Серость в крапинку. Глава 16

В девять утра, когда Игорек пил кофе, Жорик  вбежал в кухню, прыгнул на табуретку и спросил:

– Зюзюка приходила?
– А как же, – не моргнув, соврал Игорек. – Но, так как ты спал, она ушла голодная.
– Она, наверное, очень тощая, – предположил Жорик.
– И не говори. Ты по сравнению с ней просто кот из мультика про блудного попугая. Смотрел?
– Тот, который не хотел ехать на Таити?
– Тот самый.
– Надеюсь, я тоже буду таким.
– Будешь, если будешь спать больше.
– А как же Зюзюка? Она будет голодать? – кот, казалось, начинал жалеть мифическое существо.
– Когда она придет в следующий раз, я ее попрошу поискать другую жертву. Обещаю, – Игорек уже был не рад, что выдумал Зюзюку. Она, подобно Бабе Яге и Соньке, грозила превратиться в очередную навязчивую страшилку для Жорика, что было бы дополнительным стрессом для его организма, и без того измученного нейроциркуляторной дистонией. – Давай лучше позвоним нашему соседу.
– Точно, – обрадовался кот.

Игорек допил кофе и нажал кнопку вызова.

– Да, – послышался голос, который звучал уже не так резко, как ночью.
– Мне дали Ваш телефон. Сказали, что Вы можете помочь с работой в Финляндии.
– Молодой человек, сезон полевых работ закончен. Обращайтесь в мае. Помогу.
– А сколько адрес стоит?
– Три тысячи рублей.
– Спасибо за информацию. До свиданья.
– До свиданья.
– Есть! – воскликнул Игорек.
– Зачем ты про цену спрашивал? – поинтересовался Жорик.
– Вдруг пригодится. Кроме того, чтобы не вызвать подозрений: якобы звонил по делу.
– Я так понимаю, это он, – сказал кот.
– Он самый, голубчик. Жорик, делай выводы.

Польщенный оказанным ему доверием и мгновенно выросший от этого в собственных глазах, кот перешел на французский:

– Alors, je resume*.
– Нельзя ли по-русски? – попросил Игорек.
– Только ради Вас, – смилостивился кот. – Итак, мы имеем баночку дурно пахнущих анализов – это раз.
– Это понятно. Дальше давай.
– Попрошу не перебивать. Дело требует максимальной педантичности, – Жорика распирала гордость от того, что  ему доверили подведение промежуточных итогов. – Итак, мы имеем баночку очень дурно пахнущих анализов и одинокого громкоговорящего подателя объявления. О пропавших людях он либо не знает, либо не связывает их исчезновение с продажей им адреса. Маловероятно, таким образом, что за объявлением могут скрываться какие-то криминальные намерения. Поэтому он так спокойно обращается в газету и открыто общается с потенциальными клиентами по телефону. Кроме того, по крайней мере, один человек не пропал без вести – внучка нашей бабульки. А она, по всей видимости, обращалась именно к нему: два мужика, торгующие адресами финских фермеров в одном районе, – это многовато. Поэтому обвинять его в чем-либо преждевременно. Идем дальше. Мужик живет на восьмом этаже, что запутывает или, наоборот, облегчает расследование, и вынуждает меня предположить, что наше дело и дело о фермере не имеют друг к другу никакого отношения, и производство по ним должно вестись раздельно.

Игорек захлопал в ладоши и воскликнул:

– Генри Резник, чистый Генри Резник.

Жорик поклонился.

– Мне больше нравится Астахов, – заметил он. – Если позволите, я продолжу.
– Разумеется, маэстро.

Жорик вновь поклонился.

– Чем займемся дальше? – спросил кота Игорек.
– Не знаю, – откровенно признался Жорик.
– Мне кажется, нужно подождать немного, и решение само придет. У меня так бывало не раз, – сказал Игорек. – Голову ломаешь-ломаешь над решением, а потом – раз – и оно приходит неожиданно, иногда даже во сне.
– Согласен, – сказал кот. – Не будем педалировать события.

Решение действительно пришло и действительно во сне, как Игорек и предполагал. Не предполагал он, что придет оно уже так скоро, а именно – предстоящей ночью. Пока же Игорек решил принять душ и позавтракать. Он открыл шкаф и начал рыться в его недрах. Игорька всегда раздражало, что по какой-то неведомой причине в его шкафу, шкафу любителя порядка и чистоты, нижнее белье вело себя, как последний анархист. Оно сопротивлялось порядку, как могло: скатывалось в огромные клубки, из которых в разные стороны торчали разноцветные рукава футболок, по-заговорщицки собиралось в одном углу или, еще хуже, у дверцы шкафа, чтобы, когда ее открыли, оно  могло выпасть на пол. Отвратительней всего вели себя носки. Представителей одной пары было совершенно невозможно найти, не потратив минут десять. Они так и норовили разбежаться по разным углам полки или забиться под груду футболок. Сегодня Игорек пыхтел, пытаясь обнаружить любимые трусы. В полном отчаянии, потея и задыхаясь от запаха средства против моли, он, наконец, обратился к Жорику, который сидел рядом и всем своим видом выражал глубокое сочувствие хозяину.

– Жорик, ты не видел мои любимые трусы?
– Какие? Зеленые с розовыми бегемотиками?
– Именно эти.
– Нет, не видел, – сказал кот и отвел глаза.
– Жорик, признавайся, где трусы, – заподозрив неладное, начал допрос Игорек.

Кот попытался улизнуть, но Игорьку удалось схватить его за заднюю лапу. Жорик молча сопротивлялся и попытался даже укусить Игорька за палец.

– Где мои трусы, паршивец? – крикнул Игорек, отдергивая руку.

Кот сразу же умчался под свою любимую батарею. Игорек ринулся за ним.

– Дохлятина блохастая, верни мне трусы, – кричал он. – На холодец порублю, мешок с костями.
– Какой слог! Какое красноречие! – донеслось из-под батареи. – Какие эпитеты! Какие метафоры! – Кот, оказавшись в безопасности, почувствовал себя героем: – Какая страсть! Боже, какая страсть! – наглым голосом сыпал он комплименты своему хозяину. – Том Круз, Брэд Питт, Гоша Куценко, наконец.

Игорек лег на пол возле батареи. Из темноты на него смотрели нахальные глаза серого бандита. Он тщетно пытался придумать новые оскорбления для кота, но кроме уже произнесенных, на ум ничего не приходило. Игорек решил капитулировать.

– Ладно, Жорик, сдаюсь, – сказал он. – Вылезай. Обещаю не трогать. Только скажи, куда дел трусы.

Игорька в самом деле разбирало любопытство. Зачем это Жорику могли понадобиться его трусы?

– Они в тряпочках, – вылезая из своего убежища, сообщил кот.
– В каких тряпочках?
– Я решил погладить тебе трусики и… и прожег в них утюжком две маленькие, малюсенькие дырочки, - тихим голоском начал Жорик.
– Ну?
– Я подумал, что отныне ты их не будешь надевать, ибо дырочки оказались на самых интимных местечках, и положил их в стопочку тряпочек, ту, что на нижней полочке, где ты хранишь разорванные маечки да дырявые носочки.
– Понятно, – сказал Игорек и вновь пошел к шкафу.

Жорик потрусил следом.

Действительно, трусы оказались среди поношенных вещей, которые Игорек хранил на тот же случай, что и разорванные шнурки. Только «малюсенькие дырочки» в них оказались огромными треугольными отверстиями, окаймленными черной полосой.

– Ты был прав, – обратился Игорек к Жорику, – это нельзя носить.
– Вот видишь, – сказал кот, – я же говорил, я не врал.
– Как жить-то теперь? – печально произнес Игорек. – А, Жорик?
– Надень фиолетовые с желтой бабочкой, – последовал совет. – Не ходить же теперь голым.
– Кстати, Жорик, почему ты, такой интеллигентный кот, ходишь без штанов? – вдруг спросил Игорек.

До сих пор он не задавался этим вопросом, но сейчас ему показалось странным, что существо, которое он уже начал воспринимать почти как человека, шатается целыми днями по его квартире голышом.

Жорик смутился. Просунув хвост между задними лапами, он попытался прикрыть свою наготу.

– Ну, я не знаю, – сконфуженно заговорил он, – что сейчас в моде у таких интеллигентных котов, как я. – Эпитет ему явно пришелся по вкусу. – Мне всегда казалось, что к серому очень идет розовое. Этакий праздник на фоне серых будней.

Жорик прыгнул на стену, оклеенную розовыми обоями, вцепился в нее когтями и замер.

– Что ты делаешь? – заорал Игорек, еще не успевший забыть о любимых трусах. – Слезь сейчас же!
– Ну, как мы смотримся: я и розовое? – спокойно спросил Жорик.
– Как незапланированный рабочий день в середине отпуска, – съязвил Игорек.

Жорик сполз по стене на пол, оставив после себя на обоях несколько полосок от когтей.

– Ты просто завидуешь, что у котов такая богатая цветовая гамма. Если бы нас делили на расы, как людей, количество этих рас было бы огромным.
– Достаточно того, что вас делят на породы, да еще на свою голову выводят новые.
– Да, есть такие преданные нам люди, – с гордостью сказал кот.
– Да, есть предатели рода человеческого, – с горечью заметил Игорек.
– Кстати, ты, помнится, говорил, что твоя племянница умеет вязать, – некстати вспомнил Жорик.
– Когда это я говорил? – удивился Игорек.
– Разве нет? – кот задумался. – Откуда же я тогда это знаю?
– Не знаю, но она действительно вяжет.
– Мог бы ты ей заказать какой-нибудь костюмчик для меня, а то выйти в свет не в чем.
– Заказать бы мог, но не знаю, есть ли у нее опыт вязания таких вещей.
– Она для Вики вяжет?
– Откуда ты знаешь, как зовут ее дочку?
– Знаю и все. Что ты привязался?

«Точно, шпион», – подумал Игорек.

– Вяжет, – сказал он.
– Тогда и для меня сумеет. Я решил, что она будет моей модисткой.
– Ладно, попробую попросить, – нехотя согласился Игорек. – Какого цвета?
– Натурально, розового, – удивился недогадливости хозяина Жорик.
– Фи, Жорж, розовый – это пошло, как говорил Остап Бендер. К тому же, у кое-кого аллергия на розовые кофточки.
– Кто бы говорил. У кого тут весь интерьер розовый?
– То интерьер, а то экстерьер.
– Экстерьер у собак, а у котов – внешность, – поправил Жорик. – А кто это «кое-кто»?
– Его фамилия слишком известна, чтобы ее называть. Это артист больших и малых концертных залов. Он одинаково хорошо выступает и на столичных стадионах и на локальных пресс-конференциях. Это человек-праздник, почти как вы, Жорж.
– Умеете Вы, Игорь Алексеевич, говорить загадками.
– Это моя месть твоему любопытству за изуродованные трусы.
– Хам, – сказал обиженный, но заинтригованный кот.
– Вредитель, – парировал Игорек.

Через двадцать минут он был уже на работе, голодный и злой. Тонкая резинка фиолетовых трусов нещадно резала живот.

*je resume (фр.) – я подвожу итог / резюмирую