без средств к существованию.

Когда умерла мать, он продал квартиру, разделил деньги с отцом поровну, помог переехать отцу, как тот пожелал, куда-то в пригород Челябинска, а сам переехал в село Мариинск, около 75-ти километров от Екатеринбурга. Как раз перед этим он и прошёл в Екатеринбурге курсы массажистов.

–  То есть получается, что он отошёл от серьёзных дел? Однако встречается с московским воротилой, и не где-нибудь, а в диком лесу. Где Архар, по сути, оторван от всех своих текущих дел. Его сотовый молчит, а по другим каналам он в свой головной офис не звонил. Можно, как вариант, допустить, что Архар каким-то образом обнаружил счета, коды и шифры наших «лесовиков», обчищает их подчистую, а сам «прыгает» в сторону. Попутно поправляя своё здоровье. Чем кандидатура Дуракова плоха в роли целителя, а?

– Версия наиболее правдоподобна. Но сам путь «доставания» счетов, кодов и шифров нам неизвестен. Похоже «Старик» застрял с получением ответа и ответ нам придётся получать через Архара. Даю готовность Квеглису №1, два дня на всё про всё и пусть выступает. В поход за информацией, которую знает Архар, но не знаем мы.

–   Есть.

–   И ещё. Тебе не кажется, что мы выпустили из вида двух фигурантов – парней, которые встречались с Архаром в Москве у парка Горького?

–  Я тебе ещё не докладывал, докладная от группы Волкова поступила только сегодня. Степан живёт с матерью в пригороде Екатеринбурга, учится в 3-ем классе очень хорошо. Он – внебрачный сын Дуракова и Снежаны Леонидовны. Во встречах с отцом последние три года не замечен. После встречи с Архаром, этим же вечером на самолёте вернулся домой. А Антон приходится старшим сыном Дуракова от прежнего брака.

–   Ничего себе совпаденьице!

–  Слушай, дальше. Антон живёт и учится в Москве. В МГУ на мехмате на втором курсе. Снимает с ещё одним студентом на пару однокомнатную квартиру. В квартире ничего особенного, компьютер и стандартный  набор вещей. Абсолютно ничего компрометирующего. Студент достаточно образованный, но никаких «гениальностей» за ним не замечено. Компьютерщик. Скорее он ближе к хакерству, чем к нашим «отключкам» эфира, родственным скорее физикам, нежели компьютерщикам.

–   Какие у тебя версии, по поводу появления сыновей Дуракова у Архара, и какая связь во всей этой истории с самим Дураковым. Она здесь чувствуется однозначно.

–  Версий несколько. Первая, на мой взгляд, наиболее правдоподобная, сыновья по поручению отца, который каким-то образом достал Архару контракт, которым сейчас занимается Фома, передали тогда, у парка Горького, «рыбу» этого контракта, столь необходимого корпорации Архара. Зачем был выключен «эфир» и кем? Ну, например, Архар не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он решил отдохнуть, в прямом и переносном смысле, на природе Уральских гор. Тем более что спутник у него довольно-таки интересная личность. И как проводник, и как целитель, и вполне допустимо – как собеседник по бизнесделам. И, кстати, вполне возможен такой вариант, что эфир выключил сам Архар.

– Да, эта версия довольно-таки выглядит правдоподобной. Но остаётся открытым вопрос с нетрадиционным отключением эфира. Потом откуда Архар знал про банкротство лесопромышленников? А он об этом знал однозначно, даже если к этому не причастен. Откуда? Этот вопрос остаётся также открытым и через два дня ответ на этот вопрос пусть узнаёт Квеглис. Ещё какие у тебя версии?

–  Наверное, из области фантастики. Пацаны сами отключили эфир на время беседы и передали компромат, счета, коды и шифры наших «лесных королей». А вот, например, откуда они достали такую информацию, ума не приложу – не под силу это двум сопливым пацанам. Но кто? И зачем этому человеку, имевшему доступ к счетам лесопромышленников, человеку, скорее всего очень серьёзному, например, делиться с Архаром, когда можно воспользоваться самому. И уж тем более передавать их через двух парней?

–  А как вариант, не может всё это быть проведено Дураковым? Как никак бывший бизнесмен. Все его лесные «похождения» просто прикрытие, а сам занимался разработкой «лесных братьев»?

– Теоретически, конечно, всё возможно. Но представь, что в день он иногда проходит по 30-40 километров. Во-первых, усталость, во-вторых, что он может сделать в глухомани? В городе почти не появляется – всё время пропадает в лесу. Образование у него не инженерное, а не законченное высшее гуманитарное. Нет, я исключаю прямую связь Дуракова с исчезновением денег со счетов лесопромышленников. На сегодня он однозначно не та фигура для таких дел. Он сегодня – просто-напросто лесной бродяга, пусть и со своими странностями, не более того.

–  Хорошо, на сегодня закругляемся. И чтобы через два дня, если ничего не изменится – выступает Квеглис. Кстати, Митрофанову с лесопромышленников сними.

–   Есть.


Глава 26. История создания «техники»


Однажды, осенью 2002 года, к Хатме в деревню, тот как раз только купил домик в деревне, приехал Антон. Он только что поступил в столичный ВУЗ. Помог отцу настроить компьютер и записал привезённую музыку. Вечером, после того как отец сыну дал сеанс Рэйки, они жгли костёр, жарили курицу на шампуре, и под сухое красное «Мерло» зашёл разговор о возможностях человека.

Андрей Степанович рассказал тогда про гениального советского учёного Льва Сергеевича Т., который несколько десятков лет был засекречен и, надо полагать, работал на КГБ, создал ряд экстраординарных вещей. Например, обыкновенная с виду лампочка была ни чем иным, как подслушивающим устройством. Аппарат с направленным инфрасветовым лучом на стекло квартиры нужного объекта, получал обратно отражение, и, после соответствующего преобразования, обладатель аппарата имел превосходный звук и речь, звучащие за стеклом квартиры. Учёный при жизни Сталина был награждён закрытой Сталинской степенью. Причём Сталин лично зачеркнул в списке претендентов на премию напротив его фамилии «2-ю степень» и написал: «1-ю!».

Более того, выдающийся учёный кроме прочих изобретений изобрёл музыкальный инструмент, на котором можно было играть пальцами рук в воздухе!  Но он пошёл дальше и заявил, что создаст инструмент, который будет озвучивать музыку, которая звучит в голове!

– Создал он этот инструмент или нет, я не знаю. Но он доказал на практике, что та реальность синтеза Био и Техники есть. И тут открываются невероятные возможности – считывание и обработка информации, которую, например, экстрасенс получает в принципе мгновенно, вне времени и пространства – из любой точки Земли, в любое время и из любого времени, настоящего, прошлого или будущего! – Закончил свой рассказ Хатма. Лицо у Антона от догорающего костра как бы светилось, глаза были широко раскрыты.

– Всё, что ты рассказал, правда?.. Хм. Тогда получается, если такая техника, которая будет считывать все наши мысли, будет создана, то получается, что нечестно жить будет невозможно. Ведь всё равно все будут знать, что ты соврал, так?

– Так, – отец улыбался. – И причём безо всякого детектора лжи.

– Слушай, так ведь тогда наступит мир на земле и… – как бы пробуя слово на вкус, с некоторой долей удивления,  Антон закончил, – благоденствие?

– Ну, я не знаю, что наступит, – ответил с улыбкой Хатма сыну, – но то, что люди раньше могли не разговаривать, потому что обладали даром ясновидения и телепатии, а также владели телекинезом и телепортацией. Людям не нужна была никакая современная техника, они могли всё и даже больше того, что может современная техника. Они были чисты, без греха, они были сами Любовь без начала и конца по образу и подобию Божьему. Они были суть Его.

– И что?

– Груз знаний и грязь греха придавила человека, начал человек мнить о себе, крылышки подломились и отпали. Стал человек по земле топать ножками, оглохший и ослепший от собственной глупости. Которая, кстати, ничего не стоит, но дороже всего обходится.

Отец и сын молчали, глядя на догорающий огонь. Первый нарушил молчание Антон:

– Я вот сейчас подумал, можно ведь такую технику создать. Ты – как экстрасенс, передаёшь на мой аппарат нужную информацию, он перерабатывает и выдаёт уже в готовом виде. Как Лев Сергеевич с инфразвуковым лучом – раз, и мы слышим то, что происходит на расстоянии и за стеклом. Только у нас информация будет приходить даже из другого невидимого места и даже из другого времени. Ты же можешь побывать в прошлом?..

– Не знаю, могу побывать или нет, но что было в данном времени и месте – это я могу сказать…

– Так я и говорю. Это как раз и нужно. А я создам программу, считывающую информацию, которую ты добудешь.

– Погоди, Антон. Ты понимаешь, что это не просто компьютерная программа. Здесь нужно разбираться в анатомии, биологии, медицине, наконец.

– Ничего, ничего. Мы не привыкли отступать…

– …И в этом нам всегда поможет, – подхватил Андрей, и они вместе закончили:

– Киножурнал «Хочу Всё Знать!»!

Через четыре с половиной месяца, после успешной сдачи зимней сессии в Университете, Антон снова приехал к отцу. Привёз небольшой чемоданчик типа ноутбука и большую спортивную сумку книжек и различных запчастей. Со словами «хватит тебе, отец, прозябать здесь в глуши без средств к существованию» он «припахал» Хатму. Больше недели он проводил опыты над отцом и техникой. В перерыве, отец обучал сына и давал тому сеансы Рэйки. На восьмой день кропотливой работы, Антон сник: от отца однозначно шёл поток информации, мощный, аппарат его фиксировал, но не переводил на человеческий язык.

Вечером он лёг на кровать и долго лежал, пока отец дважды не позвал его ужинать. Уныло жуя, сын не смотрел в глаза отцу. Тот вдруг начал рассказывать:

– Летит крокодил по небу, видит внизу корова на берегу реки пасётся, дай, думаю, молока у ней попью…

Антон заинтересовался, перестал жевать.

– А корова, завидев, крокодила, подумала, чего это крокодил ко мне летит, не молока ли хочет, зубастый, и отошла от подлетающего к ней крокодила. Крокодил шлёпнулся на берег и думает, чего это я дурак так разлетался, и нырнул с берега в реку. Лучше я буду плавать в родной реке, чем летать за молоком. И вправду, подумала корова, чего летать-то, народ пугать, попросила бы, рептилия старая, я бы и так дала.

– И чё? – спросил Антон.

– А ничё, – передразнил Антона отец, – сам подумай.  Ты пошто приуныл, дурак – сын Дуракова, осталось-то совсем чуть-чуть. Я вижу, что вопрос-то у тебя решён уже. Мне что ли, показать, или сам додумаешься?

Антон удивлённо таращил глаза на отца.

– Да. Да. И ещё раз да. Иди ко мне, – Андрей усадил сына на табурет: – расслабься, отпусти проблему, ты не пускаешь решение к себе, оно уже есть. Всё, тихо. Я спокоен. Я спокоен, я удивительно спокоен. Я светлый, чистый, спокойный, сильный, здоровый, успешный мужчина… Я черпаю энергию Вселенной… Радость во мне… Мне тепло, мне хорошо. Я удивительно спокоен. Я могу всё. Я решил задачу. Всё на своих местах. Во мне гармония и счастье.

Хатма замолк, только водил руками впереди и сзади сидящего Антона, мягко клал их на голову, горло, грудь, спину и живот… Затем подошёл впереди и стал витиевато махать руками. Остановился, как бы прислушиваясь к ощущениям. Потом снова «помахал» руками, зашёл сзади, положил руки на плечи и через пару минут сказал: «Спасибо, Антон». «Спасибо, отец».

Антон открыл глаза, отсутствующий взгляд начал проясняться:

– Кажется, я знаю, – он задумчиво приподнял указательный палец, как бы осознавая то, что он сказал: – Да! Я знаю, – и стремглав кинулся к своей технике.

Через полчаса, его ноутбук выдал такую ясную и точную однозначную секретную информацию, которая подтверждала своим появлением на свет успех их мероприятия и которую оба, отец и сын тут же решили уничтожить, что Антон с большим сожалением, но сделал.

Поздно ночью, уже лёжа в постели, они тихонько разговаривали.

– Знаешь, отец, Стёпа тоже ведь, как и ты Рэйки и тоже, как и ты, может выступить Био Энерго Информационным  Проводником.

– Нет, Антон, он ещё маленький, нужно поберечь его психику. Ибо энергоинформационное поле бывает таким тяжёлым, что его психика может не выдержать. К сожалению, этот мир состоит также и из такой грязи, о которой многие, и, слава Богу, даже не догадываются и о которой лучше не знать. Поэтому, дай мне слово, что аналогичных «экспериментов» с ним проводить не будешь.

– Хорошо, хорошо, что я не понимаю, что ли. Не буду. Но вместе с ним мы что-нибудь будем делать совместное? И посвящать его в наше открытие или нет?

– Думаю, Антон, сказать ему надо, но как констатацию, не посвящая в детали всей технологии. И вообще, давай с тобой договоримся, что об этом ты никому никогда без моего разрешения не скажешь. Это вопрос жизни и смерти. Ты понимаешь?

–  Да, – посерьёзнев, сказал Антон.

– А по поводу дальнейших наших шагов, давай поступим так…

Они проговорили ещё более часа. Уже засыпая, Антон сказал: «Этого не может быть, но мы сделали это…»

Утром встали поздно. После всех утренних мелочей типа умывания, уборки и прочее,  после чая, они ещё раз обсудили план действий, который в дальнейшем привёл к известной нам встрече с Архаром и сотрудничеству с ним.

Отец в конце разговора, как бы подытоживая, результат проделанной работы, отметил:

– Действительно, «этого не может быть, но мы с тобой сделали это». Я горжусь тобой, сын. И кстати, по поводу возможности невозможного. Современный исторический факт. Один человек, его фамилия Петрик, добывал в лабораторных условиях осмий № 187, 1 грамм которого стоит 150 тысяч долларов. Его долго раскручивала госбезопасность, откуда он достал этот осмий. Когда же он доказал это на деле, реально для них в подвале в самодельной лаборатории добыв этот осмий, учёные мужи из органов (а там дураков не держат) только руки развели: если бы всё не произошло у них на глазах, ни за что бы не поверили! Вот тебе и «не может быть».

На этом тогда и расстались. Отец проводил сына на автобус, где они тепло попрощались.

Глава 27. Саша Зязев

Когда Сашу ввезли в операционную, ему было очень плохо. Сознание он не терял, всё слышал и воспринимал адекватно. Его, как младенца переложили на операционный стол два здоровых реаниматолога. Затем поставили капельницу, после чего молоденькая сестричка поднесла к его рту эластичную маску: «Пожалуйста, начинайте считать. И не прекращайте». Саша слабым голосом начал считать: «Раз, два, три… одиннадцать, двенадцать…». Вокруг суетился медперсонал, включали лампы, готовили инструменты и прочий материал. «Двадцать один, двадцать два». Саша не чувствовал никаких изменений – та же боль в животе, особенно в его левой части. На счёт «двадцать пять – двадцать шесть», он вдруг почувствовал, что может почти безболезненно разогнуть ноги, что он потихоньку и сделал. «Тридцать два, тридцать три, – почему ничего не происходит?» – только подумал он и впал в забытьё.

Когда очнулся, то ему почему-то подумалось, что операцию отменили – живот, особенно левая его сторона, болели так же, как и раньше. Также он чувствовал, что на левом боку лежит что-то тяжёлое. Он хотел потрогать, но оказалось, что руки у него привязаны к каталке, на которой он лежит. Как и перед операцией, в правую руку вставлена капельница. Из низа левой части живота торчала трубка и ниспадала вниз. Ноги были выпрямлены. Саша огляделся насколько мог. Оказалось, что кроме него в просторной слегка затемнённой палате неподалёку на каталке лежит старик. Поодаль за чуть прикрытой ширмой опять же на каталке лежала женщина или старуха, лица он не видел, но было ясно, что это не мужчина.

Вскоре подошла сестра: «Как Вы  себя чувствуете?» – спросила она Зязева.

–   А операцию мне сделали?

– Конечно, всё прошло успешно, побудете пока в реанимации, за Вами понаблюдают, а потом переведут в палату. – Она сменила капельницу, поправила что-то тяжёлое на боку (оказалась резиновая банка со льдом), сделала укол в руку и вышла. Но вскоре вернулась с какими-то приборами или инструментами: «Сейчас будем брать кровь из разных мест для анализа». После укола Саше становилось легче и легче, по-видимому, сестра поставила обезболивающее, неудержимо захотелось разговаривать. Он начал спрашивать, как её зовут, когда его выпишут, какая погода на улице, даже пробовал читать стихи. Сестра отвечала односложно, понимающе кивала и брала кровь вначале из пальца руки, затем из уха, из вены и из мизинца ноги. Взяв кровь, она попрощалась: «Отдыхайте, сейчас Вы должны уснуть». Что в действительности и произошло.

…На следующий день он был переведён в двухместную уютную палату с телефоном и отдельным туалетом, совмещённым с душевой. В палате он оказался один и до конца его выписки так никого к нему и не подселяли. На животе от грудины до пупка лежала повязка. Из низа левой части живота, как и прежде, торчала трубка и ниспадала вниз в обыкновенную 700-граммовую банку, частично наполненной чем-то похожим на слюну с кровью. Около 11 утра ему сменили повязку на животе, он видел длинный разрез, заштопанный нитками и несколько потемневших пятен крови. И сделали укол.

Несмотря на молодость, Зязев был волевым человеком. И после всех процедур постарался сесть на левую сторону (ибо там торчала трубка из его живота). Посидев на краю кровати около минуты, он почувствовал, что слабеет, кровь отошла от лица, и он снова лёг. В течение дня он ещё три раза садился на левую сторону кровати, хотя и с тем же успехом – слабость через минуту заставляла ложиться его обратно.

На следующий день он неожиданно проснулся рано: электронные часы на тумбочке показывали «5-01». Вначале неожиданно и неизвестно откуда по всему телу разлилось приятное тепло. Затем он почувствовал что-то похожее на волнообразный ветерок, похожий на пульсацию сердца. Ему было хорошо. Так продолжалось минут 5, хотя приятные ощущения он чувствовал ещё около получаса, после чего уснул в хорошем расположении духа. То же самое случилось и днём после обеда около 14 часов и вечером, перед сном, после 22-00.

Сегодня с утра, после обхода, его около 11-30 посетил сам Раннев вместе с Иваном Симоненко. Михей взял огромный букет цветов у Ивана и вручил его, садящемуся на край кровати, Саше. Иван поставил на тумбочку большой пакет, сказав, что здесь есть всё, что надо, а если чего-то нет, то он обязательно привезёт.

Они поговорили о здоровье Зязева, которое удивительно прогрессивно шло на поправку. Саша уже сам вставал и без посторонней помощи даже сходил в туалетную комнату. Затем немного поговорили о работе, где всё шло, как и прежде, без эксцессов. После чего Раннев достал конверт, положил его на тумбочку и сказал:

– «Стрелок» приносит тебе свои извинения и свой «заработок» отдаёт тебе. У тебя ведь комната. Я бы на твоём месте, комнату с доплатой поменял на однокомнатную внутри Садового кольца. Ещё деньги могут остаться на обстановку, хоть и небольшие, но всё-таки. Врач мне сказал, что через 3, максимум 4 недели ты будешь как новенький и здоровый. Больничный мы, естественно, полностью оплатим, а когда выйдешь на работу, всех ожидает повышение в зарплате. Так что, не горюй, не бездельничай, бери газеты, Иван накупил тебе (он кивнул на пакет с продуктами), и ищи подходящий обмен. Если хочешь, я подключу знакомое агентство? Мы тебе поможем во всём, и с переездом тоже. Так что из больницы – в новую квартиру! Договорились?

–   Спасибо Вам за всё, а тебе Ваня, спасибо ещё за кровь, – сказал растроганный Зязев. Раннев и Иван тепло попрощались с больным. Ваня вышел, а Михей задержался и, взяв Сашину ладонь, вкладывая в неё что-то и сжимая его пальцы в кулак, сказал:

–  Спасибо тебе, Саша. – И, продолжая сжимать Санин кулак в своём, добавил, – государство вряд ли заметит твой поступок, а это – тебе от меня, я перед тобой в долгу.

И вышел. Саша разжал кулак, на ладони лежала серая потёртая медаль «За отвагу». Почему-то защемило в горле, из глаз прокатилась пара слезинок-горошинок: «Свою, боевую отдал…».

После обеда пришла та же молоденькая сестричка (её звали Вероника или просто Вика), поставила укол, дала таблетки и подала стакан с водой. Саша запил таблетки и прилёг. Сестра ему нравилась, ей на вид было лет 18. Видимо она к Саше тоже была неравнодушна: задерживалась у него, хлопотала, то подушку поправит, то о здоровье спросит и серьёзно с вниманием выслушает. Когда его привезли на каталке из реанимации, была как раз её смена, и два крепких врача переложили его на кровать. Вика вначале поправила всю постель, потом поставила укол, дала выпить таблетки и поставила капельницу. Лежа под капельницей, Саша потихоньку забылся, и вдруг чувствует, как на его оголённую руку что-то капнуло, потом ещё. Когда он понял, что над ним плачет Вика, он был обескуражен. Любимой у него не было, мать жила далеко, не кому было по-женски пожалеть его, болезного, попавшему на больничную койку с огнестрельным ранением. Тем более что никто его никогда не жалел и уж тем более о нём никогда не плакал. Вика тихонько вытерла слёзы с его руки и, прошептав «спи, мальчишечка», неслышно вышла из палаты. Обескураженный таким поворотом дела, он тогда долго неподвижно лежал и смотрел в потолок в одну точку.

Сегодня утром Саша снова неожиданно проснулся рано: электронные часы на тумбочке показывали «5-00» Вначале он, как и вчера, почувствовал, как неожиданно и неизвестно откуда по всему телу разливается приятное тепло. Затем, как и вчера, по всему телу – словно волнообразный ветерок, что-то, похожее на пульсацию сердца. Ему было хорошо. Так продолжалось минут 5, и так же, как вчера, приятные ощущения наполняли его около получаса, после чего уснул в хорошем расположении духа. И опять, то же самое повторилось днём после обеда около 14 часов и вечером, перед сном, после 22-00.


Глава 28. Путешествие в Уральских

горах

Эту ночь они снова ночевали в избушке. Стемнело рано. Они поужинали, почти не разговаривали, и, как только протопилась печка, легли спать. Как ни странно, Архар уснул почти сразу. Ему снились какие-то странные цветные сны, где за ними шла погоня, но он выглядел героем, останавливал пули руками, грузовики и БТРы взглядом. Он даже чувствовал силу своего взгляда. И ему казалось, что она не имеет предела. Но когда он вдруг отчего-то зазевался, на него наехал гусеничный вездеход и проехал прямо по правой руке. Было нестерпимо больно. Он простонал: «Хатма, ты где?» и …проснулся, чувствуя, что сильно отлежал правую руку. В избушке было темно. Но ему показалось, что кроме него в доме никого нет. «Андрей». Тишина. Архар встал, зажёг спичку и поднёс к ходикам, которые ещё вчера завёл Андрей. Было 4-55. Где мог быть Андрей, Архар не мог приложить ума. Вообще он заметил, что у Андрея есть особенность отлучаться, но что можно делать в такую рань?

Захотелось в туалет. Архар накинул верхнюю одежду и вышел из избушки, как всегда за угол. Справив нужду, он ещё раз подумал, куда делся Андрей, и было бы хорошо узнать, где и чем тот сейчас занимается. Архар не пошел в дом, увидев в лунном свете на свежевыпавшем снежке следы кед Андрея, а пошел прямо по этому следу. Через несколько минут он его увидел. Тот стоял на склоне горы, весь в лунном свете, лицом к ложбине и делал замысловатые движения обеими руками. Движения были не хаотичные, а осмысленные. Всё вокруг было наполнено какой-то тайной и в то же время выглядело очень красиво и даже естественно. Архара снова, словно лёгким ветерком, обдало теплом, и он почувствовал волнообразные движения, похожие на пульсацию сердца. Было приятно и очень хорошо. Спать нисколько не хотелось. Всё тело набиралось неведомой свежести и силы. Он с трудом повернулся и ушёл в избушку.

В избушке он лёг на кровать и стал перебирать события последних дней. Особенно его поразил тот случай с браконьерами, когда Андрей «отрикошетил-отбил» ружейную пулю браконьера, а потом голыми руками обезоружил обоих. Его поражали уединения Андрея, во время которых, когда он присутствовал, Архару было необыкновенно хорошо. В нём тогда появлялись спокойствие, уверенность в себе, сила и радость жизнью. «Кто же он на самом деле? Может он колдун или шаман, или знахарь какой-нибудь необыкновенный? Что же он делает, чем таким необычным занимается»?

В это время за избушкой раздался скрип шагов и вошёл Андрей. Он как всегда выглядел спокойным и бодрым.

–   Доброе утро. Сергей. Не мучай себя вопросами, со временем, чуть позже, узнаешь то, что не даёт тебе покоя. А сейчас давай завтракать и – в путь. Сегодня ночуем в лесу, а завтра будем на Святом месте. Кстати, за нами скоро должен выйти спецназ. Им позарез нужен ты и ответ на вопрос, откуда ты узнал, что счета лесопромышленников пусты и как ты с этим связан. Можешь быть спокоен – эти волкодавы получат то, что их интересует, и именно то, что мы посчитаем нужным им сказать. Все будут довольны.

Они позавтракали и двинулись в путь, как и прежде, Андрей впереди, за ним Архар, через 2,5 часа привал минут на 15, во время которого Андрей неизменно исчезал не меньше чем на 5 минут. И так до вечера. Ближе к ночи они остановились на ночёвку. Это было место у подножья какой-то, стоящей почти вертикально, скалы. Рядом была небольшая полянка, вокруг стоял неприступный лес. Андрей нарубил лапника пихты и аккуратно разложил у скалы. Затем более крупным лапником под углом 35-40 градусов прикрыл сверху. Получилось что-то типа треугольного шалаша, где одной стеной выступала скала. Они забрались внутрь, Андрей зажёг свечку, открыл Архару очередную консервную банку со скумбрией, дал хлеба, чеснока, маленькую баночку с мёдом и отстегнул фляжку.

–   Попьёшь потом, с мёдом. Я скоро буду. – И вышел, плотно закрывая вход лапником. «Наверное, опять руками «махать», – подумал Архар и принялся ужинать. Когда вернулся Андрей, он уже крепко спал.

На следующий день Архар проснулся поздно, его никто не будил. Уже светало, и в шалаше было хоть и не холодно, но уже свежо. Утренники становились всё более прохладными – под 15 градусов мороза. Как всегда Андрея не было, но он появился тут же, когда Архар выбрался из шалаша по нужде. После завтрака, Андрей разобрал их временное жилище так, как будто их здесь и не было, и они начали свой новый поход. Меньше чем через 1,5 часа они подошли к неизвестному ручью и двинулись вверх по течению. Пройдя ещё минут 20, они вышли на поляну. Вокруг стояли вековые ели, лиственницы и сосны. А в ложбине, ближе к предгорью в горизонтальном камне был вырублен крест чуть более роста человека, наполненный незамёрзшей водой, которая стекала из креста в самом его конце, образуя тот тоненький ручеёк, вдоль которого они дошли досюда. Они умылись и попили воды из источника. Андрей набрал во фляжку воды и, не вставая, неожиданно начал рассказывать:

– По преданию, несколько сот лет назад здесь, около этого источника, поселилась девушка из старообрядческой семьи. Все её звали Платанида. Почему она ушла из семьи и поселилась здесь одна никому неведомо. Но известно доподлинно, что она помогала больным людям, лечила их травами, водой из источника, может ещё чем, да молитвой. Слух о её способностях стал распространяться всё дальше и дальше. И, якобы, о ней узнали старшие  братья и навестили её. Они были поражены её красотой и молодостью. Спросили тогда, что ты делаешь, чтобы сохранить красоту и молодость? Она отвечала, что секрета здесь нет: молиться, помогать людям, а питается она тем, что Бог подаст или в благодарность люди добрые принесут. Возмутились тогда братья, не поверили ей, посчитали её колдуньей или зависть к её красоте, молодости и силе их обуяла. Начали они её истязать и допытываться «волшебного» секрета, так и замучили насмерть. А народ дорогу уже протоптал к источнику, воду пил и имел исцеления от многих болезней. Так и пошло – источник Святой Платаниды, Великомученицы.

Помолчал, сидя на корточках, встал, а потом спросил Архара:

– Ты ведь, Сергей, раньше спортом занимался, не хочешь размяться, зарядку сделать хоть лёгкую, хоть по полной программе? Вон там, – он махнул рукой вправо, – если идти ближе к горе, примерно через километр будет спортивная площадка, видимо туристы-паломники оборудовали, и малюсенькая избушка – дверь без замка. Можешь затопить печурку, чай вскипятить, отдохнуть. У нас есть свободных 1,5 – 2 часа. Мне сейчас нужно побыть одному, потом я подойду туда же.

–  Хорошо, – спокойно ответил Архар, ему казалось, что он уже начал привыкать к необыкновенным способностям, неожиданностям и странностям в поведении Андрея, и пошёл к спортивной площадке. Метров через 100 он оглянулся и содрогнулся, представив себя на месте Хатмы: тот, абсолютно голый, ложился в источник вырубленного в камне креста. «Кто он? Может сумасшедший с необыкновенными способностями? Что-то есть в нём нечеловеческое»… Так, в раздумье, он дошел до площадки, открыл избушку, затопил печурку, поставил на неё чайник со снегом и льдом, снял верхнюю одежду, вышел на поляну с турником, шведской стенкой и длинной скамейкой, и интенсивно начал разминаться.

На Платаниде они задержались и прожили больше недели. Архар отоспался, отдохнул. Утром, когда он просыпался, Хатмы уже не было, и он шёл на спортивную площадку, делал зарядку. Снег на площадке, вокруг дома и затем на тропинке, ведущей к источнику Атланиды, он убрал. И чистил дальше по мере его выпадения. Жизнь вошла в размеренное русло. Они завтракали, отдыхали, затем ходили на источник, после обеда – в лес за дровами, заготавливали не только себе, но и всем тем, кто будет останавливаться здесь после них.

И вот однажды утром, когда, плотно позавтракав, они, отдыхали, лёжа на топчане, Андрей сказал:

–  За нами, похоже, сегодня рано утром, выступил спецназ. Мы от него на расстоянии около 10 часов, если их не подкинут на «вертушке». Сейчас мы с тобой двинем на «Лысую», на самую верхушку. Там с ними и встретимся. После чего вернёмся к Платаниде, ещё немного поживём здесь. Потом и решим, что будем делать дальше. Тогда и разберём перспективы и точки наших интересов.

Архар с удивлением и интересом смотрел на спокойного, как всегда, Андрея: на них двинулся грозный спецназ, а Андрей, как ни в чём ни бывало, говорит о встрече с ним, как о рядовой встрече с соседом по лестничной клетке и продолжает разговор о перспективах сотрудничества. Как будто это самый актуальный вопрос на сегодня. А ведь они ещё не добрались до неведомой «Лысой». И неведомая встреча с неведомым спецназом его, Архара, как бы он не был выдержан, сильно его взволновала: что могут они, двое безоружных мужчин, против группы подготовленных, хорошо экипированных, до зубов вооружённых бойцов. Его голова переставала что-либо понимать. Любая логика в этой ситуации во всём была против них – шансов на победу не было! И всё тут, хоть убей, Архар не видел решения вопроса со спецназом. И снова, в тишине, он вдруг опять увидел странный взгляд Андрея. Ему стало вначале тепло, потом жарко. И всё, о чём он только что думал, показалось ему настолько мелким и ничтожным, что он незаметно для себя успокоился и почему-то понял, что всё решится наилучшим для них образом.

Андрей сказал, что не следует беспокоиться о том, чего ещё не было. Не произошло. А может быть и не будет никогда.

Пора было выходить. Они собрались, надели свои снегоступы, Архар называл их «топтобусами», и, как и прежде, Андрей впереди, Архар следом, вышли к намеченной цели – горе «Лысой».

Почему-то сегодня они вначале шли, как всегда, относительно по прямой, а потом начали слегка уклоняться вправо. Через часа полтора, по солнцу Архар понял, что они сделали круг или полный оборот по спирали, незаметно суживающейся к центру. Похоже, центром и была гора Лысая, потому что следующий виток они начали делать уже с лёгким подъёмом. Во время привала, посерьёзневший Хатма распорядился следующим образом:

–   Наша задача, Сергей, для начала, ребяткам задать много вопросов. Таким образом, мы выиграем время, и, пожалуй, позицию, а потом, нарушив их планы, возьмём верх. Для этого, мы с тобой сейчас поднимемся на вершину Лысой, как ты заметил, подъём мы уже начали. На вершине ты будешь заниматься обустройством нашего привала. Но перед этим мы с тобой (причём уже без снегоступов, я – в кедах, ты – в кроссовках) спустимся вниз метров на 70, не ступая друг другу в след, следы должны оставаться чёткими. Затем мы расходимся в противоположные стороны и, сделав круг, снова встречаемся в том месте, где спустились. По пути собираем валежник для костра и лапник для ночлега, а затем снова поднимаемся вверх так же, не наступая на свои следы. Потом мы проделаем это же самое ещё раз. Когда мы снова окажемся наверху, ты разожжёшь костёр, займёшься приготовлением пищи и обустройством привала. И никуда с вершины не уходишь, пока я не вернусь; я уйду, ты меня не жди, живи, как будто тебе предстоит переночевать сегодня здесь одному. Возможно, так и будет, может, я вернусь раньше или под утро, но я вернусь обязательно. Хозяйничай здесь по полной программе – сейчас ты здесь Хозяин.

Архар внимательно выслушал Андрея, пару раз кивнув, что ему всё понятно, и они принялись выполнять план Андрея. Примерно часа через 3 – 3,5 они достигли вершины. Разогревшиеся, они, сев на валежник, снимали обувь и вытряхивали набившийся туда снег. Потрескивая дровами, горел весёлый костёр, над огнём висели котелок и чайник, взятые Андреем из избушки. Рядом лежала гора валежника, на которой они сидели, а в одной из подветренных расщелин лежала гора лапника, из которой Архару предстояло соорудить место для ночёвки.

Когда вода в чайнике закипела, Андрей заварил крепкий душистый чай прямо в чайнике. Когда чай заварился, они с наслаждением молча пили его в прикуску с душистым мёдом и смотрели на далеко и красиво раскинувшиеся Уральские горы. Лысая оправдывала своё название: сверху вниз на 15 метров она была без растений, только пологие скалы и камни да снег, в некоторых местах, глубина которого достигала более полуметра. Где-то снега не было вообще, только торчали валуны и острые камни. Если внизу в лесу было тихо, то на вершине тянул неприятный, хоть и несильный, северо-западный – западный  ветер. Андрей встал, заканчивая тем самым привал и чаепитие. Затем он взошёл на самую высокую точку вершины, внимательно огляделся и показал рукой Архару в юго-западном направлении: там, в нескольких километрах, виднелась величественная гора выше Лысой, с чередой скал, по форме отдалённо напоминающих куб, и сказал:

–  Это Шунут-Камень. – Помолчал, наслаждаясь красотой горы, и, возвращаясь к Архару, добавил, – Мне пора. Что бы ни случилось, пожалуйста, не покидай вершины – здесь ты в полной безопасности. Я вернусь обязательно. Ну, всё, будь.

Они обнялись, первый раз за всё время их совместного путешествия, и Андрей начал спускаться с Лысой.


Глава 29. Спецназ

Получив приказ, на следующее утро выходить, Квеглис провёл короткий инструктаж о маршруте, целях и задачах, зачитал ориентировку на тех двоих, которых им следовало «взять» и «выжать» из них нужную информацию, причём один был, в принципе, не особенно интересен – сопровождающий Архара. Архар был главным объектом всей операции. В конце прочёл прогноз погоды на 5 предстоящих дней и, распустив всех готовиться, подозвал к себе «Ботаника».

«Ботаник», он же Леонид Сальников, официально был врачом группы. У него была стандартная спецназовская подготовка, но он был толковый врач и массажист, к тому же обладал экстрасенсорными способностями, как он себя называл в этой роли – «биоэнергокорректор». Он умел видеть болезни, которые не мог определить профильный врач, или предвидел ситуацию или итог операции, на которых ему приходилось бывать. Единственно, он никогда не предсказывал чью-либо гибель или смерть, хотя все знали, что он об этом знает. И старались прислушаться ко всем его рекомендациям и выполнять их неукоснительно. И, особенно когда он говорил кому-нибудь, что тот «не готов» к операции, находили любой предлог, чтобы не участвовать в ней.

Именно поэтому Антон Квеглис позвал Леонида к себе, чтобы прояснить ситуацию в вопросе, который предстояло решить в ближайшие двое-трое или четверо суток.

–  Что можешь сказать по операции? – Без предисловий спросил «Ботаника» Квеглис.

–   Все вернутся здоровыми и невредимыми, или почти невредимыми. Скорее всего, удастся кое-что узнать, что нам поручено, но может быть – ничего. Сопровождающий Архара имеет очень сильное биополе и умеет с ним обращаться. Таких людей на земле по пальцам можно пересчитать. И это умение сильнее всей нашей экипированной и хорошо подготовленной группы.

–   И шансов у нас нет?! – саркастически подытожил Квеглис.

–  Шансы есть. Но очень маленькие. Я попробую организовать искажение его замыслов, но самое главное мы должны действовать очень слаженно. Кстати, я не понимаю, почему сверху нас не предупредили о таком экстраординарном медиуме. Он о нас знает, не зная нас. И что он предпримет, можно только догадываться. И он к тому же сопровождает нужного нам человека, до которого, в таких условиях, нам фактически не добраться.

–  У тебя есть конкретные предложения на шанс обезвреживания этого «проводника» и получение в свои руки Архара?

–   Думаю, следует дойти до них, окружить, тогда я попробую что-нибудь предпринять на биоэнергетическом уровне. Например, «отвлечь» «проводника» на себя, а вы тем временем возьмёте Архара и моментально, слышишь, Батя, моментально, доставите Архара на базу. Вот тогда шанс есть. Другого я не вижу. Силовые методы против «проводника» бесполезны – он вооружён лучше и таким оружием, против которого не выстоит вооружённый до зубов спецназовец.

«Ботаника» многие в отряде считали немного того, то есть чокнутым, хотя к нему как ко врачу не было ни малейших претензий. В быту, он вёл себя обычно, как и множество других бойцов. Но когда речь заходила о биоэнергетике и возможностях человека, у многих складывалось впечатление, что Лёня завирается. И чем дольше он говорил, тем больше слушатели были убеждены, что у «Ботаника» «потекла крыша». Правильно, как бы вы отреагировали на то, что в скором времени создадут аппараты типа фотографических, которые смогут на месте какого-либо преступления «снять» на плёнку происходящие события во время преступления и всех его участников. Причём даже при физическом отсутствии преступников и тех же потерпевших. Например, преступник скрывается с места преступления за 1000 километров, а его и его преступные действия снимают на месте преступления. То есть человек кроме каких-то видимых следов, например отпечатков пальцев, оставляет невидимый обыкновенным зрением след – свой фантом или свою часть духа или контур, невидимое обыкновенным человеческим зрением, изображение. Происходит сохранение таких энергетических следов. Правда, врагами, разрушителями фантомов могут быть обыкновенные работающие холодильники, включенное радио или вдруг зазвонивший телефон. Фантом лучше всего сохраняется в спокойной обстановке. Вот, например, за городом в глухой избушке без электричества, фантом полежавшего на постели человека, может сохраняться сотни, а то и тысячи лет! Но, «Ботаник» утверждал, что, в конце концов, и те неприятности, связанные с разрушением фантомов, будут преодолены с продвижением технического прогресса. Более того, он утверждал, что абсолютно всё, окружающее нас, имеет свою энергию. Даже падающий с дерева осенью лист. И в такой момент терпению слушателей приходил конец: понять, что мёртвый осенний лист имеет какую-то энергетику, было выше их понимания и они, в лучшем случае, считали его чудаком, а кое-кто даже «сдвинутым», то есть просто чокнутым.

Однако Квеглис очень серьёзно относился к «Ботанику» и его рассказам. Ему всегда были интересны неординарные люди. По этому же принципу он собирал и команду: у каждого, кроме стандартного набора спецназовских навыков и имевшего свою специализацию, обязательно была какая-то изюминка. Кто-то писал стихи, кто-то хорошо играл на гитаре, кто-то любил разбираться в высшей математике, кто-то рисовал, кто-то до безумия любил животных, а вон Прохоров просто был великолепным акробатом. Ему есть не давай, а дай «покувыркаться» и покрутить сальто. Когда тот начинал заниматься акробатикой, причём со своеобразными элементами рукопашного боя, не было ни одного равнодушного – почти все собирались посмотреть на «выступления» Вани Прохорова.

–   Ну, хорошо, давай так и сделаем, как загоним их в «угол» ты начинаешь «работать» с этим медиумом, а мы забираем Архара и – быстро возвращаемся на базу. Тебе кто-нибудь нужен для прикрытия?

–   Нет. Он мне не должен причинить какого-нибудь вреда. Я ему не нужен. Как я понял, кроме каких-то дел, их объединяющих, он отвечает за безопасность Архара, хотя бы как гостя. Он ему очень нужен и важен, чтобы тратить время на меня. Но я попробую его просто так не отпустить.

На следующий день в полпятого утра, за ними заехала машина, они, все 10 человек, включая командира, погрузились и отправились на операцию.


Глава 30. Раннев

После больницы Раннев заехал на работу, провёл короткое селекторное совещание, немного повозился с бумагами, так время потихоньку подошло к двум часам дня. «Пора и  пообедать. Не съездить ли домой и так дома почти не бываю? Хоть с Люсей пообщаюсь немного, а то она и так одна всё время». Он позвонил домой супруге, предупредив, что через 40 минут приедет домой на обед. Почувствовав радость супруги, он удовлетворённо положил трубку.

Дела в фирме шли, как и раньше, без каких-либо эксцессов. Лесопромышленники, как и договаривались ранее, отдали 5 миллионов «зелёных», уже переоформили почти всю недвижимость и полностью переписали на лиц по списку остальное имущество. Лев Израилевич со своей командой работал «не покладая рук». Хлопот в фирме прибавилось, но, самое главное, и прибыль корпорации сейчас должна была увеличиться более чем в 2,5 раза, в связи с получением двух гигантов – лесоперерабатывающих комбинатов и множества прочего лесного хозяйства. Михей распорядился переписать все предыдущие контракты на прежних условиях на корпоративные предприятия, выплатил всю текущую задолженность по налогам, коммуналке и зарплате, распорядился своевременно оплачивать все транспортные расходы. С кредиторами-инвесторами велел переговоров не вести, ссылаясь на то, что «Генеральный» (то есть Варенец Сергей Павлович), новый хозяин, сейчас в деловой командировке и обязательно встретится со всеми после 28 декабря сего года, и они обязательно решат все назревшие вопросы. Так как все, ранее заключённые лесопромышленниками контракты, новыми владельцами опять выполнялись в полном объёме, то и серьёзных вопросов со стороны покупателей и инвесторов, естественно, почти не было. Три оффшорных счёта пополнились круглыми суммами. Дыскин выполнил поручение Архара: он не только в тот же день «оголил» все счета лесопромышленников, но и прогнал все суммы по хитрозакрученным схемам, после чего деньги, а также ряд финансовых ценных бумаг, уже «отмытые», в течение недели легли на ранее приготовленные банковские и депозитарные счета. Сам же Дыскин сейчас «отдыхал» на  хорошо обставленной конспиративной квартире.

Раннев также ещё раз переговорил со «стрелком». Киллер, в принципе, был неплохой парень. Михей его, как военный – человек, нюхавший порох, видевший огонь, пот, кровь, грязь и слёзы, хорошо чувствовал. Понимал его гражданское состояние после боевых действий и постоянного напряжения от возможности быть убитым «чехами». «Не вжился» Лёха пока ещё в «гражданку». После некоторых раздумий, заключил с ним трудовое соглашение и, взяв с него честное слово, служить верой и правдой корпорации, после инструктажа пока на год «упрятал» его в глухомань охранником одного из небольших свежеприобретённых перерабатывающих лесных хозяйств.

Михей ехал домой обедать. И почему-то думал он о своей Люсе. Он, за 25 лет службы, не считая военное училище, в браке с Людмилой Николаевной был 24,5 года. За это время он отсутствовал в длительных «командировках», а точнее – в «горячих» точках и спецоперациях в среднем около 2/3 всего времени их супружества. Нельзя сказать, что это нравилось Людмиле, но когда он первый раз попал в госпиталь, она, обо всём забыв, за 1,5 тысячи километров первая примчалась к нему, и выхаживала его, как ребёнка, недосыпая ночи напролёт. Когда его выписали из госпиталя, она увидела на его парадном кителе, который почти никогда не одевался, его первую боевую награду – орден Красной звезды. После этого Людмила никогда не задавала вопросов, куда он собирается, и тем более не устраивала скандалов типа «у всех семьи, как семьи, а я своего мужа дома не вижу». В ней проявился дух русской женщины – терпеть, ждать и верить только в лучшее. Ко всему прочему она просто любила своего мужа – Раннева Михея Аркадьевича.

Дома супруга поцеловала Михея в щёку, спросив, будет ли он борща, на второе – жареную курочку с картофельным пюре и потом – чай с брусникой, и, получив утвердительное «обязательно», ушла хлопотать на кухню. Раннев разделся, зашёл в ванную, начал умываться. Вытираясь, он заметил рукав рубашки, торчащий из «иллюминатора» стиральной машины-автомата. Это была та самая рубашка, в которую он был одет в день покушения на него. Та самая рубашка, спереди в центре, у которой остался серо-розовый след пули, прошившей Сашу Зязева, и, потерявшую свою убойную силу, на излёте, уткнувшейся ему, Михею, в грудь. Тогда этот кусочек свинца, придя в тот вечер домой, Михей достал из кармана брюк и поставил у себя дома на письменном столе. Он тогда же, не задумываясь, открыл шкаф и снял с кителя одну из двух медалей «За Отвагу», посмотрел на неё, как бы прощаясь, и положил её в тот самый карман брюк, где только что лежал кусочек свинца от пули, предназначенной ему.

Он ел молча, с удовольствием. Люся готовила по-домашнему, вкусно. Она смотрела на Михея и думала, как его спросить про причину образования на его рубашке непонятного происхождения светлого серо-розового пятна. Она никак не могла понять, откуда оно могло взяться, тем более что на следы пищи оно никак не походило, да и пахло, правда, очень тонко, металлом, что, на её взгляд было очень странно. А когда она наводила порядок в шкафу и с любовью протирала награды Михея на его кителе, то заметила, что отсутствует одна медаль «За Отвагу». Когда он уже доедал курицу, она решилась и спросила про пятно на рубашке. Он немного помрачнел, но ответил честно:

–   Сашу Зязева помнишь? Тут был инцидент – он был ранен, сейчас в больнице, уже на поправку пошел. Ну, вот одна пулька прошила его бок и, аккуратно упала мне прямо на грудь. – Он быстро и внимательно посмотрел ей в глаза и снова принялся за еду.

–  …И эта «пулька» предназначалась тебе. – Она подошла к Михею сзади, прижалась к нему, одной рукой обняла его голову, другой нежно гладя по русым с сединой, коротко стриженым волосам. И прошептала, – поэтому ты отдал ему свою первую «Отвагу».

На что Михей ничего не ответил. Она села рядом. Попила с Михеем чаю. Так в молчании и закончился обед. Что ещё говорить, если и так всё понятно? Михей был очень благодарен ей за её терпение, чуткость и понимание той высокой ответственности, которую он всю жизнь брал на себя.

–  Спасибо, тебе, Люся, – сказал Раннев, поднимаясь из-за стола.

Уезжал он на работу с нежностью и благодарностью к своей супруге.


Глава 31. Спецназ в действии

или Операция «волкодавов»

Когда их через два часа привезли до места, было ещё темно. Все высадились, надели белые маскхалаты, собрались, построились в шеренгу. «Попрыгали»! Попрыгали, встали на лыжи и двинулись в путь. Двое в авангарде, двое  сзади, метрах в 150-200-х. Путь взяли на Платаниду. Как говорится, «все дорого ведут в Рим», а местным «Римом» здесь была Платанида. Не могли те двое, решил Квеглис, изучив местную карту, миновать Платаниду. А уже оттуда и «садиться» на след преследуемых.

Когда в 11-30 они подошли к Платаниде, там никого не было. Но они нашли свежие следы пребывания двух мужчин. По ряду примет это были их «подопечные». После 15-ти минутного привала, они тем же порядком двинулись по следам, оставленных на снегу двумя парами «снегоступов».

К 15 часам, они подошли к Лысой, по следам сделали один виток вокруг горы. Остановились, сделали привал – следовало всё ещё раз обмозговать и начинать действовать на захват. Решили сделать следующим образом. Во-первых, командир запретил всем пользоваться радиопереговорными устройствами, только поставить их на «приём». У него была ориентировка на то, что преследуемые могут иметь очень серьёзные  возможности по работе с «эфиром». Далее, двум стрелкам Квеглис поручил вести наблюдение, одному с южной, другому с северной стороны, вначале поднявшись хотя бы до середины склона горы. В их задачу входила страховка группы, а если загнанные в ловушку каким-то образом всё-таки просочатся вниз, их не ликвидировать, а только остановить, то есть возможно ранение, но – и только. Далее. Двум разведчикам он поручил идти впереди группы на 250 метров, и как только те наткнутся на преследуемых, провести короткое наблюдение. Одному остаться продолжать вести наблюдение, другому срочно возвращаться назад к группе – доложить обстановку. После того как задачи были распределены, группа спецназа начала действовать: вперёд выдвинулись двое разведчиков, стрелки разошлись по сторонам склона горы и начали медленное и осторожное восхождение на вершину. Спустя 5 минут за разведчиками выдвинулась группа из оставшихся 5-ти человек. Шестой, замыкающий, тоже разведчик, поотстал от группы на 100 метров, вёл наблюдение и страховал группу с тыла.

Таким образом, группа кругами медленно по следам поднималась к своей цели. Неожиданно вернулся авангардный разведчик и сообщил не очень понятное наблюдение. Вверх вела одна пара снегоступов, затем с горы были замечены две пары следов, уже без снегоступов, а именно: кед и кроссовок, два раза поднимались вверх, то спускались вниз. Судя по количеству следов, преследуемые были на верху, если они не спустились где-нибудь ещё. Интересно было также то, что эти следы внизу расходились в разные стороны и снова, по-видимому, сделав круг, соединялись в этом же месте. Квеглис остановился. Потом посмотрел на «Ботаника»:

–   Зачем они пошли на Лысую, в другую сторону от ближайшей деревни? Посмотреть с вершины Уральские достопримечательности? И где они сейчас, может уже ушли дальше?

Тот уже сидел, прислонившись к сосне, молчал. Затем сказал:

–  Они здесь. Очень, похоже, что разошлись. Путают следы. Но могут обнаружиться в любом месте, начиная с натоптанного ими круга. Я не знаю про эту Лысую, но на Урале достаточно много геопатогенных зон. Может эта гора является местной достопримечательностью в этом плане, и Архара спутник повёл показать все прелести «геопатогенки»?

Квеглис объявил готовность №1 и приказал 2-м впереди идущим разведчикам продолжить восхождение на вершину, до обнаружения объектов. Остальные 6 человек должны разделиться по трое, чтобы разойтись по следам, образованных вокруг горы. Сбор был назначен здесь же на 17-30. Всем также была дана команда: по-возможности и по ситуации, немедленно «пеленать» Архара и тащить его на место первого привала у подножья горы. Второго тоже можно «пеленать», но он для них большого значения не имел. Однако уничтожать его Квеглис не разрешил: «Если не возьмёте, пусть бегает», и дал команду «Вперёд».

Хатма заметил группу ещё на подходе, перед первым привалом. Видел он преследователей и у «кольца», протоптанного ими с Архаром. Наблюдал, как разошлись два стрелка и как в группе, дошедшей до «кольца», совещались и затем 2 разведчика осторожно вышли вверх по следам. Сама группа из 6-ти человек разделилась поровну и, обойдя круг по «кольцу», встретившись, через 5 минут начала подъём следом за двумя разведчиками.

…Квеглис ничего не понимал. Когда две группы, обойдя по «кольцу» снова встретились, решили подниматься вверх за двумя разведчиками, отправленными на вершину горы ранее. Они уже прошли лесистую часть склона, вышли на открытую пустынную скалистую её часть. До самой вершины оставалось метров 80, максимум 100, он даже видел дымок костра в скалах. Но почему-то двое разведчиков пропали, никто из них не вернулся к его группе и не доложил ему обстановку. Было более чем странно. Ко всему у него почему-то стало возникать чувство нереальности происходящего, что было странно ещё больше, так как командир, прошедший Афган, и позже участвующий в ряде локальных конфликтов, проведший не один десяток сложных операций, был человеком опытным и малосентиментальным. Чувство ирреальности происходящего появилось у него, как только они пересекли «кольцо» следов и стало усиливаться с подъёмом на вершину. Он как бы видел всё происходящее со стороны, как будто всё происходит в кино, а не является голой действительностью. Он приказал всем расположиться на краю лесистой части склона. Двоих он послал в разные стороны по окружности произвести досмотр местности. Выходить из лесного прикрытия он им запретил.

Когда те скрылись из зоны видимости, он вдруг почувствовал какие-то волнообразные движения по всему телу. От неожиданности по телу пробежали «мурашки». Он посмотрел на остальных трёх бойцов и заметил, что двое из них как бы поёживаются от дискомфорта. Однако «Ботаник», привстав на колено, сосредоточенный, почему-то смотрел вниз и немного в сторону. Квеглис резко обернулся и увидел метрах в 25-ти от себя спокойно и медленно, поднимающегося по склону горы к ним, человека. Тот вдруг остановился, сделал несколько лёгких движений руками в его направлении и …больше Квеглис не помнил ничего. Он мягко упал в снег на спину. То же самое произошло с двумя бойцами. Но «Ботаник», тот самый «Ботаник», над которым большинство бойцов подшучивало над его странным увлечением «биоэнергетикой», стоял, как и прежде, на одном колене лицом к неизвестному, в котором он узнал «проводника» Архара. Он «чувствовал» «чужака», когда они пересекли натоптанное «кольцо». А минут пять назад, вдруг ощутил вначале тепло и жар, потом какое-то непонятное волнение и явно чей-то взгляд на себе. Он обернулся и его поразил вид, идущего к ним, метрах в 30-ти, проводника Архара: человек спокойно и медленно подходил к ним. Был он очень спокоен и необыкновенно серьёзен, и вокруг его тела «Ботаник» явно увидел тонкий немного овальный ореол красного цвета! Зрелище было не просто красивым и впечатляющим, оно завораживало и имело силу! Лёня Сальников выдвинул вперёд руки, открытыми ладонями вперёд, вначале очертив вокруг себя сферу. Встав на ноги, он чувствовал сильное энергетическое поле, давящее на него, но он пока держался. Уже упали командир и двое бойцов. Вспомнив энергетические воздействия на противника, он тоже «работал», вначале на ментальном уровне, а потом решил перейти на всю энергетическую оболочку противника. Также для усиления эффекта, он начал работать руками, но чувствовал, что его усилия не очень-то достигают цели – как заговорённый, Хатма теперь стоял на месте непоколебимо, почти всё время, работая руками, иногда останавливался, направляя ладони на «Ботаника». В какой-то момент он сделал несколько замысловатых движений руками и резко ударил в направлении Леонида правой рукой. «Ботаник» чувствовал, как его защитная оболочка иссякает, он даже чувствовал энергетическое воздействие на себе, его иногда даже пошатывало. И когда Хатма проводил последние движения, он неожиданно ощутил, что его начинает разворачивать против его воли и вдруг, теряя память, он упал в снег на бок.


Глава 32. Архар

Когда Андрей ушёл, Архар вначале почувствовал необъяснимое одиночество. Но затем, варя гречневую кашу на костре, занимаясь благоустройством ночлега, он снова разогрелся и в трудах и заботах почти забыл, какая им угрожала опасность. Вид с горы был просто великолепный: светило бледное декабрьское солнце, освещая раскинувшиеся до горизонта величавые, покрытые дымчатым сине-зелёным лесом горы. Поближе было видно, что деревья немного припорошены снегом, – стояли величественные и красивые. Кое-где, далеко внизу виделись небольшие белые, покрытые снегом, поля. Внизу, между горами он заметил тёмную узкую полоску воды – по-видимому, не застывшей подо льдом, горной речки. Здесь деревья были заиндевелые от близости с водой и стояли словно посеребрённые. За горизонтом, за десятки километров на севере, в горах, был хорошо виден дым, тянущийся на восток – юго-восток, по-видимому, промышленного производства. Там наверняка находится населённый пункт, и даже, скорее всего, город, подумал Архар. Он посмотрел на юго-запад – на гору Шунут-Камень, видом которой недавно наслаждался Хатма. Она была значительно выше Лысой и, несмотря на большое расстояние, хорошо видна и чувствовалось её величие. Посмотрев на неё, Архар почувствовал непреодолимую тягу к ней и желание побывать на этой горе. Наконец, оторвав взгляд от чарующей красоты, он вернулся к земным заботам и делам.

Сергей Варенец очень давно уже не был на природе, не считая редких пикников в Подмосковье и летнего отдыха на море. Но Урал, его величие, суровая красота не шли ни в какое сравнение с давно обжитым и истоптанным вдоль и поперёк Подмосковьем и морскими благоустроенными пляжами и отелями. Сейчас, живя в походных условиях, проходя в день десятки километров иногда по бездорожью, по нетронутому человеком лесу, Архар, человек волевой и достаточно сильный физически, но, в то же время, абсолютно городской житель,  подустал. Слава Богу, задержались на Платаниде, отдохнули. А сегодня, когда ходили вокруг горы и особенно когда поднимались туда и обратно на вершину – Архар начал выматываться от физических нагрузок. Он доварил кашу, подкинул побольше дров в костёр и, перетащив часть лапника, устроился на нём около огня, поел горячей ароматной каши и прилёг. Ноги «гудели», тело слегка побаливало от таких непривычных нагрузок, но настроение у него поднялось, и в настоящий момент было отличное. Подумывая, что сейчас делает Андрей, он незаметно для себя уснул.

Солнце начало скрываться в верхушках деревьев, в лесу уже было сумеречно, но на вершине ещё было светло. Костёр почти догорел. Архара осторожно потрясли за плечо. Он открыл глаза и увидел удивительно спокойного Андрея.

–   Сергей, вставай, помоги мне.

Архар потянулся, разминая мышцы, похрустывая косточками. Встал, подбросил дров в костёр и пошёл за Андреем. Спустившись к лесистой части вершины, он увидел лежащего навзничь бойца. Они взяли его, экипированного, с оружием, очень тяжёлого и понесли по кругу. Через 30 метров перед Архаром предстала, изумившая его, необычная картина: на склоне горы на спине лежали в ряд четверо спецназовцев. Все они были живы, но в каком-то странном состоянии, будто спали, и опять же, всё слышали и понимали происходящее. Андрей и Архар аккуратно положили пятого рядом, и пошли в другую сторону круга, по границе лесистой и пустынной части склона. Также метров через 30, они нашли в молодом ельничнике другого бойца, которого принесли к группе и аккуратно положили в ряд с другими солдатами.

Андрей подошёл к одному крупному спецназовцу, потёр свои ладони и начал над ним замысловатый «танец» руками. Тот зашевелился, протянул руки к голове и обхватил её с обеих сторон. Андрей продолжал свои действия. Затем, приостановившись, негромко и, как всегда, спокойно произнёс:

– Голова сейчас пройдёт. Послушай меня, командир. Вы выполнили задание, вот стоит Архар. Он вам подтверждает, что ему передали информацию о лесопромышленниках, благодаря которой он наказал негодяев. К добыче информации он не имеет абсолютно никакого отношения. Он предприниматель чистой воды, хотя, может быть, и покруче многих. Так, Сергей Павлович?

Архар подошёл поближе к Квеглису:

–  Точно. К получению информации я не имею никакого отношения. Более того, я её даже не заказывал – мне её предложили, и я её взял. Вот и всё. А сейчас я в отпуске.

–  Командир, ты слышишь, всё понял? – Андрей внимательно смотрел в глаза Антона Квеглиса. Тот перевёл осмысленный взгляд с Архара на Хатму и похлопал глазами, слегка шевеля головой, в знак согласия.

–  Сейчас слушай меня внимательно. Через полчаса все твои бойцы будут в полном здравии. Ты соберёшь их здесь, на вершине и расскажешь, что узнал всю необходимую информацию от Архара и от меня. Твоё задание выполнено. И скажи, чтобы держали язык за зубами обо всём, что здесь произошло. Затем свяжешься с базой – и выдвигайся назад, домой. Всё понятно?.. Ещё. Двоих стрелков не ищи, они сами подойдут к тебе на вершину, то же самое и с двумя разведчиками, – Андрей жестом показал, чтобы Квеглис положил руки вдоль туловища и продолжил свои движения руками над его телом. Сказав «отдохни пока», Андрей подошёл к следующему спецназовцу и также начал над ним водить, или точнее сказать «танцевать» руками. Закончив с ним, он то же самое проделал и с остальными. Затем, обращаясь к Архару, сообщил:

–  С этими всё в порядке. Давай сделаем так: ты сейчас пойдёшь собираться, а я схожу к двум разведчикам, без меня они не поднимутся, а потом мы сходим ещё до двух душ, и двинем на Платаниду. Там и заночуем.

Когда Хатма вернулся на вершину, Архар уже собрался и ждал его. До этого, придя, он подложил дров в костёр, которые моментально, с треском были тут же объяты огнём. Они присели «на дорожку» у костра и начали спуск. У «кольца» Андрей повернул вправо и на северном склоне Лысой они нашли, так же, как и предыдущие бойцы, лежащим на спине, стрелка. Андрей поработал с ним, и, сказав, что через полчаса того на вершине ждёт командир, Андрей, а за ним Архар продолжили путь по «кольцу». Найдя на южном склоне такого же, и в таком же состоянии, как и предыдущий, другого стрелка, Андрей проделал то же самое, в конце сказал, что на вершине горы того ждёт командир. После чего они взяли курс на Платаниду.

Когда они подошли к избушке, было уже темно. Затопили печь, собрали еду на стол, неторопливо пожевали без особого аппетита. В маленькой избушке быстро стало жарко и Архар с Хатмой, не сговариваясь, вышли на крыльцо. Чёрно-синее небо вызвездило. Было что-то, словно в какой-то детской сказке, завораживающее от неба, усыпанного необычайно яркими звёздами, заиндевевших серебристых деревьев и от чуткой проникновенной тишины. И как-то просто и легко, как само собой разумеющееся, от Хатмы послышалось:

В мире временном, сущность которого тлен,

Не сдавайся вещам несущественным в плен.

Сущим в мире считай только дух вездесущий,

Чуждый всяких вещественных перемен.

От неожиданности Архар затаил дыхание. Он только что думал о всемогуществе денег, которые теряют своё могущество в, казалось бы, простых вещах: верности слову, честности, достоинстве и порядочности. О невозможности никаких денег создать такую природу и этот, буквально сказочный, – вечер. И негромкий, очень спокойный голос, читающий Омара Хайяма, будто из глубины души, отвечал на раздумья Архара и отзывался в его душе.

В избушке перед сном он лежал с открытыми глазами, вспоминая удивительный день и этот вечер. Думал об Андрее, что это за человек, что им движет в этом мире. То, что он человек, не вписывающийся в какие-то стандартные определения, и, несмотря на его ничем не выделяющуюся внешность, обладает очень активной жизненной позицией, это Архар уже точно определил для себя. Также Архар убедился, как говорится – воочию, что тот обладает, ко всему прочему, экстраординарными способностями. Такими, о которых Сергей Павлович где-то слышал, где-то что-то читал, и рассказы о которых (всё-таки ему про это было интересно узнавать) он всё равно считал выдумками, хваткими на «жареное», журналистов и больных психически или просто людей неуравновешенных. Но то, что он видел своими глазами, не вписывалось в понимание его достаточно стандартной предпринимательской и светской жизни. Жизнь и возможности Хатмы, если сказать честно, выходили за рамки понимания Архара. В избушке мерно тикали старые ходики, заведённые Андреем. Так, под их размеренное тиканье, Архар и уснул, усталый, но счастливый, что со спецназом всё обошлось и с мыслями о необычайных возможностях человека.


Глава 33. Спецназ возвращается на базу

Квеглис собрал всех на вершине горы у костра. Он приказал всем проверить свою комплектацию – чтобы никто ничего не потерял, и начинать ужинать. Пока все ели, он думал, что ему делать. Он раздваивался, ибо начальство обманывать не было в его привычке, но рассказывать, что он, легендарный Квеглис, с группой боевого спецназа, в которую он сам же и выбирал ребят, не справился с двумя безоружными мужиками, он не мог себе представить.

С другой стороны. Он получил ответы на вопросы, которое перед ним ставило начальство. А убирать этих двоих или обязательно тащить на базу, такого приказа не было. Так что, в принципе, он приказание выполнил. Единственно, что его задевало и смущало, так это то, как один безоружный человек обезвредил всю группу без единого выстрела. И более того, сам ответил на вопросы, ответы которых были итоговым заданием Квеглиса. Командир получил ответы на вопросы, которые были нужны ему, но которые он сам так ни разу и не задал. То есть получается, что эти двое знали про операцию и задание группы Квеглиса?! Допустить, что генерал, отдавший приказ и проведший инструктаж одному Квеглису, сам же и информировал противника, он не мог. Он допил походный кофе, кофе он пил при любой возможности, то есть почти всегда, и, позвал «Ботаника». Вдвоём, они отошли за склон, и командир спросил Лёню, как он оценивает последние события? Тот молчал, но было видно, что он переполнен эмоциями и очень хочет выговориться, и ему есть, что сказать. Собравшись с духом, «Ботаник» негромко и неторопливо, сдерживая свои эмоции, начал говорить.

–   Можешь мне верить, можешь не верить, Батя, но ты сам убедился, он сильнее нас. Тот человек, который сопровождал Архара. Больше того, я хочу сказать тебе, что у нас практически не было никаких шансов. Я «почувствовал» его присутствие ещё при подъёме, но его нигде не было видно. Заметил я его, когда мы были наверху вчетвером, от него шла очень сильная энергия. Он увидел, что я за ним наблюдаю и начал «работать», – на меня как будто ветер подул, такие ощущения. И ещё. Вокруг него горел тонкий ореол (или аура, если тебе так понятней) красного цвета! Ты представляешь! Это показывает, что человек готов буквально на всё во имя достижения победы. В таком состоянии такого человека, наверное, вообще нельзя победить. Я читал, что людей имеющих энергетическую оболочку красного цвета не берут ни сабля, ни штык, даже пуля, мол, меняет свою траекторию, огибая тело, настолько такие люди имеют сильное поле. Кстати, ты видел святых на иконах? Нимб над головой? Так вот, этот человек в то время имел предпоследнее состояние свойственное святым. У святых аура скатывается снизу вверх и заканчивается над макушкой головы, имеет очень большую скорость вращения и форму в виде диска. Это то, что описано в научной литературе. Ты представляешь, на кого мы пошли? На без пяти минут святого!.. Ну, вот, когда он заметил меня и начал «работать», я тогда только успел поставить «защиту», и в то же время заметил, что он вырубил вас троих. Потом, сколько я не сопротивлялся, он через десять секунд буквально повернул меня на бок и – всё, я упал и больше ничего не помню, пока он меня «не вернул» обратно в сознание. Вот так, командир.

–   Ты знаешь, Лёня, я слышал о подобном, что люди владеют сильной энергетикой и даже «бьются» на расстоянии, но чтобы самому попасть в такую передрягу… Что делать, как главному докладывать? Сказать, что нас просто поимели? Так?!

–   Не знаю, Батя, но догонять их нет никакого смысла – они нас сделают снова, вот и всё. Единственно, если бы знать от них ответы на вопросы, поставленные сверху, тогда какой с нас спрос. Там, может, и не будут спрашивать все детали операции, зачем это им, если им найдут то, что они ищут?..

Квеглис вдруг подумал, а может «Ботаник» прав: ответы ему сказали, он их знает, доложит о них главному, а эти двое, ответив на заданные вопросы, ушли восвояси. Время шло, надо было решаться, и он решился – доложит наверх ответы на поставленные вопросы, а там по ситуации, если будет расспрашивать детали операции, придётся всё рассказать. А если нет, то и, слава Богу. Они, в принципе, свою задачу выполнили, что ещё надо?

Когда вернулись на базу, Квеглис доложил главному об операции так, как и решил ранее. Главный удовлетворился его докладом и не стал «пытать» командира группы о деталях операции, только расспросил, как те двое были одеты. На что Квеглис дал подробный ответ. На этом операция спецназа и закончилась. Правда, оставив как у командира, так и у других участников операции, некоторые душевные смятения – всё-таки те двое их «сделали», а не они их. И причём безоружные – всю группу из 10-ти хорошо подготовленных к таким операциям человек.

Через сутки Квеглиса вызвали «наверх», дали другое новое задание, и он уже через день с командой приступал к его выполнению за тысячи километров от базы.


Глава 34. Спецслужбы

На «верху», после полученных сведений от группы Квеглиса, решили принять за основную версию ту, что Архару действительно какой-то неизвестный передал секретные сведения о финансах лесопромышленников. Дети же Андрея Дуракова Антон и Степан передали сведения о лесоперерабатывающем цехе под Екатеринбургом и контракты по этому цеху. По-видимому, Дураков имел процент с этой покупки Архаром очень нужного ему цеха. А после принципиального положительного решения с продавцами о сделке купли-продажи, Архар поручил заниматься этой сделкой Фоме, а сам тайно уехал к Дуракову отдыхать, а может быть и поправить своё здоровье.

Поэтому оставили наблюдение за Фомой и решили тщательно отслеживать все действия Архара после их встречи и затем, особенно тщательно, в Москве. Два вопроса, как были получены сведения о секретных счетах, кодах и шифрах лесопромышленников и «гашение» эфира, оставались открытыми. И пока все ниточки разгадки этих вопросов вели к Архару.

Киллера Раннев куда-то спрятал, нагородив милиции версию неосторожного обращения с оружием одним из охранников. Был конкретный охранник и стреляная гильза, пулю не нашли. Но никакого заявления от пострадавшего и тем более от Раннева не было. Милиция, после нескольких протоколов, не выявив криминала, в конце концов, отстала. Тем более что Раннев «стрелявшего» по неосторожности в Сашу Зязева охранника наказал выговором с занесением в личное дело и лишил очень хороших премиальных.

«Наверху» знали, что киллера заказали лесопромышленники, а они им сейчас были неинтересны. Поэтому киллера, находившемуся у Раннева, они «отпустили», решив, что их бывший коллега всё решит сам по справедливости.

Работы было невпроворот кроме этого Архара, поэтому поручили группе Волкова выполнять вышепринятые распоряжения и оставили это дело в покое до появления новых сведений от Волкова или из других источников.


Глава 35.  Дома у Хатмы

На следующий день Архар проснулся, когда уже почти рассвело, то есть около 9-ти утра. Хатмы, как всегда уже не было. Сергей умылся, позавтракал. Когда вернулся Андрей, было решено через пару дней идти к нему домой, в село Мариинск. «Хватит лазать по горам, а то скоро мне тебя придётся таскать на себе» – пошутил Андрей. И Архар вдруг почувствовал, что действительно за время пребывания в «походах» по Уральским горам, сильно устал. Ему очень хотелось полежать в ванной, на худой конец, просто помыться в бане. Он прямо-таки физически чувствовал нехватку информации: раньше он часто слушал радио и обязательно, по-возможности смотрел вечерние новости. Ему не хватало столичной суеты, делового общения и старых друзей и коллег. Конечно, он окреп, стал уравновешеннее, спокойнее, даже можно сказать, возмужал: походка у него стала мягче, но теперь он твёрже стоял на Матушке-Земле, он оброс многодневной щетиной, которая из-за своей длины уже не кололась и стала мягкой, даже мысли у него текли как бы медленнее, суждения были основательными. Он возмужал физически, он окреп духовно. Но прежняя жизнь ещё не отпустила его от себя, он соскучился по людям, по общению с ними и человеческому жилью. Поэтому известие о том, что они «двигают» к Андрею домой, пусть этот дом неблагоустроенная изба, но всё-таки дом, Архар принял с большой радостью. Его также беспокоили дела на фирме в Москве и у Фомы в Екатеринбурге. Он решил, что в населённом пункте есть связь, и он обязательно созвонится с Ранневым и с Фомой.

Через два дня они вышли – к Андрею в деревню Мариинск. На своих снегоступах, напрямую через леса, поляны и склоны гор в течение полудня, дошли до накатанной машинами дороги. Сняли снегоступы, и через час с небольшим, свободно шагая по твёрдой заснеженной обочине, были уже в деревне. Когда проходили деревню, Андрей постучал в один дом, что-то сказав хозяевам, затем в другой. Там Архар, примостившись на досочке под окнами дома, ждал Андрея дольше, минут пятнадцать. Затем они дошли почти до противоположной стороны деревни. Дом у Андрея стоял третьим от края околицы. Это был хороший крепкий пятистенок, поставленный в начале прошлого столетия. Андрей открыл ворота ключом, они прошли просторный открытый и заснеженный и дальше крытый двор. В крытом дворе Андрей взял в баньке ключи и сразу же с поленницы охапку дров, открыл двери в дом и они вошли в холодную избу.

Через час в избе заметно потеплело от растопленной русской печки. Была затоплена и «голландка» в большой комнате, но жара от неё пока не было. В доме было просторно, вещей мало. Пол в доме не только не скрипел, он даже не прогибался под тяжестью человека, он был собран из толстых досок шириной от 30-40 сантиметров до полуметра. Вначале при входе справа была небольшая комната без дверей, по-видимому, она исполняла роль столовой. В левом углу комнаты сверху висела иконка Христа-Спасителя. В центре у окна стоял продолговатый дощатый деревенский кухонный стол и лавка, стоящая между правой стеной дома, на которой висели простые часы-ходики, и столом. С другой стороны столовую закрывала тонкая дощатая перегородка и шторка, за которой находилась кухонька с  русской печью и очагом, там же стояла газовая плита, работающая от привозного газа в баллоне. На тонкой дощатой перегородке со стороны кухоньки висело множество подписанных холщовых мешочков, в основном с травами и пряностями, от которых исходил богатый аромат. От двух окон, в столовой и на кухне, выходящих на открытый двор, было светло.  Русская печь стояла в центре избы, и тепло от неё распространялось по всему дому. Прямо от входа, метра через три, за двухстворчатыми дверьми, находилась большая комната. Там стояли две кровати, одна у левой стены, другая – у правой. Около обеих кроватей стояли небольшие тумбочки, на которых стояли подсвечники со свечами. А на одной из них ещё сверкал небольшой многогранный хрустальный шар. Над кроватью, стоящей справа в углу, была прибита угловая треугольная самодельная полка, на которой стояли иконы. Под иконами висела зелёно-золотистая рамка со стеклом с каким-то текстом. От входа справа высилась мощная печь-«голландка» В левом же углу стоял телевизор средних размеров, не новый «Самсунг». Прямо на них глядели, скрытые занавесками три окна, выходящие на улицу. Было ещё одно окно, в правой стене, которое выходило во двор; из него была видны ворота и калитка изнутри двора. Чуть правее центральной части стены с тремя окнами стоял письменный стол, на котором стояла чёрная полная ручек, фломастеров и карандашей круглая подставка. Слева от него тумба с пятью выдвижными полками и по краям двумя дверками. На тумбе стояли чёрные, горообразные с круглым циферблатом, часы и два подсвечника со свечами, ещё один подсвечник индийской работы находился на прикроватной тумбочке Хатмы, которые Андрей потом зажёг. Над столом и около кровати Хатмы висели застекленные полки с книгами.  Справа за «голландкой» скрывался большой платяной шкаф.

Когда они вошли в дом, Андрей показал Архару на кровать и тумбочку слева, мол, это твоё место. Завёл все часы в доме и зажёг все свечи в подсвечниках. После чего они растопили печи, наносили дров на ночь, выхлопали пару половиков из дома. Затем Андрей, пройдясь веником по потолку и углам, убирая паутину, промёл, а затем вымыл пол в доме согревшейся водой из ведра, поставленным ранее на очаг.

На всё про всё у них ушёл час. Они разделись – в доме было хоть и не жарко, но уже тепло. Прилегли отдохнуть на кровати, когда с улицы в крайнее справа окно постучали. Андрей, приоткрыв шторку, посмотрел в окно, позвал помочь ему Архара, и, надевая на ходу валенки, стоящие у входа, вышел. На улице стояли двое крепких парней с полными коробками от компьютера и женщина в полушубке со свёртком. Андрей и Архар поздоровались с гостями.

–  Сергей, пожалуйста, занесите с ребятами коробки в большую комнату… Ну, что Карповна, как живёшь, что нового в деревне?

Уходя в дом, Архар услышал в ответ, что почти ничего нового, мол, потом расскажу, ты, Хатма, моего полечи, последнюю неделю не ест ничего, загибается… Когда ребята вышли из дома, в дом вошёл Андрей со свёртком в руках:

– Слушай, Серёжа, ты ведь должен понимать в компьютерах. Я тебя прошу, собери компьютер и включи, испробуй. Мне сейчас нужно отлучиться на часок, не больше. Пока меня не будет, перекуси, – Хатма осторожно передал Архару увесистый свёрток. – Завари чаю, включи холодильник на кухне, можешь пока пожарить яичницу. Яиц не жалей. Ещё, если кто-нибудь придёт, а зайти должны, в дом не пускай, возьмёшь, что дадут и передашь мне, что скажут, хорошо?

–  Хорошо, Андрей, всё будет в порядке. – Архар очень обрадовался наличию в доме компьютера, ибо в доуральской его жизни с ПК ему приходилось работать (и играть в игрушки) почти каждый день.

Когда Андрей ушёл, Архар поставил варить на печку вермишель и чайник с ледяной родниковой водой, которую он взял из 5-литровых бутылок, стоящих здесь же, на кухне. Включил холодильник и положил в него яички, копчёную курицу и сало, оказавшиеся в свёртке. Там же были домашний хлеб, свежие пирожки с капустой и баночка с мёдом. Есть Архар ничего не стал, только взял один пирожок, и пошёл в комнату. Жуя на ходу, он сразу же попробовал включить телевизор, но пульта он не нашёл и настроить телевизор кнопками у него так ничего не получилось: везде, на всех каналах была рябь, хотя штекер с каким-то проводом (Архар думал, что с проводом, ведущим к внешней антенне) он воткнул в заднюю панель телевизора. Выключив неработающий телевизор, он скоро распечатал все коробки и в течение получаса собрал АРМ (автоматизированное рабочее место). ПК оказался 4-тым «Пентиумом» с приличной «для деревни» разрешающей способностью, монитор был 17-тидюмовый «Самсунг» с плоским экраном. У Архара поднималось настроение и тем более стало на высоте, когда он включил компьютер, и он заработал! Правда, пришлось ещё несколько минут повозиться с проводами в «поиске» звука в трёх звуковых колонках. Он нашёл приятную музыку в проигрывателе Windows Media, и дом наполнился мягкой инструментальной композицией. В компьютере кроме всего прочего также было несколько скрытых паролями папок. Не долго размышляя, Архар нашёл несколько игрушек и углубился в головоломки и скоростное движение в «ралли». Неожиданно, в то же окно, что и раньше, постучали, и Архару, к глубокому сожалению, пришлось прерваться от игр и выглянуть в окно. Увидев на улице женщину, он махнул рукой, показывая, что сейчас выйдет, и вышел из дома.

Женщина в годах, с корзиной в руке, спросила Хатму. Узнав, что его нет, она передала корзину для Хатмы и попросила того зайти к Маргарите Ивановне. Корзина оказалась тяжёлой. Дома Архар открыл её и поразился – она доверху была набита продуктами, а в центре стояла, закрытая полиэтиленовой крышкой, 3-хлитровая банка с молоком. Архар тотчас же налил в кружку молока и отпил сразу полкружки, взял ещё один пирожок с капустой и, жуя, и не разбирая корзины, растопил масло и поджарил лук на большой чугунной сковороде. Затем достал из холодильника копченую курочку, разломал её на кусочки, убирая большие кости, и положил в сковороду с луком. Промыл вермишель и, когда лук позолотился, положил её в сковородку и закрыл крышкой. Заварил чай смесью из чёрного, зелёного чаёв и трав из шалфея, лимонника, бадана и сухих листьев смородины и малины, точно так же как в лесу его заваривал Андрей и ушёл дальше играть на компьютере.


Глава 36.  Хатма о Богатстве


Вернувшись к компьютеру, любопытного Архара привлекло немудрёное название папки «Уральский самовар», оно как-то не ассоциировалось с характером Хатмы, скорее походило на название какого-то небольшого предприятия типа общепита, и он решил открыть её. Это оказалось название коммерческой газеты бесплатных объявлений г.Первоуральска, тираж 3000, куда, как оказалось, Хатма отсылал свои статьи по Фэн-шуй. Видимо у него с газетой был договор. Листая файлы «самовара», Архар, как человек пытливый и любознательный, заинтересовался одной публикацией, которую прочёл всю:

« Богатство.


Человек, которому повезло – это человек, который делал то, что  другие только собирались делать.

Жюль Ренар.

Хорошо там, где я есть!

Хатма.


Сегодня мы поговорим о животрепещущей для многих теме – богатстве. По фэн-шуй, зона Богатства находится в Юго-Восточном секторе дома, квартиры, офиса или садового участка. Благоустраивая её, мы привлекаем к себе материальное состояние, а также изобилие и процветание любого рода. Прежде чем мы займёмся практическим благоустройством этой зоны, предлагаю каждому определиться, что для него значат деньги, богатство, благосостояние, изобилие. Какую роль в жизни они играют и зачем нужны? Какую цель вы преследуете, занимаясь решением этих задач?

Тонкая восточная философия, основанная на равновесии Инь и Ян, их постоянной смене и движении, что есть основа всемогущего Дао, благосостояние определяет как добродетель. Дао Дэ Цзин повествует: «Храни покой и увеличишь добродетель». То есть любая форма беспокойства нарушает гармонию внутреннего и внешнего мира и блокирует источник изобилия. Конфуций сказал: «Прошлое не вернуть, будущее наступит ли, – живи настоящим!». Гоняющийся за своей тенью, никогда её не догонит, но остановившийся никогда её не потеряет. Не будет меня – не будет этого мира. Никто не может быть счастлив, здоров и богат за меня. Всё богатство этого мира во мне. Здесь и сейчас. Изменяя окружающий меня мир, я помогаю менять внутреннее состояние. Практикуя Фэн-шуй, я вношу своё настроение или настроение, которое хочу иметь. Поэтому внутреннее намерение достичь благосостояния является главной движущей силой и определяет успех в достижении цели.

Итак. Во-первых, я нормально отношусь к материальным богатствам и к деньгам – более того я уважаю их и люблю. Но так как и положено их любить – они, деньги и вещи, являются помощниками и слугами в моей жизни. Я радуюсь, когда они пополняют мой бюджет, и не менее радуюсь, когда я использую их по прямому назначению и с пользой для себя и даже других людей. Это их предназначение – служить исполнению наших насущных потребностей и исполнению планов и мечты. К сожалению, в основном, отношение к деньгам, имеет две полярности – стяжательство или неуважительное, пренебрежительное к ним отношение. Здравый смысл подсказывает нам, что деньги в материальном мире играют существенную роль. Роль помощника, слуги, если хотите, – друга в достижении наших конкретных потребностей и целей. Они служат средством к исполнению наших задач, целей и мечты. И если моё отношение к финансам высокомерное и пренебрежительное, то таким образом блокируется источник изобилия. Что бы вы не делали – деньги будут вас обходить стороной. То есть если я хочу быть богатым, я уважаю богатство и принимаю его искренне и безо всяких условий.

Следующее. Деньги как объективная реальность имеют сильную энергетическую составляющую. Любой человек хоть раз в жизни имел солидную для него сумму. Но много ли таких, кто продолжает иметь эту или большую сумму денег? Нет. Почему? Потому что большие деньги требуют к себе большую ответственность. Мера ответственности определяет реальное состояние кошелька. Как тут не вспомнить слова мафиози из американского боевика: «Слово – вексель!», подтверждающие, что выполнение данного слова дорогого стоит. Дать слово легко, а выполнить? И если у вас нет разногласий между данным словом и его выполнением, я искренне хочу вас поздравить: вы стоите дорого, как и ваше слово, и если вы сегодня не очень успешны, то можете не сомневаться – удача бежит за вами!

Восток определяет деньги с энергетической стороны как Ветер. То есть они являются мощной и достаточно подвижной силой. И эту силу они имеют при постоянном движении. Например, фраза «деньги должны работать» имеет под собой серьёзные основания. По-русски говоря, не следует ругаться и оплачивать по счетам, если вы знаете, что всё равно придётся платить. Оплатите все счета с радостью и вовремя, так, как будто вы вкладываете средства в прибыльное мероприятие или в своё здоровье – и вы, наверное, будете удивлены, но почувствуете себя лучше и, как ни странно, денег будет хватать на всё и они будут появляться у вас снова и снова.

Касаясь денежной стороны Богатства, предлагаю всем желающим стать богаче, но имеющих плохонький, неважнецкий кошелёк, поменять его на элегантное шикарное портмоне. Здесь есть маленький нюанс – не стоит менять тот кошелёк, который приносил вам удачу и является некоим талисманом вашего успеха. Но то, что имеет дырку в прямом и переносном смысле, выкидывайте без сожаления! Также стоит выбросить повседневную затрапезную (иногда с трещиной или сколом на краю) чашку, из которой вы ежедневно пьёте чай или кофе. Выберите себе в магазине по душе то, что вы всегда мечтали иметь – сегодня, сейчас, поздравьте себя любимого (любимую) с новой кружечкой и ваша жизнь ежедневно будет наполняться благосостоянием! Проделайте то же самое со старыми домашними тапками и зубной щёткой. Выкидывайте старое, рванное, тем более ненужное – именно сегодня я меняю старую серую жизнь на успех, радость и процветание! Именно сегодня я люблю и уважаю себя, я люблю жизнь, и она отвечает мне взаимностью!

Продолжение (начало в №№ 29 – 39).»

«Ну, вот, Сергей Палыч, не один ты думаешь о денежках. Весь мир только об этом и думает. А счастье почему-то оставляют на потом, так сказать, на десерт. Только не все этот десерт кушают. Или не имеют ни того, ни другого».

Архар зевнул, закрыл файл и вернулся к игрушкам.


Глава 37. У Хатмы


За этим занятием его и застал Хатма, когда через час с небольшим, он вернулся домой. Он подкинул дров в печки. Снял с края плиты сковороду. Собрал на стол и позвал Архара ужинать.

На столе стояла сковорода с вермишелью и курицей, деревенский крупнозернистый домашний творог в большой тарелке и деревенская сметана в глубоком блюдце, небольшая тарелочка с мелко нарезанным зелёным луком, укропом и с солью, тарелочка с тонко нарезанным копчёным салом, чищеный чеснок. В других тарелках лежали солёные огурцы и капуста, чуть политая растительным маслом, маленькие маринованные опята. Нарезанный хлеб и пирожки лежали в плетёной лёгкой корзиночке, а дальше, ближе к окну, на столе стояли мёд, малиновое, земляничное и черничное варенья.

Архар внутренне ахнул. Ещё с утра у них был скудный запас пищи, а сейчас – всё, полный стол еды, да ещё какой! Чувствуя голод, нагулянный на свежем воздухе, они принялись за ужин. Андрей вермишель с курицей и сало не ел, зато с удовольствием похрустывал солёным огурчиком и капустой, кушал грибы, зелень, хлеб и пирожки с капустой, пил чай с вареньем из лесной земляники, черники. Архар заметил, что Андрей не ест продукты животного происхождения. Умяв полсковородки вермишели с курицей, Архар последовал за Андреем: перепробовал все соленья, затем положил себе деревенского творога, сметаны и в них – буквально по чайной ложечке, начиная с мёда, все варенья, стоящие на столе.

Когда Андрей налил Архару в кружку чай, ослабевший от полного желудка, тот вспомнил:

– Заходила Маргарита Ивановна, она принесла продукты, – Андрей кивнул, что знает об этом, – и просила тебя зайти к ней. Компьютер работает, – сказал Архар, хотя из большой комнаты доносилась музыка от компьютера.

Допив чай, Андрей встал, сказав, что сейчас надо сходить к Маргарите Ивановне, сколько он пробудет у неё, он не знает, поэтому пусть Архар ложится спать, не дожидаясь его. После того, как Андрей ушёл, Архар убрал всё со стола, прибрался и пошёл в комнату. Сил дальше играть в игрушки у него уже не было, поэтому он выключил компьютер и, раздевшись, лёг в постель. День был трудный, длинный, не было сил ни что-то делать, ни даже о чём-то думать. Мягкая, чистая постель, тепло и тишина – что ещё надо для полноценного отдыха? Через несколько минут Архар уже спал безмятежным сном.

Когда утром он проснулся, за окном уже начало светать. Койка у Андрея была заправлена. И было непонятно, ночевал он дома или нет. Хлопнула входная дверь и в дом, отряхивая валенки на ходу, вошёл спокойный, румяный, полный сил, Андрей. «Наверное, ходил опять руками «махать», – почему-то про себя решил Архар и сказал, ещё не вылезая из кровати:

–   Доброе утро, Андрей. Ты дома ночевал или только идёшь?

–   Доброе утро. Серёжа, я уже выспался и на своей кроватке. У нас с тобой всё начинает налаживаться. И, думаю, что скоро пойдёт по нарастающей и без всяких эксцессов. Давай просыпайся, вставай, дел у нас с тобой много. И причём есть довольно-таки приятные, веришь?

–   Тебе можно не верить? – спросил Архар и добавил, – Хатма.

–  И сегодня день мы с тобой в основном посвятим отдыху. Для начала сейчас мы с тобой идём в баньку, уж коли вчера у нас не было сил и времени на неё. Она уже скоро будет готова.


Глава 38. Степан

Стёпа жил с мамой в Верхней Пышме, что в пригороде Екатеринбурга. Он учился в третьем классе и, в связи с тем, что учился в основном на «отлично», его часто выдвигали на соревнования, конференции и олимпиады. Хорошо читать он научился уже к 4-м годам. Отец сделал ему подборку русских поэтов и, прочитав и объяснив ряд труднопонимаемых моментов, проконтролировал, чтобы Степан выучивал одно за другим выбранные совместно, стихотворения. Имея хорошую память, он буквально за вечер выучивал стихотворение, и когда отец приезжал, легко и свободно читал его. Поэтому, Степан имел хорошую подготовку, перед тем как пойти в первый класс. А когда пошёл, и многим детям ещё только предстояло осваивать азбуку, он давным-давно уже прочитал все учебники 1-го класса. Также отец впервые познакомил Степана с компьютером. Когда они с мамой неожиданно зашли к отцу на старую работу, там же оказался и отец. Он включил компьютер, нашёл игрушку «ралли», усадил Стёпу на колени, положил пальчики его ручек на нужные клавиши и… они поехали! Восторга у сына не было предела. Через полчаса он «ездил» уже самостоятельно. А когда мама позвала его, сказав, что пора ехать домой, Стёпа, оторванный от компьютера, уже сидя в холле на скамеечке тихо плакал. Он был в изумлении и в восторге от компьютера, влюбился в него сразу раз и навсегда. Дома он прочитал почти все книги, за исключением разве что «Кройки и шитья». Тогда же он самостоятельно записался в библиотеку и приступил к освоению библиотечного фонда.

Однажды отец приехал с парнем старше Стёпы лет на 7-8. Это был Антон, сын отца от первого брака. Антон к тому времени уже очень хорошо разбирался в компьютерной технике и у него дома был, постоянно им модернизируемый «Пентиум». Ребят любовь к компьютеру очень быстро сблизила. Тем более что хорошее воспитание и мощная начитанность Степана даже давали в некоторых случаях преимущество перед многоопытным в компьютерных делах Антоном. Степан Антона подчас настолько поражал своим кругозором, что тот просто «разводил руками» и за что всё более проникался уважением к Степану. А Степан просто преклонялся, как он считал (что было, пожалуй, очень близко к истине), перед «компьютерным гением».

Сегодня позвонил отец, и они договорились со Степаном о встрече на железнодорожном полустанке «Спортивная» следующим утром, тем более что это было воскресение и в школу не нужно было идти. По расписанию электричка должна была подойти к «Спортивной» в 8-40 утра.

Он сделал всё, что просил отец и на следующее утро поехал на встречу с отцом. На остановке «Спортивная» во второй вагон, в котором почти никого не было, вошёл Хатма и, увидев Стёпу, подошёл к нему и сел рядом. Они тепло поздоровались за руку. Стёпа рассказал про свои успехи в школе, про оценки, про свои «похождения» в Интернете. На следующей станции они сошли и, немного пройдя по ходу движения поезда, по слегка протоптанной тропинке углубились в лес. Там у них состоялся разговор по поводу последней встречи ребят с Архаром и их последующих действий. Степан рассказал, что когда они с Антоном расстались, Степан по заранее купленному билету улетел на самолёте домой, а Антон отвёз технику Григорьичу в Одинцово.

Анатолий Григорьевич Потапов, фронтовик, 79-ти лет, был неродным дедом любимой девушки Антона – Алины. Жил он в частном секторе, в своём небольшом газифицированном домике с участком. Вопросов лишних он не задавал, человеком был старой закалки, во время войны к тому же служил во фронтовой разведке. Наверное, с тех пор был немногословен, надёжен, как его армейский нож золингеровской стали, добытый им в одной из «ходок» за линию фронта. Он привёз его с войны домой и сейчас тот продолжал служить ему верой и правдой, теперь уже в мирных целях, по хозяйству. С Антоном они почему-то сразу нашли общий язык. Дед был всегда рад приезду Алины и Антона. Поил их чаем с домашним вареньем и пряниками и потом уходил хлопотать в сад-огород – без дела не сидел никогда, тем более что, имея худощавое телосложение, он имел отменное здоровье, несмотря на фронтовые раны. Когда Антон попросил Григорьича спрятать «технику», тот, не задавая вопросов, убрал половичок, приподнял две широкие половые доски. Там была вырыта яма прямоугольной формы и глубиной чуть больше метра и обшитая досочками. В ней лежало несколько небольших коробочек и «техника» Антона без труда вошла в тайник деда.

Антон только два раза за последний год брал «технику» из тайника и снова возвращал на место. Сейчас «техника» лежала там. Беспокоиться за её сохранность повода не было. Дед был надёжен. А связь его с неродной, но горячо любимой внучкой, вообще не просматривалась. Его жена, бывшая родная бабушка Алины, разошлась с ним ещё до рождения мамы Алины.

Хатма внимательно выслушал Степана, особенно когда тот рассказывал о встрече с Архаром и Дыскиным, затем неожиданно спросил:

–   Стёпа, ты зачем Архару Чокурей «загнал» в третий глаз? – И услышав ответ, удивился, насколько Степан не по годам рассудителен и ответственен:

–  Ну, понимаешь, лучше иметь друга до конца жизни, чем врага пять минут.

Они немного постояли в лесу, помолчали. Затем Хатма неожиданно сказал сыну:

– Степан, я тебя очень люблю. И Антона тоже. Я хочу, чтобы у вас не было неприятностей, которые могут возникнуть только из-за наших неправильных действий. В Архаре, я думаю, что не ошибся. И мы все вместе начнём действовать где-то поближе к началу весны. – Отец обнял сына, – А ты, будь добр, продолжай учиться так же хорошо или даже ещё лучше, договорились?

–  Хорошо, – ответил Степан. И они пошли обратно к железнодорожной станции. По дороге Хатма ещё сказал:

– Антону обязательно дозвонись, передай привет и накажи, чтобы обязательно приехал ко мне до или после Нового года – у меня к нему будет очень серьёзный разговор. Это касается создания и технологической отработки нашего проекта. Возможно, весной я сам приеду в Москву. С Антоном повидаюсь и – к Архару в гости и по делам. Договорились, не забудешь позвонить брату? И после – мне дай весточку, чтобы я его не ждал напрасно. Дорога у него ко мне светлая – должен приехать.

–  Ну, вот видишь, сам всё знаешь, а спрашиваешь. Я ему позвоню, и он приедет к тебе. Папа, а мне можно приехать к тебе, когда приедет Антон?

–   Не можно, а нужно. Я тебя, Стёпа рад видеть в любое время. А когда приедет Антошка, ты, ко всему прочему, будешь нужен ещё и по нашим делам. Мы всё обсудим, а потом сходим на Платаниду и Шунут-Камень. Отдохнёте, сил наберётесь.

Степан просиял от двойной радости: его не отстраняют от грандиозного дела, ему доверяют серьёзную тайну и – они втроём, вместе с папой сходят на Платаниду и Шунут-Камень. Вскоре они подошли к станции, где тепло попрощались, перед тем как Степан уехал на подошедшей электричке, идущей в сторону Екатеринбурга.


Глава 39. Жизнь у Хатмы

После долгожданной бани, они отдыхали не меньше часа. В доме было тепло и тихо. Потом они завтракали, прибирались. Хатма куда-то ушёл по делам, а Архар сел за компьютер. Включив музыку, он открыл стандартный набор игрушек, имеющийся, пожалуй, в каждом ПК. «Проиграв» игрушку до выигрыша или до достаточно высокого результата, он переходил к другой, так он сыграл в «Солитер», «Косынку», «Паука», «Цветные линии», «Ралли» и «Шахматы». Поначалу он чувствовал, что отвык от общения с компьютером, затем игры увлекли его, и он с удовольствием играл до тех пор, пока около двух часов дня домой не вернулся Андрей.

Андрей умылся в рукомойнике, поставил на газовую плиту разогреваться обед и они, собрав на стол, приступили к обеду. Ели, не торопясь, размеренно, молча, наслаждались едой. В конце обеда, Андрей сказал Архару:

– Сергей, я договорился, завтра ты сможешь позвонить в Москву и Фоме, узнать, как идут дела и всё прочее, что тебя интересует. Послезавтра мы с тобой сходим на местную достопримечательность – Шунут-Камень. Также за оставшиеся дни, может быть пару раз, сходим на Платаниду, один из них – перед твоим отъездом. Она тебе сил на дорогу даст. Хорошо? – скорее утвердительно, чем спрашивая, задал вопрос Андрей. На что Архар утвердительно кивнул; он радовался возможности позвонить и ясности в делах на последующие дни пребывания на Урале.

–   Сергей, – продолжил Андрей, – у нас осталось 11 дней до месяца, как ты приехал на Урал. Я тебя попрошу в ближайшие 4-5 дней нарисовать, можно с комментариями, схему нашей работы. Во-первых, чтобы ты хотел сделать в первую очередь, имея такую возможность владеть, по сути, безгранично, информационным пространством.  Во-вторых, какими ты видишь наши партнёрские взаимоотношения, схему сотрудничества? В-третьих, я хотел бы получить ответ на вопрос: что движет, и будет двигать тобой, когда ты будешь создавать и претворять схему или систему по работе с информационным пространством. Кстати, пожалуйста, не забудь о безопасности. Только один раз попробовали «технику» и ты воспользовался информацией в реальности (с лесопромышленниками), как тут же получили пристальное внимание от спецслужб. А нам этого совсем не надо. Чистота «процесса» – это, наверное, главное, что должно стоять во главе угла.

Когда у тебя будет готова «рыба», предлагаю сесть и обсудить твои предложения. Но, как мы и договаривались, окончательное решение предлагаю принять через десять дней. Я хочу сказать, что, живя сейчас у меня, ты абсолютно свободен и можешь заниматься тем, что тебе нравится. К сожалению, меня долго не было дома, поэтому накопились дела по хозяйству и людям надо помочь, поэтому времени у меня будет мало для общения с тобой, ты уж не обессудь. Может быть, поможешь и мне раз-другой, – Андрей допил чай и вопросительно посмотрел на Архара. Тот помолчал, он был очень рад такому повороту событий и готов был приступить к разработке проекта сегодня же, и ответил:

–  Андрей, пока я здесь, я всегда буду рад помочь тебе и по хозяйству, и в других делах. Что касается нашей совместной работы и схемы или системы работы с информационным полем, то я хочу приступить сейчас же. Если у нас нет никаких других неотложных дел. Я думаю, что смогу создать оптимальную схему работы, я готов.

–  Очень хорошо! И, пожалуйста, не забудь, завтра у тебя телефонный разговор с Москвой и Екатеринбургом, – и Хатма начал убирать со стола. Когда они всё прибрали, вымыли посуду, Андрей дал Архару бумагу, пару ручек и большую коробку цветных карандашей. Сам, полежал на своей кровати около 15 минут, затем куда-то ушёл. А счастливый оттого, что может приступить к понятной и любимой работе – созданию нового, очень интересного и перспективного коммерческого проекта и его рабочей схемы, который в основном ему же и придётся исполнять и пожинать плоды трудов своих, Архаров был, что называется «на седьмом небе». Он сразу же засел за стол и приступил к работе.

Когда Хатма поздно вечером пришёл домой, Сергей Павлович всё ещё сидел за столом. Было исписано несколько листков бумаги, на некоторых из них виднелись нарисованные карандашами цветные стрелочки, кружочки, квадратики с подписями и без и другие малопонятные «загогулины». Был включен компьютер, похоже, он работал только как музыкальный центр – он мягко играл «классику» в инструментальной обработке. Архар усталый, но довольный оторвался от стола, заслышав приход Андрея и его приветствие «добрый вечер».

– Добрый вечер, Андрей. Завтра вечером, в принципе, рабочая схема будет готова, – ответил Архар. Они прервались на ужин, после чего Архара как намагниченного снова притянуло к столу, и он принялся за дальнейшую работу.


Глава 40. Фома тянет время

Александр Иванович давным-давно был готов купить лесоперерабатывающий цех. Продавцом были устранены все претензии, выдвигаемые им: восстановлено ограждение территории, попросту забор и ворота, убрана территория и наведён порядок в цеху. Везде был наведён противопожарный и санитарный порядок, проведён инструктаж рабочих по технике безопасности всех работающих здесь под роспись и установлен щит с правилами техники безопасности и в нескольких местах прикреплены таблички с планом эвакуации при пожаре. Также была опробован выпуск первой партии заготовок по размерам требования ГОСТа для завода-изготовителя окон в подмосковном Одинцово. Фома «капризничал», но предел есть всему, продавцам, как и ему, стали надоедать не особенно обоснованное затягивание сделки и попросту – волокита.

И вот, как-то раз в одно утро, находясь ещё в гостиничной постели, уже проснувшись и раздумывая, чем бы сегодня заняться, вдруг позвонил Раннев и сообщил ему, что заводик в Одинцово, для которого покупался этот деревоперерабатывающий цех на Урале, продан. Это был удар. Ситуация, в которую попал Фома, была трудноразрешима. Что делать, он не знал: покупать цех было теперь бессмысленно, отказываться от сделки очень малоприятно (ибо обе стороны сделали всё, чтобы она состоялась), но всё-таки можно. Ну, дадут отступного немного, для морального покрытия ущерба, малоприятно, но всё-таки, и – всё, закрыли вопрос, как бы ни жалко было потраченного времени и сил. Вопрос был в другом, Фома не мог никуда выехать из Екатеринбурга, пока не появится Архар. А он должен появиться только через тридцать дней с момента их приезда сюда. Связи с ним не было. Если бы терпение продавцов дошло до «точки кипения», то он со спокойной совестью просто-напросто купил бы этот цех. И, дожидаясь Архара, стал бы налаживать выпуск и отправку продукции на подмосковный завод. Но не зря Архар поставил Фому своим заместителем – кроме своих великолепных организаторских способностей, Фома, начиная с юности со времён занятий боксом, умел «держать удар».

Ему, как всегда в 10 часов ровно, позвонил представитель продавцов Насонов Леонид Александрович, он же коммерческий директор лесоперерабатывающего цеха, спрашивая о подтверждении сегодняшних планов, намеченных вчера, и, получив подтверждение, выслал машину Фоме. Следует сказать, что Архар с Фомой решили покупать цех вместе с юридическим лицом – предприятием, на балансе которого стоял этот цех, а управленческий персонал и рабочих, работающих на нём, оставлять. С последующим – в течение месяца – увольнением пьяниц, прогульщиков и тунеядцев. Здесь сразу стояла дилемма: или Фоме брать это маленькое предприятие на время в своё руководство или сразу определить и ставить руководителя из местных сотрудников. Честно говоря, Фоме не очень хотелось «зависать» пусть на один-два месяца, но оторванным от серьёзных дел в Москве, в этой глуши. Он вёл достаточно плотную работу в течение переговоров, тесно контактируя со многими сотрудниками. И почему-то ему сразу же понравилась выдержка, пунктуальность и деловая хватка коммерческого директора. Можно сказать даже более – он импонировал Фоме просто как человек и мужчина, ответственный за свои слова и поступки. Поэтому, совершенно естественно, Леонид Александрович, кстати, ровесник Фомы, был интуитивно отобран в многоплановом мозгу Фомы как первый кандидат на руководителя этого предприятия.

Но. Сейчас были проблемы посложнее. И всё-таки…

Утром, как всегда великолепно выглядевший, Александр Иванович снова встречался с продавцами и ездил на производство, отслеживать пробный выпуск продукции, теперь уже якобы необходимой для завода в Одинцово. Так прошло несколько дней. И однажды вечером, когда Фома грустил в одиночестве за включенным телевизором в своём гостиничном номере, раздался звонок. Это был Архар! Вся хандра последних дней моментально слетела с Фомы, он снова был энергичен и собран. Рассказав про сложившуюся ситуацию, он услышал конкретное решение хозяина: «Покупай цех, ставь импортное оборудование, налаживай производство. Я буду 27-28 декабря. И не забудь заказать билеты на самолёт  на утро 29-го. Успехов тебе, Александр Иванович… Кстати, Фома, к нашей встрече, надеюсь, будешь готов?», и отключился.

Слава Богу! Всё разрешалось наилучшим образом. Хотя Фома и не знал, куда ему девать выпускаемые новым цехом комплектующие, он знал, что это мелочи, которые он или совместно с Архаром решат легко. Главное! Вопрос, на решение которого здесь находился Фома, был закрыт. А техническое исполнение для него было ясно как «дважды два».

На следующий день он созвонился с головным офисом и дал указание проплатить по сделке купли-продажи деревоперерабатывающего цеха под Екатеринбургом, что и было моментально исполнено. После обеда он встретил продавцов с факсимильной «платёжкой», был подписан долгожданный договор, к большому удовлетворению обеих сторон, и отдан на госрегистрацию.

Все последующие дни он энергично занимался поставкой и «растаможкой» нового немецкого оборудования, его монтажом и отладкой производства.


Глава 41. Выработка проекта века

Архар в тот самый вечер засиделся допоздна. Утром после завтрака он снова вернулся к письменному столу – работать над проектом. Работа его увлекла, и была уже в принципе готова, если не считать доработку деталей. Архар не заметил, как после завтрака ушёл из дома. Дураков ездил в редакцию, сдавал очередную, предновогоднюю статью в «Уральский Самовар». Была, как и бывает в это время, сутолока. Но выпускающий редактор Лена Сорокина очень тепло встретила Хатму, взяла диск со статьёй, и на предновогоднее поздравление, отозвалась:

– Смотрите, что в мире творится, Америка на Ирак напасть собирается, что будет-то?!

На что Андрей только и сказал, сильно удивив этим редактора:

– Если Америка нападёт на Ирак, то это будет началом её конца.

– Не может быть! У США самая крутая армия, она «проедет» по Ираку, даже не споткнётся.

Дураков слегка улыбнулся:

– «Проехать» США, может быть, и проедут, но если это случится, то за этим последуют серьёзные мировые потрясения. Финансы запоют романсы.

Оставив удивлённую Лену Сорокину переваривать полученную от него информацию, Дураков уехал домой в деревню.

Около 17-ти часов дня он уже вернулся и оторвал Архарова от работы, положив ему руку на плечо:

– Сейчас давай пообедаем, а потом прогуляемся – и ты позвонишь, куда тебе надо. – Немного помолчав, он мягко добавил обрадовавшемуся Архару, – Сергей, послушай меня, я тебя прошу, поддержи Фому, у него очень большие трудности. Он в сложном положении, более того, мне видится, что через друга он может впустить к тебе в корпорацию вредителя, который нацелен на уничтожение твоей маленькой империи. Нет, он предан тебе, но он не видит твоего недоброжелателя. – И, как всегда внимательным серьёзным, всепонимающим и пронзительным до самых глубин души и каким-то жалеющим взглядом, посмотрел на Архара.

Через час они вышли из дома и прошли в другой конец деревни. Андрей постучал в окно одного из домов, его узнали и, спустя несколько минут, из ограды вышел мужичок с накинутым полушубком на плечах и с сотовым телефоном в руке.

Сергей и Андрей не стали заходить в дом, куда их приглашали. Архар прямо на улице созвонился с Ранневым и, прогуливаясь под окнами дома, вёл с ним важный разговор. Точнее, Михей докладывал обстановку обо всём происшедшем в корпорации за время отсутствия Архара. В целом дела складывались даже лучше, чем можно было желать. Да, пришлось пожертвовать двумя лучшими предприятиями, да, чуть не убили его «правую руку» – Раннева, слава Богу, всё обошлось и сотрудник, закрывший собой Михея, жив. Но у него, Сергея Павловича Архарова, сейчас на счетах в оффшорах лежала сумма, превышающая его годовой доход более чем почти в 20 раз. Имея такие деньги, можно спокойно создать аналогичные «утерянные» предприятия, причём большей производительности и с лучшим качеством выпускаемой продукции, оборудовав новейшим высокотехнологичным оборудованием производства этих предприятий. Кроме того, у него в собственности сейчас находились два крупных лесоперерабатывающих комплекса + десятки лесопилок, складов, гаражей и прочего, которые работали на крупные контракты с зарубежными партнёрами. Которые были переписаны на корпорацию и, по словам Раннева, сейчас исполнялись безукоризненно, как по объёмам, срокам поставки, так и по качеству.

Передав Ранневу, что прилетит 29-го декабря и, поблагодарив за работу, Архар набрал Фому. Тот, несмотря на бодрый голос, был в подавленном состоянии. Он «тянул резину» с продавцами лесоперерабатывающего цеха, как только мог, и это делать было особенно тяжело после звонка Раннева, который сообщил, что продукция этого цеха на сегодня не нужна, так как завод в Одинцово (потребитель этой продукции) Раннев был вынужден продать. «Что делать?» слышалось в докладе Фомы. И Архар решил этот вопрос:

– Покупай цех, ставь импортное оборудование, налаживай производство… – и вдруг добавил тепла в голосе, –  Успехов тебе, Александр Иванович… Кстати, Фома, к нашей встрече, надеюсь, будешь готов?

Архар разрубил «гордиев узел» легко, ибо он знал, что любую продукцию из леса они сбудут всегда. Тем более в совокупности с гигантской налаженной лесодобывающей и перерабатывающей системой, доставшейся ему от лесопромышленников, этот цех под Екатеринбургом легко входил в этот лесопромышленный гигант. Архар почувствовал облегчение и радость Фомы. Появилась определённость в работе. И наконец-то Фома услышал живого и невредимого, как всегда уверенного в себе, Архара. Это внушало оптимизм и уверенность в завтрашнем дне. Тем более что ситуация не была ординарной – Архар почему-то уехал один (!), инкогнито и неизвестно куда и зачем, такого раньше не было ни разу. Сейчас Фоме оставалось только дождаться Архара, тем более что работы сейчас появилось, хоть отбавляй, а потом они встретятся всего-то через 7-9 дней и улетят домой встречать Новый год.

Сняв напряжение у партнёров своим появлением, пусть через телефонную связь, Архару самому стало легче на душе. Он был рад слышать голоса своих близких товарищей и коллег по бизнесу. Затем он набрал Ларису, но телефон дома молчал. Набрал сотовый, но он был «в зоне недосягаемости». Выключив телефон, он протянул его Хатме, поблагодарил и отошёл. Хатма тоже позвонил куда-то, потом ещё и, закончив разговор, отдал телефон хозяину, который вышел сразу же, как только Андрей постучал в дверь крытого двора. Хозяин пригласил гостей в дом, но Хатма, сказав спасибо мужику за телефон и за приглашение, отказался. Они попрощались и пошли домой.

После ужина Архар опять работал над проектом, а Андрей хлопотал по хозяйству. На предложение Архара послушать, что у него получается с проектом, Хатма отказался, сказав, что они сядут за обсуждение, когда проект будет готов полностью, и напомнил, что завтра с утра они идут на местную достопримечательность – Шунут-Камень, и что на это у них уйдёт почти весь день.

Рано утром следующего дня Андрей и Хатма вышли из дома. За плечами на небольших походных мешках были прикреплены снегоступы. Больше часа они шли вначале по дороге, а затем по протоптанной тропинке, затем, сделав короткий привал и прикрепляя к ногам снегоступы, они пошли по лесу, как и прежде: Хатма впереди, Архар следом за ним.

До вершины Шунут-Камня они добрались через четыре часа, перед самой вершиной сделав короткий привал. Со скалистой, самой высокой точки горы они наслаждались сверху открывшимся видом Уральских гор. Архар вначале не понимал, зачем тратить столько времени и сил, потеть, забираясь на вершины гор, чтобы только добраться до неё, постоять на самой высокой точке и потом смотреть на окружающие пейзажи природы. Но со временем, ему стали нравиться «восхождения» на горы, и особенно труднообъяснимая эйфория, когда он стоял на вершине. Ты находился выше всех и видел сверху всю красоту, лежащую под ногами. Только тогда перед тобой открывается величие и красота Урала, простирающихся от горизонта до горизонта, покрытых хвойным лесом, гор. Вся суета городской жизни казалась ничтожной перед этим величавым созданием природы. И какие-то разговоры о смысле жизни, особенно ведущиеся в юности, здесь теряли какой-либо смысл. Ибо смысл жизни суровая природа Урала определяла как единение с этой природой, жизнь по законам существования этой природы. В ней всё было истинно. Она находилась в настоящем моменте – здесь и сейчас, в самой истине этого момента без иллюзий и украшений. Именно это состояние природы было наиболее гармоничным и естественным состоянием жизни, которого зачастую лишён человек. Окруживший себя максимальным комфортом и проживающий свою жизнь в искажённом мире псевдоценностей, проводя значительную часть своей жизни у телевизора, компьютера, в развлечениях губящих душу, дымя сигаретой и выпивая декалитры алкоголя…

Андрей спросил Архара, не может ли тот самостоятельно вернуться домой. Архар удивился, но, осознавая себя сильным человеком, мысленно проходя обратный путь домой, он спустя мгновение ответил согласием, а затем добавил:

– Спасибо, тебе Андрей. За красоту. – Хатма в ответ повернулся к Архарову, и они …обнялись.

Дошёл до дома Архар без приключений в пять часов дня. Переодевшись, затопил печь, собрал на стол, пообедал, прибрался и прилёг отдохнуть. Через полчаса он встал, сел за письменный стол и продолжил работу над проектом. После сегодняшнего «похода» почему-то он работал не торопясь, внимательно продумывая детали проекта, а перед его глазами вставал величественный природный ландшафт «поседевших» от снега уральских гор. В какой-то момент он вдруг явно почувствовал смысл заданного вопроса Андрея «…что движет и будет двигать тобой, когда ты будешь создавать и претворять схему или систему по работе с информационным пространством?» и остановился. Он вдруг осознал, что все, что он рисовал в своих схемах и указывал в пояснительных записках, могло работать только на одну цель – прибыль. Причём таких размеров, с такими нулями, что мало не покажется. Прибыль, прибыль, одна голая прибыль и ничего больше. Что будет дальше, для чего им нужны такие деньги, на что их тратить, когда всё мыслимое и немыслимое у них будет, этого в его проекте не предусматривалось и не закладывалось. И получалось, что вся жизнь в ближайшей перспективе будет потрачена на зарабатывание сверхприбылей, а дальше – на сохранение этих колоссальных денег. Архар вдруг почувствовал усталость и некоторую неприязнь к выполненной работе. Она показалось ему мёртвой, не одухотворённой. Она потеряла смысл. Он устал.

Архар отыскал в компьютере классическую музыку, включил, убавил звук и лёг на кровать. Так он и лежал пока не вернулся Андрей…


Глава 42. Разговор у Хатмы

Они пили вкусный чай, который заварил Хатма. Молчали и вкушали аромат. У Архара проходила усталость, в голове было немного пусто. Спокойствие и лёгкость Андрея действовали на него освежающе и благотворно – никаких проблем! Хотя несколько часов назад он не знал куда двигаться: схема вроде готова, но она почему-то не принесла ему удовлетворения и радости. Не было настроения победителя, это была Пиррова победа – ты вроде бы в победителях, но тебе такой победы не надо, и нет смысла в этой победе.

Сергей внимательно посмотрел на спокойного Хатму и почему-то подумал, что всё будет суперхорошо, они воплотят проект в жизнь и о том, что ему давно не хватало такого человека, как его молчаливый собеседник.

– И что мы будем делать с такими-то деньжищами?.. – неожиданно, как бы самого себя, спросил Хатма. В глазах появились озорные зайчики. И …засмеялся.

Неожиданно для самого себя засмеялся и Архар. Спало напряжение последнего месяца, куда-то ушла неопределенность, и было на душе легко и хорошо. Один вопрос, соль всего мероприятия, был, наконец озвучен. Всё стало на свои места. Они смеялись радостью победителя, легко и беззаботно. Жизнь продолжалась и впереди была реальная перспектива!

Потом они с удовольствием решали, что будут делать дальше, ещё не рассмотрев разработку бизнес-плана Архара, все мыслимые пути зарабатывания денег. И, как ни странно, у Архара вдруг родилась идея реального возрождения России. Тем более что сейчас они могли себе позволить не думать о финансах – у них, так сказать, был неограниченный кредит. Но – нужны были умные деньги. Сергейтут же записал на бумаге, что главными направлениями развития и основными вложениями капитала на сегодня  являются три вещи:

Информация
Энергетика           и
Нанотехнологии
–   И духовность, – добавил Хатма.

– И духовность, и физическое здоровье, а также строительство дорог и жилья – подтвердил Архар и дописал:

Духовность и физическое развитие
Дороги
Жильё.
Эти направления были приняты, после чего Архара прорвало: он писал и писал, рисовал и ставил очень много восклицательных и очень немного вопросительных знаков.

Получилось так, что бизнеспроект, над которым он так трудился до этого вечера, был скурпулёзным планом зарабатывания и приумножения капитала. А сейчас он работал над вложением этого колоссального ресурса (кто бы мог поверить!) в процветание великой России. Работалось легко, в голове мгновенно складывались ясные схемы и, главное, конечные и выполнимые цели и задачи. Даже дух захватывало от такой реальной возможности. Перед глазами виделись красивые светлые города с парками и скверами, памятниками, фонтанами, великолепной лёгкой архитектурой зданий и домов, широкие и ровные как лист бумаги дороги, сверкающие автомобили, и – люди! Счастливые, спокойные, радостные, улыбающиеся…

– Сергей Павлович!.. – Архар отсутствующим взглядом посмотрел на склонившегося над ним Хатму. – Может, передохнёшь? Уже больше двух часов работаешь. Пойдем, прогуляемся?

Они гуляли на свежем воздухе больше полутора часов. Были сумерки, в чернеющем небе загорелись звёзды. Вначале они молча шли, наслаждались дорогой, тем более что это была проезжая дорога, по которой после лесных странствий идти было одно удовольствие. Потом незаметно для себя легко и непринуждённо перешли на серьёзный разговор. В принципе Архар в двух словах сказал Хатме свой план стратегического развития страны, а затем и его доходную часть. Тот внимательно слушал, почти ничего не говорил, после чего предложил Сергею Павловичу дома внимательнее обсудить детали проекта, над которым тот работал несколько дней и – дальнейшее сотрудничество в новом уникальном во всех отношениях проекте на паритетных началах.

Архар схватывал всё на лету. Особенно то, что касалось финансовой стороны дела. Его не то, что бы беспокоил, но для него всё-таки оставался открытым вопрос об упавших ему с неба серьёзных, превосходящих его собственные в несколько раз финансовых и материальных средств «лесовиков». И это всё с подачи Хатмы уникальной информации. Вопрос о слиянии его отработанного бизнеса и новой реальной идеи, причём уже подкреплённой серьёзными материальными вливаниями явно был интересен обеим сторонам. Архаров был несколько сбит с толку: он работал как белка в колесе, налаживая и отрабатывая бизнес, не без удачи и везения, конечно. Но. Так, как Хатма? Живёт в лесу, его сыновья в Москве за пару часов на блюдечке преподносят ему «жареную» информацию, которая приносит живые почти полмиллиарда долларов?! Он, воротила, наверное, через совместную «ходьбу» по уральским горам, на расстоянии от бизнеса, только теперь стал осознавать, насколько мощнее изначально были возможности и планы у Хатмы, живущего в глухомани, чем у него, столичного бизнесмена. Более того, с Архара не требовали денег, а предлагали ему супервыгодное дело!..

– Паритетные, так паритетные, только как мы проконтролируем финансовые потоки?

–  Ты хочешь сказать друг друга? А зачем? План мероприятий мы согласуем, профинансируем, на жизнь нам хватает, бизнес обеспечим, как ты посчитаешь нужным, всем необходимым. В принципе, если хочешь, давай создадим резервный личный фонд, которым любой из нас может распоряжаться так, как ему заблагорассудится. Где у каждого на счету будет аккумулироваться ежемесячно равная сумма, так сказать на чёрный день. Так?.. Ради Бога. Определи сумму, и – вперёд!

Вернувшись домой, они ещё несколько часов «шлифовали» и корректировали будущий «бизнес». Решили, что принципиально глобальной добычей денег кроме отработанного Архаром бизнеса, занимается Хатма, а тратой в соответствии с бизнес-планом –открыть свой банк и депозитарий при нём.

– Есть такой принцип «пуш-пул», с английского переводится как «толкай-тяни», что подразумевает по-русски: не складывай яйца в одну корзину, а если быть более точным, то – один бизнес, тянет за собой другой, аналогичный или каким-то образом связанный с предыдущим. Ну, например, фирма производит строительные материалы, она может кроме основного бизнеса организовать строительство, ремонт, дизайн-проектирование, автотранспортные услуги и т.д. Понятно? Причём сопутствующий бизнес может существовать автономно, сам по себе, и в дальнейшем приносить даже больший доход, чем основной.

– Банк, как аккумулятор и оператор серьёзных финансовых средств, которые мы предполагаем использовать в нашем деле, было бы желательно иметь свой.

– А благодаря банковскому депозитарию, – продолжил удивлять своими познаниями Архара Хатма, – можно на один реальный рубль привлечь, а точнее увеличить его на 8 (!) инвестиционных рублей. То есть бизнес можно ускорить или увеличить в 8 раз, причем, не привлекая драконовский банковский кредит. Кстати, у меня есть один знакомый деятель, который на Ленина в Екатеринбурге в подвале пятиэтажного жилого дома, где он проживает, построил громадное банковское депо. С метровыми бетонными стенами. Его фамилия Шаренич, если хочешь, познакомлю, если, конечно он жив-здоров. Ему уже за шестьдесят.

Андрей взял лист бумаги и начал чертить и рисовать схему, давая по ходу короткие пояснения. Минут через двадцать, когда он закончил, у Архара даже вытянулось лицо от изумления:

– И это возможно?.. Почему тогда никто до этого не допёр?

– Ну, во-первых, кое-кто, как ты говоришь, уже «допёр», а Запад так уже несколько столетий пользуется суррогатами денег. У нас банковское дело и рынок ценных бумаг в зачаточном состоянии. Вообще, глупо пользоваться живыми деньгами, когда можно использовать всевозможные гарантии. А здесь, в таком деле, работает принцип зеркала: в одном зеркале можно увидеть второй рубль, а таких зеркал реально, в рамках действующего законодательства, можно показать восемь!..

– Слушай, Андрей, так это же Клондайк, в натуре! – Архар не смог удержаться от восторга. – Действительно, всё гениальное просто.

После чего в бизнес-план они внесли открытие своего банка и депозитария. И продолжили работу.

Далеко за полночь уставшие, но довольные, двое мужчин собрали на стол, поели, помолчали и легли спать…

Через день рано утром, не было ещё пяти, Хатма и Архар пили прощальный чай. Всё было обговорено и подготовлено. Бизнес-план записали на копактдиск для работы Архара в Москве. Главную часть решили оставить между собой в тайне. Когда Сергей Павлович всё подготовит, подъедет Андрей, как планировалось, в конце мая – начале июня.

– Погоди-ка, Сергей. – Хатма встал, сходил в комнату, снял из-под икон золотисто-зелёную рамку и, вытирая невидимую пыль, подал Архару: – Это тебе на память обо мне и твоём пребывании на Урале.

Сергей Павлович успел прочитать за стеклом только небольшое отпечатанное крупными буквами название стихотворения: «Моё Воскресение». За окном послышался шум двигателя подъехавшей машины соседа, который взялся довезти гостя Хатмы до железнодорожного вокзала в Екатеринбурге. Они обнялись.

– Спасибо тебе, Андрей.

– Тебе спасибо, Сергей Палыч. И удачи!



Часть 2. Период исполнения.

Глава 1. Предновогодние хлопоты

Они встретились «под варежкой» рано утром засветло, у памятника рабочему и танкисту на привокзальной площади Екатеринбурга. Уверенный в себе, сильный, спокойный, с обветренным лицом Архар и немного бледный, уставший от тягомотной работы, Фома. Побросав всё из рук прямо на свежий снежок, они молча и крепко обнялись. Радость встречи была такой, словно кто-то из них вернулся с такого боевого задания, с которого никто не возвращается. Было чувство очень большой и значительной для них обоих разлуки. Что-то неуловимо изменилось. Фома заметил сразу: взгляд у Архара стал пронзительнее что ли, он смотрел спокойно, без прежнего своего зверства, и как будто видел всё или знал что-то такое, от чего становилось неуютно. Хотя прежнего адреналина в нём не было и даже можно было «терпеть» такой взгляд. Фома Архара знал, никогда его не боялся, но почувствовал, что за таким взглядом последуют серьёзные дела. Но – радость встречи была сильной, они улыбались, смотрели друг на друга, на душе у обоих было светло и хорошо.

Они сели в машину фирму, зарегистрированную Фомой  в Екатеринбурге на корпорацию Архара. Саша кивнул водителю «езжай» и они двинулись в аэропорт Кольцово. В машине молчали. Александр как будто чувствовал новое состояние Архарова, не мешал. А тот наслаждался видом заснеженной уральской столицы, жадно смотрел на великолепие огней и витрин магазинов, сверкающую рекламу, красиво одетых женщин и девушек и чувствовал, как он соскучился по так привычному ранее комфорту и, конечно, по женской ласке. Было невероятно приятно ехать в комфортабельном «Ауди», созерцать сверкающий город и – чувствовать силу в теле и мощную уверенность в деле, которое он начнёт претворять в жизнь уже через несколько часов.

Перед обедом того же дня, Архар заходил в свой офис, свежий, энергичный, спокойный и сильный. Он обошёл всех, просто ходил, здоровался и улыбался, и, в конце концов, уединился с Ранневым. Они не пили за встречу, не хлопали по плечу с радостными криками, нет. Они обнялись, присели за стол. Архаров, спросив «Всё в порядке?», и получив в ответ «Так точно, командир», достал из кармана CD, воткнул во включенный «ПэКа», жестом предложил начальнику службы безопасности посмотреть информацию. Затем изложил свой стратегический план. Говорил без бумажки с не совсем свойственной ему манере – без нажима, спокойно. То, что было на диске, и что говорил Архар, было настолько серьёзно и необычно во всех отношениях, что Раннев для себя не мог сразу же дать ответ «да» или «нет», что с ним случалось нечасто, особенно в последние лет пять. Чувствовалось, что за словами Архарова стоит очень серьёзная проработка нового проекта. Было понятно, зачем «уезжал» глава корпорации, без дела не сидел, и теперь «вынырнул» с такой идеей, что сразу ответа и не найдёшь. Естественно, Михей Аркадьевич сознавая, что такая идея не просто, а очень серьёзно затрагивает интересы государства, сказал об этом Архару. При этом был глубоко озадачен вопросом в принципе параллельного управления государством! – и это вам уже не игрушки в бизнес. Какой бы он ни был крупный.

Потом они пили чай. После чего Михей Аркадьевич встал и, держа чайную чашку перед собой как микрофон, сказал Архарову:

– Сергей Павлович, ты знаешь, я старый вояка, меня, в принципе ничем не удивишь. Но здесь я хочу сказать одно, первое, я рад, что не ошибся в тебе. Что у тебя нет идей «кучерявых» типа «эМэМэМ». И то, что «двинулся» в таком направлении меня не сильно удивляет – есть в тебе талант авантюриста и Робин Гуда, этого не отнять… Биллы Гейтсы школьники перед тобой…

А по поводу закрывания «дырочек» в Вашем проектике, Сергей Павлович, можете не сомневаться, чем смогу быть полезным, буду. Хотя на этот раз будет далеко не так просто, как раньше. Придётся, возможно, с кем-нибудь объединятся, а иначе не миновать войнушки. Да и раньше повоевать кое-кому с нами хотелось.  Ты, Сергей, знаешь, войны не прекращались и не прекращаются на Земле со времён появления человечества. Идёт постоянный передел. А посему – хочешь мира, готовься к войне. Думаю, что будет жарко и придётся ой как покрутиться, – «не бывает больших дел без больших трудностей» – кто сказал? Правильно, Вольтер. Он сказал. Ты кашу заваришь. А разгребать придётся мне. Ну, да ладно, назвался груздем – полезай в кузов. Другого дела я делать не обучен, а за тебя, и тем более за державу, встану завсегда. Но. Я, Сергей Палыч, ответ на твои новые идеи, и о-очень серьёзные! – Раннев поднял палец, сделал маленькую паузу. – Дам только 31-го под занавес. – Михей сел и аккуратно, мягко, словно ставя точку в разговоре, поставил чашку на столик, за которым они пили чай.

Дома Лариски не было. Вообще квартира выглядела и пахла уныло, как и бывает в квартирах, которых долго никто не живёт. Архар набрал Михея, на что тот ответил, что она собиралась в Турцию на недельку, прошло дней десять, поэтому должна уже быть дома, попросил час-полтора на прояснение ситуации и отключился.

Сергей Павлович разделся до трусов, надел спортивную майку и начал наводить порядок. Вначале прибрался на кухне, навёл ревизию в холодильнике, тут же составил список продуктов, вещей и подарков на Новый год, которые необходимо завтра купить, сделал мокрую уборку во всей квартире и затем стал разбирать сумку, привезённую с Урала и дипломат, взятый с работы. Когда уборка подходила к концу, позвонил Михей и сообщил удивительную новость: Лариса Анатольевна страну не покидала и ему её местонахождение пока не известно. Сергей включил ДиДюЛю, налил кружку пива из бутылки, с наслаждением выпил и лёг в гостиной на диван передохнуть и осмыслить события, которые произошли с ним с момента расставания с Хатмой. Пиво приятно разошлось хмелем по телу. Немного отпустило напряжение суетных аэропортов, переездов и встреч в офисе. Дома и стены помогают, торопиться некуда, пошло размеренное движение мысли и «понимание текущего момента».

В этот момент щёлкнул замок входной двери, и, через минуту в комнату ввалилась розовая и свежая с мороза, его Лариска.

– Зверюга! Вернулся! – Она с визгом бросилась на него, не давая ему подняться с дивана, обнимая, тиская и целуя, – Котик! Ты что это бросил свою кошечку! Негодный! Я тут без тебя, одна…

Она смеялась от радости и даже всхлипнула.

Она рассказала, что после отъезда Архара, как они и договаривались, Лариса Анатольевна собиралась съездить на недельку отдохнуть в Турцию. Когда до отлёта оставалось всего два дня, позвонил отец из Тулы и сообщил, что у матери обнаружили рак молочной железы. До пенсии ещё год, а тут такое горе. Лариска хоть и была женщиной боевой, любила повеселиться, отдыхать «с музыкой», но, надо отдать ей должное, в свои 22 чтила семейные традиции – выехала в этот же день на автобусе в Тулу и, не заезжая домой, сразу в больницу. В больнице мать не задерживали, назначили химиотерапию, откуда дочь взяла мать и увезла в Москву показывать известным на всю страну онкологам. Жили, а точнее только приезжали ночевать они с матерью в загородный дом, ключи от которого Ларисе оставила подружка, уехавшая без неё в Турцию. Так, помытарились они, вроде матери стало лучше, и сегодня дочь отправила мать домой в Тулу встречать Новый год с отцом. Свой сотовый телефон она потеряла или в такси или в больнице, сейчас у неё новый.

Архар отзвонил Ранневу, что Лариса Анатольевна нашлась. На что тот вопросил: «Проверка нужна?». Сергей, глядя в глаза сияющей подруге, ответил коротко: «Слегка».

Через три часа бурной встречи в спальной комнате, они собрались и сделали совместный предновогодний вояж в супермаркет. Лариса щебетала довольная: и долгожданная встреча и возможность покупать всё, что твоей душе заблагорассудиться – какую женщину это может не радовать, особенно такую фантазёрку, как его Лариска. Сильный Архар с трудом донёс до квартиры плоды её покупательной фантазии. После такого «рейда» в супермаркет он уже ни на что не был способен и после душа завалился отдыхать. Надо отдать должное и второму таланту Ларисы – она понимала толк в приготовлении пищи и умела готовить: когда поздно утром Варенец, наконец, проснулся, вся кухня и холодильник были заставлены Новогодними яствами. Стоя в одних трусах, он развёл руками:

– Ну, ты даёшь! Вот это да! Таёжный бродяга хочет выразить своей ненаглядной киске своё бесконечное восхищение,  величайшую признательность, – и, хватая её в охапку, на руках понёс в спальную, громогласно провозглашая, – и вознаградить её торжественным половым актом!

До 21-00 они провалялись в кровати, отключив все телефоны, спали в перерывах между ласками и «походами» нагишом на кухню за «салатиком» и «попить». Потом они, приняв душ, надели свежее бельё и нарядную одежду, собрали на стол,  и сели встречать Новый 2004-й год.

В 23-45 раздался звонок. Архар слушал молча, лишь изредка говорил: «Да. Спасибо. Тебя также». А потом ответил: «Да. Вот за это отдельное спасибо! Ещё раз с Новым годом!» После чего, открыл шампанское, разлил в фужеры и под бой курантов поздравил свою ненаглядную подругу «С новым годом, новым счастьем!». Подарил ей колечко с бриллиантом и, после её восторгов сказал:

– Лариса Анатольевна, может, хватит пропадать твоим финансовым талантам. И пора вылазить из коротких штанишек главбуха автомагазинчика? – Архаров сделал паузу и продолжил. – В этом году мы намерены открыть свой коммерческий банк. – Он снова сделал паузу.

– И я подумал, а не возглавить ли его тебе? Так сказать, со дня его основания…

Глаза у Ларисы округлились от изумления и восторга, через минуту на пол летел фужер и от него во все стороны брызгами стёкла – к деньгам! – и Лариса с визгом обнимала Архара:

– Ну, ты, Зверюга, ах ты блудник таёжный, я тебе дам, как над хрупкой женщиной издеваться. – А сама с восторгом и удивлением от такого предложения смотрела в глаза своему мужчине…


Глава 2.Новый год


С Нового 2004 года всё закрутилось по нарастающей. Раннев дал согласие как всегда в своей манере: позвонил Варенцу «под занавес» 31-го – в 23.45. Поздравил его и его подругу с наступающим Новым годом, пожелал новых творческих успехов и т.д. и т.п., и потом вкрадчиво спросил (вот интриган!), не нуждается ли новое мероприятие в его услугах. Таким образом, вопрос безопасности был снят. У Архара вновь заработал неиссякаемый источник энергии. Наладив и отработав вместе с Фомой вновь обретённый «лесной» бизнес, который приносил существенный дополнительный доход, и в принципе отдав его в руки управления Фоме, Архар вплотную занялся претворением новых планов в жизнь. За следующие три с половиной месяца был зарегистрирован свой коммерческий банк «БИР» – «Банк Инвест Ресурс». Причём «везёт тем, кто хочет, чтобы ему везло», – по случаю был куплен небольшой работающий, «чуть дышащий», но на плаву, коммерческий ведомственный Банк со всеми разрешительными документами, что значительно упростило вопрос о перерегистрации и дальнейшей его работе. Учреждёны и зарегистрированы Инвестиционно-венчурная корпорация «Инвест Ресурс» и Благотворительный фонд «Радуга». Подготовлена и проведена колоссальная работа по регистрации партии молодёжи «Надежда России» и её, влетевший «в копеечку», PR. Были закуплены и оборудованы всем необходимым несколько офисов.

На инвестиционно-венчурную корпорацию «Инвест Ресурс» (или «ИР») были приобретены два морских научных российских корабля для аэрокосмического контроля, которые были поставлены в Николаеве в ДОК на ремонт и модернизацию. Старенькие внешне корабли пришлось купить дороже, чем предполагалось – индусы заупрямились и стали давать большую цену, предложенную Архаром. В конце концов, Сергей Павлович нашёл российского чиновника, заинтересованного в этой сделке, позолотил тому ручку, и победа была за «Инвест Ресурсом». После чего, оформленные на корпорацию «ИР» кораблики благополучно прибыли в Украину, где хохлы с удовольствием и относительно недорого взялись за переоборудование кораблей. Внутренней начинкой занимались Фома и Арсений, которого Архар приказал зачислить в штат новой корпорации «Инвест Ресурс».

Также от «ИР» было открыто структурное подразделение, на которое в данное время оформлялась лётная лицензия на пассажирские авиаперевозки – да, Архар на свой страх и риск решил закупить для начала, а потом через 3,5 месяца и купил, 2 лёгких американских вертолёта: 5-ти и 8-ми местных. Ибо он всегда знал, что время, особенно в бизнесе, а в предстоящем деле тем более, – дороже денег. Поэтому пошёл на серьёзные материальные и главное психологические издержки. Для него легче было заработать миллион, чем пробивать толстенную стену бюрократических проволочек по разрешению и оформлению частного авиапредприятия. Слава богу, Михей помог снять ряд проблем, у него работали связи через структуры безопасности Глававиакосмоса, министерства транспорта, министерства обороны, связи, Гидрометслужбы, аэронавигации, и т.д. и т.п. Также начальник службы безопасности «подтянул» несколько «летунов» и техников из Военно-Воздушных Вооружённых Сил Российской Армии. Двое из которых потом были утверждены на должность командира борта и пилота, каждый на новый американский вертолёт: подполковник Жидко и вечный капитан – Брагин. Оба только вышли в отставку, были лётчиками экстра-класса. Подполковника майор Жидко получил по демобилизации из ВС за безупречную службу. А вот Брагин, лётчик от Бога, был авиахулиганом, и трудно сказать, хотел он этого сам или так складывалась ситуация, но когда ему в боевых условиях приходилось идти на явные нарушения (кто в таких условиях служит по инструкции?), он «попадал» на комиссии разного уровня, вплоть до из ген.штаба. Так, имея ряд взысканий, вплоть до занесения в личное дело, имея ряд боевых наград, рост его воинского звания остановился и «на дембель» он вышел простым капитаном. Хотя не только в его воинской части многие знали, что надёжней борта «09» нет. Этот борт мог и выполнял самые сложные задачи, возвращаясь с задания в непогоду, как говорится «на одном крыле», – весь дырявый от огневого удара с земли, с перегрузом, на последней капле керосина, но живой. Потом, когда на заводе в Казани занимались ремонтом «вертушки», авиатехники сходились вместе посмотреть на «решето» и с уважением здоровались с командиром, хозяином этого «дуршлага».

Хатма тоже не сидел без дела. Сразу после новогодних праздников как раз на Рождество к нему приехал Антон, а затем, через день и младший сын Степан. Январь был тёплый, всего 10-15 градусов мороза. Слегка порошило, всё было как в пуху: деревья и дома стояли как в сказке или с новогодней открытки. Отец собрал ребят и они на день ушли к матушке Платаниде, а затем и на Шунут-Камень. Вернулись затемно, усталые, розовощёкие и довольные. Они искупались в Святом источнике, набрали воды в бутылочки. Антон сделал много фотоснимков на своём «Олимпусе», как на Святом источнике, так и на Шунуте.

Они перекусили, затем, отдохнувшие, часа через четыре сходили в баньку. А вечером устроили пир: собрали полный стол всяких вкусностей, а в центр поставили большой казан ароматного жаркого из мяса и картошки с луком, морковкой и пряностями, которое приготовил отец. Ели, только за ушами попискивало. Проголодались, и было очень вкусно. Потом развалились по кроватям, лежали, слушали музыку, которую привёз Антон.

На следующий день, Хатма отправил Степана чистить снег во дворе, а сами с Антоном экспериментировали с техникой, которую тот привёз из Одинцово от дедушки его девушки Алины Анатолия Григорьевича Потапова. Антон предложил «для пробы» проверить финансы и бизнес Архара, аргументировав это тем, что о своих партнёрах надо знать всё, тем более в таком серьёзном деле. Но через час у них в компьютере не было, как они планировали, полного отчёта по финансовой и бизнес деятельности Архара. Пришёл Стёпа, разделся и начал помогать Антону в компьютере. Хатма оделся, вышел и через сугробы пробрался в дальнюю, высокую часть участка. Там он поработал минут пятнадцать, когда на улицу выскочил с тонким, как у девочки, криком возбуждённый Степан: «Есть!..». Теперь в компьютере была полная информация о деловой деятельности Архара. Дальнейшая отработка заняла этот день и больше половины следующего дня. Вечером следующего дня отец проводил ребят на автобус и попрощался до новых встреч.


Глава 3. Подмосковные вечера

Вечер первый


Архаров время зря не терял, но в делах и хлопотах оно летело быстро. За более чем пять месяцев с момента расставания с Хатмой, они говорили только по телефону всего раза три-четыре. Архар уже поджидал приезда Андрея. Всё было готово для осуществления нового суперпроекта.

В конце мая установилось лето. Было жарко, больше тридцати днём. Они встретились в Домодедово, в сутолоке зала ожидания. Архар с удовольствием разглядел в толпе прибывающих пассажиров неуловимо лёгкого и светлого Хатму. Оба буквально светились радостью встречи. Они обнялись, и Сергей Варенец, подхватив большую спортивную сумку из рук Хатмы, повёл его к выходу. За руль роскошного зелёного «Вольво» сел сам Архар, рядом усадил Хатму, Фому и машину сопровождения после тёплого знакомства с Андреем отпустил по выезде из аэропорта.

Сами поехали не в изнывающую от духоты, смога и зноя Москву, а «за сотый километр» – в деревню Михнево Ступинского района. Там, на окраине этой неказистой деревушки, Архар пару месяцев назад купил старую избушку с 25-ю сотками огорода и садом роскошных яблонь. Бригада плотников-столяров поменяла полы, обила вагонкой стены в доме, на веранде и бане,  поправила крыльцо и крышу, палисадник, кое-какую мебель дома и в саду в беседке, поменяла старые окна на деревянный евростеклопакет. Внешне дом смотрелся по-прежнему по-деревенски, но посвежел и выглядел веселее. Архар завёз туда «Бычок» орг. и бытовой техники, установил «тарелку» для ТВ и Интернет связи, а также вместе с картонными коробками и плательным шкафом привёз тот самый ворох вещей, которые современный человек замечает только тогда, когда они отсутствуют.

«Вольво» мягко подъехала к утопающему в зелени деревенскому дому. Открыв ворота, въехали во двор. Яблони уже начали утопать в цвету, деловито жужжали пчёлы, стоял густой непередаваемый аромат. В тени было свежо, тихо и мирно.

Двое мужчин взяли сумки из машины, Архар пригласил гостя в дом:

– Прошу в «избушку»…

Андрей прошёл по дому по часовой стрелке молча, кивнул Сергею: «Для меня приготовил?». Затем, подойдя к кухонному столу, на который накрывал Варенец, сказал тому: «Молодец, Сергей, мне здесь нравится. Спасибо. Погоди-ка…». Хатма достал из своей сумки две 1,5-литровые бутылки с водой, подавая одну из них Архару «тебе от Матушки Платаниды». Подал также 2 лазерных диска со словами: «этот для работы, а этот – тебе, почитаешь на досуге». Затем – баночки с мёдом, черничным и земляничным вареньем, грибами, несколько тканых мешочков с травами, пакет с двумя иконками: Спасителя и Семистрельной Божьей Матери, а также со своими амулетами и благовониями. Иконки поставил в угол над кроватью, травы для чая отдал Варенцу, остальное разложил по местам, зажёг свечку и аромопалочку. Затем вышел, через пять минут вернулся, подал Сергею горсть свежих листочков и трав, чтобы тот заварил в чай, и снова вышел минут на пятнадцать.

Потом они пили свежезаваренный густой чай с вареньем и мёдом. О деле не говорили. Архар помалкивал, даже немного расслабился: напряжение столичного ритма снимала то ли деревенская тишина, то ли присутствие Хатмы, то ли и то, и другое. Настроение было хорошее, душа парила.

– Сергей, ты домик здесь купил, чтобы быть поближе к вертолётикам? – неожиданно спросил Хатма. За открытым окошком послышался не слишком отдалённый вертолётный стрёкот моторов. Возможно, что Андрей также видел аэродром, где располагалась вертолётная воинская часть, который граничил с садовым участком, который он обходил.

– И ещё пару бортов – мэйд ин Америка, – улыбаясь, подтвердил Варенец. Хатма, как всегда внимательно посмотрел на Архара.

– Всё-таки тратить деньги приятнее, чем зарабатывать, – философски сказал он, глядя полувопросительно, полуутвердительно. – Причём, это только начало.

Архар взял со стола несколько листов бумаги с распечаткой о проделанной работе и затратами, подал Хатме:

– Для «начала» 50 миллионов «зелёных»?  За – пять (!) месяцев! И, кстати, Андрей Степанович, освоить такую сумму тоже пришлось попотеть…

Хатма нисколько не изменился ни в лице, ни в позе, спокойно слушал и с лёгкой улыбкой смотрел на Варенца.

– Нет, Андрей, ты посмотри, это только список, а что за ним стоит, какой объём работы? Чувствуешь? Пахали здесь как Папы Карло. Причём, это действительно только начало, а что дальше будет?

– …Всё, что ты захочешь, – прервал эмоциональную тираду Архара Хатма, вставая. – Давай-ка, Сергей Палыч, я тебя «посмотрю». – Дураков вышел из-за стола, подозвал того жестом к себе, – расслабься, глаза закрой, сейчас тебя «поправим», тихо. Тихо. Я спокоен, я удивительно спокоен. Я светлый. Чистый. Спокойный. Сильный. Здоровый. Успешный. Мужчина… Я черпаю энергию Вселенной… Радость во мне… Свет и любовь. Во мне… Я удивительно спокоен…

Хатма замолк, только водил руками впереди и сзади стоящего Архара, затем мягко клал их на плечи, голову, горло, грудь, спину и живот…

Прошло минут пятнадцать. Архар услышал сбоку спокойный тихий голос Хатмы: «Спасибо, Сергей». «Спасибо, Андрей». Открыл глаза, сел за стол. Было чувство умиротворения и сильнейшего отдохновения. Спало накопившееся напряжение последних пяти месяцев. Он сладко зевнул, посмотрел на Хатму и подумал, что никакие блага человечества, и уж тем более ни алкоголь, ни табак, ни наркотики, не сравнить с этим состоянием действительного незамутнённого счастья и чистой радости – радости бытия. Осознания самого себя в единстве со Вселенной, Здесь и Сейчас, в реальном измерении без самообмана и иллюзий. Наверное, в этом и состоял смысл жизни. Архару было очень спокойно и хорошо. Было ясное и чёткое, до мельчайших нюансов, понимание настоящего момента, каждой клеточки своего тела как единого организма, и обострение зрения. Реальность была настолько осязаемой, даже неосязаемое поле вокруг тела чувствовалось как упругость – невидимое, но реальное. Мир был настолько богат, что не надо было ничего придумывать. Действительно, «Всё – это Ничто, Ничто – это Всё»: тьма описания – пыль в сравнении с бесконечностью света.

– Может мы зря всё это? Затеяли… – Архар смотрел в открытое окно на бело-розовую нежную кипень яблоневого цвета, слышал лёгкий шелест листьев и настолько нереально живой, переполненный любовью, голос соловья и почему-то не мог понять, что ему ещё надо в этом мире. Зачем нужно какое-то усилие, чтобы вдруг уходить из этого такого живого мира и погружаться в суету, напряжение, какие-то подковёрные игры, чтобы что?! Побыть в этом состоянии 15 минут и снова – на полгода в круговорот и драку?! А смысл?..

– Всё суета сует, всё суета, сказал Екклесиаст, – вдруг услышал он отстранённый голос Хатмы. – И нет никакого смысла. Ни в чём. Даже пение соловья не имеет никакого смысла. Или может только пение соловья и имеет хоть какой-то смысл на этой Земле? Или только оно одно и есть смысл и суть жизни?..

– Ты Дураков действительно Дурак. – Архаров посмотрел на улыбающегося Андрея и добавил,  – может, поэтому и Хатма.

И – уже оба тихо улыбались.

Потом они долго сидели, разбирали бумаги. Черкали, писали, рисовали, включили ПК, составляли стратегический план, и его деталировку со всеми экономическими и тактическими реверансами. Пару раз Архар отвечал на свой сотовый телефон, и минут десять по нему звонил, давал распоряжения. После короткого обеда они затопили баню и продолжили работать.

Вечером они парились от души. Отдохнув дома, сидели у костра, жарили, и ели мясо барбекю и смотрели на закатное нереально красивое расплавленное красное солнце, на звёздное небо и на затухающий огонь костра. Отмахивались от налетевшей мошкары и комаров, потом ушли в дом, где «Раптор» повыгонял всякий пищащий и кровососущий гнус. Был он крупнее, инфантильнее что ли, чем на Урале – там он мельче, но конкретнее: подлетает и сразу же кусает, без всяких разборов, подлётов и облётов. Хотя подмосковные болота тоже поставляют его в изрядном количестве, особенно вначале лета.

– Андрей, у меня к тебе есть одна просьба. Ты же занимаешься лечением людей. Так вот у моей половины, – Архар достал фотографию Ларисы для Хатмы, – мать болеет раком. Ты не мог бы её посмотреть.

Хатма кивнул головой: «конечно», взял фотографию и спросил:

– Она беременна?

– Точно. Сразу же после моего «турне» по Уралу.

– Девочка.

– Что девочка? – Не понял Сергей.

– У вас будет девочка.

– Ну, я не знаю, мне никто не говорил.

– …И очень хорошенькая. – Продолжал Хатма. – А твоя женщина материалистка. Хоть и не без творчества, но твёрдо стоит на ногах.

– Я её поставил управляющим нашего банка.

Хатма оторвался от фотографии, внимательно посмотрел на Архара. Тот удивлённо приподнял бровь:

– Что? Не надо было? Она женщина строгая, дисциплинированная, разве что молодая, но это дело с годами проходит.

На что Андрей пожал плечами и сказал:

– Давай, Сергей, договорись с мамой о встрече, наверное, дня через два, как только мы с тобой разрулим основные дела. Хорошо?

– Хорошо. – Архар достал из дипломата сотовый телефон, подал Дуракову. – Забыл совсем, возьми. Сейчас он тебе понадобится. Твой номер и нужные номера в трубке набиты. Есть ещё прочие в Ноутбуке в папке «Адреса». И ещё. – Архар следом за телефоном достал конверт и подал Андрею. – Здесь пластиковая карточка «Мастер Карт», на ней 100 тысяч рублей, на текущие расходы, и код. Вскоре думаю открыть 2 счёта, тебе и мне, как договаривались, где-нибудь в Швейцарии…

– Или Бельгии.

– Или Бельгии, – согласился Архаров.

На этом первый день и закончился.

Следующий день они продолжили совместную работу.

Вечер второй


Утром Архар встал около восьми, настроение было отличным, он хорошо выспался, да и дела шли в гору. Кровать у Андрея была заправлена, самого нигде не было видно. На кухонном столе была горка посуды, прикрытая чистым полотенцем. Сергей Павлович с удовольствием, в одних трусах вышел во двор, потягиваясь. Сполоснулся из бочки дождевой водой, затем принялся разминаться. Светило солнце, косточки похрустывали, пели птицы, душа парила. Затем откуда-то пришёл Хатма, лёгкий, но лицо было непроницаемо как у китайца, пригласил  партнёра в дом, где как обычно заварил свежий чай и пригласил завтракать. Кроме бутербродов и варенья к чаю, на столе стояли две глубоких тарелки с салатом. На немой вопрос Архара, мол, откуда, Андрей немногосложно кивнул:

– Травка да вчерашние окрошки.

Архар взял одну тарелку, осторожно попробовал. Свежая зелень видимо с нарезанными остатками вчерашнего мяса и сыра, была пряная и ароматная, лёгкая горчинка придавала сочному салату пикантность и развивала аппетит. Архар с удовольствием съел всю тарелку:

–  Откуда зелень?

– Крапива, одуванчики, щавель да укропчик с любистком взошли, то да сё. В огороде много всего.

Или сам такой салат или то, что его приготовил Хатма, но после завтрака Архар был полон сил и был готов горы свернуть. Но внимательно наблюдавший за ним Хатма жестом оставил его за столом.

– У тебя в фирме предатель. На ключевом посту.

Изменившийся в лице Архар жёстко посмотрел в глаза Хатме.

– Не может быть.

– Андрей Дураков моя фамилия. Ещё что сказать? – Хатма спокойно смотрел в колючие глаза Варенца, который, приходя в себя от неожиданности, наконец, спросил:

– Кто, знаешь?

– Посмотри рядом с Фомой. – И добавил, – Фома не в курсе.

После, Архар около часа разговаривал по сотовому телефону: отзвонил Ранневу, дал указание проверить «на вшивость» всех руководителей, кто работает или работал с Фомой, после чего «утрясал» с разными людьми генеральные вопросы по работе, затем телефон отключил до вечера. А вечером они снова сидели у костра, благо вечера были на загляденье – один к одному, с великолепными закатами и расплавленным красным солнцем. Работа, несмотря на неприятное известие, спорилась, была почти закончена, остались детали, и настроение было великолепное. Мясо с костра со свежими овощами из холодильника тоже – пальчики оближешь. Жизнь показывала, что и во время напряжённой работы можно иметь положительные моменты и получать удовольствие. На завтра с утра решили ехать в офис, знакомиться с Ранневым, утрясать детали с ним, Фомой, Дыскиным Вениамином Всеволодовичем – главным финансовым руководителем, и собирать совещание, на котором дать старт всему проекту на полную мощность.

Хатма попросил Архарова представить его на совещании как, например, психолога корпорации. Так они и договорились.

После костра, зайдя в дом, Архар сел за компьютер, решив посмотреть лазерный диск, который вручил ему «для чтения на досуге» прошлым утром Хатма, и замолчал минут на двадцать. Андрей, прибрав на столе, зажёг свечку и аромопалочку, постелил постель и прилёг.

Послышав некоторое движение у компьютера, Андрей спросил:

– Ну, что, понравились хоть?

– Хм-м, не то слово. Я и не знал, что ты ещё и стихи пишешь.

– Сергей, у самураев есть кодекс чести – Бусидо. Где главным правилом является духовное развитие. Дух первичен, затем мастерство, потом физическое развитие. Полноценным самураем является только тот, кто, например, знает и владеет секретами чайной церемонии, тот, кто владеет искусством каллиграфии, тот, кто сочиняет музыку или пишет стихи. Творчество – как основа духовного развития. Бездуховный человек – не может быть самураем – настоящим воином. А стихи я пишу с детства, и не потому, что я самурай или не самурай.

– Но ты тоже владеешь восточным искусством единоборств?!

– И стихи – это часть моей духовной жизни. Дух – это всё. Слава Богу, Он дал мне возможность, умение, способность выражать моё творческое, духовное начало также и через слово.

– А почему ты не печатаешься? Такие стихи?!

– Это не главное. Тебе понравились?

– Да.

– Значит, в твоём лице они нашли читателя. «Истина отнюдь не страдает оттого, что её кто-то не признаёт», ей в принципе по барабану, признаёт её кто-то или нет, она просто есть. Поэтому, если мои стихи в истине, то они будут иметь жизнь, если нет, то, сколько их не печатай, то они всё равно, в конце концов, умрут. А известность, слава – извини, мне не пятнадцать лет. Ещё Пушкин что сказал: «Что слава? Яркая заплата на бедном рубище моём» или «…Зачем мне славы барабанный гром? Прошу сейчас наличными, вином!» – Омар Хайям. И потом, написание стихов доставляет мне удовольствие. И радость. Это чувство не сравнимое ни с чем: когда пишешь и у тебя «вдруг» выходит «из под пера» такое, что самому даже не верится, что это написал ты сам. Хотя, если честно, то думаю, что я являюсь только «проводником» вселенского знания, я как бы записываю то, что мне позволено свыше. Это определённое состояние души, понимаешь?

– Думаю, да. Например, «Стал Богом…»

– …Частичкой Его небольшой. – Подхватил спокойный, размеренный голос Хатмы.

Спокойно. Божественно. И хорошо.

Любовь и смирение – сущность Отца.

Лёгкость движенья двойного кольца.

Сверхнеобычность. Спокойность души.

И

бирюзою

глаза

хороши.

– Супер, –  сказал Архар. И показал на компьютер, – И эти стихи я возьму себе!

– Конечно. Их я тебе и привёз. А это стихотворение я написал как раз, после того как я получил первую ступень Рэйки. Оно отражает то моё состояние. В Рэйки.

– А что за «бирюзовые глаза»?

– Это глаза моего первого Мастера Учителя – Анны Макаровой. Исключительная женщина.

– Охотно верю. – Архар снова повернулся к монитору компьютера. Стихов было немного, но каждое несло в себе какую-то простоту изложения и магнетизм. Поэтому Сергей Павлович читал не спеша, как бы пробуя на вкус каждое слово, наслаждаясь тем состоянием, которое оно несло. Для себя он сразу отметил несколько, которые, он, зная и понимая Хатму, прочувствовал сразу же. Архар никогда не ставил перед собой никаких психологических барьеров и препон, считал, что в жизни можно достичь если не всё, то очень многого. Но сейчас он ещё более понимал, что возможности человека настолько безграничны, что нет им предела, и можно расти бесконечно не только по вертикали – вверх, но и во все пределы – безгранично!

Стихи Хатмы


Lux Veritas

Из ниоткуда возникнет сюжет,

Даже когда его вроде бы нет.

Только бумажный лист белый достать,

Только возможность – куда записать.

Я в одиночестве и тишине

Выражу то, что отпущено мне.

То, что отпущено – Свыше дано:

Или талант, или гений оно,

Знать я не знаю, я чувствую – есть

Божеский дар, как Вселенская весть

Через меня выражает слова,

В них бесподобная сила жива.

Лёгкость, спокойствие – радость во мне!

Необычайное есть в тишине.

Что же с сюжетом, он есть или нет?

Льётся Lux veritas – Истины свет.

«…в Москву! в Москву!»

В Багдад!


Готов ли ты, как я идти в Багдад?

Восточной сказкой жизнь свою наполнить,

Возделывать великолепный сад,

Дарить любви чарующие волны?

Идти вперёд, засучив рукава –

Великий час зари великолепен! –

А в прошлом – что ж! – судьба всегда права,

Снимаю шляпу, ты, возможно, кепи, –

Уроки мы с тобой приобрели,

И опыта достаточно ошибок.

Я золотых кормлю сегодня рыбок,

И жизнь полна счастливейших улыбок;

Да и тебе – цветы ли не цвели?!.

А впрочем, всё едино, как всегда –

У каждого свой путь, своя беда,

Свой крест нести возможно ли в Багдад?

Смогу ли сам возделывать свой сад? –

Себя

преодолеть

Попробуйте

суметь.

Архар, кроме позитивных, заметил и пару таких.

Дяденьке Кашпировскому

и тому подобным


Аргумент. Пресс-информ.

Изгаляется теле-:

Экстрасенсорных форм

Испытание в теле.

Масса серых мозгов.

Словосуйство предельно.

Рассыпанием слов

Власть над ним беспредельна.

Здоровеют мозги!

От такого альянса

Изгоненье тоски,

Избежание транса.

Провалились в дурдом.

Возвернулись в здоровье.

Превозносим экпромпт

И божим славословье.

Воля Экстра сильна –

Отдаём свою волю.

Вера только одна,

Только в лучшую долю.

Перелом – как домкрат;

Верим – в этом спасенье,

Пациентам – медбрат,

Он несёт излеченье.

И пускай скептицизм

Остракизмом сверкает,

Наша цель – организм!

Цель себя оправдает.

99г.

Волки.

Волкодав идёт на волка,

На охоту зверь идёт.

В жизни слово, как двустволка

Так же жёстко цель кладёт.

Нехристь всякая по норам? –

Не прельщайтесь – до поры.

Волки бьются, та – измором,

Позже вынет – топоры.

Волки. Волки. Волки. Волки.

Беспощадность жёлтых глаз.

Смерть – людские кривотолки,

Слово режет, как алмаз.

По живому, по живому

Холод мертвенно скользит.

Досмеялись – «по-смешному»

Неизбежность прохрипит.

Брызжут слюни, сопли, слёзы,

Ах! какая круговерть.

Визг, хрипение, угрозы –

В кровь схватились жизнь и смерть.

До последнего волчары

Будут биться, рвать и рвать…

Резко стихло в пике свары:

Кто же хочет умирать?

Кровь, стекающую с потом

Слышно в жуткой тишине.

Это страшная работа –

На войне, как на войне.

Жуть ложится, как известно,

На смертельный полигон,

Только – это всё же честно

Прямо биться, не вдогон.

Разорвут на части слабых,

Наглых выбьет волкодав.

Окровавленные лапы

Кровь оставят на следах.

В кровь – людские кривотолки –

Сердце вынут – на ладонь.

Волки. Волки. Волки. Волки.

Цель на мушке, – ну?! …огонь.

19.12.98г.

Хатма, как будто слыша немой вопрос Архара, что это довольно-таки экспрессивные и «не лёгкие» стихи, заметил:

– Там есть несколько стихов, написанных до того, как я стал Рэйки. С Рэйки у меня миропонимание и стихи мои изменились. Так сказать, стали позитивными.

И действительно, следующие были не то, чтобы хороши и благозвучны, они были настолько гармоничны, музыкальны и вместе с тем понятны, что казалось лучше и естественнее их ничего быть не может. В них был смысл, красота и лёгкость.

Творчество.

к картине А.К.


Я – везде. И всё во мне.

На бумаге звуки мира,

Что в меня вошли извне,

Здесь и нежность, и сатира,

Всё здесь есть. Вселенский вздох

Выдыхаю формой, цветом.

Если есть на свете Бог,

Он присутствовал при этом.

Через сердце волны, волны –

Понимаю всё вокруг,

Жить труднее жизнью полной,

Если сам себе не друг.

Жизнь во мне, любовь во мне,

Все познания Вселенной.

Звук и цвет есть в тишине

Бесподобной жизни.

Ценной.

Архар «листал» дальше.

Русские. Восток


Фэн-шуй. Китай. Восток. Урал. Европа.

Японцы. Рэйки. Сакура. Саке.

Во взгляде силы больше, чем в руке,

Но с глупостью всегда настанет ж–а…

Но.

Есть русский стиль. Им это не дано.

А мы прошли всё ихнее давно.

У нас подчас звериная натура,

Есть интеллект, высокая культура,

И дух Отца исходит от сердец:

Неистовую веру дал Отец.

Мы – русские, мы духом велики,

Глаза – любовь, страданья глубоки,

От водки –  разве скроешь? – дураки,

На выдумку ж – большие мастаки,

Такой вот грех, и грустно, и смешно:

Что гений, что дурак – не всё ль одно? –

Какие есть – чужого не хотим,

Но за своё – ответим, постоим.

Отечества и горький сладок дым!

Я знаю, что от Бога мой народ

И вся та грязь, которая пристала,

С годами отпадёт, и вот судьба! –

Народ со светлым ликом повернёт

К Европе с азиатским опахалом!


Глава 4.   Совещание


Рано утром они выехали из деревни. Было свежо, ехать было одно удовольствие – пробок нет, дороги свободные. За руль попросился Хатма, права у него были с собой, и Архар удивился, как легко и непринуждённо тот вёл автомобиль: спросил, как переключаются передачи, и через несколько минут ехал так, как будто ездил на нём всю жизнь. Легко, быстро и с удовольствием. Уже в Москве они поменялись местами. В офис зашли без четверти восемь. Без пяти минут восемь, как и договаривались, в кабинет к Архарову зашёл Раннев. Тот представил его Хатме:

– Начальник службы безопасности Раннев Михей Аркадьевич, – и повернулся к Хатме, – Дураков Андрей Степанович.

Мужчины пожали друг другу руки, глядя в глаза: один открыто, с олимпийским спокойствием своего бездонного всепонимающего взгляда, другой с вежливой полуулыбкой, за которой бледно-голубые глаза всё равно не могли скрыть битого жизнью не человека, но волкодава.

Они присели за круглый стол переговоров.

– Михей Аркадьевич, это мой новый полноправный партнёр, прошу его любить и жаловать. Прошу Вас об этом никому не афишировать, а для других он будет, например, штатным психологом корпорации. – Получив от того кивок в знак согласия, Архар положил копактдиск на стол и продолжил: – Здесь генеральное направление всей нашей структуры. Пожалуйста, ознакомьтесь, сделайте свои корректировки. Мы с Андреем Степановичем будем здесь, всё равно, понадобятся какие-то пояснения, поэтому мы в Вашем распоряжении. Если к 16-00 всё будет готово, тогда предлагаю собрать совещание в 16-00, как вчера и планировали. Договорились?

– Без вопросов. По поводу «крота»… – Раннев вопросительно посмотрел на генерального. И, услышав «говори, здесь секретов нет», продолжил: – Аналитическая работа по этому вопросу итожит только одного человека. – Начальник Службы Безопасности замолчал.

– Говори.

– Шерстнёв Леонид Александрович. – Начальник Службы Безопасности снова замолчал. Архар удивлённо поднял глаза. Это был человек с Урала, которого предложил Фома поставить на «лесное хозяйство», и который показал себя, как говорится, хорошим хозяйственником и толковым руководителем.

– Да, неужели?! От Фомы на него нет никаких нареканий. Фома сам его выдвинул на руководство лесным направлением. Прибыли растут как на дрожжах. Что есть факты воровства? – Архаров внимательно посмотрел на Михея. Он начал догадываться: – Или что?

Раннев прищурился и, как бы нехотя, сказал:

– Нет никаких фактов, не ворует, не жадный, энергичный, умный, правильный одним словом. Вот это-то и настораживает. Быть у воды и не напиться? Если не ворует, то почему не требует повысить зарплату? При нём производство выросло почти в полтора раза, соответственно доходы. А он работает себе и работает. Вопрос: зачем?

– Зачем? – Эхом отозвался Варенец. – Чем он может нам навредить, если это «засланец»? И вообще, от кого он? От бывших «лесных королей» – не думаю, от конкурентов – так вроде дорогу никому не переходили. Что думаешь? – Он посмотрел на Раннева.

– Ничего определённого пока не скажу. Сам знаешь, будет хоть маленькая зацепка, клубок разматывать до Заказчика буду.

– Твои предложения, Михей Аркадьевич.

– Пока его не трогать, пусть работает, как работал. На совещании пусть присутствует. Но совещание провести как генеральную линию, без открывания всех карт, особенно, – Раннев посмотрел на Хатму, – как и каким образом будут происходить главные финансовые поступления.

Так они и решили, построить идеологию взаимоотношений всей структуры по принципу «разделяй и властвуй», на совещании проговорить общие вопросы. А затем с каждой структурой – отдельно: ставить им цели и задачи.

Весь день прошёл в повседневной суете. Раннев через час позвал к себе Хатму для консультации по плану работы структуры, Архар остался работать в кабинете. Ближе к обеду, около двух пополудни Варенец почувствовал, что проголодался, и заметил, что Хатмы нет. Закончив дела, заглянул к Ранневу и застал неожиданную картину: оба мирно сидели за шахматной доской. Партия подходила к концу. Варенец, миролюбиво проворчав «работать надо, а они тут в шахматы играют», и, зная, как сильно играет начальник Службы безопасности, с любопытством взглянул на развитие событий на шахматной доске. Это был конёк Михея: как и манера езды на автомобиле, так и игра в шахматы давали ясное представление о человеке, о его настоящем характере, ориентации в пространстве и внутреннем содержании. Партия уже заканчивалась. И то, что на доске оставались только два короля и пешка, говорило о том, что баталия была серьёзной. Свою центральную белую пешку в Ферзи Раннев всё-таки провёл, после чего Хатма признал своё поражение. Шахматисты встали, Михей с уважением протянул руку Хатме, глядя тому в глаза, выразил своё признание  одним словом: «Цепкий!»

После чего они втроём спустились, как всегда в Овальный зал пообедать. Ели спокойно, с чувством, без суеты. И только когда пригубил свой компот, Раннев, как бы между прочим сказал: «Серьёзные дела затеваются». Что означало только одно: дело, которое задумывали Архар и Хатма, было значительно серьёзнее, чем предполагал об этом Михей.

– Пойдём к тебе, Михей Аркадьевич? – тут же сориентировался Архар.

– Желательно, – так же бесстрастно ответил Раннев.

В своём кабинете хозяин был собран, сел за свой стол, помолчал, затем, глядя поочерёдно на Архарова и на Дуракова, начал говорить.

– Как вы себе представляете, господа предприниматели, тот вариант, когда в роли экспроприируемых по вашим задумкам может оказаться какое-либо государство. Не наши нувориши типа Трошкина с Насибутдиновым, а государство! То, что вы полезете в чужой государственный карман, пусть не нашего, нехорошего государства, это к бабке не ходи – полезете. Это при тако-ой-то возможности! Уж тебя-то, Сергей Палыч, я знаю, всю чужую зелень сострижёшь как газон газонокосилкой, только дай. – Михей Аркадьевич сделал паузу и продолжил: – Я, в принципе, и сам бы с удовольствием пощипал наших потенциальных врагов. Но! Вы не учли одной маленькой детальки. Мировой безопасности. Да! Именно так – мировой безопасности. Будет нарушен баланс сил. Пойдёт цепная реакция, пусть не коллапс, но хаос мировой экономики вы обеспечите. Янки обязательно засунут свой нос в это дело, такого безобразия они не потерпят, мощщей у них хватит, чтобы давануть по всем фронтам. И что будет? А будет то, что против нас, не дай бог, повернутся и наши же спецслужбы, если уже не повернулись. Лезть в чужой огород с вашими аппетитами без санкции Кремля никто не позволит. Любой нормальный хозяин поступит по принципу «бей своих, чтобы чужие боялись» – и неотвратимость наказания будет обеспечено. От такого «наезда» я вам не защитник. Проедут так, что мокрого места не останется.

Раннев посмотрел на босса и его партнёра. Хатма сидел невозмутимо, но был внимателен. Архар собранный, держал себя в руках, но казалось, что начнись война прямо сейчас, он тут же начнёт воевать, что, наверное, было близко к истине. Потом Хозяин как-то подтянулся, встал, прошёлся по кабинету, посмотрел в окно, сел поодаль от восседавшего за своим столом начальника службы безопасности своей корпорации.

– Ты что это, Михей Аркадьевич, так возбудился, остынь, никто никого ещё не «щипнул», а ты уже испугался. Мы что что-то нарушили, обманули кого или планы у нас диверсионные, против государственного строя? Ты что это нас во «врагов народа» записал? И за что? За мечту и планы, да, планы, лучшей жизни. И не о себе радея, о своём народе. Вот ведь какой парадокс получается. Чем лучше хотим жить, тем больше не дают. Так что ли, Михей Аркадьевич?

– Не передёргивай, Сергей Палыч. Я не за себя говорю, за безопасность. Возможные варианты событий проговариваю, – Раннев сбавил тон и продолжил, – соломку сейчас лучше стелить, чем после драки кулаками махать. Я вас прошу только об одном: не ставьте меня в известность о ваших действиях, а – согласовывайте. И – до ваших действий. И особенно таких, – он закончил, показывая на, лежащий на столе, компакт-диск.

Совещание прошло спокойно, в рабочем режиме. Вначале многие обращали внимание на Хатму, которого Архар представил как «очень важное лицо фирмы – психолог корпорации». Андрей сидел не за большим столом, а в сторонке в кресле. Потом внимание к нему остальных руководителей ослабло, а потом и вообще о нём как будто позабыли и не обращали никакого внимания. Только руководитель нового Банка «БИР» Лариса Анатольевна с неподдельным вниманием продолжала посматривать в сторону Хатмы. Архаров вначале прочитал стратегический план развития, который почти никого не удивил – все знали, что босс человек передовой и готов к серьёзным поступкам. И, в принципе, здоровое честолюбие и карьерный рост, который затрагивал всех здесь присутствующих, это воодушевляло и мобилизовывало на прогресс.

Далее пошли технические увязки, состыковки, согласования, которые, как профессиональный дирижёр оркестра, Сергей Павлович быстро всё согласовал и отрегулировал, а нерешённые вопросы делегировал с обязательной персональной ответственностью и сроками.

После совещания, когда все вышли, Архар вернулся к разговору с Ранневым.

– Михей Аркадьевич прав в одном: нельзя затрагивать государственные интересы, даже недружественных к нам государств. И что будем делать? Как определить где интересы частные, а где государственные? Откуда качать финансы?

– Сергей Палыч, ты сам знаешь, что в мире полным полно денег. И очень большое количество этих денег криминального толка. Нечестно нажитых. Ну, например, южноамериканские наркодоллары, в той же Колумбии.

– Ты что предлагаешь их позаимствовать?..

– Ничего я не предлагаю, я рассуждаю, что есть деньги внегосударственного влияния, и происхождение которых оставляет желать лучшего. Хотя, почему бы не экспроприировать экспроприаторов, наживающихся на человеческом горе, и денежки наркобарыг не пустить на благое дело?

– В этом я с тобой полностью согласен. И ты мог бы плотно заняться подготовкой такой экспроприации?

–  Вполне. Раз уж я здесь.

– И ещё. Давай договоримся, об этом пока не посвящать Раннева. Я не думаю, что такая операция может каким-то образом вывести на нас спецслужбы. Как ты думаешь?

– Я тоже так думаю. Наша «засветка» практически невозможна. Главное, правильно «принять» серьёзную сумму.

– О какой сумме мы можем говорить? – спросил Хатму Архар.

– Не знаю. Давай попробуем с одного…

– Чего?

– Ну, не миллиона же.

– Миллиарда?! – полуутвердительно спросил Архар.

– Ну, чего мелочиться. Или тебе наркобарыг жалко?

– Да нет. Я просто думаю, что мы сейчас так просто  разговариваем о таких суммах, словно речь идёт о ведре картошки.

– Конечно, речь не о ведре картошки, но и задачи у нас другие. Те задачи, которые мы себе поставили, потребуют куда больших сумм. Но давай начнём с этой.

– Что ж, давай начнём с этой. Готовь мне всю нужную информацию, говори мне, что тебе будет нужно, договорились?

– Пока ничего, возможно машина с водителем, хорошо знающего Москву и ближайшее Подмосковье.

– Хорошо.

Далее Архар спросил Хатму:

– Как тебе Шерстнёв Леонид Александрович?

– Да, он инородец, и, скорее всего, действительно,  «засланец».

– Кошкин дом! Ну, и ладно. Пусть всё идёт, как идёт. Он ничем нам повредить не сможет, Раннев уже принял меры. Слушай, Андрей Степанович, у меня есть два сообщения для тебя. Первое, мы с моей ненаглядной приглашаем тебя сегодня на ужин к себе домой. Лариса Анатольевна просто ждёт не дождётся познакомиться с тобой. Она как узнала, что ты предсказал девочку, она сразу же съездила на УЗИ, и ты представляешь, действительно, девочка, так она сразу же захотела с тобой познакомиться. И второе, она договорилась с мамой, если бы ты во второй половине дня встретился с ней, машину я дам, то мать Ларисы будет тебя ждать.

Хатма спокойно выслушал и сказал:

– Чем мне не нравится столичная, да и вообще городская жизнь, это что приходится делать то, что тебе совершенно не нужно. Но, если я не поеду к тебе, твоя Лариса Анатольевна обидится. А для меня сидеть в гостях, особенно когда на тебя пялятся во все глаза, мука. Сергей, давай сделаем так, к тебе заедем на час, полтора максимум, а затем я уеду в избушку.

– Отлично, Андрей, сейчас и поедем.

– А завтра, – продолжил Хатма, – я съезжу к маме твоей ненаглядной. Отпустишь?

– Отпущу, машину с водителем дам завтра, и до конца твоего приезда она будет в твоём распоряжении. Тебе позвонят на сотовый, договорились?

– Конечно.


Глава 5.   В гостях


В гостях у Архарова Хатма снова удивил хозяев. Он сказал, что роды пройдут успешно, а рожать Лариса будет за рубежом, где возможно, даже останется жить. И возможно надолго.

Сергей Павлович, зная способности своего товарища, внимательно посмотрел на Дуракова, но промолчал. Лариса же восторженно щебетала:

– Да Вы что, Андрей Степанович, мы за границу-то, да ещё и рожать и не собирались вовсе. Я сейчас буду потихоньку готовиться передавать банковские дела, тогда и решим, где нам рожать. Так ведь, дорогой?

Хозяин вздохнул и нарушил своё молчание:

– Ну, что ж, заграница так заграница. В принципе, пусть будет так. Деньги есть, роды, уход за тобой и ребёнком, обслуживание, всё будет по высшему разряду. Так что давай готовься.

Неожиданная радость осветило лицо женщины, она прижалась к своему мужчине, шепча:

– Спасибо, Зверюга.

После ужина, Архар проводил Хатму до ожидавшей того внизу служебной машины.

– Слушай, Андрей, что ты говорил про то, что Лариса останется жить за границей. Правда что ли?

– Хочешь правду?

Архар насупился.

– Ну, что там ещё? Давай выкладывай. Не томи душу.

– Через неё можешь потерять часть бизнеса. И вы с ней, скорее всего, расстанетесь. Но я могу ошибаться.

– Да что это такое? Час от часу не легче… Девочка-то у ней в пузе хоть моя?

– Да твоя-твоя. Ты не переживай, я поработаю. Это только первая информация. Может быть, всё образуется, по крайней мере, в лучшую для тебя сторону.

Озадаченный Архар попрощался с Хатмой, усадил его в машину и пошёл домой.


Глава 6.  Хатма в Михнево и Туле


На следующий день за Андреем, после звонка, ровно в 15-00 в деревню заехал синий «Форд Фокус». Раннев послал в распоряжение Дуракова поправившегося Сашу Зязева, определив ему функцию водителя и телохранителя Хатмы. Погода стояла как на подбор великолепная – солнце, тихо, тепло.

Навстречу машине из калитки, Андрей вышел налегке, в полосатых шортах чуть ниже колен, рубашке с коротким рукавом и шлёпанцами на босу ногу, дополняли облик светлая лёгкая кепочка и солнцезащитные очки. В руке пакет с сотовым телефоном и ароматизированными палочками. Открыл пассажирскую дверь в авто и, усаживаясь с водителем, поздоровался с Сашей:

– Здравствуй, Саша. – Саша не обратил бы на это внимание, может Раннев или босс позвонил Дуракову, сообщили, что подъедет он, но далее тот спросил: – Как здоровье, не беспокоит? – После чего Саню обдало таким жаром, что его в сиденье буквально закачало. Он помнил те непонятные, но приятные минуты в больнице, когда всё его тело словно охватывало волнами, и он быстро шёл на поправку. Сейчас же он почти отключился, хотя чувства, как и в больнице, были очень похожи, но во много раз сильнее.

– Сейчас всё будет хорошо. – Как из ваты услышал голос незнакомца Зязев и провёл аналогию: это тот, кто тогда, когда ему было плохо, работал с ним. Сейчас приходя в себя от неожиданно хлынувшего потока энергии, он всё более осознавал насколько серьёзный, хотя Раннев и выделил тому личную охрану в его лице, с виду совсем непримечательный человек, находится рядом с ним.

Они обернулись в Тулу за пять с половиной часов. В Туле Андрей пробыл около часа, где поработал с мамой Ларисы. Женщина прошла две химиотерапии, но анализы по-прежнему показывали положительный результат. Выпадали волосы с головы, пришлось подстричься налысо, настроение было удручающим. В жизнь, прежде весёлой жизнерадостной женщины пришла тяжёлая вязкая бессонница. И сейчас, во время сеанса, она забылась, буквально утонула в тепле, беда незаметно отпустила и она уснула. Прощаясь, Хатма не стал её будить. Её муж закрыл дверь за целителем, договорившись, что завтра тот приедет в это же время.

Таким образом, Андрей съездил к женщине ещё 9 раз.

Саша Зязев с огромным удовольствием ездил с Хатмой. Ему было настолько хорошо быть рядом с этим человеком, независимо оттого говорил он или молчал, что ему хотелось петь. Сашу через пару поездок Михей Аркадьевич спросил, что, мол, за человек этот господин, которого возишь. Твоё мнение? На что сдержанный на комплименты Саша, ответил, что – да, с таким человеком можно идти в разведку.

Ещё они сделали пару странных выездов. С раннего утра, в 5 уже выехали из деревни, Андрей Степанович попросил его отвезти на станцию метро «ВДНХ». Где он вышел из машины и пропал в метро на 2,5 часа. И то же самое произошло через два дня. Но в этот раз Сашин пассажир вернулся достаточно быстро – минут через 35.

Один раз вечером в деревню заезжал Архар. Был он серьёзен. Видимо последнее известие Хатмы его озадачило. Они поговорили по текущей работе, после чего Андрей «поработал» с «нагруженным» Архаром. Тот уехал обратно в столицу более спокойный, в уверенности, что все, в конце концов, будет хорошо.

Один раз с утра, за пару дней до своего отлёта домой, Хатма ездил в офис, они утрясали возникшую проблему с развитием депозитария и рынком ценных бумаг. Перед очередной поездкой в Тулу к больной маме Ларисы Анатольевны, Андрей наедине с Сергеем Павловичем молча подал компакт-диск, выразительно глядя руководителю корпорации в глаза.

– Можете работать, Сергей Павлович.

Архар молча кивнул, убирая диск во внутренний карман пиджака.

Тогда же они с Архаром и решили, что Хатма через пару дней уедет к себе на Урал, закончив лечение матери Ларисы.

Они расстались тогда, не попрощавшись. Архар срочно выехал по делам в командировку. Андрей ждать его не стал, и после окончания лечения его тёщи вылетел в Екатеринбург.


Глава 7.  Октябрь 2004 года

В середине октября Хатма снова прилетел в Москву. За это время у Архара произошёл колоссальный рост, как в финансовом, так и структурном плане.

Хатма за это время тоже не стоял на месте: в Екатеринбурге он получил Мастера Учителя Рэйки.

Встреча прошла как-то обыденно. Моросил осенний дождь, деревья стояли голые, мокрые, снег никак не ложился. Унылая пора, серая Москва, серые лица, промозглость и слякоть.

Архар ушёл в рутину повседневности. И встреча прошла как бы на автопилоте: оба знали, что делают интересное важное дело, они оба два главных лица в этом деле, но каждый как будто шёл своей дорогой.

Они обнялись. Архар улыбнулся немного усталой улыбкой – всё-таки хозяйство теперь было громаднейшим и, казалось, необъятным: груз ответственности придавливал, и до сентиментальных чувств нынче было далеко. Хатма, как всегда, спокойный, неуловимо лёгкий, был внимателен и очень доброжелателен. Взгляд его, как тогда на Урале, опять поразил Архарова: Хатма смотрел строго и одновременно сострадательно. И опять как тогда на Урале Архару снова стало жарко, и от чего-то вся его прошлая жизнь показалась настолько мелкой и ничтожной, что ему самому опять было неприятно за свои «бесцельно прожитые годы». И он снова почувствовал, кто к нему приехал. Друг. Которого никто не может заменить. Никогда. И никто.

Они пару дней работали в связке: Архар максимально отменил всевозможные встречи и переговоры. Хатма жил, как и в начале лета, в Михнево – от комфортабельных апартаментов отказался наотрез. Сергей Павлович не настаивал, сам приехал к нему, где и состоялся серьёзный разговор. Он был удивлён тем, что Андрей почти никак не отреагировал на то, что около миллиарда уже «отмыто» и «отлёживается» в одном из банков Бельгии.

Андрей же сообщил Архару то, что тот сам давно чувствовал, что называется кожей, но не мог это сформулировать. Корпорацию и иже с ней в ближайшем будущем ожидает серьёзный «наезд».

– Я знаю, – продолжил Андрей, – что меня серьёзно готовятся вывести из игры. Как главного фигуранта нашей совместной идеи. – Хатма поднял руку, останавливая Архара. – Погоди. Это не наркобарыги. Здесь замешана политика. Не в этом дело. Слушай внимательно. Как бы мне не было тяжело, ты мне не поможешь, ничем, не ввязывайся за меня. Я буду биться вначале за свою жизнь, а потом и за тебя. Да. На тебя тоже наедут, но ты беги, если сможешь. Таким образом, спасая себя, ты спасёшь дело. А я буду рядом. Я выживу, несмотря ни на что, и помогу тебе. И ещё. У тебя корпоративные финансы кто-то налево рекой готов сплавить. Пока не скажу кто. Не переживай из-за этих денег. Это дело наживное. Главное спаси себя и тогда всё восстановишь, что захочешь…

Они тогда выпили несколько бутылок красного любимого Архаровым чилийского вина. Есть не готовили: порезали и разложили в тарелки хлеба, зелени, овощей, фруктов, буженины и хорошей копчёной рыбы. Так и сидели, почти не разговаривая, как бы готовясь в долгий неведомый путь. И в какой-то момент, как проблеск молнии, Архар, словно очнувшись, вдруг ожил:

– Слушай, ты не поверишь. Мать-то у Лариски после третьей химиотерапии выздоровела. То есть после твоих сеансов она прошла третью химиотерапию и – на тебе, отрицательные анализы! Всё, здорова! Ты представляешь, какой ты молодец! Если бы не ты, кранты ей.

Хатма улыбался грустной улыбкой.

– Сергей, я очень рад за неё и за твою Ларису. Я не возьму на себя смелость, что именно я вылечил её. Но я знаю точно, что Рэйки помогло. И возможно как раз совместно с химиотерапией.

– Всё равно, Хатма, ты помог ей. Раньше я никогда бы не поверил в это, если бы сам не знал тебя и не участвовал, мало-мальски в этом деле. Лариса тебе в ноги кланяется.

Андрей Степанович тогда передал Варенцу бутылочку со святой водой с Платаниды и шероховатый продолговатый камешек, чуть меньше куриного яйца со словами: «Это тоже с источника, возьми Сергей, будет оберегать тебя». А следующим ранним утром Хатма улетел домой в Екатеринбург, а там – в свою деревню, уральские леса и горы.


Глава 8.   Раннева «корректируют»

Михей Аркадьевич, давая 31 декабря согласие на обеспечение безопасности нового направления деятельности Архара, отлично понимал, что с государством шутки плохи, более того государство не потерпит никаких игр, а тем более «шуток» с собой. Взвешивая все «за» и «против» в новом деле, он, зная Архарова, был уверен чётко, что тот никогда не пойдёт на  подлость, и уж тем более на грабёж страны, контрразведку или диверсию. Ему, честно говоря, не нравилось то, что Хозяин планировал политическое и благотворительное направление, от этого «попахивало». Политику он считал делом грязным и подленьким. Ему претили «гибкие» и прочие «флюгеры». Прогибаться он не любил, потому и не любил всё, что с этим связано. Однако, после поездки на Урал, Сергей Павлович посвежел, был понятным, а его идеи носили конструктивный характер. Хотя были несколько амбициозны, не без этого (надо знать Архара!), но в то же время от них веяло какой-то детскостью, если не сказать – идеализмом. Что, на взгляд Михея, никак не могло идти вразрез с интересами государства. Параллельность и совпадение стратегических направлений могли государство только усилить. Однако политическое поле в стране было неоднородно, как ни старался президент это «поле» культивировать во благо процветания страны, векторы интересов были очень разносторонние, поэтому на таком «поле» можно было и нажить врагов. Причём с самой неожиданной стороны. Вроде благое дело задумывалось делать, а кому-нибудь дорогу могли да и перейти невзначай.

Работу свою Михей знал, пообщался с коллегами от политики, кое-что «намотал на ус», заимел аналитическую сводку по политической расстановке в стране + партийные досье, какие силы стоят за той или иной партией, откуда идёт финансирование, криминал и т.д., всё то, что закрыто для простого обывателя. Память у него была тренированная, поэтому уже через пару-тройку недель, он без «бумажки» мог дать достаточно реальный рейтинг каждой партии и, что немаловажно, прогноз развития политических событий. И теперь постоянно держал «руку на пульсе».

Кроме того, ему приходилось расширяться: вновь образованные Банк с депозитарием, Инвестиционно-венчурная корпорация «Инвест Ресурс», Благотворительный фонд «Радуга», молодёжная партия «Надежда» и авиапредприятие – все требовали  от него организации охраны и безопасности. Анализ происходящих событий показал, что нынешнюю службу безопасности желательно выделить в отдельное охранное предприятие. Что и было, в конце концов, сделано с одобрения Архара. Так появилось ЧОП «ИРис» – «Инвест Ресурс». Раннев трудился, не покладая рук в течение трёх с половиной месяцев, и, наконец, всё было отлажено и работало как часы.

После встречи и знакомством с Дураковым, вся система – предприятия, банк, депозитарий, партия, благотворительный фонд, авиапредприятие – заработала как отлаженный хорошо смазанный механизм. Пошли вложения, инвестиции, оборот увеличивался в разы и постоянно. По  принципу «деньги к деньгам», тут же возросли интересные бизнеспредложения. Причём такие, которые не требовали каких-то серьёзных денег. Более того, им стали предлагать финансирование любых проектов, нужна была только гарантия участия корпорации «Инвест Ресурс». Сами ценные бумаги «Инвест Ресурс» на фондовой бирже подскочили в цене с начала выпуска более чем в три раза! Была выпущена дополнительная эмиссия ценных бумаг корпорации. Пошёл финансовый вал. И самое интересное, Раннев не мог понять, они ничего нового не производили, производство росло незначительно, а денег было, мама не горюй! Только успевай, разворачивайся. То, что происходило с финансовой точки зрения, походило на пожар во время наводнения в сумасшедшем доме. Штат всех сотрудников с начала года вырос почти в семь раз! И это притом, что принимали не всех, проверяли, многих отсеивали. И эти вновь принятые работали как пчёлки – зарплата была прогрессивная, Архар не скупился. С тунеядцами и пустомелями прощались быстро, поэтому команда формировалась постоянно, методично и давала такую отдачу, что процветающее лесоперерабатывающее направление быстренько отстало не только по инвестиционному росту, но и по объёму валового дохода. Именно рынок ценных бумаг и банковская деятельность, как и предсказывал Хатма, принёс чрезвычайное оживление и колоссальное финансовое поступление в предприятие Архара.

Вроде бы радоваться, но Раннева не покидало смутное чувство беспокойства. Нельзя в России быть слишком заметным, по крайней мере, без поддержки Кремля – если не скушают, то потреплют основательно. И беспокойство начальника Службы Безопасности через полгода после первого приезда Хатмы, начало сбываться.

После второго приезда Дуракова в октябре, в середине ноября Раннев вместе с Хозяином проводил Ларису Анатольевну во Францию. Та ушла в декрет, сдав банковские дела новому управляющему. Там был приобретён дом на её имя и заключён договор на медицинское обслуживание и роды женщины.

Они как раз ехали с Архаром из аэропорта, когда ему позвонил мало-мальски знакомый начальник службы безопасности коммерческого банка «Русский Восток» Григорьев. Попросил подъехать на часок, есть повод поговорить. В назначенный час они встретились в «Русском Востоке», разговор был поверхностный, но потом Григорьев подошёл к делу.

– С тобой хочет поговорить очень серьёзный человек, – здесь он поднял палец вверх, – сейчас должен быть. Ты уж, Михей Аркадьевич, пожалуйста, будь поаккуратнее.

– Не беспокойся, Иван Фёдорович. Выслушаем. Примем решение. Отрапортуем.

– Тебе всё шуточки шутить, а я говорю тебе – человек серьёзный…

В этот момент без стука, мягко вошёл мужчина около 50-ти, не больше. Аккуратный, одет неброско, но дорого.

– Здравствуйте, господа, – он протянул руку вначале Григорьеву, затем Ранневу, – Александров Алексей Николаевич, – представился без регалий. Но Михей был воробей стрелянный – правильная речь, сдержанная манера поведения выдавали в том человека от власти, мягкая манера поведения не могли скрыть внутреннюю волю, чувствовалась школа МИДа.

Григорьев вежливо оставил Раннева наедине с этим человеком. Тот жестом предложил присесть в кресла за журнальный столик у окна, где они и расположились. Михею было не занимать выдержки, он молчал. За окном шёл ноябрьский снежок. Первым нарушил молчание незнакомец.

– Михей Аркадьевич, я знаю о Вас достаточно, чтобы не вести пустых разговоров, поэтому позвольте, я без предисловий, сразу к делу. – Он вопросительно взглянул на собеседника, Раннев молчал, и продолжил. – Корпорация и все ей сопутствующие предприятия, фонды и прочая, у которой Вы имеете честь возглавлять и осуществлять Службу Безопасности, привлекла к себе внимание.

«МИДовец» сделал паузу, смотрел на внешне спокойного Михея. У того голова работала всегда хорошо, сейчас тем более, но выглядел он по-прежнему невозмутимо, как будто речь шла о погоде, а не стоял вопрос о жизни и смерти корпорации.

– То, что идёт чрезвычайный рост ваших предприятий, это заслуживает всяческого уважения. Это хорошо. Как для вас, так и для страны в целом. У вас серьёзный инвестиционный портфель, и, на мой взгляд, хорошие перспективы. – После короткой паузы, продолжил. – Поведение вашего бизнеса понятно. И логично. Понятно и ваше желание идти во власть. Имея такой инвестиционный рост, трудно удержаться от влияния на те процессы, которые лежат в политической области. И могут серьёзным образом влиять на составляющую вашего бизнеса. Но! За деревьями можно не увидеть леса. Есть вопросы, лежащие за пределами экономики. Это касается безопасности страны. Любое нарушение сил может привести к негативным последствиям для нашего общества. Зачем вам собственная партия? Вошли бы в «Единую Россию», «Родину» или «ЛДПР», через них лоббировали бы свои интересы.

Александров вежливо, даже участливо смотрел на Раннева. Тот сидел молча, помолчал и собеседник.

– Есть мнение прекратить вашу партийную работу. Не политическую. Пожалуйста, милости просим вас в уже действующие партии. Работайте в этом поле сколько вам угодно. Но ваша «Надежда» обречена, можете больше не «пиарить», только выкинете миллионы на ветер, лучше займитесь нормальным бизнесом. Кстати, хочу предложить, так сказать в счёт компенсации на уже вложенные деньги, вашей корпорации государственную квоту на транзит нефти по трубе. Поверьте, это с лихвой покроет все ваши издержки.

На этом возникла пауза. Судя по всему, ожидался ответ от Раннева. Тот нехотя откликнулся:

– На сегодняшний день наш корпоративный бизнес идёт достаточно успешно, а инвестиционный портфель не успевает пухнуть. И потом, я не решаю такие вопросы, я исполнитель…

– Михей Аркадьевич, – перебил «МИДовец» Раннева, – Вы имеете серьёзное влияние на хозяина и руководство бизнеса, Вас будут слушать. Если Вы, конечно, будете придерживаться озвученной мной точки зрения.

– Допустим, да. Ну, а если нет.

Собеседник встал, тем самым, заканчивая разговор, подал начальнику Службы Безопасности всей структуры Архара голубой картон визитки, на которой были только ФИО и телефон, и бесстрастно заметил:

– Сегодня густо, а завтра пусто. С деньгами так и бывает, никто не застрахован. А насчёт квоты позвоните в течение месяца, но не позднее. Очень рад был познакомиться, – вежливо подал руку и вышел.

Естественно Раннев «пробил» Александрова Алексея Николаевича. Человек действительно был сотрудником аппарата МИДа. Нормальный послужной список. Но его коллега по старой службе, тоже «пенсионер», ныне работавший в должности юрисконсульта одной охранной фирмы, в приватной беседе сообщил Михею, что Александров из «питерских» и вхож в круг президентских советников. И, судя по широкой разъездной деятельности и широчайшим кругом общения, обладал большими полномочиями, и был нужен для решения ряда скрытых от общественности вопросов и создания необходимого баланса политических сил внутри страны.

Архарову Раннев доложил об этой встрече. На вопрос того «Что за мужик этот Александров?», пожал плечами:

– На кривой козе такого не объехать. Решение оттуда, – Михей Аркадьевич показал пальцем в потолок.

На что Архар минут пять побегал по кабинету, поорал в никуда, что, мол, у нас демократия, а не 37-й, он не мальчик из подворотни, потом поостыл. Попил минералки. Сел и сказал:

– У нас криминал есть? Да?! Ладно, там с зарплатой туда-сюда, я по большому счёту спрашиваю? Есть криминал? Нет. Нет по определению. Ты сам знаешь, Михей Аркадьевич, что я держусь от него подальше, да и ты меня к нему бы за версту не допустил. Я предприниматель чистой воды. Налогов вон сколько – миллионы! – плачу. Пенсионерам Урюпинска год пенсию из моих пенсионных взносов платят. А я не ворую, и работаю как проклятый по 18 часов в день. Дома меня месяцами не бывает – всё по командировкам. Это по телику деловые не работают, только коньяк попивают, тусуются да с девочками по круизам на яхтах. Я что такой, да? Короче. – Архар был снова собран. – Поставишь Льву Израилевичу задачу: чтобы ликвидировал все юридические пробелы – во всём! Если надо, пусть подключает дополнительные ресурсы. Может нам провести бухгалтерскую проверку или аудит сторонней фирмой? Со всеми официальными заключениями? Всё, решай сам. А с партией пока повременим, планы у нас не хуже чем у всех, законов мы не нарушаем и, главное, не хотим. Мы, как хозяева своей жизни, хотим только одного – самим распоряжаться своей жизнью. И даже более того – жить всё лучше и лучше и всё делать для того, чтобы наша жизнь и жизнь наших близких людей постоянно становилась лучше. Для этого партию и затевали.

Раннев всё сделал, как сказал босс. Криминала и раньше не было, теперь же порядок был наведён такой – только передового Красного знамени не хватало. Как в старые времена.

Но упрямство Архара отметили. Через три недели после встречи Раннева с Александровым, Сергею Павловичу позвонил Николай Петрович (депутат, мать его!), и сообщил новость. Госрезерв встаёт на ревизию, поставки по ранее заключённым договорам откладываются на неопределённый срок. От чего корпорация в дальнейшем понесла ощутимые убытки. А от личной встречи депутат отказался, сославшись на занятость.

Ещё через неделю Центробанк РФ вдруг начал внеочередную внеплановую проверку коммерческого банка Архара «БИР» – «Банк Инвест Ресурс», а через несколько дней с момента этой проверки временно отозвал лицензию, якобы за нарушение валютных операций. Что значило для банка почти полную остановку его работы и многомиллионные убытки ежедневно. Причина отзыва лицензии была явно надуманной, она не стоила ломаного гроша. Стало ясно, что это заказ. А кто может сделать заказ государственному банку?

Но и это было ещё не всё. Котировки акций Инвестиционно-венчурной корпорации «Инвест Ресурс» мгновенно упали на фондовом рынке. Инвестиционный портфель корпорации тут же стал тощим и продолжал уменьшаться дальше.

А деятельность молодёжной партии «Надежда России» и Благотворительный фонд «Радуга» требовали постоянного и существенного финансирования, которого теперь Архар не мог себе позволить из официальных источников. А из неофициальных – тем более.

Даже зарубежные заказчики леса, вдруг стали «капризничать», предъявляли к такой же, как и прежде, продукции рекламации и претензии. Объём поставок упал, упали и прибыли.

В конце года против корпорации было заведено уголовное дело.

В середине января во Франции у Архара родилась дочь. Он срочно уехал на неделю во Францию к Ларисе Анатольевне и дочери.

Дыскин в начале года уехал на ПМЖ в Израиль. Как он сказал Михею Аркадьевичу, «лесное дело» ему запомнится на всю оставшуюся жизнь. И лучше вспоминать о нём на своей исторической родине, нежели в казённом доме или, не дай бог, где подальше. Конечно, его работа была достойно оценена. Но потеря квалифицированных кадров тоже была ощутима.

Дураков куда-то пропал. Раннев по своим каналам организовал его поиск. Но пока никаких результатов не было.

К концу января 2005 года почти все дела были, если можно так сказать, в стадии консервации. Они ещё не умерли, не утонули, но держались на плаву на последнем дыхании.

В такой ситуации Раннев, по просьбе прилетевшего из Франции Архарова, позвонил Александрову. Тот спокойно, словно расстались вчера, поздоровался с Михеем, спросил, как будто продолжая разговор:

– Что ж Вы от квоты-то отказались, деньги никогда не бывают лишними. – И на вопрос о встрече с ним отказался, сказав, что с Ранневым может встретиться его референт, который уполномочен вести переговоры.

Пришлось пойти на уступки и встречаться с референтом. Встреча была холодной и ничего нового не принесла. Было выдвинуто одно требование – отказаться от политической деятельности. Тогда, может быть, их оставят в покое. О квоте речь уже не шла.

В начале февраля был обнаружен Дураков в одной из больниц Екатеринбурга в тяжёлом состоянии: переломами ног и пальцев рук, а также компрессионным переломом позвоночника, сотрясением головного мозга и множественными ушибами и ссадинами на теле. Раннев распорядился узнать все подробности случившегося и помочь больному всем необходимым.

Следователи прокуратуры активизировались по открытому уголовному делу и ежедневно вызывали руководителей корпорации Архара. Сам Хозяин осунулся и спросил Раннева, что делать? В конце концов, было решено тому уехать за границу во Францию к Ларисе Анатольевне и дочери якобы «в связи с лечением ухудшившегося здоровья». Пока всё не уладится. Все соответствующие бумаги для прикрытия этой версии были подготовлены, за Хозяина оставался  Раннев со всеми соответствующими полномочиями. В марте 2005 года Архаров на неопределённый срок уехал во Францию.


Глава 9. «Приключения» и болезнь

Хатмы

Уезжал в октябре 2005 года из Москвы от Архарова Андрей Дураков с тяжёлым сердцем. Он физически чувствовал давление со стороны.

Приехав домой, почему-то долго прибирался. В самом доме всё перемыл, навёл порядок. Прибрал во дворе, перебрал поленницу дров, затем перекопал огород, поправил оградку. Дома засел за компьютер, печатал статьи по фэн-шуй и ландшафтному дизайну в газету. Отправил компакт-диск в редакцию. И снова ковырялся в столе, перебирал бумажки, наводил порядок. Жарко топил печки, готовил на стол. Потом ушёл в лес, на Шунут-Камень и к Матушке Платаниде.

Под Новый год из Ревды к нему приехал мужчина, попросил его «отвадить» от пристрастия к игровым автоматам. Хатма занимался с ним пару выходных. Потом мужчина пропал. Следом за ним дней через пятнадцать уже после Нового года приехала пожилая мать, Аграфена Яковлевна: сын пропал. Уехал в командировку – книгами торговать – в Курганскую область, обещался быть на Новый год и не вернулся. Помоги, говорит. На что Андрей говорит: жив твой сын, попировал, у женщины находится, похоже без денег. Мать запричитала:

– Окаянный, ирод! Уехал с деньгами, мне звонил, что 12 тыщ заработал, а сам продул в свои автоматы… Хотя сказал, что «десятку» отправил по почте на сберкнижку. Что делать-то? Помоги отыскать, сыночек, моего оболтуса. Ему уж пятьдесят в феврале стукнет, а ума не нажил. В долгах как в шелках. Всем должен. Уж и не знаю, как жить. Слава Богу, жив. Но где же он, что с ним, пропадёт окаянный. Отыщи его, Андрей Степанович!

– Матушка, жив твой сын. Он приезжал ко мне, дела у него стали налаживаться. Возомнил о себе снова, без Господа, на своё «я» понадеялся, пить снова стал, вот и спустил снова деньги. Сам если не хочет из ямы вылазить, никто ему не поможет. Никто. Ни я, ни Господь Бог. Всё.

– Да понимаю я, ты не серчай – найди только его, охламона беспутного. Я тебе денег на дорогу дам, привези его домой. Плохо там ему.

– Так оно. Не ругайся. Ладно. Он на поезде уезжал?

– Да.

– А куда билет брал, где думал останавливаться?

– Брал до Кургана. Останавливаться думал…

– Нет. Его сейчас нет в Кургане. А в Екатеринбурге у него кто есть знакомый, родственники?

– Да как нет в Кургане, он же туда поехал. А из Екатеринбурга он бы мне позвонил…

В общем, выяснилось, что у этого Коли есть двоюродная сестра Настя и старый друг Сашка Кобзев. Андрей договорился с Аграфеной Яковлевной, что завтра с утра он заедет к ней, она напишет ему все адреса знакомых и родственников из Екатеринбурга из своей записной книжки и Хатма съездит за ним в столицу Урала.

Действительно, к концу следующего дня Андрей нашёл след «беспутного Кольки» на квартире у знакомой Сашки Кобзева. Звали её Мила, жила она в 9-тиэтажке на 7-м этаже. Но самого «беспутного Кольки» дома не оказалось – «он вышел в магазин на полчаса». Хатма остался ждать. Снял зимнюю куртку, в которой был паспорт, повесил в прихожей, вошёл в комнату, куда пригласила хозяйка. Мила была слегка «навеселе», налила чай гостю, болтала и строила ему глазки. Судя по всему, Колька проигрался в пух, сидел «на стакане», и как выбраться из данной ситуации не имел никакого представления. Дураков без предисловий заявил, что сейчас забирает «Кольку» домой к маме. На что Мила кокетливо выпятила нижнюю губку, как бы показывая свой каприз, но уже через минуту несла несусветную чушь. Обстановка в квартире была душной в прямом и переносном смысле. Хатма устал весь день мотаться по городу – по тайге за неделю так не уставал. Более того, его не оставляло чувство чьего-то присутствия, хотелось всё время оглядываться. Он связывал это с плохой энергетикой города, но всё-таки решил использовать свободную минуту и «поработать» с этим. С разрешения хозяйки, он, не одевая верхней одежды, вышел в коридор, а там, около лифта на открытую общую лоджию. Было уже темно, сверху хорошо виднелись огни домов, улиц и проезжающих машин. Холодный воздух приятно освежал. Андрей уже сложил руки в Намастэ, как с лестничной площадки выбежала взъерошенная женщина. Кинулась к нему: «Мужчина, помогите, я дверь захлопнула, а дома маленький ребёнок…»

Вихрь хаоса, как потом осмысливал Хатма, ворвался на лоджию, превращаясь в смертельный ураган. Дальше всё происходило как во сне. Он не принадлежал самому себе, кто-то невидимый двигал им, отключая сознание и волю: так, на руках, цепляясь за широкий край бетонного края лоджии, вися без страховки от земли более чем в 20-ти метрах, он перебирается на другую лоджию. А там – уже не может подтянуться. Потому что когда он подтягивается, уставшие пальцы скатываются с широкого края бетонной лоджии. Всё. Нет возможности подтянуться, чтобы выбраться наверх, и нет уже сил, возвращаться назад туда, где тоже он не сможет выбраться. Он сам загнал себя в западню. Или стечение обстоятельств? Или? Или… Он долго висел, но силы иссякали, никто ему не мог помочь, конец был близок. Он упадёт и – всё. Жизнь закончилась. Так глупо и бессмысленно. Ещё немного и – конец.

«Нет. Нет. И нет! Я буду жить, я сам поднимусь наверх на лифте. И выломаю эту чёртову дверь, будь она неладна… Я Есмь. Я Есмь Жизнь». Над ним как будто нависла плотная чёрная жижа и давила, и давила на него сверху. Пальцы разжались, и он стремглав полетел вниз. Стало легко, тяжесть исчезла. Он летел как в воронку или бездну. Летел, как ему казалось так долго, что он устал ждать, когда же будет земля. Как в прыжках с парашютом, автоматически полусогнутые ноги свёл вместе, руки слегка приподнял, и летел и летел как в бездонный колодец…

Перед землёй чуть-чуть наклонил голову, посмотреть, далеко ли земля. И в этот момент удар сотряс тело, хруст и боль пронзила шею, удар плашмя руками вперёд, снова боль и голова стукнулась в землю – эта боль пронзила сильнее всего и ушла в никуда. Сознание Хатмы покинуло нарушенное тело.

Очнувшегося на мгновение Дуракова, в больнице спрашивали и спрашивали: «Ты кто, ты кто, как тебя звать?», на что он, как ему казалось, внятно ответил «Дураков», на что ему сказали, мол, понятно, что «дурак». Потом он крикнул что есть мочи, на самом деле едва прошептав: «Хатма я!» и потерял сознание.

Так он и лежал в реанимации более недели на каталке с бумажкой на руке, на которой почерком молодой медсестры было выведено: «Неизвестный «Атаман».

Когда он окончательно, наконец, пришёл в сознание, его перевели в 8-ми местную палату. Потом на каталке несколько раз возили на рентген. Сидеть, стоять, тем более ходить он не мог. Слава Богу, руками шевелил. Лицо было всё расцарапано, руки грязные. Одежды на нём не было. В больнице с него сняли абсолютно всё, чтобы обнаружить все травмы, и закрыли больничной простынкой. Так он и лежал. Голый, жалкий, никому не нужный. Пульс постоянно колотил больше двухсот. И – постоянная боль во всём теле. У него было множество переломов, но все несложные, единственный, который мог быть очень опасен – компрессионный перелом двух шейных позвонков без смещения – у врачей сильного опасения не вызывал: нервные окончания и спинной мозг не были травмированы. Его загипсовали: в  панцирь шейно-грудного отдела, лангет на правую стопу и кисть правой руки, и средний палец левой руки. Врачи так ему и сказали: «Парень, ты родился в рубашке – звездануться с седьмого этажа и хоть бы что. А это, указывая на гипс, ты через полгода забудешь». А заведующий, тот вообще на тихий вопрос Дуракова, «что со мной… калека… всю жизнь?» сказал, «что ты, дорогой, ещё по чужим бабам полазаешь, а не то, что всю жизнь в постели».

Разговаривать более-менее он стал к началу февраля, хотя ещё и задыхался, тогда же его данные и записали. К нему пару раз приходил следователь, записал все обстоятельства  его травмы. После прихода следователя нашлась куртка с паспортом. Её принесла Мила. К сожалению медицинского полиса, который требовали в больнице, в паспорте не было. Андрей дал телефон одной своей ученицы Рэйки, одинокой порядочной женщины из Ревды, старшей его лет на 15, чтобы попросили её приехать.

Она приехала в больницу в этот же день вечером. Привезла ему поесть, попить. Вымыла ему лицо, руки. Потом на день уехала за медицинским полисом к нему домой. Он ей объяснил, где он лежит, а также где находятся ключи от дома. После того, как она вернулась с полисом, Мария Ивановна Вачевская, или просто Маня, как чаще всего её все звали, не отходила от Хатмы. Ухаживала, убирала утки, кормила с ложечки. Говорил он с трудом, через раз, дышал не в полную грудь, верхним дыханием, видимо всё было отбито. Сидеть не мог, кровь отходила от головы, голова кружилась, и он терял силы. Маня помогала ему садиться, он требовал, не смотря ни на что, потом ложился, отдыхал и – так по нескольку раз в день. Она его боготворила, он это знал. Но подумать, что они будут вместе, как-то не мог. Она была старше его значительно. Годилась ему, чуть ли не в матери, хотя выглядела очень молодо: точёная миниатюрная фигурка, стройная прямая спина, тонкий приятный голос. Может быть, только натруженные руки и морщинки на лице выдавали её возраст. Была она легка на подъём, трудолюбивая, образованная, до пенсии занимала руководящие посты в службе быта. Содержала участок в коллективном саду, в котором кроме всего прочего было много цветов и плодовых деревьев, жила православием и, наверное, как многие женщины, интересовалась заговорами, приговорами, приметами, сонниками и т.д. Таким образом, узнав о Рэйки, познакомилась с Хатмой, получила 1, 2 ступени Рэйки от него и была очень рада этому обстоятельству. Теперь, когда он забывался в коротком сне, уже она ему давала Рэйки, кладя свои лёгкие ладошки на его тело.

Числа 10-го февраля ему принесли большой пакет продуктов. На вопрос от кого, сказали, что от друга. Затем, этим же вечером его вдруг перевели в 2-х местную палату с ещё одним больным. В таком состоянии, каком находился Хатма, в новой палате болеть было уже легче. Его тяготил любой шум и громкие разговоры и музыка. Андрей сейчас был вынужден лежать только на спине, потому что лежать на боку не давал гипс, положенный на шейно-грудной отдел. Он лежал молча, уставившись в одну точку на потолке. Ставил на нём символы и шептал про себя аффирмации. «Я Сильный. Я Здоровый. Я Удивительно Спокойный. Жизнь Во Мне. Радость Во Мне. Сила Во Мне. Я Черпаю Энергию Вселенной. Я. Могу. Всё. Я Имею Великолепное Здоровье»… Снова ставил символы. Крутил Чокурей. Наслаждался его силой. Потом засыпал коротким сном. Просыпался. Просил Маню помочь ему сесть. Садился. Смотрел с детским восторгом в окно. Через минуту, другую кровь отходила от головы, голова кружилась, он слабел, и Маня бережно помогала ему лечь. Почти ничего не ел. Две-три столовых ложки супа или пюре, 1 дольку апельсина да треть кусочка хлеба. Аппетита не было, есть не хотелось. На вторую неделю после гипса зачесалась кожа под гипсом. Он то и дело лазил под гипс, привезённой Маней из дома линейкой, или просил её почесать, и испытывал неописуемое блаженство, лежал на спине, весь покрытый гусиной кожей. На третью неделю тренировок с сажанием на кровати, он попробовал встать. Опираясь на маленькое, но сильное плечо Мани, он приподнялся, постоял. Но опять, кровь отошла, голову обнесло, он снова вернулся в лежачее положение. И так, ежедневно по пять-шесть раз. Однажды, когда Мани не было, он встал сам и сделал шаг. И не упал. И сделал ещё! Восторг ребёнка, сделавшего свой первый самостоятельный шаг, переполнял его. Три шага вперёд. Три шага назад. И – снова на спину. Так и лежал, обессиленный, но блаженный…

После того, как он начал делать первые шаги, Андрей запросился домой. Лечащий врач снизил количество уколов, и через неделю выписал домой. Где он и продолжил своё выздоровление в течение 10 месяцев, с теперь уже не отходящей от него Мани – Марии Ивановны Вачевской, преданной и любящей его женщины.

Дома он попросил дать ему карандаш, бумагу и папку. Стал лёжа, пока не мог ещё долго сидеть, писать. Писал в основном стихи. Через 4,5 месяца с него сняли гипс, и он с радостью начал активно ходить. Вначале по участку, потом по дороге, а потом и в лес, вначале недалеко, но с каждым разом всё дальше и дальше. Там же работал символами и делал простейшую зарядку. Уставал, ложился на землю, лежал и подолгу смотрел в небо.

К нему пару раз наведался следователь областной прокуратуры. Задавал много вопросов о взаимоотношениях с Архаровым Сергеем Павловичем, про корпорацию, какое отношение гражданин Дураков имеет к созданию благотворительного фонда, партии «Надежда» и т.д. и т.п. На что Андрей придерживался одной линии поведения: я делал то, что умею, то есть консультировал по фэн-шуй и взаимоотношениям в коллективе, «чистил» офисные помещения, снимал негатив с бизнеса и так далее. Сейчас вошло в моду и практику – редкий уважающий себя предприниматель или даже чиновник высокого ранга не имеет «своего» экстрасенса, колдуна или целителя. Он как раз и выполнял функции такого человека. Потом, когда здоровье уже было лучше, ему пришлось даже съездить на день в областной центр в прокуратуру, куда его вызвали повесткой. Где ему пришлось отвечать на бесконечные аналогичные вопросы. Где он давал аналогичные предыдущим ответы. Когда же новый следователь скептично спросил, а «что реально гражданин Дураков может в области экстрасенсорики сделать, не продемонстрирует ли он что-нибудь здесь и сейчас?», серьёзно утомлённый однообразными вопросами Хатма, вдруг как будто бы посвежел. Вздохнул, молча посмотрел на следователя и спокойно ответил:

– Чем больше Вы будете предоставлять мне неприятностей, тем хуже будет становиться Вам.

На что следователь «хмыкнул», но глаза убрал в бумажки и, закончив формальности, прекратил допрос и подписал пропуск.

Итак, Хатма продолжил заниматься своим здоровьем, тем более что от его 78,5 килограммов крепкого тренированного тела до больницы, после больницы осталось всего 63 кг. Он не «высовывался», знал, что Архар далеко и жив. Если он ему понадобится, то даст о себе знать. Знал также, что корпорацию «покрошили», всю схему, которую они нарабатывали, поломали. Если что-то и было живо, то только прежние предприятия Архарова.

Его в деревне навестили занятые учёбой Степан и Антон – радость отца была бесконечной! Антон сказал, что его тоже вызывал следователь по поводу его работы в корпорации «Инвест Ресурс», в которой он уже не работал. После чего Антон наработки Хатмы и Архара стратегического плана страны отправил на сайт президента. Видя недовольное лицо отца, оправдался тем, что не знал, как поступать, особенно в то время, когда отец пропал.

– Что мне было делать? Если честно, я тогда очень испугался. И за тебя, и за себя, и за Стёпку, и за нашу идею.

– Ладно, Антоша. Ты поступил очень разумно, может быть, даже выручил нас. А может быть, и продвинул за нас наши светлые мечты. Молодец.

Именно тогда Хатма за два дня, которые гостили сыновья, дал Антону 1 ступень Рэйки. Он сам попросил об этом отца. Степан присутствовал при инициации и тоже получал блаженство от животворящей энергии Ци. Огонь Рэйки сжигал страхи и ставил жизнь в истине, без иллюзий и обманов. Во всём её многообразии и богатстве. Здесь и Сейчас…

В середине марта к Дуракову пришло заказное письмо, в котором его приглашали прилететь в Москву такого-то числа таким-то рейсом. Письмо было, скорее всего, от Раннева, но однозначно инициировано Архаровым. Это была хорошая весточка. Это уже было потепление. Этим рейсом в конце марта Хатма с хорошим чувством ожидания приятного вылетел в Москву.


Глава 10.  Задача для контрразведки

В Питере на острове в тихом уютном особняке, окружённым роскошным старым парком и 3-хметровым каменным забором,  в небольшой уютной комнате проходила неторопливая беседа, если так можно было бы выразиться. Слегка откинувшись в стройном мягком диванчике в стиле ампир, превосходно одетый мужчина, бархатным баритоном, словно наговаривая на диктофон, говорил седому подтянутому генералу, сидевшему в кресле напротив от него через журнальный инкрустированный овальный журнальный столик. Которого не спасала даже штатская одежда – в нём угадывалась военная косточка, и генерал был весь внимание.

– …Вписать Архара в тему «Подножка» дядюшке эС». Пусть открывает банк в Гонконге и работает через тамошнюю фондовую биржу. Она связана со всеми мировыми финансовыми центрами. Предложите ему прибыль – 2 % с оборота, плюс 50 % от всего, что заработает сам. Он как сыр в масле будет кататься, главное – «Подножка…»!  Всё должно быть готово к осени 2008 года. Пусть натурализируется во Франции, я не возражаю. Пусть живёт, где хочет. Главное, он должен замкнуть Вашу разработку на финансовом рынке. Вам всё понятно?

– Так точно, Алексей Николаевич.

– Если надо, сделайте для Запада «гонения на честного российского бизнесмена». Связь со мной держите по прежнему каналу. В любое время суток. Постоянно держите меня в курсе. – Александров внимательно посмотрел на генерала и неожиданно вкрадчиво добавил, – Ну, что покажем им «Кузькину мать» в натуре? А?!

– Можно и показать, Алексей Николаевич. Единственно, думаю, как бы нам не отозвалось?

– А как Вы хотите, обязательно отзовётся. Только мы к этому будем готовы. Работайте.

– Есть…

Глава 11.  Встреча в аэропорту

К нему, прилетевшему из Екатеринбурга ранним рейсом, подошёл Саша Зязев. Саша по-прежнему работал у Раннева и был очень рад встретить Хатму. Приветливо поздоровался с ним и улыбался. Андрей был в лёгкой светло-бежевой курточке и налегке, у него не было ни багажа, ни ручной клади, поэтому они сразу пошли к выходу. Там на свежем воздухе Саша повёл гостя не к машинам, а к стеклянному кафе «Лайнер». Внутрь заходить не стал, только приоткрыл дверь со словами:

– Андрей Степанович, там Вас ждут.

Дураков, не спеша, прошёл по полупустынному залу и остановился. Внешне никого знакомых он не заметил. Почувствовал внутреннее безмолвие и сразу же – поток. И «увидел» его. Он сидел спиной, элегантный, отстранённый, с открытой шевелюрой густых, слегка поседевших в висках волос.

– Здравствуй, Сергей Павлович.

– Здравствуй, Андрей Степанович. – Варенец встал, протянул руку Хатме, которую тот не взял, а раскрыл свои руки для объятий. Они обнялись. – Присаживайся, странник. Я тоже, теперь, как видишь, странствую по белу свету.

Они смотрели в глаза друг другу. С грустными улыбками. Молчали. Потом Архар спросил:

– Будешь чего? – Хатма отказался. Он заговорил: – Живу во Франции. С Ларисой и дочерью. Дочь Анной назвали. Она теперь, как и мама, гражданка Франции. В общем, всё идёт так, как ты и говорил. Даже скучно. – Он грустно и криво улыбнулся. – Кстати, к Ларисе приезжали из России, я ещё здесь был, купили у неё пакет акций корпорации – его как раз хватило, чтобы её забрать у нас. Что ж ты не сказал, что предатель Лариска? Не хотел меня расстраивать? Боялся, что мы с ней разойдёмся?.. Ну, да ладно.

– Деньгами помочь? – Он неожиданно сменил тему разговора. – Михей Аркадьевич, кремень человек, моим прежним предприятиям не дал «утонуть», они сейчас «на плаву», так что я не бедствую.

– Спасибо, Сергей. Я тоже не бедствую.

– А ты похудел. Как здоровье? – Конечно, Архаров знал о травме Дуракова, был в курсе событий. – Может всё-таки помочь чем?

– Спасибо. У меня есть всё, что мне надо. А здоровье у меня, слава Богу, вполне, почти восстановился. Ты как сюда, насовсем или как?..

– Приехал сдаваться в прокуратуру, Раннев убедил меня, что не должны тронуть. А там посмотрим. Тоже только с трапа самолёта. – Архар сделал паузу, вопросительно посмотрел на Хатму: – Как там у меня с прокуратурой, дело закроют?

Хатма прикрыл глаза, «улетел», начал говорить:

– У тебя вначале будут трудности, но потом, наверное, через полгода, всё закончится хорошо. И, скорее всего, ты будешь жить здесь. Дорога у тебя сюда. Там тебе тяжело. И вообще, – Дураков глаза открыл, отсутствующий взгляд опять стал цепким, – у тебя всё будет хорошо. Снова вверх пойдёшь.

Они помолчали. Архар поковырял вилкой в тарелке с салатом. Не глядя на Хатму, спросил, как бы, между прочим:

– Что с деньгами будем делать? Они в Бельгии законсервированы. Нам столько не «съесть», на какое благое дело может пустить?

– Не знаю, Сергей. Я тут узнал одну восточную притчу. Наверное, она объясняет все наши приключения.


– Восточная притча о двух странствующих монахах. – Начал Хатма. – Шли два странствующих монаха, бедные, жалкие, без еды, в ветхой одежде. Но они не унывали, ибо их вера в Господа была сильна. И вдруг видят: на обочине пустынной дороги лежит мешок. Развязали, а там – Золото, много золота. Один, помоложе, говорит другому: «Брат, смотри, Господь ниспослал нам Золото. Теперь мы сможем открыть свой Храм и молиться, не зная нужды!» «Нет, – отвечает, другой, молодому, – это Господь испытывает нашу веру». Остались каждый при своём мнении, пожилой не стал брать золото, а молодой взял. Тут их дороги разошлись. Много воды утекло с тех пор. И вот на этой же самой дороге, на том самом месте, где нашли два монаха золото, встретились благочестивый старец и согбенный калека. И узнали они друг друга. И поведал калека, бывший молодой монах свою историю. Начал он строить Храм, уже под крышу камень возвели, но нашлись лихие люди, которые проведали о золоте монаха и ограбили того, сильно покалечив. Так и остался он ни с чем, да ещё здоровье потерял. Посидели два монаха, помолчали. И пошли они дальше вместе, как и раньше, много лет назад, уповая не на Золото, а на Бога одного.

Архар всё время молча смотрел на Хатму. Потом сказал.

– Я всё понимаю. Но деньги – что, забыть о них? Пользу они всё равно могут принести. Что, мало нуждающихся на этом свете?..

В этот момент в кафе зашёл Раннев. Он прервал встречу. Как ни в чём ни бывало, поздоровался за руку с Дураковым:

– Здравствуй, Андрей Степанович, – повернулся к Хозяину, – извини, Сергей Павлович, пора ехать. Время.

Архаров и Дураков стояли молча, смотрели друг другу в глаза. Хатма вдруг улыбнулся:

– Удачи, тебе. «Француз».

Архар встрепенулся, ответил:

– Тебе тоже, не болеть. Хатма.

Они крепко обнялись на прощание.

В этот же день Андрей поздно ночью вернулся к себе домой в деревню.

Глава 12. Возвращение отца Хатмы

В апреле Андрей Степанович Дураков получил письмо от отца, тот жаловался на жизнь, просил отвезти его в Дом престарелых. Хатма отписал отцу, чтобы тот не дурил, Дом престарелых – фикция. В зарубежных фильмах Дома престарелых – рай, у нас – по 10-15 человек в комнате и одна нянечка на весь этаж. Лежачих по несколько дней не убирают, писают и какают под себя. И потом, ты после смерти матери уехал с хорошими деньгами от продажи квартиры, с полной «Газелью» вещей. За такие деньги тебя эта женщина, что приняла к себе, до конца жизни вылизывать должна. Что случилось? На что отец ответил, двести тысяч я тебе дам, прими к себе. Хатма нашёл возможность – позвонил отцу, сказал «приезжай». Но тот неожиданно заартачился и с некоторым пренебрежением сказал, что вопрос решил, его примет к себе внук Алексей в свою однокомнатную квартиру в Первоуральске. Хатма не стал вдаваться в подробности. И занялся решением улучшения своего жилья.

Дела в предприятиях начали налаживаться, к Архару применили подписку о невыезде, уголовное дело пока не прекратили, но всё шло к этому. Он оставался на свободе, дела взял в свои жёсткие руки и под личный контроль, поэтому потихоньку сальдо вновь стало положительным.

Андрей Дураков знал об этом, но возвращаться в бизнес к Архару, тем более к политическим делам не планировал. По-прежнему, жил в деревне, занимался своим здоровьем, которое существенно улучшилось с момента его выписки из больницы, хотя иногда побаливала голова и болели к непогоде кости в местах переломов. У него были свои сбережения, а также на магнитной карточке, которую в Москве ему дал Архар, лежали нетронутые 100 тысяч рублей. Поэтому он решил осуществить свою давнюю мечту: купить  участок земли – красивый, с хорошим местом, построить просторный уютный дом со всеми удобствами по своему проекту, разбить сад по канонам фэн-шуй, а свой старый дом продать и эти деньги тоже пустить на строительство нового дома. Пришлось потопать ножками, поискать: вроде земли много, есть полузаброшенные участки, но то хозяев не найти – кто в городе, а кто и вообще за границу подался, то одни продавцы вообще его проволынили 10 месяцев, а потом отказали. Он день тогда порасстраивался, а потом успокоился: Рэйки давал на самый лучший и именно для него, Хатмы, участок для строительства дома. Поэтому решил, что этот участок не для него, Рэйки даст ему то, что ему нужно. И снова – вперёд пешочком: обходить все дома и участки. И как всегда «везёт тому, кто хочет, чтобы ему везло» – его Величество Случай. Сходил в одной небольшой деревеньке по одному адресу, где однозначно был продавец, но, увидев недостроенную рассыпающуюся развалюху, участок с перепадом более 8-ми метров без документов и повстречавшись с экспрессивным «разобранным» продавцом, ломившего цену, не задумываясь, отказался. И тут к этому дому подъезжает служебная «легковушка» из БТИ, женщины вышли, пошли мерить земельный участок со всеми на нём постройками, а водитель, узнав о том, что Хатма хочет купить участок, возможно с домом, предложил посмотреть недостроенный железобетонный дом. Андрей нехотя, со словами «я бы хотел деревянный дом», согласился. Как оказалось, он и раньше проходил мимо этого большого дома, без крыши, окон и дверей. Но ни хозяев, ни продавцов найти было не возможно, именно тогда и мелькнула очень коротенькая, как искорка мысль: «взять бы его – коробка есть, участок большой – строй не хочу». И вот теперь они вдвоём с этим мужчиной лазили по этому большому запущенному недострою и Дураков как-то не мог понять, что этот большой дом может быть его.

Но этот дом был действительно «его». Через четыре с половиной месяца, осенью он уже имел на руках зарегистрированное Свидетельство на «ОНС» – объект незавершённого строительства. Под которым находилось около тридцати соток земли. За время регистрации «ОНС» на него, Хатма уже поставил по своему проекту пирамидальную крышу, из г.Ревды в течение 1,5 месяцев изготовили и установили 8 деревянных окон с тройным стеклопакетом, а также 3 межкомнатных двери. Работы с ремонтом и благоустройством было много, осенью к морозам местные умельцы на полдома установили автономное водяное отопление. Андрей решил для себя, что будет зимовать в новом доме. Я здесь хозяин! Это мой дом и я буду знать о нём всё, все его достоинства, а также слабые стороны и недостатки, которые смогу ликвидировать. Хотя никто из местных жителей не верил, в то, что Дураков перезимует, в  дальнейшем получилось так, как и задумывал Хатма – он перезимовал.

Старый дом он продал, купил недорого старые «Жигули» седьмой модели в удовлетворительном состоянии, подремонтировал их и мотался на них, решая многочисленные строительные вопросы. Времени и сил пришлось положить много. Купил себе щенка-мальчика русского чёрного терьера, предварительно сколотив ему утеплённую будку на вырост. Очень радовался ему, как ребёнок. Назвал его Рахмат, чаще называя его Брахмой, а иногда в игре шутил с ним «Ах, ты моя Брахмапутра». На что тот внимательно смотрел в глаза хозяину своими большими не по возрасту умными всё понимающими глазами. Архаров его не беспокоил. Жизнь начала идти в гору, но тут поздней осенью, соседям позвонил отец, которые позвали Хатму.

– Я приеду через два дня, жди, – неожиданно сообщил ему отец.

– А что Алексей? Тебя к себе не берёт? Ты же с ним договорился? – Спросил отца Андрей. В ответ услышал длинную нескончаемую ругань в адрес внука.

– Хватит ругаться, – остановил его сын, – но мне тебя принять некуда. Дом старый я продал, новый ещё не готов, отопление не готово, пола нет, туалет на улице. И где ты будешь жить, ты же мне сказал, что едешь к Алексею?..

Через два дня приехал отец. С двумя инфарктами и инсультом за плечами. Молчаливый, забитый, подавленный и больной, почти без вещей и без денег. Никому не нужный кавалер ордена Трудового Красного Знамени и обладатель многих государственных медалей, значков, грамот и наград.


Глава 13. Отработка отцовской кармы


В срочном порядке для отца была подготовлена одна небольшая светлая комната с большим окном: за два вечера был утеплён и постелен пол из старого паркета. Всё вымыто, расставлено, заправлена чистая постель. Стоял полный продуктов холодильник, ведро с чистой водой, электроплитка, тумбочка с посудой, шкаф с одеждой. В углу комнаты – помойное ведро. Было видно, что после мытарств по чужим углам отец «отходил» и был рад своему положению. Потихоньку он оттаял, стал ходить по большому участку. И даже ходить с 1,5 литровой бутылкой из-под минералки по воду на ключик, более 300 метров.

В конце октября стало подмораживать. Отопление уже заработало. Котёл был универсальный: можно было топить дровами, углём, который уже был завезён, и даже газом, который обещали подвести в деревню на следующий год. Также к системе как резерв был подключен электрический котёл. Отец потихоньку начал «оживать»,  расхаживаться: на ключ ходил уже с 5-ти литровой бутылью, сам за собой убирался, сам себе готовил. Андрей показал ему, как пользоваться системой отопления, принёс к котлу 2 ведра угля, там же стояла полная бочка щепы и обрезков на растопку.

В середине ноября Андрею с Марией Ивановной срочно пришлось ехать в Первоуральск к больному раком. Оставил отцу полный холодильник еды, воды и собачьего корма «Брахме». Пришлось задержаться вместо запланированных 2-3-х дней более чем на неделю. К сожалению, ударили сильные морозы – под минус 30-35 и надежда на то, что у отца всё будет благополучно, растаяла вместе с возвращением Хатмы домой.

Когда Андрей и Маня вернулись в своё Светлое, «на улице» уже снова потеплело – было около 0 градусов. Но в дом они попасть не смогли. Изнутри был вставлен ключ, на звонок отец не отвечал. Хатма забрался на пустую перевёрнутую бочку около окна комнаты отца, барабанил. Еле услышал голос «не могу». Стучал, кричал, чтобы открыл окно. В конце концов, через открытое окно Андрей попал в дом. В комнате отца стояла жуткая вонь. За дверью в коридоре жалобно скулил его любимый Брахма. Выйдя в коридор, открыл радостному щенку входную дверь настежь. Но щенок не отходил от хозяина. Он был настолько истощён, что с него слазила шерсть. Выбежав с Хатмой на улицу он жадно начал есть и лизать снег – организм также был сильно обезвожен…

Оказалось, что после отъезда сына в Первоуральск, ударили морозы, и как назло двое суток на улице не было электричества. Поэтому электрический котёл в системе отопления не работал, и нужно было топить углём и дровами, которые находились рядом с котлом. Но Степан Петрович с возрастом характером лучше не стал, честолюбие и долгое нахождение на руководящих постах вкупе с «передовым мышлением» гипертрофировались в самонадеянность, чванство и высокомерие. Топить он и не подумал, объяснив это тем, что упал, расшибся, и сил у него нет. Так он и сидел, закрывшись в комнате, замерзал, пока не дали электричества. Система за двое суток замёрзла, до его комнаты горячая вода не доходила, но сильный автономный масляный электрорадиатор быстро нагрел воздух в комнате.

Хатма вынес грязное ведро с отходами, заставил отца переодеться, дал еду собаке, привязав её к будке, и решил отвезти на своей машине Степана Петровича к его дочери, своей сестре в Екатеринбург. Было понятно, что отцу не перезимовать в таких условиях.

Сестра Андрея Дуракова ныне Протопопова – Анна жила на Родонитовой, 26 в новом Ботаническом районе Екатеринбурга. В 4-х комнатной квартире с двумя дочерьми и внуком. Встретила брата «в штыки». Хатма попросил её приютить отца до мая-июня у себя, на что она, безобразно располневшая, недовольная жизнью, агрессивно и нагло глядя Андрею в глаза, выпалила:

– Я тебе что-то должна? Нет, я тебе что-то должна? Всё, иди отсюда. У меня пенсия всего полторы тысячи. И его забирай с собой…

– Аня, погоди. Отец отдаст тебе всю пенсию – 4 тысячи рублей. Жить ему негде. У меня он не может. Система отопления разморожена. Туалета и ванны в доме нет. Пусть поживёт у тебя до мая. Ему нужна только койка.

– Как это у него негде жить, а квартира, где его квартира?

– Он её продал, все деньги и вещи полную «Газель» увёз в Челябинск, а оттуда приехал пустой.

– Не может быть. Ты обманываешь. Я про тебя всё знаю. – Нюрка сардонически скривила губы, нагло и презрительно глядя на Хатму. Андрей «собрался».

– Аня, это я про тебя, тем более теперь, всё знаю. Отец здесь, спроси его. Я поехал, мне ещё домой возвращаться, а дом не топленный, и когда я приеду и когда отремонтирую, одному Богу известно. Всё, счастливо оставаться. – Хатма вышел из комнаты в коридор, где его встретила дочь Анны, его племянница Ирина. С кукольным личиком, надменно и капризно, протягивая в словах гласные, претенциозно заявила:

– Андрей, что ты с дедушкой сделал? Что с ним? А где его квартира? Куда ты её дел? И куда ты поехал, забирай его отсюда – туда, откуда привёз.

На что молчавшая в коридоре Маня возмутилась. Её прорвало от возмущения:

– Да Вы что не понимаете, что Ваш дедушка чуть не замёрз! Он приехал к Андрею почти безо всего из под Челябинска. Сын его встретил и комнату дал лучше своей. Но дом ещё не оборудован для проживания. Система отопления разморожена. Вы что смерти его хотите?! Вот возьмите и сами выведите его на улицу. А мы  такой грех на себя не возьмём…

– Извините, а Вы кто?

Маня на секунду замешкалась, а потом тем же недовольным голосом ответила «снежной королеве» с ледяным сердцем:

– Я соседка Андрея Степановича. Я в курсе всех событий и знаю, что Ваш любимый дедушка к вам по доброй воле никогда бы сам не приехал. Но сейчас ему некуда податься кроме как к вам. Всего-то принять только до начала-середины мая…

– Поехали, Марья Ивановна, – Хатма уже оделся, – здесь нам делать нечего.

Из комнаты раздался истошный крик Нюрки:

– Забирай отца, он мне не нужен…

Дверь захлопнулась.

По дороге, Дураков молчал, только купил бутылку минеральной воды, долго пил. После загородной автозаправки, отъехав полкилометра, вышел. Умылся этой же минералкой и начал «работать» руками. 5, 10, 15 минут… Молча сел в машину и ещё через час с лишним благополучно вместе с Маней вернулся в своё Светлое.

Через две недели он узнал, что госпожа Протопопова через несколько дней после приезда отца отправила того в больницу Ревды. Откуда Хатма перевёз старика в специально снятую для него в этом же городе комнату. Навещал его, а в конце мая, как только стало тепло, перевёз больного отца к себе в недостроенный дом…


Глава 14.  Письмо Хатмы

20 августа 2007 года около полуночи Архаров возвращался домой. В подъезде, подходя к лифту, он автоматически взглянул на свой почтовый ящик и заметил, что в нём что-то белеет. Там оказалось обычное почтовое письмо, столь непривычное в наше время, что может от этого или нет, но оно дарило неожиданное чувство, что-то вроде ожидания чего-то хорошего. Письмо было от Хатмы, обратный адрес указывал на его деревню. Обыкновенный конверт, штемпеля, почерк, но почему-то у Сергея Павловича приостановилось дыхание и стало жарко. Он вдруг с поразительной ясностью осознал насколько был ему дорог этот человек, как ему его не хватало. В пустой квартире Архаров вначале открыл минеральную воду, и, делая на ходу несколько глотков, прошёл в гостиную. Включил торшер, сел в кресло и открыл письмо.

«Здравствуй, Сергей Павлович!

Извини, друг, что долго не выходил на связь. Хотя, думаю, иногда ты чувствовал моё присутствие: я тебя немножко поддерживал, когда тебе было плохо, хотя, когда тебя прессовали, я сам был в плачевном состоянии. Ты, наверное, об этом знаешь, Раннев мне помогал, когда я был в больнице.

В аэропорту недосуг было об этом говорить.

Я вижу, что дела твои выровнялись и, Слава Богу.

Меня тоже после нашей встречи более полгода тревожили, всё расспрашивали о нашем с тобой сотрудничестве, потом всё-таки отстали – что с меня – в деревне – взять?

Живу я по-прежнему, дом поменял, да и деревню – поближе к Матушке Платаниде. Мне хорошо и городская жизнь меня не прельщает. Глобальными планами мирового масштаба заниматься не хочу. Живу по принципу Серафима Саровского: «Стяжи дух мирный и тысячи спасутся». Или говоря современным языком: «Спасись сам, и вокруг тебя тысячи спасутся». Тем более что сейчас на мне ответственность за отца, который приехал ко мне. Он болеет, за ним нужен уход и присмотр. Он хуже маленького ребёнка, капризничает, его характер с годами не становится лучше. И его сейчас никак нельзя бросать. У Арсения уже год как родилась дочь, так что теперь я дедушка. Бог даст, понянчусь с ней. И ты понимаешь, очень хочется. Есть ради кого строить дом, благоустраивать участок, даже планирую теперь на нём детскую площадку поставить.

Занимаюсь Рэйки, приезжают мои ученики, люди разные наведываются. В основном, всех интересуют деньги и проблемы с пьянством.

Живу скромно, денег немного, но ты знаешь сам – я самый богатый человек, по крайней мере, на Среднем Урале. У меня есть всё, что мне надо. Живу я в самом красивом, чистом и великолепном месте. Лес, горная речка, воздух, птицы – красота. Этого не купишь, ни за какие деньги.

Спасибо тебе, Сергей, за помощь, которую ты сейчас, читая это письмо, хочешь мне оказать, не нужно – как я уже сказал, у меня есть всё, что мне надо.

Если найдёшь пять минут своего драгоценного времени, пожалуйста, не поленись, черкни Хатме пару строк, как живёшь. Буду рад твоим хорошим новостям и попереживаю за тебя, если «поплачешь» на неудачи и горести. Конечно, сейчас время сверхкосмических скоростей, некогда людям писать письма – по телефону и Интернету общаются. Но так можно за деревьями не увидеть леса. Пройти мимо цветка на обочине, занимаясь глобальным потеплением климата. Занимаясь большими проблемами, можно оглохнуть и ослепнуть, отодвигая заботу о собственной душе на потом. Но это «потом» может никогда не наступить. Так, кстати, и живут многие люди. Душа сжимается от жалости за них.

Кстати, помнишь, мы «мечтали» о «возрождении России»? Почти один к одному всё и происходит, не правда ли? А «кубышка» пухнет, как на дрожжах?! И, слава Богу. Значит, мы были с тобой, Сергей Палыч, на правильном пути. И сейчас здоровые силы у руля. И может быть в том, что Россия возрождается, есть наш с тобой небольшой вклад. Даже сама мысль об этом греет мне мою душу. Думаю и твою тоже. И становится светло и хорошо, не правда ли?

На прощание скажу, тебе, дорогой Сергей Павлович, что всегда буду рад получить от тебя весточку, слышать и тем более видеть тебя. Желаю тебе здравствовать, удачи, процветания и всего доброго!

Хатма.

P.S. тут размышлял о времени. Очень много разных теорий: и то, что время относительно, и то, что время идёт вспять (т.е. в обратную сторону) и т.д. Мне больше всех нравится теория о том, что времени просто нет. По этому поводу я написал стихотворение. Если интересно, читай, мой друг, и помни обо мне:

Моё Время


Больше времени – нет. Я всегда в настоящем.

Я как будто застыл. Люди крУгом снуют.

Непонятно что лучше: быть вечным? пропащим?

Или в точках горячих терять свой уют?


Стрелки замерли в ноль, я центрей циферблата,

Лишь вокруг суета, маята, чехарда…

Может место прописки «шестая» палата?

Может, просто зажглась надо мною звезда?»


Сергей Павлович сидел молча, повернул голову к бутылке с минеральной водой, глядел на сверкающие от огня пузырьки. И вдруг, как будто эти пузырьки заиграли в его голове – вот оно! И он резко повернулся к стене: там, в золотисто-зелёной рамке под стеклом висело оно, «Воскресение» Хатмы, подаренное ему на Урале 4 года назад. Или от пузырьков в голове Архара или от блеска пузырьков, играющих в бутылке, «Воскресение» переливалось и искрилось тысячами огоньков…

Моё Воскресение


Нежится тело в пыли иллюзорности,

Разум сжигается в фантасмагории,

Тает душа в беспардонной просторности,

Я улетаю в бескрайность Истории.

Что мне История личной бескрайности? –

Бог мой, я вижу, я вижу знамение:

Из миллионов как будто случайностей

Высветит путь и моё Воскресение.

Конец 1 книги

8.12.2005, 2006, 20.08.2007 гг.



Книга вторая. Метаморфозы.

Оглавление

Часть 1. Потери


Глава 1.   Екатеринбург. Неожиданная встреча

Глава 2.   Зима в деревне

Глава 3.   Зима в деревне (продолжение)

Глава 4.   Визит «олигарха»

Глава 5.   Звонок из редакции

Глава 6.   Интервью

Глава 7.   «Пруха» 2008 г.

Глава 8.   Смерть, суета сует и прочее

Глава 9.   О-крест

Глава 10. Терпение

История 2-х дней

Глава 11. Утро на Шунуте


«А» это не «А», поэтому «А» есть «А»
Дзен


Часть 1. Потери

Глава 1. Екатеринбург

Неожиданная встреча

В окошко билась проснувшаяся от неожиданного солнца бабочка. Стоял конец тёплого октября. За стеной закряхтел отец, наконец, застучала палочка, потом, минут через 10, хлопнула входная дверь – он таки ушёл на улицу. В комнате, где лежал мужчина, стоял отвратительный запах. Это была смесь перегара и тянувшего из соседней комнаты запаха больного, писающего под себя человека. Вчера приезжал Антон, Андрей выпил с ним, а затем неожиданно напился. Сейчас он помнил, что отдал сыну 500 рублей, так сказать «на помощь», у самого осталось около 100. Сын уехал утром. Вчера контакта не состоялось: для Антона животрепещущей темой были деньги, точнее их нехватка. Отец был «не при делах». Бизнеса с Архаром у него не получилось: денег почти не было, к тому же серьёзная травма у Дуракова-отца. Помочь сколько-нибудь серьёзно в настоящее время он не мог. Сейчас же у Хатмы болела голова, состояние было отвратительным. Он сходил на кухню, попил ключевой воды, умылся. Проверил деньги и побрёл до деревенского магазина. Вернувшись, быстрее налил пива в большую кружку и жадно начал пить. Потом налил ещё… Днём немного прибрался, разогрел и принёс отцу еды, открыл себе вторую 2-х литровую бутылку пива и залёг у телевизора, для которого под предыдущий Новый год спутниковую антенну ему помог установить сосед – Аркадий, служивший в первую чеченскую компанию на Кавказе. А летом, кстати, несмотря на финансовые затруднения, Дураков установил городской телефон, так как сотовые в этой деревне не брали.

На следующий день приехала Маня из Ревды, Андрей был полупьяный, прибралась в комнате у отца и у Хатмы, сварила, приготовила поесть и засобиралась обратно. Андрей молча наблюдал за ней. Затем сказал:

– Ты знаешь, сегодня ходил в лес, пробовал «работать», ничего не получается. «Крылья» еле шевелятся, какое уж тут. …Вчера Антон приезжал. Отца  я покормил. …Знаешь, не могу найти магнитную карточку, ты не видела?

– Нет.

– Не брала?

– Нет, зачем мне?

– Да. Действительно. Зачем тебе. Маня, денег не дашь съездить в Екатеринбург – в банк, восстановить карточку?..

Маня, оставив денег, молча уехала домой в Ревду.

Утром следующего дня Андрей уехал в Екатеринбург – в представительство «Омега Групп Банк ЛТД», где ему утерянную карточку восстановили, на которой были нетронутые 100 тысяч рублей. Однако операционистка сказала, что карточка была заблокирована, потому что у неё три раза пытались взломать код.

Андрей шёл из банка по набережной пруда в центре его родного и любимого им города в унылом состоянии. Болела голова, его подташнивало, Рэйки почти не работало, он его не чувствовал. С ним в одном доме жил больной слабовольный отец, который при каждом удобном случае, вытаращив глаза, с придыханием говорил, показывая пальцем вниз: «Пора мне уже туда…». Хотелось забыться, отгородится от неожиданных забот в виде беспомощного ноющего на жизнь отца, от неустроенности и той беспросветности, которая появилась с его возвращением. Ещё вот какие-то проблемы с картой, которую ему подарил Архар весной 2004-го.

Вдруг его кто-то окликнул:

– Хатма!

Так его звали только очень близкие, хорошо знакомые ему люди. Он повернулся к солидному хорошо одетому мужчине, который, идя ему навстречу, уже почти прошёл мимо.

– Стас?! Ты?

Круглое лицо Станислава Андреевича Куземякина расплылось в улыбке:

– Ну, я. Ты-то здесь, какими судьбами? Я слышал ты уехал куда-то, то ли в Пышму, то ли в Москву, то ли чуть ли не в деревню? – Он внимательно рассматривал Андрея. Тот был одет неброско, так одеваются тысячи людей, а лицо же вообще выглядело неважно, исхудавшее, оно чуть отекло со вчерашнего пива. Станислав посмотрел на часы. – Послушай, пойдем, поедим, у меня не больше часа, там и поговорим. – Куземякину было неохота расставаться с Андреем, он добавил, – я угощаю.

– И закусить и – выпить, – согласился Хатма.

Куземякин был давнишним – более 20 лет –  знакомым Дуракова. Работал в частном АПБ, являлся на сегодня дорогим архитектором и отлично понимал значение слов «интеллектуальная собственность». То, чем владел раньше Андрей, и о чём по старой дружбе Станислав хорошо знал, было уникальным явлением, и Куземякин очень ценил это в Дуракове.

Когда Андрей в ресторане выпил пару стопок дорогой водки, к нему неожиданно вернулась проницательность. И он, вдруг, прервав никчёмный разговор, начал говорить собеседнику о его прошедших, настоящих и – о, тихий ужас! – возможных будущих событиях в жизни Стаса. По пути прошёлся по двум камням в желчном пузыре «Кузи» и токсикации его организма, несмотря на то, что тот к алкоголю не притронулся и не употреблял, по крайней мере, пару-тройку лет. Затем Андрей выпил ещё, закусил. А обалдевший Куземякин, по сотовому телефону отменил все возможные встречи и решил не отпускать до вечера Дуракова. Который выдвинул ультиматум Стасу – гулять так, гулять! –  чтобы тот доставил его домой с «большим баулом еды и выпивки».

Станислав вдруг загорелся идеей открыть что-то вроде эзотерического оздоровительного центра, где Хатма мог бы очень хорошо зарабатывать:

– У меня есть серьёзный человек, который мог бы купить хорошую квартиру в хорошем районе на первом этаже под это предприятие. Давай, Андрей, напиши бизнес-план, укажи свои возможности, я продвину эту идею, – глаза у Куземякина преисполнились величием идеи и важностью своей персоны.

Как раз в это время в зал ресторана вошла и прошла мимо их столика интересная пара. Мужчина лет 60-ти –  невысокого роста, подтянутый, слегка сутуловатый с располагающим вида лицом немного простоватым или так сказать «крестьянским», но отмеченным острым взглядом серо-голубых глаз, несомненно, выдававшем в его обладателе незаурядную волю и интеллект. И – молодая женщина, лет 25-ти, хорошо ухоженная, можно сказать холёная, но не вульгарная, стройная, невысокого роста с живыми внимательными карими глазами. Андрей заметил, как Стас неуловимо отстранился от женщины, явно показывая всем своим видом, что не знает эту женщину. Когда они сели через столик от них, Стас с нескрываемым удивлением заметил, как кивком головы Андрей Дураков вежливо поздоровался с мужчиной. Дама повернула голову, внимательно с заметным интересом посмотрела на непримечательного человека, коим был Хатма. А тот повернулся к Куземякину и негромко пояснил.

– Это профессор, доктор экономических наук из Академии Народного Хозяйства Николай Николаевич Осинцев. У него в «должниках» ходит начальник Госкомимущества города, он ему кандидатскую писал, сейчас тот его же докторскую защищает. Во многих банках, прокуратурах и т.д. и т.п. его ученики работают. Насчёт помощи по кредиту лучшего человека в городе трудно найти. У меня где-то есть его домашний  телефон.

Станислав внимательно «кушал вилкой рыбу».

– А это что за мадам? С ним? – неожиданно спросил его Андрей. Архитектор переваривал то ли рыбу, то ли поступившую информацию, внимательно посмотрел на Дуракова. Наконец, как бы нехотя, произнёс:

– Это Наденька Мартемьянова. Кстати, редактор «Уральского Вестника».

– Да ты чё? У которого тираж 300 тысяч?

– 600.

– 600?! …И за что она отвечает, за криминал или светские новости?

– Нет, здесь ты не угадал. За культурную жизнь и, кстати, паранормальные явления тоже.

Хатма внимательно, как бы заново посмотрел на женщину, потом на архитектора.

– Как тебе её родинка на левой груди? Под соском?

Станислав Куземякин не подал вида, что всё понял. Понял, что Хатма знает, что Стас был с Наденькой как минимум в сауне, до которой был очень охоч. Особенно бывать с красивыми женщинами. Это не обязательно секс. Фи, как примитивно. Секс конечно, тоже бывал. Но это было не главное. Он, таким образом, своеобразно «коллекционировал» голых или почти голых женщин. Это были и молоденькие, среднего возраста и даже старые, но, как правило, влиятельные и не очень особы. Невинно побезобразничать он любил. И в этом был его кайф. Но каков Дурак? – Андрюшенька  Дураков, – не главное как, а с какой поразительной скоростью и точностью он попал в цель и положил мишень прямо ему под нос. Он поднял голову.

– Как водочка?

– Вполне. – Хатма взял запотевшую хрустальную бутылку, налил себе стопку, приподнял, – Ваше здоровье, – и выпил.

…Вернулся Хатма домой в деревню на такси пьяный в стельку с двумя большими пакетами продуктов и алкоголя. Было уже темно. Выйдя из машины, поставив пакеты на обочине дороги, долго мочился в канаву. Задрав голову, глубоко дышал свежим воздухом через открытый рот и глядел на россыпь ярких звёзд в чёрном небе. «Звёзды, что вы делаете с нами…». Он был ещё адекватен, но из последних сил открыл, а затем изнутри закрыл дверь в дом, зашёл в комнату к отцу, наложил ему на тумбочку большущую гору продуктов, зачем-то поставив в центр шелестящей горы бутылку водки, и пробубнил притихшему отцу:

– «Возвращение блудного отца к сыну». Кушай, папа. Для тебя мне ничего не жалко. Видишь, люди меня уважают. – Он вдруг абсолютно трезвым взглядом внимательно посмотрел в глаза, присевшему на край кровати, старика. Затем снова стал пьяным, сморщил нос и, выходя от отца, пробормотал, – фу, как у тебя воняет…


Глава 2. Зима в деревне

В ноябре снова ударили морозы, ходить на улицу отцу было всё труднее и он начал просить отвезти его в городскую соцзащиту. Наконец, Андрей, взяв с собой Маню, отвёз старика в город. Там ему в этот же день определили место в Центре реабилитации пожилых людей «Уют», где его и оставили.

А Хатма продолжал пить. В перерывах между запоями и вялотекущим пьянством, он ходил в лес, иногда исцелял людей, много лежал на диване перед телевизором и много ел. Он начал лениться, толстеть, появилось «пивное брюшко».

Наступило состояние какого-то ожидания, словно наступило время длительной осады. Или камотозное состояние зимней спячки. Или движение штопора в упрямую пробку, такое же упорное, по спирали – вниз,  непонятно, в конечном итоге, – куда и зачем? – а дальше пробка должна быть выдернута, но когда?..

Он теперь смотрел телевизор. Программ было хоть отбавляй, всё-таки спутник, да и качество было очень приличное. Постоянно щёлкал пультом, пока не находил интересную передачу или современный, как правило, российский фильм. Много смотрел новостей, политических и информационных программ. Он никогда не жил жизнью, так называемой элитной «тусовки», хотя, лет 15-17 назад был не только знаком, но и имел серьёзные деловые отношения с разными довольно-таки влиятельными людьми. Но начало 90-х ещё не сформировало тот самый бомонд по причине не стабильного положения, как политической, так и экономической ситуации в стране. Поэтому сейчас Андрей с любопытством восполнял свои пустые «файлы» о жизни элиты.

И как обычно здесь его ждало обыкновенное человеческое разочарование. «Золотой телец» здесь правил бал. И чем большие деньги были в игре, тем больше поросячьего визга было вокруг этой игры. В конце концов, стало противно смотреть абсолютную пошлость и предсказуемость низости.

Он переключился на мировые и областные новости. Было очень много «чернухи», криминала, передела собственности, возня чиновников, «бытовуха» и пр. и пр. Андрей для себя придумал своеобразную игру с телевизионными новостями. Иногда, выпив водки, после которой у него вдруг проявлялось удивительное чёткое видение ситуации такой, какая она есть, а не такой, какой её преподносили с экрана, он задавал себе вопрос, например, кто этот человек? Или, например, убийца этот человек или нет? Особенно поначалу его поражали власть предержащие – чиновники, крупные предприниматели и депутаты: врали по полной программе. На 95 % это были воры, взяточники и даже убийцы или те, кто заказывают убийство, что в принципе, одно и то же. Однажды он даже выключил телевизор, когда одного депутата в прямом эфире спрашивали, кто мог быть убийцей его коллеги, на что тот начал очень много, правильно, с пафосным гневом говорить. И тут, «играя» в свою игру, Хатма неожиданно увидел вокруг респондента светло-розовое очертание в виде горящего контура. Дураков даже зажмурился, что, блин, за глюки?! Ан нет. Открыв глаза, контур, явно не технического свойства, не исчезал. «Убийца!»

В тот день смотреть телевизор больше не хотелось. Он напился, как и следовало ожидать. На следующий день «болел» и как всегда в таких случаях решил, что пора завязывать. Отца пока нет, руки и «башка» свободны, пора выходить из «пике» и браться «за ум», заниматься делом. Трезвел несколько дней, ходил в лес, немного «махал крыльями», руки двигались с трудом, но он упорно продолжал шевелиться. Пил аспирин, ключевую воду и зелёный чай. Потом устало заваливался по-прежнему прогрессивно полнеющим телом на диван.


Глава 3. Зима в деревне (продолжение)


Или сказывались последствия травмы или запои, или постоянное времяпрепровождение у телевизора, у него нарушился режим дня, и его теперь преследовала бессонница. Ничего не помогало: ни прогулки, ни таблетки, ничего, кроме пива. После пива он засыпал и спал долго. Потом, протрезвев, Дураков сильно «не болел», как после водки, и занимался какими-то делами, потом наступало перевозбуждение, он выматывался 2-3-хдневной бессонницей, пока не выпивал две три больших бутылки пива. Поэтому решил не пить водку, только пиво, и только светлое или сухое не креплёное вино. Почему-то в один из дней достал Евангелие, начал читать и на полдня, лежа на кровати, погрузился в Новый завет Христа. Как будто заново открыл Сына Человеческого. Необыкновенная ясность и понимание вдруг открылись ему. Хатма буквально чувствовал Его. Однажды он снова выпил водки. А вместе с ней и вино и пиво. И как всегда болел. Даже не ходил в лес, сил было только щёлкать пультом и переключать каналы «телика». На второй день «сухого» похмелья, он полулежал на диване у телевизора и, наконец, отключил его. Лежал тихо, безмолвно, бездумно. Минуту, другую. Полчаса. Он не чувствовал ни себя, ни времени, ни радости, ни грусти. Он был как в невесомости тела и чувств… Дураков как-то неожиданно почувствовал необыкновенную ответственность и строгость момента и увидел Его. Он шёл справа спереди к нему и влево. Андрей замер от неожиданности и смотрел во все глаза. Контур Христа светился белым светом, Он был неожиданно прям, молчалив, удивительно спокоен и – Здесь. Чувство нереальности было, но Андрей знал точно, что это реально. Его не покидал «благоговейный» страх, строгость и торжественность, и непередаваемое чувство Абсолюта. Без искажений, без иллюзий – так как оно и есть на самом деле, в первоисточнике ясности и неотвратимости момента. Это были сложнейшие мгновения глубокого переживания Хатмы, от силы которого захотелось закрыть глаза. Что он и сделал. Когда же он снова открыл глаза, Христа не было. Иллюзия?! Вымысел возбуждённого сознания? А как же то острейшее переживание, такого, какого не было никогда. Дураков знал – это Он явился к нему. Явился во всём своём величии, величии вселенского Духа. Духа того, что есть всё.

Хатма тихо лежал в необыкновенном волнении,  молчаливо осознавая происходящий момент. Пошевелил рукой, тело отозвалось, рука пошевелилась. Дураков был ещё здесь, в своём бренном теле. Оно отзывалось и было ещё живо. Продолжалось. Жизнь земная продолжалась.

Жизнь земная действительно продолжалась. Он то пил, то не пил. То работал, то пил пиво и валялся на диване перед теликом, щёлкая пультом. За зиму насмотрелся столько, сколько не пересмотрел, наверное, за всю свою жизнь. Был в курсе всех событий. Ему опостылела политическая возня. Тем более что на его жизни это абсолютно никак не отражалось.

Дураков понимал, что подобное к подобному. Недовольство своим сегодняшним положением притягивало и черпало в его жизнь всё новое и новое  недовольство жизнью. Он терял силу, понимал это, но остановиться не мог. Были «вылазки» в лес, трезвые несколько дней. Потом снова – много пива, вкусной еды и многочасовые лежания на диване у «телика». Физической нагрузки почти не было, еще, наверное, сказывалась травма, плюс пиво, много пива, поэтому он набирал и набирал вес. Начало появляться «пивное» брюшко. Однажды он встал на весы, стрелка весов нырнула на второй круг – 102 кг! И это был ещё не предел. Хатма, всегда ранее лёгкий и подвижный, реально становился всё тяжелее. Становилось всё труднее ходить по воду на колодец и выезжать из дома по делам. Но, увы, пока ничего не менялось.

Зимой перед новым годом прошёл техосмотр своей старенькой «семёрки». Несколько раз съездил на ней к отцу, попроведал. Потом ударили морозы, никуда не ездил, сидел дома. Во рту выпали два передних зуба. Однажды после пивного запоя глянул на себя в зеркало и ужаснулся: на него смотрела толстая опухшая рожа, беззубая с бессмысленными слезящимися глазами. Надо было вылазить из болота, в которое он забрался, но не было никаких сил. У Марии Ивановны трагически погиб старший сын. Андрей дал ей денег, сколько она попросила. Она была в трауре. Они почти не виделись. Сыновья Антон и Степан не звонили и не приезжали. Ученики рэйки тоже не приезжали и почти не звонили. В принципе, почти никто его не навещал. Как будто всё погрузилось в зимний холодный безмолвный сон.


Глава 4.  «Визит олигарха»


Наступил март. Началась весна. Днём грело солнце, с крыш капало, а ночью ещё было до минус десяти. В один из таких дней утром в деревню въехал эскорт из 4-х сверкающих на солнце чёрным лаком современных «крутых» машин. Вереница важно проехала по центральной улице. Остановилась. Из первой машины вышел подтянутый молодой человек, подошёл к местному жителю. Они переговорили. После чего эскорт также величественно доехал до магазина, развернулся, вернулся к началу деревни и свернул в боковую улицу. Здесь дорога была грунтовая, поэтому этот эскорт-караван закачался, зашевелился, словно змейка, и проследовал к дому Хатмы.

Хатма уже проснулся, выпил чаю. Хотя и был со вчерашнего похмелья (а пил уже дней десять), почему-то похмеляться не стал: было непонятное предчувствие встречи. И вот, около 8-ми утра слышит и видит, как к его дому подъезжает вереница шикарных машин с затемнёнными стёклами. Из трёх тут же появляются подтянутые люди в расстегнутых тёмных куртках и пальто, также с расстегнутыми пиджаками, энергично и внимательно осматриваются, двое идут к дому. После чего из второй машины от головной «выпускают» мужчину чуть больше 30-ти лет, с шевелюрой длинных волос, одетого в костюм светло-болотного цвета с серебристым отливом. Если одеть его в свитер и джинсы, то можно было бы принять за фаната-компьютерщика. Но было очевидно, что это птица значительно более высокого полёта. Хатма быстро умыл лицо холодной водой, энергично вытерся и пошёл открывать дверь. Не успел открыть дверь, как его бесцеремонно оттеснили и, держа правые руки под мышками, вошли двое бескомпромиссных людей, пошли «гулять» по дому.

– Здравствуйте, Андрей Степанович, меня зовут Аристарх Иванов. Пожалуйста, извините за издержки современной жизни, это их обязанность.

Хатма молча стоял, внимательно глядя на «олигарха», как он окрестил про себя Иванова.

– У меня беда. Моему сыну поставили диагноз, – голос у Аристарха даже немного дрогнул, – рак поджелудочной железы. Можете что-нибудь сделать?

– Сына как зовут?

– Андрей. Андрюшка. Он здесь.

– Так давайте зовите.

Иванов махнул рукой охране. Из того же «Мерседеса», где сидел он сам, вышел мальчик лет 8-ми, бледный, с большими карими глазами и направился к отцу с Дураковым.

– Ну, здравствуй, тёзка, меня тоже зовут Андрей, только отчество Степанович, – сказал Хатма и первым протянул мальчику руку. – Пойдемте в дом.

Оставив «олигарха» на кухне, Дураков поднялся с мальчиком в пирамиду. Их не было около часа. За это время Аристарх Валентинович изучил всю обстановку кухни. Было очевидно, что хозяин человек небогатый, но достаточно чистоплотный. На кухне был порядок. В углу стоял образ Богоматери. На столе стояла зажженная Дураковым свеча и лежали несколько чистых листов бумаги и рядом карандаш. Портили «ландшафт» батарея из дюжины пустых коньячных и водочных бутылок, стоявших в ряд у стенки и гора Пэт-бутылок из-под пива лежащих у топочного котла. Так ли, что это сильный экстрасенс, как о нём говорили или это простой деревенский забулдыга, очередной шарлатан, коими полны все столицы? Иванова терзали сомнения, но ради сына он готов был идти на поклон и к этому пьянице, которого рекомендовали как мощного целителя, если он поможет. Не смотря на то, что ему было всего 34 года, Аристарх Иванов много повидал в этой жизни, прошёл серьёзное горнило нефтяного бизнеса и в настоящий момент имел серьёзное влияние в Ханты-Мансийском газово-нефтяном обороте. Поэтому привык верить не словам и внешности, какой бы она ни была, а реальным делам и способностям людей.

Наверху было тихо, телохранители, которых сверху выгнал Хатма, сейчас молча сидели с Ивановым на кухне. Наконец послышались шаги. Хатма приобнимал мальчика за плечи. Отец привстал, глядя на удивительно спокойного сына, большие глаза которого внимательно, словно с некоторым удивлением смотрели на отца.

– Ваш сын здоров, нет у него никакого рака, Аристарх…

– Валентинович, – подсказал один из охранников. Потому что отец уже поднял сына на руки: «Андрюшка, Андрюшка, ты здоров?».

Когда эмоции улеглись, Иванов, держа сына за руку, с изрядной долей скепсиса спросил:

– Это правда? Этого не может быть. Неделю назад анализы показали…

– Не знаю, что правда, что не правда, но в настоящий момент у Вашего сына, моего тёзки, рака нет. Если есть  небольшая опухоль, то она доброкачественная. Хеликобактер Пилари «разбуянились». Это микробы такие, в поджелудочной живут. Подавил я их. А для сына я бы посоветовал исключить на ближайшие 10-15 дней из питания газировку и молоко, а также покупные соки. Заварите ему чёрный чай без сахара средней крепости, налейте в бутылочку, пусть всегда будет с ним и пьёт когда захочет пить.

Да, и ещё, камешек у сына не забирайте, – Иванов только сейчас заметил, что сын что-то сжимает в руке. – Это камень со святого источника Матушки Платаниды. Это как оберег, или талисман, как Вам будет угодно.

Скептицизма в глазах у «Олигарха» убавилось, но не исчезло совсем. Однако Иванов уже ровным голосом спросил:

– Андрей Степанович, пожалуйста, скажите, в чём Вы нуждаетесь, или точнее – скажите, что Вы хотите. Мы проверим в городе Ваш диагноз, и, если он подтвердится, я сделаю для Вас всё, что в моих силах.

– Да, Бог с Вами, Аристарх Валентинович. Я ведь богаче Вас…

На что флегматичного миллиардера Иванова чуть не передёрнуло. Телохранители сделали «стойку» на Дуракова.

– …И причём навсегда, – спокойно продолжил Хатма, – потому что Вы владеете временными ценностями, а я вечными. Спасибо, конечно, но мне это ничего не стоило, – Дураков кивнул в сторону Андрюшки, –  так ведь, тёзка?! Сын у Вас замечательный, а Вас в ближайшее время ждут серьёзные испытания.

– Не понял, опять болезнь?

– Да нет, Ваш бизнес хотят «скушать». Или нет?!

Иванов впервые посмотрел на Дуракова очень серьёзно. Взгляд его серых глаз стал колючим и вонзился в безмятежные, но внимательные и как будто с лёгкой иронией глаза Дуракова.

– Кто ты такой?!

Буравчики Иванова буквально впились в глаза Хатмы. У того безмятежный взгляд с лёгкой иронией медленно начал становиться отчуждённым, невидящим, стал уходить как бы «в себя». И когда, наконец, он отвернул словно помертвелые глаза и голову к столу, было слышно, как один из телохранителей ухмыльнулся. Не каждый выдерживал «буравчики» Аристарха в гневе.

Но дальше произошло то, отчего Андрюшка прижался к отцу. И все замерли. На столе приподнялся карандаш и на половину чистого листа бумаги написал «Я». Было даже слышно шелест грифеля. А ниже карандаш выписал «Хатма». Затем карандаш приподнялся, поставил острую точку под буквой «т», отскочил, покатился по столу и глухо упал на пол.

Стояла мёртвая тишина. У Дуракова «вернулся» человеческий, немного усталый взгляд, он посмотрел на Аристарха. Тот молчал, внимательно глядел на Андрея.

Наконец произнёс:

– С-спасибо.

Отец с сыном и охранниками вышли из дома. Цепкий взгляд «олигарха» отметил в углу двора под ещё нестаявшим снегом старенькую «семёрку» Жигулей. Охрана безмолвно стоявшая по периметру дома и во дворе свернулась, все расселись по машинам, к Хатме подбежал один из охранников, подал большой пакет с продуктами, и эскорт величаво уехал из деревни.

Недели через две, как раз было первое апреля, когда Дураков забыть забыл об этом визите, и как всегда был с «бодуна», в дверь позвонили. На пороге стоял вышколенный, одетый с иголочки молодой человек.

– Здравствуйте, Андрей Степанович. Аристарх Валентинович просит передать Вам свою искреннюю благодарность за исцеление своего сына.

Он протянул руку и подал связку ключей и пакет с бумагами.

– Это Вам от Аристарха Валентиновича и письмо от его сына Андрея. Здесь документы на машину и генеральная доверенность на её владение. – Мужчина с любопытством смотрел на небритое опухшее лицо Хатмы. – Ещё он передал Вам свою визитку. – На отливающей металлом картоне визитки были напечатаны только фамилия, имя, отчество и сотовый телефон. – Вы можете позвонить Аристарху Валентиновичу в любое время, когда Вам будет нужно. А авто стоит во дворе. Не хотите посмотреть?

Они вышли из дома. «Ба-атюшки!». Прямо на Хатму смотрел новенький перламутрово-серебристый джип «БМВ».

– Надо бросать пить, а то машины ставить некуда будет, – осевшим голосом пробормотал Дураков.

– Что Вы сказали?

– Это мне что ли?

– Вам и уже Ваша. Машина заправлена, ТЭО год бесплатно. Если вопросов нет, я поеду.

– Есть.

– Да, я слушаю.

– Сегодня, какое число?

– 1 апреля. – Наступила пауза. После которой, вышколенный молодой человек, будто осознав что-то, добавил: – Но это не имеет к дню Дурака никакого отношения.

– Ага, конечно. Дуракову в день Дурака. И никакого отношения. – Андрей «отключено» помолчал, добавил: – А так вопросов, в принципе, нет.

Молодой человек ещё раз с нескрываемым интересом посмотрел на небритое опухшее и совершенно бессмысленное лицо Хатмы, сказал «до свиданья», сел на соседнее с водительским сиденье «Мерседеса» и уехал восвояси.

Хатма обошел роскошный джип, отвернулся к подтаявшему сугробу, долго мочился, затем осторожно открыл водительскую дверь. Медленно забрался в скрипящее кожей сиденье, глубоко вдохнул воздух новой роскошной машины и замер.

Руки лежали на руле, ключи тихонько качались в замке зажигания, на соседнем сиденье лежали документы на авто. Его авто. Дураков отупело молчал минут пять, глядя на «детский почерк лежащего на коленях письма.

«Здравствуй, тёзка, дядя Андрей!

Мы же все знаем, что это ты меня вылечил.

Спасибо тебе, Хатма! Я попросил папу, чтобы он подарил тебе настоящую мою любимую «БМВ». А то твоя «старушка» уже как консервная банка и тебе не к лицу, папа сказал, что ты её пропьёшь. Но я знаю, что это не так. Ты же бросил?

Ведь у тебя такой дар исцелять людей!

И ты очень добрый человек!

До свидания, дядя Андрей!

И приезжай в гости и приглашай меня к себе, я очень хочу сходить к Матушке платониде. Хорошо?

Андрей».

Потом в глазах Дуракова текст начал расплываться и он заплакал. Вначале тихо только сотрясались его плечи. А потом он вдруг зарыдал, слёзы градом потекли из его глаз прямо на детское и такое настоящее письмо. Он выл белугой. Во всё горло. Орал навзрыд. А-а-а-а! А-а-а-а! И ревел. И ревел. И ревел…

С этого дня «чёрная» полоса прервалась. И Хатму как отрезало. С пьянкой. Он перестал пить.

И со всех сторон и во всех отношениях «попёрло» так, что диву только можно было дивиться! Конечно, если не считать хлопоты с вернувшимся в конце мая папой из больницы.


Глава 5. Звонок из редакции

Наденьке Мартемьяновой нужен был «горячий» материал. Гороскопы, фэн-шуй, аномальные явления, конечно же, по-прежнему, интересовали читателей. Но этого сейчас было полно и в других СМИ – хотелось новизны, чего-то свежего, отличного от конкурентных газет. Надя думала, думала, «рылась» в Интернете, но ничего что-либо интересного ей в голову не приходило. Были какие-то обрывки мыслей, детали, но нужное ей никак не складывалось в картинное полотно или цельное панно из мозаики. Не хватало законченности. Идеи не оформлялись, хвост «птицы-счастья» манил узором, богатством красок, но ускользал в последний момент. Но Надежду за то и ценили, что она всегда добивалась результата. А богатая и интересная тематика её отдела ой как намного поднимала тираж «Уральского Вестника». Который хоть и был на 80 % из коммерческой информации, тираж делали как раз остальные 20 % не коммерческой информации. А тираж на сегодня уже составлял 600 тысяч экземпляров. Это вам не хухры-мухры. Это реальная работа как раз той части  редакции, за которую в большей степени отвечала Надежда Мартемьянова.

Она устала, нужно было переключиться, передохнуть. Набрала Лену Сорокину, подругу и коллегу из «Уральского Самовара». Хотя редакция «Уральского Самовара» была в Первоуральске в 45 километрах от Екатеринбурга, Лена с удовольствием приняла предложение встретиться с подругой в уютном кафе, где они, как и договаривались, увиделись вечером.

Как и положено двум подругам, они «прошлись» по последним городским сплетням, посудачили о своей женской доле, потом Надежда пожаловалась Лене о своей рабочей проблеме.

– Понимаешь, чувствую, вот вроде бы уже уловила идею, а в последний момент, бац, ускользает. О чём ни подумаю – уже есть такой материал, нет новизны, «изюминки», свежести. А быть как все, сама понимаешь, я не могу, да и концептуально наша газета…

– …Первая на Урале. Понимаю.

Они обе замолчали. Отпили свой уже остывший кофе. Потом Сорокина снова оживилась.

– Слушай, а ты помнишь, я тебе ещё показывала материал, «русский фэн-шуй», рубрика. Её один чудик вёл. Интересный дядечка. Живёт в деревне, по горам лазит, а начитанный ужас… У нас тогда, помнишь, тираж был под проблемой, никак не могли поднять.

– Ага, он пришел, и тираж сразу подскочил.

– Ну, ты чё, Надя, не подскочил, и не сразу. Но газета сразу стала интереснее. Я тебе точно говорю.

– И что?

– Так я и говорю, открой рубрику типа «Наше здоровье – в наших руках» или что-то вроде «Экология Души». Сейчас все помешались на экологии. А у него, ты понимаешь, материал читать интересно.

– …Имя у него ещё такое, типа индийское, да?

– Хатма. Андрей Степанович.

– Точно. Помню. Но, сразу рубрику, наверное, вряд ли, шеф не даст, да и рискованно. А вот интервью у него взять – по этой тематике?!

– Точно! Я тебе гарантирую, ты не пожалеешь.

Они обе облегчённо вздохнули – это было уже какое-то решение. И могло быть вполне даже интересным. «Чудиков» народ любит. Лена Сорокина набрала домашний телефон Дуракова. И, как ни странно, он оказался дома, ответил через гудок. Был уже вечер, поэтому женщина, глядя в глаза подруге, предложила Андрею Степановичу встретиться завтра в редакции «Уральского Самовара» в 12. Надежда утвердительно кивала Лене головой.

– Вот и всё, – подытожила разговор Лена. – Завтра в 12 у меня в редакции.

– О, кей. Я накидаю ряд вопросов. Какую тему он предпочитает?

– Да, любую. О здоровье, о смысле жизни. Вот, об экологии души спроси.

– Вот, об этом и спрошу.

В один из апрельских дней ему позвонила завотделом редакции газеты «Уральский Самовар» Лена Сорокина, для которой Дураков раньше писал в течение полугода целую полосу по тематике Фэн-шуй. Андрей, слава Богу, был трезв, адекватен, и был  рад звонку. Сорокина предложила встретиться, составить разговор по поводу взятия интервью у него! Вот так, не больше и не меньше. Ну, что ж, интервью, так интервью. Хатма  включил компьютер, сидел за ним пару часов, печатал. Затем сходил, помылся у соседа в бане. А на следующий день в точно назначенное время Дураков заходил в знакомый офис «Уральского Самовара».


Глава 6. Интервью


Он вошёл в редакцию и обомлел от приятной неожиданности. Там, со знакомой Леной Сорокиной сидела она. Та самая незнакомка в ресторане. Вблизи, в обыденной обстановке она не выглядела загадочной, но в ней был тот неуловимый шарм простоты и элегантности, какой обладают  полевые цветы: вроде бы ничего особенного, но притягивают удивительным образом. Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы.

– Здравствуйте. Мы с Вами где-то виделись…

– Надежда Валерьевна.

– …Надежда Валерьевна?

– Не знаю, не знаю. – Наденька Мартемьянова и сама была приятно удивлена и рада снова видеть этого полноватого человека.

Лена Сорокина представила подругу.

– Здравствуйте, дорогой Андрей Степанович, Надежда Валерьевна Мартемьянова, редактор газеты «Уральский Вестник», хотела бы взять у Вас интервью для своей газеты по теме здорового образа жизни, экологии так сказать жизненного пространства, и так далее – в этом духе.

– Хорошо. Я думаю, что могу немножко облегчить Вам Вашу работу, Надежда Валерьевна.

– Можно просто – Надежда.

– Хорошо. Надежда. Я тут накидал «вопросы-ответы», типа интервью, может они будут Вам интересны? – Хатма достал СД из кармана куртки и подал редактору.

Мартемьянова вставила диск в редакционный компьютер «Уральского Самовара». Обе женщины-редакторы склонились к монитору.

«На вопросы отвечает Андрей Хатма. Писатель, поэт, метафизик, специалист по фэн-шуй и ландшафтному дизайну, путешественник, философ, предприниматель, основатель и руководитель ряда авторских семинаров-тренингов, целитель, Мастер Рэйки. Живёт деревенской жизнью на Среднем Урале.


Что есть самое трудное в жизни?

– Преодолеть свои слабости.

Что есть самое лёгкое?

– Любимое дело.

Что есть самое тяжёлое?

– Обида.

Что есть самое хорошее?

– Быть там, где ты есть.

Что самое крепкое во рту?

– Язык. Потому что когда все зубы выпали, он, по-прежнему, жив.

Что самое крепкое в жизни?

– То, что нельзя увидеть, потрогать и взвесить, но без чего нет ничего, что можно увидеть,  потрогать и взвесить, – Дух.

А что самое слабое?

– Самое жесткое.

Что есть самое дорогое в жизни?

– Глупость. Потому что она ничего не стоит, но дороже всего обходится.

Что такое глупость?

– Беспокойство. Не соответствие данному моменту.

Что самое полезное в жизни?

– Воздержание. Голод – отец Силы.

Что такое Сила?

– Любовь.

Что такое любовь?

– Абсолютное понимание и непонимание. Принятие.

Что есть самое вредное?

– Пресыщение.

Что есть физическая сила?

– Временное явление.

Что самое красивое?

– Честность.

Что есть самое безобразное?

– Потерять самого себя.

Что такое свет?

– Конечность.

Что такое тьма?

– Конечность.

Что такое бесконечность?

– Свет и тьма.

Что есть начало любви?

– Принять себя таким, какой ты есть.

Что есть конец любви?

– Винить в своей жизни других.

Что является самым уважаемым?

– То, что является самым важным.

А что является самым важным?

– То, без чего сейчас ты не можешь жить.

Что есть самое пренебрегаемое?

– То, что находится за чертой понимания.

Что такое деньги?

– Энергия материального.

Что такое безденежье?

– Отрицание денег как материальной энергии.

Сколько нужно человеку иметь денег?

– Каждый имеет столько, сколько он допускает себе иметь.

Что такое богатство?

– Часть Бога.

Что такое изобилие?

– Благодарность. Наслаждение тем, что есть.

Что такое равновесие?

– Движение есть равновесие.

Что есть остановка движения?

– Напряжение и взрыв.

Что есть высшая мудрость?

– Безмолвие.

А что такое безмолвие?

– «Всё – это Ничто. Ничто – это Всё». Древний Египет. В Дао Дэ Цзин: «В великом Покое рождается великое Движение».

А высшая глупость?

– Не нарушение покоя ради покоя.

Что такое жадность?

– Страх нехватки.

Что такое страх?

– Потеря себя. Отрицание «Я Есмь». Поиск «Я Есмь».

Что такое ПК (персональный компьютер)?

– Отражение пользователя.

Что такое ТВ?

– Стеклянный мусоропровод.

Что есть самое главное в жизни?

– Жизнь, и радость в ней.

Что такое смысл жизни?

– Настоящий момент.

Что такое здоровье?

– Целостность. Единство «тело-душа-дух».

Что такое гармония?

– Когда день сменяет ночь, ночь сменяет день, воду сменяет солнце, солнце сменяет вода, тепло – холод, холод – тепло, – когда всё идёт своим чередом.

Что такое время?

– То, что ты никогда не сможешь поймать, но всегда – почувствовать.

Что такое безвременье?

– Беспамятство. Зазеркалье.

Что есть самое великое?

– То, что о себе не говорит.

???

– …Но – есть. Например, солнце. Или океан.

Что есть самое ничтожное?

– То, что о себе напоминает постоянно.

Что такое гений?

– Безумный.

Что такое сумасшедший?

– Безумный.

Что их отличает: гения от сумасшедшего?

– Результат жизни и диагноз.

Кто Вы?

– Для тебя я то, что ты хочешь во мне увидеть.

А для себя?

– Всё».

Женщины закончили читать, переглянулись между собой. Сзади за их спинами раздался негромкий мужской голос:

– А вообще, я самый сильный из людей – сегодня нет во мне страстей.

Надежда повернулась к, по-прежнему стоящему на ногах, Хатме:

– Вот это да! Это нам очень интересно. Что же Вы ещё имеете в себе «самое»?

– Вы действительно, хотите знать?

– Да.

– Пожалуйста.

Надежда тут же нажала кнопку диктофона на своём мобильном телефоне.

Дураков слегка откинул голову, как бы пробуя на вкус фразу, произнёс:

– Я самый… – Он чуть приостановился, а затем, глядя в бездонные карие глаза Наденьке Мартемьяновой, слегка монотонно, удивительно спокойно как будто небрежно и несколько отрешённо, продолжил, – …богатый человек на Земле, потому что

у меня есть всё, что мне надо.

Я самый мудрый человек на Земле, потому что

я ни о чём не задумываюсь.

Я самый любимый человек на Земле, потому что

у меня ничего нет кроме любви.

Я самый счастливый человек на Земле, потому что

Я Есмь.

Я самый умный человек на Земле, потому что

я делаю то, что мне приносит наивысшую пользу.

Я самый успешный человек на Земле, потому что

я делаю всё в своё время.

Я самый непобедимый человек на Земле, потому что

я презираю смерть.

Я самый добрый человек на Земле, потому что

я не борюсь со злом.

Я самый светлый человек на Земле, потому что

я вышел из тьмы.

Я самый лёгкий человек на Земле, потому что

я нахожусь здесь и сейчас.

Я самый истинный человек на Земле, потому что

я иду своей дорогой…

В редакции вдруг наступила тишина. Потому что Хатма прекратил говорить. Он слегка улыбнулся.

– Вас, наверное, разочаровало моё интервью, Надежда? Газеты такое не печатают, да?

Она смотрела на этого мужчину с нескрываемым удивлением. Выключила диктофон и сказала.

– Наша газета, Андрей Степанович, печатает всё, что считает нужным. А по данному вопросу я ничего сейчас не скажу, такое нужно согласовывать с Главным. Если что, – Надежда Валерьевна вновь стала собранной деловой женщиной, –  Вы разрешаете напечатать этот материал?

– Этот, ради Бога. Если у Вас ко мне больше нет вопросов, тогда до свидания?

– До свидания.

На этом они и попрощались.


Глава 7.  «Пруха» 2008 г.

1 июля ему позвонили из редакции. Срочно требовали его приехать: «Мы уже Вас обзвонились. Срочно приезжайте, завтра же!» Что ж, Дураков сейчас был в хорошей форме: четвёртый месяц не пил, ходил в лес, там же и занимался собственным здоровьем. Правда, было очень много хлопот с отцом: он почти не ходил, плохо слышал и почти не говорил. Начал «ходить под себя». Дуракову помогала Марья Ивановна подмывать немощного старика. Сын готовил еду, подавал отцу, а последнее время уже кормил того с ложечки: у Степана Петровича руки не держали, и тарелка пару раз падала на пол. Старик явно умирал, и от этой безысходности в доме было некоторое гнетущее состояние.

А Хатма немного сбавил в весе, и стал, если ещё не очень подтянутым, но лёгким. Внешний вид слегка портил рот, почти без передних зубов, полный обломков. Вставлять зубы нынче стоило очень дорого, а денег пока не было. Но он не артист, а потом: встречают по одёжке, провожают по уму. Тем более дорога была чистая и благоприятная. В добром настроении на следующий день после звонка из редакции в 7 утра, лёгкий, в светлой рубашке, шортах, сандалях и соломенной шляпе, Хатма сел за руль новенького «БМВ». Первый раз, выезжая на нём из деревни.

В 11-м часу утра в редакции секретарь сразу же повела его к главному редактору. Где удивительного имени хозяин кабинета Эдуард Гегелевич Хазин встретил Дуракова с распростёртыми объятиями.

– Андрей Степанович! Здравствуйте, здравствуйте, рад Вас видеть! Где же это Вы запропастились? Наверное, в лесу всё пропадаете? Присаживайтесь, пожалуйста. Что будете, чай, кофе?.. Танечка, пожалуйста, два кофе. Нет, три: найди-ка нам Надежду Валерьевну, быстренько.

Эдуард Гегелевич пару раз прервался на телефонный звонок, говорил коротко, после чего отключил телефон и сел рядом с Хатмой за приставной стол.

– Андрей Степанович! У меня к Вам есть предложение: вести в нашей газете еженедельную рубрику «Удивительное рядом» объёмом 1/3 полосы. Про что?! Про все, что Вы посчитаете интересным. Учредители и редакция решили дать Вам карт-бланш по данной тематике «удивительного». – Главный редактор с преисполненным чувством собственного достоинства вопросительно посмотрел на Дуракова. Тот молчал, спокойно ожидая продолжения. В этот момент Танечка принесла кофе. Вслед за ней вошла Мартемьянова Надежда Валерьевна. Лёгкая, живая, с внимательными карими глазами. При её появлении кабинет даже будто стал светлее. Хатма встал:

– Здравствуйте!

– О-о, Андрей Степанович, здравствуйте! Давненько мы с Вами не виделись. Эдуард Гегелевич?! – Она вопросительно посмотрела на «главного».

– Присаживайся, Надежда. Попей кофе. Мы начали разговор по твоей рубрике «Удивительное рядом». Андрей Степанович пока ничего не сказал: ни да, ни нет.

– Да что Вы? Андрей Степанович, Вы отказываетесь поделиться Вашими знаниями с нашими читателями? А я почему-то подумала, что Вам есть что рассказать. И человек Вы, как мне кажется, очень добрый. – Её лицо приблизилось к лицу Хатмы, и её живые глаза  смотрели прямо ему в глаза.

– Надежда Валерьевна, Эдуард Гегелевич, – Дураков повернулся к главному редактору, ему было неудобно перед Мартемьяновой за свою шелестящую речь и беззубый рот, – я не отказываюсь, я очень рад вашему предложению, и с удовольствием буду вести «Удивительное рядом». А как моё «интервью», Вам понравилось? – Лицо у Гегелевича вытянулось, он посмотрел на Наденьку с пафосным возмущением, тыча указательным пальцем в Хатму:

– Он что, ещё не знает?! – Главный редактор снова повернулся к Дуракову. – Мил человек, когда опубликовали Ваше, как Вы выразились, «интервью», на редакцию обрушился шквал звонков. Дайте нам Дуракова и точка. Вот так. Именно поэтому, мы Вам и сделали предложение по рубрике, – Гегелевич отпил свой кофе и продолжил, – и это ещё не всё. Наш Издательский Дом, которому принадлежит «Уральский Вестник», делает Вам своё предложение: подписать контракт на Вашу книгу порядка 300 страниц формата А5 с первоначальным тиражём 10 000 экземпляров. Вот его условия. – Хазин встал, перешёл к своему столу, сел, порылся в стопках бумаг, достал пару листков и подал его Хатме.

– Извините меня, но это какое-то недоразумение, – Андрей недоумённо смотрел то на Гегелевича, то на Наденьку Мартемьянову, – нет у меня никакой книги…

– Нет, так будет. Напишете. Читайте, читайте, – Главный редактор настойчиво тыкал в Хатму листочками контракта. Тому пришлось подчиниться. В недоумённом молчании прошла минута, другая. Хазин и Надежда довольно улыбались. С ещё более недоумённым лицом Дураков, наконец, поднял голову.

– Извините меня…

– Извиняем, извиняем, – Главный редактор.

– …Но тут записан гонорар в 25 тысяч долларов?!

– Совершенно верно. Если Вы сдадите свою книгу к оговорённому сроку. Или Вы тихо пишите? Что Вам не нравится?

– Да нет, всё нравится, просто неожиданно.

– Ну, батенька, Вы нас тоже своим творчеством порадовали. Да так, что люди хотят Вас с таким нетерпением, что диву можно дивиться. Если Вы не возражаете, то контракт можно подписать прямо сейчас, полномочия у меня есть, я состою в совете директоров Издательского Дома «Формат У». – Хазин посмотрел на Дуракова. Затем вызвал секретаршу: – Танечка, в двух экземплярах распечатайте два контракта: на издание книги и годовое ведение рубрики «Удивительное рядом» в нашей газете.

Пока главный редактор говорил, на Дуракова глаза в глаза с интересом смотрела Надежда Мартемьянова. Хатме было не привыкать к «упорному разглядыванию», но в данный момент за этим было нечто другое, некоторая восторженность им, беззубым полноватым Дураковым, и потому смотреть Наденьке в глаза было легко и приятно.

После подписания двух контрактов, Гегелевич сказал Хатме зайти в бухгалтерию, получить гонорар за «интервью» и аванс за будущую книгу.

Выходил Андрей Степанович из редакции почти со 100 тысячами рублями, с папкой 2-х выгодных контрактов и десятком листов вопросов от читателей его «интервью». И уже хотел, было пойти к остановке общественного транспорта, как вспомнил, что сегодня он приехал (в первый раз!) на своём новеньком «БМВ». Только достал брелок с ключами, как его окликнули:

– Андрей Степанович! Андрей Степанович!

Он обернулся и увидел свою ученицу Рэйки радостную Жанну Севастьянову. Она подбежала, они обнялись.

– Как я рада Вас видеть! Какими судьбами в Екатеринбурге? Что Вы тут делаете?

– Да вот, Жанна, вызвали в редакцию, обязали писать.

– Да Вы что! Я всегда знала, что Вы неординарный человек, мы про Вас ещё услышим! Вы сейчас куда, очень торопитесь?

– Да нет, в принципе, сейчас еду домой в деревню к своему больному папе, моей любимой Марье Ивановне и вот – писать статьи и книгу. А что?

– Я Вас хотела попросить купит мне билет «РосЛотто», через неделю тираж, будут разыгрывать почти сто миллионов!

– Жанна, я тебя огорчу. Я никогда не выигрываю в лотерею. В этом я абсолютный профан.

– Андрей Степанович, неправда! Себе в лотерею – может быть не везёт, но Вы же купите мне. А у меня такая квартирная проблема, что одна надежда на эту лотерею, да Вы знаете. Помогите. Я на Вас не буду ни в какой претензии, если проиграем. А если выиграем, я Вам половину отдам, договорились?

– Да не надо мне твоих денег, Жанна. Купим мы тебе билет, садись в машину. – Дураков нажал на кнопку брелка, элегантный серебристо-перламутровый джип «БМВ» пипикнул, открывая двери.

– Ого! Это чья?

– Да вроде моя.

– Серьёзно? Не может быть! Вот это да! Андрей Степанович, нам обязательно повезёт, смотрите какой знак. Такая …машина! Я Вас люблю! – Севастьянова обняла Хатму и пошла садиться в машину.

Они больше часа ездили и ходили по центру города от одного лотерейного киоска к другому, но Дураков билет не брал.

– Я поехал домой, нет здесь выигрыша. – И видя расстроенное лицо своей ученицы, пожалев её, добавил: – Если у тебя есть время, там, на выезде из города на остановке «Техникум Связи» есть лотерейный киоск, там, может, и повезёт.

Действительно, Хатма сразу же подошёл к лотерейному киоску, выбрал для Жанны билет «РосЛотто» и почему-то ещё «Экспресс-момент»: – Плати и забирай.

На этом они и расстались – Жанна Севастьянова осталась в городе, а Дураков уехал к себе в деревню. К умирающему отцу. И к своей, преданно его любящей и трепетно любимой им Манечке – Марье Ивановне Гутовской – писать статьи и книгу, не имеющей пока даже названия, но которой все, кто знал будущего автора, уже прочили ему феноменальный успех.

10.06.09 г.


Глава 8. Смерть, Сета Сует и прочее

Самое интересное, что он продолжал жить своей прежней размеренной жизнью. Всё было как прежде, за исключением одного. Его как будто «отпустило». С него словно сняли ватный мешок. Снова появились ясность, спокойствие и благодать. Ничто серьёзно его не тревожило. Он ходил в лес, работал там, возвращался домой, кормил немощного отца, убирался у него – это действительно занимало много времени и сил, завтракал сам, затем писал еженедельные статьи для «Уральского Вестника» и книгу. Которую назвал «Путник». Самое интересное то, что писалось так, что еле успевал записывать: писалось легко и с большим интересом. Как ни странно его почти никто не беспокоил: ни многие его ученики, ни болезные и прочие проблемные люди. Он также с удовольствием помогал изредка обратившимся.

19 июля ему неожиданно позвонила Любовь Андреевна, его ученица Рэйки и позвала от всех его учеников в поездку на Аркаим 8.08.08 года! Он отказался: отца  одного оставить было нельзя, который был очень плох, сам даже не мог подняться с постели.

На следующий день, рано утром, Андрей услышал, как за стенкой в своей комнате ворочался отец. Сон пропал, и Дураков пошёл в лес. Вернулся часа через два, умылся, приготовил завтрак и пошёл к отцу. Зайдя к нему, сразу понял, что он мёртв. Отец сидел на кровати бездыханно, глубоко согнувшись в колени.

Схоронил Хатма отца на третий день, как и положено по православному обычаю на деревенском кладбище. Отпел его заочно в храме. В Правительство Свердловской области Хатма по телефону отправил телеграмму следующего содержания:

«Екатеринбург. Правительство Свердловской области. Министерство сельского хозяйства. Министру Ремезову С.Н.

20.07.08г. скончался кавалер ордена Трудового Красного Знамени, заслуженный работник Свердловского облагропрома Дураков С.П. Похороны 22.07.08г в 10-00 ч. в с. Светлое Ревдинского р-на, ул. Родниковая.    Сын».

За эти три дня в хлопотах Дураков вымотался, осунулся и как будто посерел. За поминальным столом после похорон сидели Андрей Степанович, Мария Ивановна, сосед по улице и представитель Правительства области.

На следующий день ещё приезжал глава местной администрации Сергей Александрович Кормильцев. Не ел, спиртным не поминал покойного, выпил только кружку чая, сидел больше часа. В конце пожаловался на то, что болит зуб. Дураков как во сне вспомнил, что может снимать боль, встал, потёр руки и начал работать с больным местом. Убрал зубную и вместе с ней головную боль у гостя. Когда тот уехал, на хозяина дома вдруг опустилась такая усталость, что он отупело сидел на стуле минут тридцать, а затем, через силу подошёл к холодильнику. Там стояла холодная водка на помин души купленная. До полуночи он выпил все три оставшиеся бутылки. Болел три дня, места себе не находил, прибирался. Мария Ивановна всё перемыла, сварила уху, налила огуречного рассола, молча смотрела на маявшегося Дуракова. Он тогда выпил рассола всю литровую банку, жалобно посмотрел на его Маню и сказал:

– Всё. Отца схоронили. Я. Больше. Не. Пью.

И больше – не пил.

В конце июля ему снова позвонила Любовь Андреевна, уже узнавшая про смерть отца, выразила свои соболезнования и опять пригласила в поездку на Аркаим 8.08.08 года! Он отказался, как и в прошлый раз. А через день она приехала сама: «Нечего тебе, мой Учитель, здесь киснуть, жизнь продолжается. Все ученики приглашают тебя, и эту поездку дарят тебе!».

Таким образом, 7-8 августа Хатма вместе со своей Марией Ивановной и учениками побывал в Аркаиме. Этот подарок так растрогал Андрея, что он дал себе слово подняться так, чтобы его последователям было хорошо даже при воспоминании о нём.

После поездки в Аркаим, который не произвёл на него ожидаемого впечатления – Шунут был сильнее, он снова сел за стол: писал статьи и книгу. Ходил в лес. Времени не было даже на то, чтобы ездить в город и вставлять зубы. Это мероприятие Хатма определил для себя на время после успешной сдачи книги в издательство.

В середине октября вдруг появилась Жанна. Она куда-то запропастилась, в Аркаим не ездила, и тут, как снег не голову, без звонка, появилась. И привезла на такси в хозяйственной сумке …9 миллионов 872 тысячи 846 рублей 28 копеек!

– Я же говорила, я же говорила, что повезёт! Я знала, я знала, что ты сможешь, мой учитель! – Она даже не заметила, как перешла на «ты». – Я ж квартиру купила! Представляешь?! Ещё дом буду строить, как у тебя в деревне. Жизнь прекрасна! Я тебе, Андрей Степанович не звонила, чтобы сюрприз сделать. Как?! А-а?! Здесь ровно половина, за вычетом каких-то там налогов, в общем, здесь всё до копеечки. Спасибо, тебе, Хатма, ты – гений!

А он, после отъезда восторженной Жанны, деньги отдал обрадованной такому необычному событию Марии Ивановне «на пользование и на хранение», оставил себе только 10 тысяч «на жизнь» и снова сел за стол: писать статьи и книгу. Снова и снова ходил в лес, занимался собой и давал свет и любовь другим, изредка посещавшим его людям. Времени больше не было ни на что другое.


Глава 9. О-крест

Времени больше не было ни на что другое. Он очень много времени посвящал новой книге. Кроме того, еженедельно отсылал статьи в «Уральский Вестник» в рубрику «Удивительное рядом». Обязательно ходил в лес, занимался на свежем воздухе. Зимой чистил двор от снега, топил печь. Иногда обращались болезные люди, он их «поправлял» точечным массажем, рэйки, правил позвоночник, заваривал чай на травах и отвары, поил гостей, давал советы и отпускал с миром. Народ редко, но всё равно шёл к нему. Хатма отрывался от компьютера и добросовестно помогал людям. Так незаметно прошёл почти год. Уже скоро нужно было сдавать своего «Путника». Тем более читая несколько глав, которые привозил в редакцию Дураков, Эдуард Гегелевич, сделав несколько небольших замечаний по существу, был очень доволен работой Хатмы.

В июле, в один из таких будничных для него дней позвонила и приехала с двумя подругами его одна знакомая женщина-предприниматель Галина Григорьевна. Его любимая Маня – Марья Ивановна Вачевская как всегда занималась огородом. Она последнее время стала тихой, хотя повода для беспокойства вроде бы не было. Хатма часто замечал, что поле у неё часто было очень слабое. Он ей давал рэйки по Чакрам, накачивал «эфирку». Но её эмоциональное состояние вызывало у него некоторое беспокойство. К приезду женщин Мария Ивановна переоделась в чистое, привела себя в прядок. Улыбалась своей бесподобной улыбкой. Они все позанимались в пирамиде, потом гостьи разожгли мангал, и все они сфотографировались на память. Затем одна из них – Люся решила фотографировать очень красивые маленькие ёлочки и сосёнки, что росли у Хатмы в начале участка. Он попросил сфотографировать его со спины во время работы с символами для книги. Люся с удовольствием стала делать «фотосессию». На несколько минут из его внимания «пропала» его Мария Ивановна. Когда он вернулся к мангалу, её нигде не было видно. Он удивлённо огляделся, её нигде не было видно. Галина Григорьевна, на его вопрос, где Марья Ивановна, только пожала плечами. Дуракова не покидало смутное чувство беспокойства за его Маню и почему-то пошла тревога. Неожиданно он увидел слева, как слегка колышется дверка летнего туалета. Ветра не было, он огляделся, все гостьи были рядом. Что-то неестественное было в этом. Он сорвался, подбежал к чистой деревянной коробке туалета, открыл дверь и …пух-х-х – с него как одеяло спала, стекла вся сила и он обессилел от неожиданности. Его энергична, всегда жизнерадостная и улыбающаяся Маша, лежала на боку, одной рукой изо всех покидающих её сил тянулась к двери. Она была одета, одна сторона лица неестественно припухло. Она что-то пыталась сказать, но раздавалось только что-то вроде стона. «Маша, Машенька, что с тобой? Я сейчас». Дураков попытался поднять её, но силы оставили его, крепкого мужчину. Из последних сил он очень осторожно приобнял её, поднял, и так в обнимку вышел из туалета. Пройдя несколько метров к дому, он еле-еле сдавленным голосом прокричал «помогите!». К нему подбежали женщины, Машу аккуратно взяли, принесли в комнату, где Хатма занимался лечением, положили на кровать. Он вызвал «скорую», сказав, что у женщины инсульт. Потом по совету хлопотавшей у Марьи Ивановны Галины Григорьевны Дураков начал собираться в больницу.

В «скорой» он гладил ножки своей любимой женщины. Врач-женщина, сидевшая у изголовья коротко передала мужчине доктору, сидевшему рядом с водителем «Она в коме». Для обессилевшего от горя Хатмы всё было как в сомнамбулическом сне. В больнице её раздели, отдали всю её одежду и отправили домой. Он всё равно дождался врача, который осматривал Марию Ивановну. Когда женщина-врач вышла, диагноз был неутешителен: «Будьте готовы к худшему, в 60 % в таких случаях не выживают». Убитый горем напрочь, с пакетами вещей, Дураков забрёл в ночной магазин, купил минералки, вышел на улицу и долго пил из 1,5 литровой бутылки. Вокруг жил ночной город, сновали машины, горели вывески магазинов, сновала молодёжь, со всех сторон слышалась музыка. Потерянный, он поймал такси, уехал к себе в деревню. Дома долго искал паспорт и полис Марии Ивановны, но не нашёл, словно лунатик, потерянный собрал имеющиеся дома деньги, около 3,5 тысяч. Горе прожгло его, и словно оглушённый, он всё делал словно робот. Никак не мог снять с себя это состояние. Пробовал тереть уши, умывался, делал рэйки, но всё было напрасно. Он знал, что она ушла от него. На следующий день поехал обратно в Ревду на квартиру к Маше, искал полис и паспорт, не мог найти. Позвонил её сыну, рассказал ситуацию. Сын с женой приехал на удивление быстро, не прошло и полчаса. Прошел в спальную, открыл шкаф с бельём и тут же нашёл чёрную сумку, где лежали документы матери и 2 тысячи рублей. Они все поехали в больницу, где врач повторил вчерашние слова, чтобы готовились к худшему, добавив, что у неё парализована та часть мозга, которая отвечает за дыхание, «она сейчас на искусственном дыхании».  А на следующее утро, когда он позвонил в больницу, ему сказали, что она скончалась вчера в полдвенадцатого ночи.

Сын договорился с похоронным домом, который взял на себя все хлопоты в связи с трауром. Дураков позвонил двум ученицам рэйки, сообщил о похоронах. К его удивлению, с его стороны попрощаться с Марией Ивановной пришло больше 30-ти человек рэйки, что знали её. Он еле сдерживал слёзы. На свежей могиле последним подошёл к последнему её пристанищу, перекрестился на крест, присел у изголовья, положив руку на землю, сидел тихо.  Встал, перекрестился, вышел из оградки и накинул цепочку, завершая тем самым прощание.

На сороковой день он пришёл рано, не было ещё семи утра, один, ночевал неподалёку у одного знакомого мужчины, тоже рэйки. Начал прибираться, убрал завядшие цветы, мусор. Не думал, что заплачет, но его снова «прошибло» так, что он зарыдал в голос, встал, ходил по аллее, пил воду. Успокоившись, вернулся, достал из сумки два цветных листа бумаги, на которых были напечатаны стихотворения, которые накануне заламинировал в фотографии. Положил лицом к изголовью. Разговаривал и прощался со своей Машей. Встал и уехал к себе в Светлое.

А следом за ним этим ранним утром сквозь облачное небо, наконец, пробилось солнце и заглянуло в один, а затем и во второй листок, бережно положенный им для неё на её могилку.

Какая Тишина


Какая тишина…

Душа опалена.

В бездонный холод сна

Ушла моя жена

Покинула меня,

Любовь ко мне храня.

Был крестик с тела снят,

И я на нём – распят.


Прожгла меня любовь твоя насквозь,

Когда мы оба стали врозь

По обе стороны невидимой черты,

Но как близки мы! – я и ты.


Я помню: обнимал,

Себя не понимал,

От чувств сходил с ума –

Кружился как шаман.

Цепочка порвалась,

На пике прервалась,

Но тоненькая связь

Во мне отозвалась.

М.И.Г.

Прожгла меня любовь твоя насквозь,

Когда мы оба стали врозь

По обе стороны невидимой черты,

Но как близки мы! – я и ты.


Я пережил трагедию потерь,

Казалось, что сил больше не осталось,

И вот пришла ещё – такая! – смерть,

И сердце жмёт свинцовая усталость.


Я радовался жизни, даже малость

В душе моей приоткрывала дверь,

Душа моя от радости летала

…Но женщины любимой нет теперь.


Ушла. Куда? Свой совершив исход,

Она сейчас в Божественном покое.

Из этой жизни, сделав переход,

Она осталась. Нас осталось двое.


Как больно мне, что пробил этот час.

И слёзы тихо капают из глаз.


Глава 10. Терпение

Но не самая печальная.

Он так и не выпил после смерти своей любимой женщины. Знал, что это путь в никуда. И не хотел осквернять алкоголем память дорогой ему женщины. Ни на поминках, ни сейчас, через несколько дней после похорон. Прибирался дома. Её вещи из больницы он сжёг в бочке на участке, остальные собрал в большую коробку из-под оргтехники. Невыносимо было видеть их. Всё напоминало о ней. И в саду и огороде буквально всё было посажено ей, и созревал урожай, который она посадила и ухаживала. Он несколько дней ел наваристый вкусный борщ из холодильника, который сварила она. Он не мог с собой ничего поделать – ему было очень плохо. Он тёр уши, делал рэйки, ходил в лес, много работал на участке – всё было напрасно, состояние было отвратительным и таким, каким он никогда в своей жизни не испытывал.

Дураков набрал телефон. Стоял сбоку у стола.

– Аллё?! Анна Петровна? Здравствуйте.

– Здравствуй, Андрей… Мои соболезнования.

– Откуда Вы знаете?.. а-а-а… – Хатма осознал, что говорит со своим учителем, который видит. Которому можно не рассказывать ничего. Но ему нужно было поговорить с ней, его проводником и ясновидящей. – Мне очень плохо. Я ни капли спиртного не выпил, но мне так плохо, что я не знаю, что мне делать. Моя Маша умерла… Я места себе не нахожу. И такое состояние, будто я с большого перепоя, только хуже. Меня потряхивает. Что делать?

– Не пей, это не поможет, правильно, что не пьёшь.

– Её нет, что мне делать, я места себе не нахожу…

– Как нет?! Ты не видишь, она рядом с тобой стоит. Улыбается… – Дураков, потерянный, даже оглянулся вокруг себя. –  Видишь?!

– Мне плохо, Анна Петровна, что мне делать?

– У тебя нет работы? Работай…

– Да я и так работаю так, что даже спина болит.

– Она научила тебя работать. – Ему не очень приятно было это слышать, потому что он много, очень много претворил в своей жизни, но, медленно осознавая, должен был признать, что да, это так.

– Так я и работаю, но мне плохо… – Через паузу она ответила:

– Разговаривай. С ней. Она рядом. Ты не видишь?! Она теперь твой ангел-хранитель. Она тебя очень любила, Хатма. Она тебя будет оберегать до конца твоих дней.

– Да?.. Я думал, что она проживёт ещё лет двадцать минимум. Почему она ушла. Так неожиданно…

– Она могла бы прожить ещё очень долго, у неё было хорошее здоровье… Она выполнила свою программу.

– Какую программу?

– Построить с тобой дом. Посадить сад, огород.

– Но дом ещё не построен до конца.

– Но ты ведь уже живёшь.

– Так… Она за дня три до этого, утром вышла на крыльцо и говорит «Я всю жизнь мечтала иметь такую усадьбу».

– Вот видишь.

– Меня это так удивило. Я ей «это и есть наша усадьба. Твоя и моя. Делай, что хочешь». Тихая какая-то была последнее время. Я даже не мог ничего подумать о таком…

– Она выполнила свою программу… Она ушла своей смертью. Она упокоенная. Она сейчас рядом с тобой.

– Всё равно. Мне плохо. И я ничего не могу поделать с собой.

– Разговаривай с ней, она рядом, она слышит тебя. Говори. И работай. Через время тебе станет легче.

Он молчал. Молчала и ясновидящая. Потом Дураков всё-таки попрощался, положил трубку и лёг на диван. «Маша, дорогая, ты слышишь меня? Иди ко мне». Он гладил воображаемую любимую женщину, которая прилегла рядом с ним, и слезы бежали по его щекам…

После её смерти он много работал. К декабрю наступила небольшая передышка. Около 3-х или больше месяцев он не мог отойти от моей утраты. Ближе его Мани у него не было никого на этом свете. Достраивал забор, строил овощную яму для хранения урожая, убирал урожай, обрабатывал землянику. Андрей никогда не обрабатывал землянику, она заросла усами, и если их не оборвать, то на следующий год не будет урожая. Нельзя было допустить того, чтобы труд Марии Ивановны коту под хвост, вот он три дня сидел и рвал усы. А слёзы поливали хорошие кустики. Сколько она труда вложила, Боже мой. Большое видится на расстоянии. И постоянно болела спина – так «горбатился». Ещё нужно было готовить, прибираться, стираться, причём вручную… Постоянно был в работе. Постоянно что-то делал, делал, делал, и конца и края не было видно этому. Никакого просвета. «И за что мне и зачем мне всё это»? Но он упёрся как баран и – работал. Сейчас немного «отпустило». И работы поменьше: закончился садово-огородный сезон. Кроме того, её сын после похорон попросил его «съехать» и выписаться из квартиры Марии Ивановны. Он и не претендовал на неё. Так и сделал. Но сразу возникли две проблемы. Первая: куда ему прописываться, дом у него «ОНС» – объект незавершённого строительства, и прописывать его в нём не имеют права по закону; что делать?! И вторая. В одной большой комнате у Марии Ивановны в квартире он проводил семинары и круги Рэйки. То есть теперь Дураков лишился постоянного источника дохода. Про отложенные деньги с гонорара и выигранной лотереи он, увы, забыл напрочь. С неутешимым горем в нём всё как будто изменилось на «до» и «после». И это «после» было для него необыкновенно трудным; к тому же он многое позабыл – память словно сжалилась над ним и вычеркнула многие события из его жизни. Тогда он сел за стол, написал план на ближайший год. По этому плану трудился как механическая машинка. Пробовал в то время у одного, другого проводить круг рэйки, но кому он теперь нужен?! Больше решил не ездить за этим в Ревду. Ученики Дуракову не звонили, как будто и он умер со своей Машей. Он вначале звонил ученикам несколько раз, затем перестал, осознав, что с ним разговаривают из вежливости. Хотя на похороны Марии Ивановны пришло более 30 человек с его стороны, он даже был удивлён по-хорошему. А теперь – тишина. Пара его учеников Мастеров «работали-зарабатывали» по полной программе хорошие деньги, а Дураков теперь был не у дел. Если не считать его новый роман «Путник», который уже подходил к завершению для издательского Дома «Уральского Вестника». И еженедельных статей для рубрики «Удивительное Рядом, которые он продолжал писать даже в трудные дни похорон.

Но титанические усилия, как в физическом плане, так и психологического характера, по-видимому, всё-таки немного подорвали его здоровье. Он начал недомогать.  Пропал сон. В один из дней, Андрей Степанович днём прилёг на кровать, смерил себе температуру. Было 37 и 2. Самая коварная температура. Предпринял усилия по стабилизации здоровья, «продавил» точки, делал рэйки по 1-й ступени, пил ромашку с таволгой вязолистной, лимоном и зелёным чаем.  Но, продолжая недомогать, однажды, напившись чаю, ночью ему было очень плохо. И после этой бессонной ночи, он с 12-ти дня до 14 часов впал забытьё. Что это было, когда он начал просыпаться, Хатма вечером записал карандашом на чистый лист бумаги.

«История 2-х дней

16.11.09г.

Лёжа творил молитву за своё спасение (болел очень) Богоматери – к иконе на бумажной основе, небольшой по размеру, которая досталась мне от моей матери. Она всегда молилась на неё постоянно. Иконка очень красивая.

Когда поставил её к своему изголовью на подоконник, подумал: «Поможет – нет», через несколько минут тряхнуло дом – несильно, но явно. Словно небольшое землетрясение, но какое на Урале землетрясение?! Я очень удивился «отчего?» и даже немного испугался. Потом осенило – это знак. Знак, что Она поможет. Вот уж точно, Бог может всё.

Перед этим случаем накануне болел сильнее, виделась всякая всячина. Включал свет, молился к этой иконе. Так несколько раз. А потом слева от меня появилось облако, очень явное. Такой сильный сгусток, отдалённо напоминающий кисель, но другого – мощного по воздействию свойства. Я испугался чрезвычайно, «кыш» закричал, свет включил, иконой этой закрылся, и молился на неё. Что это было за облако (1х0,5 м, слегка светилось), я не знаю. Причём я его почувствовал лёжа другим боком к нему. И был очень сильный страх. И очень сильное энергетическое воздействие, как сказали бы сейчас.

17.11.09г.

Спал. Тяжело начал просыпаться. Тело было распластано буквально. Почему-то казалось, что вокруг меня очень много людей, или что я в доме не один. Хотя в доме кроме меня никого не было точно. Из сна выходил как будто из небытия. И вдруг откуда-то, словно по радио, слышу бархатистый ровный как у робота, но абсолютно живой голос. Причём он был абсолютно одинаков, негромок, но как в радиоприёмнике, то как бы «уходил», потом снова проявлялся. У меня всё было выключено: ПК, ТВ, радио нет.

…У человечества будет вечный двигатель

Американцы создадут ракету с твёрдым топливом, у русских ракета будет летать без топлива.

У них… у нас исчезнет отопление у людей, в каждом доме будет стоять маленький прибор.

Атомное топливо исчезнет за ненадобностью.

Будет создано такое оружие, что ядерное перед ним ничто.

Люди смогут быть невидимыми.

Люди будут обладать телепатией.

Люди будут телепортировать любые вещи на любые расстояния.

Люди смогут летать.

Люди смогут жить настолько долго, насколько захотят…

Было ещё очень много сказано, но по памяти написал то, что вспоминаю. К тому же я был очень удивлён, мягко говоря, этому событию. И полдня был как будто опустошённый и радостный одновременно, и ничего не мог делать.

Что-то тогда говорилось про покорение космоса, говорилась дата освоения Луны, Марса, причём близкие даты. И всё не к 50-му году, а уже в 20-х годах.

Что в космосе люди будут достаточно много.

Что-то говорилось про Китай, не помню, но Россия станет суперсверхдержавой, причём очень и очень скоро.

Я тогда захотел увеличить громкость или подойти к источнику вещания, через «не могу» встал – всё исчезло; полная тишина. И в доме никого не было, и на улице. Такое со мной случилось впервые».

Через три-четыре дня, он выздоровел. А ещё через дней 20, подумав, отослал свою запись в пару газет эзотерической направленности. И забыл об этом. Тем более что к Новому 2010 году ему нужно было сдать рабочий вариант «Путника» в издательский Дом. Было некогда придавать случившемуся значение, поэтому память Дуракова «стёрла» и этот факт. Но в одной газете «Прорицатель», письму Хатмы уделили внимание и напечатали. На что на газету хлынул вал откликов и писем с подобными или очень схожими фактами, случившимися с людьми примерно в это же время в нашей стране. Часть писем редакция переадресовала напрямую Дуракову в его деревню. И у него прибавилось работы: многим приходилось писать ответ – этого требовали жизненные обстоятельства и ситуации, сложившиеся у людей. К нему начали звонить и приезжать даже издалека.

Андрей Степанович был этому обстоятельству удивлён и рад в некоторой степени. Его давно никто так не баловал своим вниманием. Тем боле, что сейчас его практика была сокращена в связи с отсутствием кругов и семинаров рэйки. В то время, когда люди перестали интересоваться им и его деятельностью, он отзвонил одному из своих учеников, зная, что тот ходит на круг к одной из своих учениц, и сказал, что прекращает всю свою деятельность в городе. Зная, что эта весть будет известно всем. Поэтому с ранней осени и почти до нового года, у Хатмы было ничтожно мало общения с людьми. А теперь к нему потянулись новые люди, со свежими взглядами на жизнь, интересные, начитанные, эрудированные, уважительные и порой даже восхищённые самим фактом знакомства с таким человеком, как Хатма!

И, наконец, в преддверии нового года, он сдал «Путника» на суд редакции. Ему обещались ответить после 11-го января, ибо страна официально уходила на «рождественские каникулы» до 11-го числа.

Андрей Степанович прибирался в рабочей комнате. Подводил итоги уходящего года, писал план на 2010-й год… Горе, в связи со смертью его любимой женщины, наконец «отпустило». Он стал спокойнее. Рассудительнее. Ходил в лес, делал зарядку, рэйки, убирал выпавший снег во дворе. Ездил в Ревду в БТИ, хлопоча по узакониванию прав на дом, чтобы затем прописаться в нём. К концу декабря обещались все документы подготовить согласно «упрощёнке», которая была узаконена по указу президента. Поэтому жизнь тихонько налаживалась. И как он для себя решил –  «главное, зиму перезимовать», – тихонько «зимовал». И – готовился к встрече Нового 2010-го года. И к новым свершениям, без потрясений, в тихой благодати, ясном уме и здравии…


Глава 11.  Утро на Шунуте

Ранним утром, ещё в сумерках, к Шунут-Камню, ровной неторопливой походкой подходил мужчина.

Он привычно нашёл на склоне горы свою кедровую доску, направился не к «своему» месту, а пройдя по плато вдоль ряда горных шиханов, повернул влево, обогнул скалу, пробираясь к восточному склону сквозь кручи камней, кустарник и деревья, нашёл камень. Положил доску, постелил на неё куртку, уютно сел. Глубоко под ним затаила своё дыхание ещё спящая тайга. Наконец, как на ладони, начало появляться солнце, прямо над дымчатым северо-востоком. Он замер. В очаровании замерла и природа. Солнце красно-розовым бархатным кругом молчаливо и величаво медленно росло и едва заметно двигалось вверх и вправо. Притихли утренние птицы. Молочно-розовым серебром наливалась роса. Словно происходило что-то необыкновенное. Он вдруг стал видеть себя чуть со стороны и сверху. И он чувствует, как от этого человека исходит пульсирующая благодать. И замирает сердце вдруг оттого, что – о, Боже! – он не видит тени. Тень восходящего солнца есть от деревьев, кустарников, камней, но от этого человека нет тени! Этот человек – он сам, и – не он. Он и – не он. И тени нет от него и не от него. И всё, как и пришло, как будто и не было, растворяется и исчезает – словно в бесконечную пелену утреннего тумана…

Конец

романа «Странник»,

но не Странника, ибо он продолжает жить и странствовать по земле под небом, на небе и в наших сердцах и душах.



Сайт автора: makhatma.ru — там же все контакты. Звоните, приезжайте в гости!
С большой благодарностью к читателям, Сергей Махатма.


Рецензии