Серость в крапинку. Глава 21

Игорек удивился такому началу, но промолчал, а кот завел рассказ, представлявший собой нечто среднее между песнями среднеазиатских акынов и библейскими легендами. Интонации голоса для повествования он выбрал соответствующие.

– Среди барханов в центре туркменской пустыни жил одинокий флоридский крокодил. Каким ветром его туда занесло, Аллах – да будет благословенно имя его – только знает. Может, контрабандисты по пути потеряли; может, сам в пьяном угаре доплыл; может, любовь свою там искал. И  был тот крокодил зеленый-зеленый, как трава в известной песне. А глаза его были голубые-голубые, как глаза вампирши Селин из «Другого мира», и добрые-предобрые, как сытые хомячки, когда спят. И питался крокодил исключительно акридами и святым духом, потому что решил он стать отшельником, как только объявился там. Место вдали от мирской жизни показалось ему вполне подходящим для поисков истины и сермяжной правды. И искал он истину в песке, и размышлял о смысле жизни, глядя в бездонное и выцветшее от нестерпимой жары небо. А ночью считал звезды и пугал мелких обитателей пустыни свежесочиненными стихами и песнями, наполненными необыкновенной добротой и высокой духовностью. А потом пришла беда – это слюнявое, сопливое и облезшее существо под названием «верблюд». Верблюд – шайтан его побери – стал донимать крокодила всякими глупыми вопросами насчет его цвета, рациона питания, родственников за границей, наличия справок о регистрации и прививках от птичьего гриппа. Он довел бедного крокодила до слез.  И начал крокодил рыдать. И рыдал он девять дней и восемь ночей до тех пор, пока не вышла из него вся жидкость. И стал он сухим и бесцветным, как верблюжья колючка, а слезы его зеленого цвета смочили и удобрили входящими в них  микро- и макроэлементами песок. И возник на этом месте чудесный оазис. И пришли туда люди и основали город: разбили зеленые парки и построили оранжевые дома. И теперь рождаются в городе том лишь Нобелевские лауреаты. А в центре города на площади возвышается мавзолей, похожий на бархан. И внутри мавзолея покоится усохшая мумия крокодила, окрашенная в оранжевый цвет, дабы глупые верблюды больше не спрашивали, что делает зеленый крокодил в оранжевой пустыне. И приходят в мавзолей люди, чтобы возложить зеленые ветви финиковых пальм к хвосту крокодила. Так выпьем же за толерантность!

Концовка удивила Игорька еще больше, чем начало.

– Это притча или тост? – спросил он, еле сдерживая смех.
– Ой, извини, заговор-р-рился, – промурлыкал Жорик.
– И к чему ты мне все это рассказал?
– А ты не догадываешься?
– Никак нет.
– Если серьезно заниматься развитием потенциально талантливых личностей, то можно вырастить их них величайших гениев.
– Я это знаю, – сказал Игорек. – По себе.
– И я тоже – по себе. Но мой рост еще не закончился.
– Если ты о костюме, то я предупредил, чтобы вязали на вырост.
– Я о другом – интеллектуальном росте, – уточнил кот.
– И что же тебе мешает? – поинтересовался Игорек.
– Отсутствие компьютера.
– Ах, вот оно что! Ах, вот к чему ты клонил! – воскликнул Игорек. – Ты меня разоришь.
– Работать надо, работать, батенька, и зарабатывать. Что такое триста пятьдесят рублей за урок? Больным курам на смех.
– Кто мне даст больше? Это тебе не Москва.
– Ты просто плохо себя «пи-аришь». Надо «пи-арить» себя активнее, агрессивнее. Необходимо стать монополистом на рынке образовательных услуг и тогда сможешь устанавливать любые цены. Вот как ты себя позиционируешь?
– Как репетитора, естественно, – ответил слегка удивленный Игорек.
– А надо как лучшего репетитора в городе. А с каким количеством языков?
– С четырьмя.
– А надо минимум с двенадцатью.
– Но это же вранье!
– Не вранье, а архиграмотный рекламный ход. Кто тебя проверит в этом захолустье?
– Никто, наверное.
– Вот именно. А уважения добавится. Так-то, милейший.
– Жорж, Вы меня не перестаете удивлять. Откуда такие энциклопедические знания?
– Я мог бы сказать, что от того самого верблюда, но это прозвучало бы пошло. Я сам займусь твоим промоушеном и буду тебя «пи-арить».
– Это, надеюсь, не больно? – прикинувшись «чайником», поинтересовался Игорек.
– Напротив – очень даже приятно. Когда твой имидж хорошо разрекламирован, а фотографии в разных позах растиражированы миллионами копий на глянцевых обложках журналов (кот помахал перед носом Игорька подвернувшимся под лапу журналом «Свиноводство»), когда за тобой охотятся сотни папарацци с дорогими профессиональными камерами, когда по всем каналам идут дурацкие ток-шоу с твоим участием, когда…
– Не думаю, что мне это нужно, – прервал разглагольствования кота Игорек.
– Ты ничего не понимаешь. С такой квалификацией, как у тебя, с таким талантом педагога ты мог бы сделать головокружительную карьеру.
– Ты прав. В карьере педагога в этой стране главное – головокружение. Головокружение от голода, и потолок карьерного роста в двести долларов.
– Действительно. Пора валить за бугор. Куда поедем? – спросил Жорик, как будто вопрос об эмиграции был уже решен и не подлежал дальнейшему обсуждению. – Срочно нужен Интернет. Я слышал, там много сайтов с предложениями о высокооплачиваемой работе. Кстати, может быть, там что-нибудь найдется и по нашему делу.
– Завтра с утра возьмешь газеты и просмотришь объявления о продаже компьютеров, – сказал Игорек.
– Вот это уже другой разговор, – довольным голосом проговорил кот. – Хотя лично я сомневаюсь, что можно найти что-то стоящее на рынке «бэ-ушной» техники. Желательно брать компьютер и периферию в солидной фирме, дающей гарантию минимум на три года. Имеются такие в городе?
– Имеются, но и цены там солидные, – засыпая, сказал Игорек.
– Не страшно, заработаем, – заверил хозяина кот.
– Все-таки посмотри сначала газеты.
– Ну, если ты настаиваешь.
– Настаиваю. Спи.
– Уже сплю.
– Вот и спи.
– Вот и сплю, – проворчал Жорик и стал кружиться в своей коробке, пытаясь как можно удачнее на этот раз вписаться в ее куб, чтобы неудобная поза снова не вызвала неприятных сновидений.