Романтика Bадима Боpисовича

- Здравствуйте! ...Денис Борисыч.
- Здравствуйте, - ответил я, убирая лист целлофановой плёнки со своего рабочего стола. Всё лето у нас на работе надстраивают этаж лица неопределенной азиатской национальности, и мы каждый вечер накрываем свои столы пленкой во избежание протечки дождевой воды на электронные приборы.

Зашел я минуту назад в свой отдел, где имею честь работать. Он тут, на метро Чкаловская Петроградки, за спиной трындят автомобили с разной конструкторской особенностью, проносятся, истошно ревя, мотоциклы, доносятся разговоры с тротуара под окном на улице Пионерской, а передо мной в отделе сидят пожилые инженеры-технологи со своими плодородными дачами, милыми детьми и чудными внуками в разговорах и ежеутренними измерителями давления. Если бы не Интернет и современная электроника кругом, я был бы мысленно каждый день во время работы отброшен в то время, когда эти люди были молодыми, в Ленинграде, на каком-нибудь производстве времен Брежневского застоя, ведь именно такими в поведении они остались и сейчас, мысли у них работают по-советски. И эта душевность ко всему, советская, честная, к слову сказать, исчезает со временем сейчас. Другое время, другая молодежь и совсем другая страна...

Поздоровался я с неким Kмитoм Bадимом Борисовичем. Работает он у нас, признаюсь честно, не знаю кем. Вижу только его с характерной семенящей походочкой периодически, и моим руководителем, главным конструктором нашего предприятия, на очередной перекур на черной лесенке. Выглядит это так: сутулый главный конструктор, похожий на Жванецкого без очков и с черными и угловатыми кудрявыми бровями, вечно строящий очень оригинальные и необычные предложения из устаревших словоформ и с характерным питерским юмором и, семенящий всегда за ним, как будто торопится обогнать, небольшой жалостливый человечек. Ходят они, да и все другие тоже, мимо меня регулярно, стол у меня стоит лицом к длинному коридору технологического отдела и куча работников за день мелькают прямо перед моим носом.

Bадим Борисович - несколько ссутулившийся мужичонка среднего роста, с лысеющей головой и олдскульными квадратными очками с рыжей роговой оправой. Ходит он, как уже говорилось, всегда семеня, натянутые до пупа штанишки и заправленная в них светлая рубашка с выглядывающей из под неё застиранной футболкой, явно выдаёт в нем закоренелого холостяка в возрасте. А, может, ещё и с мамой, к примеру, живет (вот, наверное, интересно было б увидеть их быт), но это фантазии уже мои конечно... буду лучше фактами оперировать. Возраст, скажем, лет 40-45 навскидку. Округлое лицо с пухлыми щечками и щетиной на них, да круглые глазки, не лишенные, к слову, интеллекта, вместе с рабочей синенькой курточкой, на которой виднеется логотип нашей конторы, а в кармашке торчат карандашик, ручка и шнурок от телефона, указывают вкупе с остальным видом на его инженерно-техническую деятельность, причем, в явно советских очертаниях образа (исключая, безусловно, средство связи, далее вовсе не буду упоминать нынешние отличия, т.к. образ советского холостяка засвечивает всю современность вокруг).

Когда я говорю о Bадиме Борисовиче, в голове чётко мелькает картина, как он постоянно, каждый день после обеда в нашей бесплатной столовой (где он ставит все время рядом с едой чашечку маленькую с водичкой и кладет таблеточки рядом, а может это витаминки, шут его знает), бежит, быстро-быстро семеня, к умывальнику и чистит щеткой и пастой свой пухлый рот. Конечно, ничего такого тут нет в его действиях, но выглядят они весьма своеобразно. Его почему-то не любят в коллективе, смотрят на него даже скорее с презрением, а мне кажется, зря. Хотя есть у него черта одна, которая раздражает всех - любит он выглядеть значительно. Чтобы когда он говорит, например, все его слушали и не перебивали. А если перебивают - высказывать свое предложение до конца, специально не слушая перебивающего. А ещё одна черта у него - запоминать каждого по имени-отчеству. Поздоровавшись с каждым, он вспоминает его ИО, а если точно не помнит отчество, то зажёвывает тихонько слово. Забавно это звучит, когда много людей сразу и он с каждым здоровается с именем-отчеством.

Вернемся к нашему разговору.

Bадим Борисович постоянно вспоминает один случай, который произошел у нас с ним одним ранним утром субботы. Я встретил его в городе около большого отделения Сбербанка возле Большеохтинского или моста Петра Великого. Находился я там по делам, и нужно было зайти в банк. Прямо на входе и стоял Bадим Борисович. На улице было прохладно, поэтому одет он был так же, как и на работе, но в кожаной куртке и с рюкзачком из брезента. Стоял он на крыльце и закуривал сигарету. Я подошел к нему и резко поздоровался, протянув руку. От неожиданности, он сразу протянул руку и, видимо, мыслей сразу стало очень много у него, список имен и отчеств явно быстро мелькал у него в голове и он меня попросту не узнал. Я, лишь, заметил, что взгляд у него мутноват слегка был. Позже на работе однажды услышал запах от него спиртной. Вывод сделал незамедлительно – принимает чувак на грудь чутка. Но это его дело, в общем-то.

И вот после этой встречи, как-то на обеде, он сам рассказал мне, что вспомнил меня тогда, но от неожиданности растерялся. История его повторяется вновь и вновь в точности, из чего следует, что в ней имеется толика наверняка бурной фантазии Bадима Борисовича.

- Здравствуйте! ...Денис Борисыч.
- Здравствуйте.
- Вспоминаю ту встречу, которая имела честью быть тогда возле Сбербанка. Ждал я девушку одну тогда, работает она в банке. Дело молодое, должны были мы прогулку с ней затеять. (отстраненно и мечтательно) Хорошая девушка, красивая. И вот задумчив я был в тот момент из-за грядущей встречи с девушкой, поэтому несколько некорректно себя повел, увидев вас. Ну, вы понимаете, свидание как никак.

И смотрит с хитринкой на меня снизу из-под очков. Ждёт, что я скажу по поводу его, дескать, вольных похождений с противоположным полом. Именно так его рассказ и звучал, словно с гордостью, неким легким поветрием его такой вот разгульности.

- Ну, бывает, ничего, - говорю я, город-то маленький (улыбаюсь, чтобы съехать на нейтрале или вызвать его ещё на речь).

И тут решил я его спровоцировать. Купил я недавно игру электронную 80-х годов – Электроника «Охота». Следует отметить, она совершенно новая, с паспортом, советским штампом ОТК и коробочкой. Очень мне нравится. Каждое утро я её достаю и ставлю на стол на работе, т.к. смотрится она бесподобно и часы в ней есть. И вот сие действие увидел Bадим Борисович.

Лицо его расплылось в большущей улыбке, он начал топтаться на месте от волнения и спросил:
- Можно ли глянуть сей замечательный экспонат?
- Конечно, пожалуйста.

Описать момент восторга этого взрослого и значительного, каким он старается выглядеть, человека, только что рассказывавшего практически о своих любовных похождениях, очень сложно. Bадим Борисович трясущимися руками взял игру, со знанием дела включил её и начал стрелять уток прямо перед моим столом, но звук-то не отключается и стал хорошо слышен во всем отделе. Отчего он, не в силах перестать улыбаться и неотрывно смотреть на экран, неохотно протянул её мне, сказав, что давно не ощущал такой радости от настолько сохранившегося объекта недавней старины.

- Ну, надо же! Сохранилась, – Bадим Борисович, улыбаясь, посмотрел на меня с какой-то уже новой искрой во взгляде, словно поставил дополнительный плюсик мне у себя в журнале имен и отчеств и, быстро семеня, удалился восвояси.