Самоход

Советская Армия, как сила, вытряхнувшая тебя из тёплого родительского дома исключительно по причине твоей половой принадлежности, не забывается уже никогда.
 Не сравнимые по яркости впечатления не исчезают и не тускнеют со временем. Только приобретают некий ностальгический флёр, свойственный почти всем воспоминаниям молодости.


-Рота, отбой!- с лёгким северным акцентом прокричал дневальный.
 
Дежурный по взводу сержант Рунов сидел в каптёрке с двумя друзьями по призыву, ефрейтором Журавлёвым и рядовым Дюйниковым.
 Сегодня они перешли из черпаков в ветераны, прослужив полтора года.  Дневная вылазка в магазин Черёхи окончилась удачно.
  Примыкающая к главной улице посёлка территория части находилась аккурат напротив продовольственного магазина. Разве что чуть наискосок.  Боец, пробегающий стометровку за 14 секунд, преодолевал расстояние от забора до угла магазина, откуда его уже не было видно с улицы, за полминуты.
 Пробежал так, чтобы тебя не увидели, молодец! Проходи, покупай ликёр и стой за углом, следи за улицей, чтобы бежать обратно.  Туда сюда ходит патруль. Чем не военные действия.
Если попался, что благодаря находчивости патруля случалось не редко, губа на неделю или три дня, как повезёт. 

Бегали, естественно, молодые и самые проворные. Потом, как правило, они же через год  посылали за спиртным  новобранцев.

Как бы там ни было, а на столе  в каптёрке стояло две бутылки ликёра Старый Таллинн.  Из закуски только три куска булки с маслом и шесть кусков сахара.
Ликер не был претензией на исключительность, а являлся в то время единственным спиртосодержащим напитком Черёхинского поселкового магазина.

Разлив по кружкам первую бутылку, они без тоста торопливо выпили.
 Это являлось для них ритуалом перехода жизни в новое качество, когда солдат может себе позволить то, о чём буквально день назад и думать не мог.
 На том и стояла Красная Армия, на кастовой системе, сознательно насаждаемой командирами. Возможно в мирное время и с призывной системой, это был единственный способ контролировать личный состав.

Были и перегибы. Случалось, что убегали, случалось и караул расстреливали униженные ниже плинтуса. Но систему это никак не затрагивало.

В головах зашумело. Сладкий тёмный тягучий напиток разлил по телу приятную тяжесть, пошёл разговор.  Сержант иногда выглядывал  в коридор, проверял дневального. Тот стоял у тумбочки, дожидаясь когда все улягутся и ему наконец можно будет присесть.
Вторую не пили, ждали обхода дежурного по части.

Дневальный постучал, предупредив о том, что дежурный вошёл в здание. Сержант вышел из каптёрки, оправил китель и стал ждать на приличном расстоянии от двери.  Демократичный капитан Иванов, штабист, открыв дверь, не стал принимать доклада по уставу, а лишь спросил, всё ли в порядке.
-Товарищ капитан, за время моего дежурства ни каких происшествий  не случилось -,отчеканил пониженным голосом Рунов.
-Ладно ладно,- сказал капитан и окинув взглядом расположение, вышел.

Капитан Иванов выделялся из всего офицерского состава полка.
 Был всегда улыбчив и спокоен, не имел даже намёка на командный голос и служил в штабе. Заведовал строевой частью.  Звание получил по выслуге лет в соответствии с должностью.
 Но все в части были уверены, и он сам в том числе, что майором ему не быть никогда. Дежурство по части было для него неприятной обязанностью и солдаты, знающие о его служебных качествах, планировали приключения именно на эту ночь.

Праздник можно было продолжать.  Теперь наливали по чуть–чуть.   Приятная тяжесть и тепло первой дозы стало заменяться в молодых организмах на сдержанное возбуждение, а известие о том, что сегодня дежурный по части капитан Иванов, зародило в мозгу очевидную мысль, слетать на танцы в Кирпичи.

Посёлок со строительным названием Кирпичи, располагался примерно в двух километрах от части через лес и речку Черёху, давшую название  посёлку, где находилась часть.  Танцы в клубе начинались в десять, а была уже половина одиннадцатого.  До закрытия оставалось полтора часа.

Надо сказать, что посёлок этот и дом культуры в особенности, доставляли командованию постоянные проблемы.
 Всё тёплое время года, когда в клубе были танцевальные вечера, туда как магнитом тянуло всю озабоченную и храбрую часть личного состава. Для патруля этот объект был важнейшим после магазина.
 Наряды выдвигались в Кирпичи с восьми вечера, патрулировали местность или сидели где нибудь в засаде. Они редко оставались без улова . Пойманные однажды самовольщики, бывало снова попадались, но напуганные дисбатом за третий раз, бросали это энергозатратное мероприятие.

Наши друзья были не пуганы, пьяны и дерзки.  Для них к концу второй бутылки уже не было в жизни ничего невозможного. 

Оставался час до закрытия танцев.  Через пять минут трое «дедов»  неслись через лес к реке, форсировав которую рассчитывали на знакомство с Кипичёвскими барышнями.
 В спящей казарме остался дневальный с повязкой дежурного по роте и инструкциями для прикрытия беглецов. Вот кто боялся самохода больше всех. Он бы остался виноват при любом неблагоприятном исходе мероприятия.

Свежий, слегка морозный ночной воздух конца октября, наполнял тренированные лёгкие. Расширенные коронарные сосуды несли сердцу обогащённую кислородом кровь.  Бежалось легко. Совсем скоро они оказались у реки. Ничего особенного, так метров двадцать речушка. Они остановились. К мосту было бежать далеко, крюк большой и патрули ходят. Решили форсировать  водную преграду вплавь.
 Разделись, одежду на голову. Голые бойцы с тюками над головой, напоминали какой то военный фильм о разведчиках. Им всё это очень нравилось, и вода показалась после ликёра и кросса не такой уж и холодной.

Повезло, все прошли по шейку, одежда сухая. Вылезли, оделись. До клуба рукой подать, вон и музыку уже слышно.  Прикрываясь кустами решили подойти поближе.  Вот она, дверь, силуэты стройных красавиц мелькают в цветомузыкальных сполохах.

-МАни мАни манИ-, поёт  «Абба»
Вперёд, в это манящее и зовущее  действо, обещающее новые чудесные впечатления.
-Солдаты, ко мне,- из темноты появились три силуэта с повязками.
-Не вздумайте бежать, догоним.

Все трое друзей ,не сговариваясь рванули через кусты. Темнота не мешала находить дорогу. Ноги лишь слегка касались земли, это был полёт. Чтобы догнать самовольщиков, патрулю надо было выпить столько же ликёру.

У реки остановились, сзади голоса.
-Беги в часть, караул поднимай и дежурному доложи. Я вас падлы достану всё равно.
В этом беглецам не повезло. В патруле был старший лейтенант Попович.

Этот, высокого роста лейтенант с уже заметным брюшком и неспешной, не строевой  походочкой, производил обманчивое впечатление увальня, не способного развить более менее приличную скорость при беге.
 Поэтому, завидевшие его вдалеке самовольщики не очень торопились убегать. Однако никто не знал, что совсем недавно в училище он лучше всех бегал марафон, и лишь сытая и спокойная жизнь завсклада, внесла в его фигуру обманчивые черты.
 Как правило, Попович начинал погоню легкой трусцой, не упуская самовольщика из виду. Тот наддавал, но оглянувшись, обнаруживал, что между ним и преследователем дистанция не сокращается , но и не увеличивается. Чем выносливее и скоростнее был боец, тем интереснее было лейтенанту.
 Он брал его лежачим, с высунутым языком, измождённого.  Редко кто бегал больше пятнадцати километров, что для Поповича было только разминкой.

Сзади Попович, спереди река. Выбор однозначный.  Уже выбравшись на другой берег, услышали на противоположном его голос.
-До встречи в части, падлы.
Вылили из сапог воду, перемотали портянки и побежали. Понимали, где они и где Попович.  Не было случая чтобы он упустил самохода.
Была надежда, что их не узнали. Пока обойдут все казармы, времени много пройдёт. В мозгах ликёра давно не было, ближе к дому заболела печёнка. Влетели в расположение, напугав дневального.

-Быстро Шахов три сухих ХБ и трое сапог, эти в сушилку, бегом!!
Похватав сухое обмундирование, побежали к кроватям. Поставили сапоги, обмотали красиво кружком портянки, сложили ХБ на табуретку. Улеглись. Сержант лёг не раздеваясь, как и положено дежурному.
 Что-то вспомнил, побежал в каптёрку, попихал в валенки бутылки от ликёра.
Тут дверь открывается и Попович с Ивановым входят. Сержант доложил старшему, не глядя на марафонца.

-Как дела, ефрейтор?, -спросил Попович- Все на месте?
-Так точно.
-Никто не прибегал полчаса назад?
-Никак нет.
-Пойдём, поглядим.
Осмотрел все сапоги, общупал всю одежду. Ушёл недовольным.
Капитан Иванов в это время разглядывал на стене "Боевой листок", потом обернулся и сказал:
- Ты ефрейтор, вроде сержантом пару часов назад был? К таким делам надо внимательнее готовиться, сынок.

Рунов покраснел.
 -Есть всё же и в армии нормальные люди,- подумал он.

1978