Улыбка. часть 2. Окончание

Вскоре началась сухая каменистая тропа, которая вывела путешественников из березняка на луг необъятных размеров. Стало значительно положе, и они смогли пойти быстрее. Дочь тотчас вырвалась в авангард и исчезла в смыкающихся над тропой высоких стеблях. Со стороны была видна только широкополая сиреневая панама, плавно плывущая по зеленым травяным волнам. Когда панама останавливалась, то становилась совершенно неразличимой на фоне буйного альпийского разноцветья.

«Невесты белокурые наградой будут нам …» - бодро разносилось по округе.

Подъем, наконец, закончился. Открывшийся вид заставил остановиться.

Впереди отливало небесной бирюзой небольшое озеро. Ясность картинки была поразительной и казалась театральной декорацией, где четкий контур береговой линии был всего лишь витражным обрамлением для вырезанного из тонкого стекла водного зеркала.

Нереальность застывшего перед глазами пейзажа немного портил шумный ручей, ниспадающий в озеро в его дальнем конце. Узкий длинный снежник, спрятавшийся в складке горы, располагался выше по склону и, скорее всего, был главным источником влаги в этом безлюдном месте. За снежником начинался почти вертикальный склон неизвестной вершины.

В лучах полуденного солнца каменная стена отливала багровыми тонами, и это придавало местности мрачноватый вид.

«Ура-а!» - отскочило от горы эхо детского голоса.

Маленькая путешественница вынырнула из травы и таращилась на озеро во все глаза. Да что там говорить - вид был завораживающий!

Багровая вершина была первой в длинной череде остроконечных пиков горного хребта. В хаотическом нагромождении скал расположилось огромное плато, посреди которого зияла глубокая котловина.

Неимоверно яркое солнце щедро поливало округу своим жаром, из-за чего в воздухе стояло мерцающее марево.

«Настоящее пекло!»

Он подошел к дочери и легонько тронул ее за плечо. Не оборачиваясь, она положила свою теплую ладошку поверх его руки.

«А зачем человеку Горы?» - шевельнулись детские губы.

Был ли это произнесено вслух, или чужая мысль каким-то невероятным образом отпечаталась в голове, - он не знал. Да и какая разница? Больше всего поразила лаконичность формулировки и неожиданно глубокое для маленького человека восприятие природы.

«Дети устроены совсем по-другому, чем мы!» - согласился он с очевидным фактом. – «Потому и умеют задавать «глупые» вопросы».

Осторожно, боясь помешать, он присел рядом с дочерью. Некоторое время оба молчали. Лицо ребенка было задумчивым, но вдруг расцвело счастливой улыбкой. Он повернулся, ожидая услышать еще одно откровение, и не ошибся.

«Чтобы люди могли подниматься к небу!» - твердо отчеканила девочка, продолжая смотреть перед собой.

В следующее мгновение маленькая путешественница уже неслась к озеру. У кромки воды она скинула рюкзак, сбросила верхнюю одежду и, стаскивая штаны, запрыгала на одной ноге. Оставшись без ничего, дочка прыгнула в воду, сделала несколько быстрых шагов в глубину и резко остановилась.

Он смотрел с улыбкой, наперед зная, что искупаться здесь будет невозможно. Но опять, в который раз за сегодняшний день, она его удивила. Замешательство ребенка длилось лишь какое-то мгновение. Девочка пересилила инстинкт, храбро прошла еще немного и решительно присела в ледяную воду. Больше, однако, вытерпеть не смогла и с криком выскочила на берег.

Остаток дня пролетел быстро. Пока закипала вода в котелке, и готовился супчик, они расставили палатку и уложили внутрь вещи. Затем последовал плотный обед и короткий отдых. Потом был несложный подъем налегке «вон на ту горку», потом возвратились к месту ночлега, пили чай с баранками и сгущенкой, а потом наступил вечер.

Девочка уснула мгновенно, лишь только голова коснулась подушки. Какое-то время его память вяло ворошила события дня, но вскоре сон победил.

… Ночью он проснулся от тревожного ощущения постороннего присутствия. Натянул кроссовки, проверил на поясе нож и на четвереньках выбрался из палатки. Еще не разогнувшись полностью, он вдруг понял, что абсолютно ничего не видит, словно на глазах была плотная повязка. Пробуя сделать шаг, он наткнулся на палаточную растяжку, осторожно переступил ее и стал продвигаться дальше.

Наконец, руки нащупали высокие, толщиной с мизинец стебли с влажными от ночной росы широкими листьями. Он вспомнил, как вчера вечером прокладывал здесь тропу и представил, что в таких зарослях может запросто затаиться крупный зверь. Эта неожиданная мысль заставила поежиться и вспомнить об оставленном на турбазе ружье.

Он застыл на месте, дожидаясь, когда зрение приспособится к темноте. Время тянулось неимоверно медленно, но постепенно на черном полотне глухой ночи стали вырисовываться знакомые очертания береговой линии. Миг, и озеро замерцало узкой серебряной полосой.

После чернильной пустоты тусклый свет луны казался ярче солнечного. Как на ладони, стала видна полянка с черной отметиной выгоревшего кострища, нависающий над лугом склон горы и белое пятно снежника.

Чувство постороннего присутствия продолжало будоражить воображение, но шум ручья не оставлял надежды услышать подкрадывающегося зверя. Полагаясь только на зрение, он стал поворачиваться по кругу, высматривая, не шевельнется ли где трава. Но осмотреться толком не удалось. Небесный фонарь некстати погас, и все опять провалилось в непроглядную темень.

Когда после долгого перерыва луна соизволила вновь выкатиться из облаков, то высветила висящие в воздухе полупрозрачные клочки тумана. Серо-белые завитки шевелились, словно живые, сталкивались друг с другом и сползали со склона горы на серебристое озерное стекло.

«Сзади!» - совершенно отчетливо прозвучало в голове.

Он положил ладонь на рукоять ножа, обернулся и увидел неясную тень.

Дальнейшее произошло в одно мгновение, непонятным образом растянувшееся на несколько долгих частей.

Сначала в тумане проступило тусклое расплывчатое пятно. Потом оно поднялось вверх и, зависнув над землей, превратилось в смазанную полосу. Затем полоса стала обретать более четкие очертания. Еще миг, и крупная ночная птица, заложив перед лицом изумленного человека крутой вираж, бесшумно ушла в сторону горного хребта.

Сильная воздушная волна окатила его с головы до ног. Ощущение было такое, словно мимо пронесся тяжелый магистральный грузовик. От резкого перепада давления заложило уши. Некоторое время он ничего не слышал, а только чувствовал частые глухие толчки в своей груди, да неприятный привкус во рту. Перед глазами белым силуэтом на черном фоне продолжал висеть отпечаток гигантских крыльев ...

Ледяной холод ожег ноги и вернул к действительности - он стоял в лунной дорожке по щиколотку в воде, а впереди него черным обелиском возвышалась неприступная скала. Сколько бы он потом ни пытался вспомнить, как оказался в озере, - ничего не выходило.

Он вышел на берег и, звучно хлюпая мокрыми кроссовками по каменистой тропе, вернулся к месту стоянки. Вжикнувшая молния послушно пропустила его в тесный тамбур, он разулся, повесил мокрые носки на веревку и, не мешкая, перебрался в жилой отсек.

Внутри было уютно и тепло. Он проверил спальник дочери и прислушался. Дыхание ребенка было ровным. Немного успокоившись, он лег рядом, но так и не смог уснуть. Из головы не выходили последние события.

Ночной налет был не случайным. Еще во время подъема на перевал он постоянно чувствовал на своей спине чужой взгляд, но не придавал этому никакого значения. Теперь же все выглядело совсем иначе.
 
Он вспомнил орлиный патруль. Птица не могла не видеть людей на склоне. Наверняка, она присматривала за ними с самого начала.

«Но зачем, ведь в природе ничего не происходит просто так?»

«Все встает на свои места, если представить, что природа вокруг нас не просто живая, но и разумная. И вот эта Гора за озером – тоже».

«Может быть, может быть! В конечном итоге, что мы знаем о Разуме? Засрали сапиенсы матушку-Землю, пора и ответ держать!»

«Выходит причина всему – месть?»

«Вряд ли. Горы не могут мстить человеку, как не могут проявить доброжелательность или иное чувство. Они существуют сами по себе. Да и время не на нашей стороне. Что такое 1000 лет, например, для этого плато?»

… Он не заметил, как стало рассветать. Сквозь верхнее окно в палатку полилось зябкое утро, разгоняя ночную темноту по углам.

Беззаботный смех заставил его оторваться от размышлений. Сквозь зыбкую размытость очертаний раннего рассвета он увидел улыбку спящей дочери.

Тотчас, ярким белым оттиском на черном полотне, перед его глазами вспыхнул резной излом крыльев ночной птицы. Удивительная схожесть очертаний с разрезом губ девочки показалась ему невероятной.

Он догадался, что никакой опасности для них не было с самого начала. Горы заботливо оберегали незваных гостей и хотели предупредить их о чем-то пока еще недоступном для человеческого понимания.

«Что ж, время еще есть!» - вздохнул он.

КОНЕЦ.