Район

Вообще-то все эти сопли, писанина – не по мне. Но недавно поспорил с сеструхой, что смогу, как она, рассказ написать. А Машка, зараза, заявила, что с моим помойным языком и альтернативным словарным запасом выйдет хуже, чем у Селлинджера, кто бы он ни был. Она потом тут ошибки проверит.

Представьте район. Две многоэтажки и куча БАМов вокруг, иногда бараки и вагончики. На самом краю города. В холодном тупике. Когда кто-то говорит «район», дополнения не нужны – все знают, что это за район, и почему там лучше не шататься в одиночку. Здесь в гнилых деревяшках ютятся подозрительные личности, чурки, нелегалы и бомжи. Здесь забивают стрелы и назначают сходки. Надеюсь, вы не совсем тепленькие-мягонькие, и знаете, что это такое.
Пашка Вислый был в составе делегации, которая порядком отметелила местных «черных». Он никого не бил (у него уже был условный срок, так что он решил проявлять осторожность), но смотрел с удовольствием. Захир из башни Менсене (так окрестили одну из многоэтажек за непонятные надписи на ее стенах) когда-то учился с Пашкой в одном классе, он знал, где тот живет. Не повезло.
Все это я узнал позднее, ибо предысториями земля полнится, да и Вислый не сразу сообразил, как полезно иметь глаза на затылке и все примечать.
Мы познакомились по сети, у нас была общая локалка. Давно это было: мирки, пирки, локальные сети, покруче, чем весь Интернет. Потом Пашка перевелся к нам в медицинский класс, нас посадили за одну парту. Мы быстро сдружились. Все знали, что он скинхед, как и то, что он никогда при этом не был беспредельщиком. Как-то он по глупости с друзьями угнал тачилу, которую вернул где-то через час, но было уже поздно – Паша не успел вовремя смыться и получил свои три года условно. Друзей не заложил, но его спас какой-то друг его отца, что работал в городской прокуратуре. Так или иначе, но Вислого уважали. Я читал в одном журнале, что «принадлежность к радикальному молодежному движению» – это для подростка что-то вроде места, где можно выразить себя, раскрыться что ли, «дать волю своей энергии» (убойные у них формулировки)… Может быть… Но среди наших скинов было мало подонков, готовых на все ради белых шнурков. Никого никогда не убивали. Чаще всего ребята просто собирались в подъездах друг у друга, пугали старушек, пили пиво, общались.
Однажды мы с Вислым шли к нему домой. Я хотел одолжить у него Generals.
Пашка жил в милой девятиэтажке позади двух средних школ. Там всегда куча народу, шумно. Но дело было поздно вечером, когда детей уже успели загнать по домам. Однако мы шли спокойно, так как эта улица далеко отстояла от сакраментального Района (люди, как кошки, обычно предпочитают гадить в одном месте) – здесь никогда ничего не случалось. Да и Пашкины приятели должны были находиться поблизости.
Мы уже подходили к подъезду, когда моему другу позвонили на сотовый. Это оказались его друзья-скины, орущие ему по вполне понятной причине: «Шухер! Не иди домой!». Однако было поздно, Паша уже схватился за ручку двери и потянул на себе, получив ценную информацию, он, правда, снова закрыл дверь, но тут ее дернули изнутри. Мы оказались лицом к лицу с тремя злобными чернозадыми мартышками. Пашка выронил телефон и приготовился защищаться, яростно замахав руками. Я же никак не мог ему помочь, так как почти сразу меня оглушили бутылкой. Я только видел, как Вислый машет кулаками, наносит удары, и потом стало тихо. Я очухался, поднялся и увидел, что вокруг уже никого нет, а у Пашки чуть пониже правой сиськи торчит рукоятка ножа. Блин, вот тут мне стало плохо. Меня-то самого еще ни разу не сажали на перо (резать – резали), но я всегда был чувствительным парнем и тут вообразил, как это должно быть неприятно…
Мы оба учились в медицинском классе и пару раз уже ездили в медицинскую академию на курсы. Мы не стали трогать нож. Я усадил Вислого на задницу прям на асфальт и быстро позвонил Сане, нашему общему другу, у которого была своя машина. Тот приехал минут через семь, и мы отвезли Пашку к его отцу, который работал нейрохирургом в первой городской. Мы мчались, как бешенные. Вислый скрипел зубами, но молчал. Потом он признался, что почти ничего не чувствовал, но ему было страшно. Хотя то, что он не умер на месте, уже было для всех нас хорошим признаком.
Я не мог оставить Пашку с его условным сроком на потеху ментам, которые приехали бы сразу после скорой, что было оценено всеми по достоинству, потому что о пашкином ранении никто так и не узнал. Отец подштопал сына, подождал его выздоровления, всыпал ему и вздохнул спокойно. Но две недельки Вислому все-таки пришлось провести с комфортом. Его отец потом признавался, что нож прошел между легким и сухожилием, не задев ни того ни другого, что было еще одной грандиозной удачей нашего счастливчика. А тот самый нож он теперь всегда носит с собой.
Говорят, Захира потом пришили по-тихому, правда, без использования колющих-режущих предметов.

У одних знакомых всегда находятся другие знакомые, а у тех третьи, которые из-за своего отдаления от очага основного действия начинают полагать себя в безопасности, а потому выбалтывают много интересных вещей – и среди этих знакомых, приятелей есть целая армия подонков. Подонки, в сущности, повсюду.
Ты сидишь у себя во дворе или гуляешь по улице неподалеку от школы и никогда не догадаешься, что здесь-то и затевается какая-нибудь очередная разборка.
Сеструхе моей, кстати, рассказ понравился.


Рецензии
Да.Такие районы в каждом городе есть.Одно важно,какими выходят оттуда наши дети.
Спасибо Регина.Читаю,учусь видеть,слушать.

Амина Укбасова   13.03.2013 14:15     Заявить о нарушении
Пожалуйста. И вам - спасибо за отзыв.

Регина Соболева   13.03.2013 20:11   Заявить о нарушении
На это произведение написано 36 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.