Серость в крапинку. Глава 17

В конце третьего урока Игорьку позвонил Серега и пригласил отметить годовщину своего развода. Игорек не стал отказываться от возможности улучшить себе настроение и в семь часов явился поздравить друга. Надо сказать, что он считал себя некоторым образом причастным ко второму Серегиному разводу и потому полагал, что имеет полное право посетить торжество. Примерно за полгода до того, как Серега расстался с женой, Игорек, зная, что друг увлекается разными оздоровительными методиками, подсунул ему книжку о том, как похудеть с помощью дыхательных упражнений. Серега, который весил девяносто килограммов, изучил все описанные рекомендации и за три месяца похудел на тридцать. Его жена, женщина тоже отнюдь не миниатюрная, в ультимативной форме потребовала, чтобы Серега вернул свой «животик». «Мужику почти пятьдесят, а он без животика, – сказала она. – Даю тебе сроку три месяца, чтобы его вернуть. Иначе – развод». Через три месяца супруги развелись.

По пути Игорек зашел к племяннице, чтобы договориться насчет обновки для Жорика. Племянницу  заказ несколько озадачил, но она все-таки приняла его, когда Игорек пообещал купить ей и ее мужу билеты на концерт столичной группы, а также посидеть с Викой, пока они будут развлекаться. Мастерице была предоставлена полная свобода действий в выборе модели. Единственными условиями, которые поставил Игорек, были розовый цвет и хорошо растягивающийся сорт шерсти на случай, если Жорик и вправду потолстеет. Примерные размеры Игорек показал руками. Срок окончания работы был назначен на 6 ноября. Игорек хотел сделать Жорику приятное в честь годовщины Октябрьской революции.

– Чай, кофе, какао, кисель, компот, коньяк, вино, водка, растворимый цикорий, вода из-под крана, – предложил Серега слегка запоздавшему гостю.
– Твоя щедрость не знает границ, – заметил Игорек. – Но у меня есть кое-что получше.

Он достал бутылку шампанского. По иронии судьбы в магазине, куда он зашел после работы, оказалось только шампанское под названием «Совет да любовь» с золотыми обручальными кольцами на этикетке.

– Вот, – сказал Игорек. – Отметим первую годовщину весело.
– Ух, отметим! – согласился Серега.

Когда они уже немножко отметили, Игорек решил признаться Сереге в том, в чем он никак не осмеливался признаться в трезвом виде: в том, что тот кот, для которого Серега бегал в аптеку за валерьянкой, – говорящий.

– Ты знаешь, – сказал Игорек, сильно смущаясь и запинаясь, – тот кот – он, он раз-разговаривает.
– А как мыш поживает? – Серега, видимо, подумал, что у его друга очередной бзик и, напомнив ему о первом, «мышином», решил таким образом намекнуть, что говорящий кот – это тоже бзик.
– По-моему, уже никак. С тех пор, как я попытался засунуть в дырку кота, его не слышно. Запаха тоже не чувствуется. Он, наверное, сначала затаился, а потом сбежал. Зато кот слишком разговорчив. Спать не дает, заставляет писать дарственные.
– Я надеюсь, ты ему не квартиру отписал, – Серега хитро, но вежливо улыбнулся.
– Ты мне не веришь. Пойдем, сам убедишься. Он тебя до смерти заговорит.
– Как-нибудь приду, убедюсь.
– Поклянись самым дорогим, что у тебя есть.
– Клянусь плеером.
– Замечательно, – сказал довольный Игорек. – Я завтра зайду за тобой после работы. А сейчас надо идти, а то Жорик некормленый.

Цель визита к другу оказалась достигнута: Игорек поднял себе настроение. Он даже подумывал о том, чтобы попросить прощения у Жорика и ускорить изготовление «костюмчика». Придя домой, Игорек вновь обнаружил, что кот сидит на подоконнике. Жорик задумчиво жевал листик герани. Игорек дернул кота за хвост, наивно полагая, что это его сможет развеселить. Жорик медленно повернулся и печально посмотрел на хозяина.

– О чем задумался, хвостатый? – спросил Игорек.
– Я думаю, как много детей в Африке и других существ во Вселенной живут меньше, чем на один доллар в день. Они вечно голодны.
– Кого это ты подразумеваешь под другими существами, уж не Зюзюку ли?
– Ее, родимую. Может, ей картошки насыпать, когда она придет.
– А знаешь ли ты, что моя официальная учительская зарплата составляет сто девяносто долларов, семь центов по текущему курсу?
– Теперь знаю, – Жорик спрыгнул с подоконника и поплелся к входной двери. – Я ухожу. Не хочу быть для тебя обузой.
– А знаешь ли ты, какова моя неофициальная зарплата? – спросил Игорек.
– Нет, – ответил кот и замедлил шаг. – Какая?
– Ровно пятьсот четырнадцать долларов.

Жорик остановился, не зная, что делать дальше.

– Ты хочешь сказать, что мы выживем и переживем зиму, – неуверенно предположил он.
– И зиму, и лето, и еще «многая лета». Так, кажется, говорят.
– А Зюзюка?
– А Зюзюке мы насыплем картошки, если она придет, – поспешил успокоить кота Игорек.
– Согласен, – сказал Жорик. – Кстати, где ты был и почему от тебя пахнет спиртным?
– Это допрос?
– Я беспокоился и думал о тебе.
– Я уже понял, о ком ты все время думаешь – о ней, родимой.
– И о тебе тоже. И еще о нашем деле. Тебя не было слишком долго, и я успел подумать о многом, – слова кота прозвучали упреком.
– Ты ел? – спросил Игорек, чтобы перевести разговор на другую тему.
– Да, – сказал Жорик все тем же печальным голосом. – Отварил себе яичко.
– Одно? – поинтересовался Игорек.
– Одно, – вздохнул кот.

На этот раз было непонятно, кого он жалел: африканских детей, Зюзюку, курочку, у которой конфисковали «яичко», или себя, родимого.

После выпитого Игорька потянуло в сон, и он, не раздеваясь, лег на диван. Съеденное «яичко» вкупе со светлой печалью, внезапно одолевшей Жорика, видимо, произвело схожий эффект, и кот задремал в ногах у хозяина.