Александр Демёхин - Жизнь

Упоминаются герои и события, описанные в рассказе "Брезентовые машины".

Внимание: ненормативная лексика!

Слоган: Если ты жив - это твои проблемы.

    Всё, что происходит - закончится плохо. Удачных исходов не может быть в принципе. Даже если до самого финала ты находился на коне, ключевым словом остаётся - "финал". Если ты не понимаешь, о чём я - всё закончится быстрее, чем ты думаешь, потому-что ты думаешь слишком медленно.
    Всё, что происходит, рано или поздно обломает тебя - у самого основания. Заколбасит. Расколет, как кокос. Не забирайся слишком высоко: для любого из волосатых предметов земное притяжение смертельно опасно. Законы физики выведены людьми, но их никто не отменял. Ни у одного из волосатых предметов кишок не хватит - даже на то, чтобы плотно обмотаться ими с головы до ног, не то, что упразднить фрагмент мирового порядка. Если один хренов гений нарушает этот порядок - расплачиваются все, включая бактерий.
    Всё, что происходит - закончится плохо.
    Ты сидишь, заложив указательным пальцем двести какую-то и двести какую-то страницы подарочного издания "Мастера и Маргариты", и смотришь, куда глаза глядят. Но, даже если ты не порежешь этот свой палец об обрез страницы, это вовсе не будет означать, что ты - исключение из какого-то закона или всех законов сразу.
    Рано или поздно, один из этих законов покарает тебя. А может, и все сразу.
    Есть те, кто умер молодым, и те, кому повезло. Если ты думаешь, что повезло тем, кому повезло - ты ошибаешься. В "Клуб 27" принимают только зрячих, и это членство - посмертное.   Если же ты предпочитаешь прожить долго и счастливо в темноте - твоё право, которого тебя, в любом случае, не единожды попытаются лишить одноглазые властители этого вашего мира... людей.
    Что ты знаешь о жизни в-целом? Ничего. Что ты знаешь о своей жизни?
    Что ты знаешь о боли?
    Какой объём страданий может вынести среднестатистический волосатый предмет в ранге человека?
    Мысли взлетели стремительно разматывающимися разлохмаченными бинтами - и столь же стремительно перепутались между собой. Не размахивайся так широко - это уже философия, теоретические выкладки. Не разбрасывайся воспоминаниями и опытом.
    Мой друг Хемуль говорил, что теория - удел ссыкливых, а практика - стезя охуевших. Ныне часть Хемуля - грудная клетка и лента позвоночных шунтов - ржавеет на кладбище бытовой техники, а всё остальное удобрило грибницу где-то в карельских лесах.
    Впрочем, неважно.
    Нащипай корпии из рутины. Подёргай нитки, торчащие из повседневности. Смысл жизни - в жизни, а жизнь - это просто комплекс стихийных мероприятий, никак не связанных между собой. Переплетённых - но не связанных, как в любом перевязочном материале. Ты ведь знаешь, как медицинские работники называют перевязочный материал?..
    Ну, вот, ты и этого не знаешь...
    Они называют его - "расходный материал". Смекаешь?..
    Ты опять отвлеклась на свою чудовищную книгу...
    Тройной золотой обрез, внутренние иллюстрации. Не хватает только полученного медиумом посмертного обращения Булгакова к читателю.
    Кто догадался издать про-сатанинский роман фолиантом, объёмом и весом превосходящим силикатный кирпич? Он же вполне может подойти под определение "тяжёлый тупой предмет".
    Впрочем, неважно.
    Кто оставил в твоём сердце след - настолько глубокий, что каждый последующий кандидат в мастера кажется новоявленной маргарите лишь бледной его копией?
    Осторожно: всё,что ты расскажешь об этом человеке, может быть - и будет - использовано против него. Относительно грамотному кандидату, располагающему минимумом относительно важной информации, относительно несложно размахать отпечаток твоего идеала грязной тряпкой ревности, стерев простывшие следы из неверной девичьей памяти.
    Вижу, тебя больше интересует - кто я? Ты действительно желаешь знать то, чего лучше не знать?..
    Главный враг женщины - её любопытство. Поэтому вас погибает не меньше, чем кошек. Не меньше, чем мужчин в военное время. Это - небоевые потери человечества.
    Всё-ещё желаешь узнать, кто я?..
    Неясные мотивации, странные поступки, парадоксальные результаты - и отсутствие каких бы то ни было целей. Что же тут интересного? Два месяца знакомства - а ты всё-ещё заинтригована моим поведением?..
    Истинно говорю тебе: не вижу ничего необычного в своём поведении. Рядовой, в меру упитанный параноидальный шизофреник.
    Я с удовольствием слушал хрюканье хрюшек.
    Я с удовольствием ел свинину, запивая каждый проглоченный ломтик глотком красного вина.
    Но это - в прошлом.
    Я - не демон. Не подпорченный слезами и временем лик со стены заброшенной церквы на краю мира. Не божок и не языческий тотем. Не человек и не человеческий труп.
    Я - я.
    Когда я умер - я уже не мог умереть, как умирают остальные. Меня не убивали - но убили. Я не убивал себя - но убил. Я объясню, но не сейчас. Торопиться некуда: кроме жизни, не существует мест, где ты можешь поприсутствовать как личность. Об имеющихся нюансах я тоже расскажу. Нам некуда торопиться. Мы уже опоздали всюду, где могли - и вы, и мы. А мертвецам незачем беспокоиться о своей блуждающей душе.
    Я здесь, только чтобы помочь тебе. Подвести к двери и подтолкнуть в спину, избавляя от бессмысленных сомнений.
    Ты пойдёшь дальше. Становясь старше. Умнее.
    Прекраснее.
    В этом нет никакого смысла. Не трать время на его поиски.
    Нет смысла - есть жизнь. Нет ничего нужного - есть используемое. Если кто-то кажется тебе незаменимым - расширь круг поиска.
    Это моя последняя жизнь. Совсем скоро ты останешься без меня. Когда это произойдёт, ты можешь встретить человека, на которого решишься израсходовать свой единственный невосполняемый ресурс - время. Но даже в этом случае - не ищи смысла: две бессмысленные жизни, пересекшись, его не обретают.
    Это моя последняя - тринадцатая - жизнь. Поэтому я испросил разрешения сопровождать тебя. И оно было получено. Это первый прецедент подобного рода - созданный именно из-за того, что существуют нюансы, которые не имеет права обойти даже Бог.
    Бог любит нас не меньше, чем вас. Он понимает всё - и принимает решения, на которые у любого волосатого предмета - также не хватит кишок. Многие - в том числе и я - серьёзно ошибались, полагая его бездушным самодуром.
    Правда, понимать всё - это ещё не всё.
    Будь ты Богом, то задумалась бы, как накормить всех и остаться правым, не заимев при этом долгов. На верхушке пищевой цепи находятся трупные черви и бактерии и, независимо от своих достижений, все пойдут им на корм - каждый в своё время.
    В этом нет никакого смысла. Не трать время на вопросы, не имеющие ответов.
    Отправляясь сюда, я знал, что мне отпущено не так-уж много времени.
    Отправляясь сюда, я оглянулся. Во мне не было ни сомнений, ни любопытства - я просто оглянулся.
    Бог поцеловал ладонь, раскрытую в жесте Доброй Воли. Затем - сжал кулак и приложил ко лбу, демонстрируя понимание значения Зла в вашем мире.
    Что ты знаешь об этом?
    Что ты знаешь о боли?
    Второй этап удаления матки через влагалище, с фиксацией мочевого пузыря: короткий зажим Кохера, скальпель, ножницы, сепарация лоскута влагалища и промежности... и кровоостанавливающие зажимы, и отдельные кетгутовые нити, и двадцатисантиметровая непрерывная нить кетгута номер четыре на заднюю стенку влагалища.
    И обшивание кровоточащих сосудов.
    Даже если ты будешь находиться в ясном сознании, даже если ты откажешься от наркоза и будешь чувствовать каждое движение - это не боль.
    Не киста является причиной возникновения настоящей боли. Киста - следствие упущений.
    Настоящая боль - приходит с осознанием, что ты никогда не сможешь выносить и родить ребёнка. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю.
    По моей вине один человек никогда не сможет выносить и родить ребёнка.
    Всё-ещё хочешь знать, кто я?..
    Я - киста в тёмных глубинах чужой памяти.
    Клетка, которая могла развиться в доброкачественную опухоль. Клетка, которая могла развиться - и развилась - в опухоль злокачественную.
    Клетка, которая в любом случае оставила бы след своего присутствия.
    Шрам. Рубец. Сабельный шмисс.
    Я не человек. И никогда им не был. Я - клетка, которая могла стать человеком, и всерьёз полагала себя им... но так и не стала.
    Я говорил: "Я - человек!". Стоит признаться в этом, чтобы увидеть страдальческую гримасу на лице Бога. Тот, кто всерьёз полагает себя человеком - таковым не является.
    Стоит увидеть эту гримасу - чтобы в полной мере прочувствовать собственную ущербность. Неполноценность.
    Люди - не божества, а убожества. Одушевлённые олицетворения фатальной ошибки, от которых невозможно избавиться, оставшись правым и не заимев при этом долгов.
    Даже упав, вы проминаете поверхность мира хилым куриным крылышком. Даже проиграв, вы швыряете на зелёное сукно планеты свою безмазовую взятку и в животном бешенстве топаете ножонками. Вы - озлобленно топчете материнское тело, и продолжаете делать это, уже слыша треск неожиданно слабой грудины, влажный хруст проседающих под ударами геологических платформ и вывернутых из суставных сумок лесных массивов.
    Осатаневшие маленькие вы****ки.
    Клетки, которые могли развиться в развесёлую доброкачественную опухоль.
    Тебе всё-ещё интересно, кто сидит с тобой рядом?..
    Любопытство - слабина в и без того медленно рассыпающейся многоклеточной цитадели.
    Интерес - это уязвимость.
    Так и быть, я расскажу тебе о своей последней жизни.
    Примем её, как фотоплёнку: тридцать шесть отпечатков, различного уровня качества, и с невнятной нумерацией. Что-то не получилось, что-то затёрто или изрезано. На остальное попросту не хватило внимания.
    Кадр номер ноль-а: добротно сформованный колоб головы над накрахмаленной петлёй воротника и россыпь капель пота.
    Акушерка. Я даже помню её фамилию - Осягина. Имени её я никогда не знал. Точнее - на него попросту не хватило внимания.
    Объективно: она сделала для меня куда больше, чем мой отец.
    Кадр номер один-а: восковая бледность с разрастающимися областями румянца родильницы, трепыхающаяся бабочка пришёптывающих губ, распахнутые от изумления глаза начинающего иллюзиониста, осколочек радуги в слезе, придавившей длинные ресницы.
    Мама. Имени её я не старался запомнить, потому-что оно не играло роли в нашем общении.
    Объективно: она получила в сотни тысяч раз меньше, чем отдала.
    Истинно говорю тебе: она получила в миллиарды раз меньше, чем отдала.
    Кадр номер два-а: пепельная поросль поверх смазливой маски Кабуки, красные глаза едва проспавшегося алкоголика и жутко неудобная подушка из десятка жёстких пальцев под моей новорожденной жопёнкой.
    К чертям. Это - мой биологический отец, земля ему в спину комом.
    Объективно: он стоил на порядок меньше слезы, попавшей в кадр за номером один-а.
    Кадр номер три-а: отвратительно вопящий кочан пелёнок.
    Мой младший братец.
    Объективно: упрямое чучело из сказки о волшебнике Изумрудного города - которое я всегда любил.
    Кадр четыре-а: букварь, вставленный нижним обрезом в желобок на школьной доске.
    Объективно: он сделал для меня куда больше, чем мой отец.
    Номер пять-а (или - пять?): нежные кремово-белые полусферы с розоватыми шишечками.
    Груди одноклассницы, увиденные в кабинете школьного фельдшера.
    Объективно: херассе...
    Кадр номер шесть: неумело нарисованное сохлым фломастером розовое нечто, с превосходной по площади, неровно наложенной текстурой.
    Сердечко, подаренное анонимной воздыхательницей на день Святого Валентина, спустя два месяца после моего тринадцатого дня рождения.
    Возможно, именно это число предопределяло исход моих отношений с противоположным полом?..
    Объективно: да ну, херню какую-то городишь...
    Кадр номер семь: кричащие брызги крови на нестерильном ломте сугроба.
    Обида. Невероятно высокое качество снимка, при почти полной засветке лиц.
    Возможно, эта фотография - символ моей патологической неспособности к мести.
    Объективно: да херня это, а не ****юли...
    Кадр номер восемь: кричащие брызги крови на нестерильном ломте сугроба.
    Символ моего патологического нежелания терпеть обиды.
    Объективно: чужая кровь сделала для меня куда больше, чем мой отец.
    Далее: паровозы, колёса, ременные петли, контроль, севший зрак и раскумарка в офицерской столовке... стихи на заборе заставы, алкоголь, кича. Этого тебе всё равно не понять. Пропустим.
    Кадр номер двадцать: Ленка.
    Ленка.
    Объективно: не твоё дело.
    Кадр номер двадцать один: чёрный квадрат.
    Понимание того,что я ничего не могу дать любимому человеку.
    Объективно: объективнее некуда.
    Кадр номер двадцать пять: моя невеста - чужая невеста.
    Настоящий ужас.
    Объективно: самодиагностированный микроинфаркт.
    Кадр номер двадцать шесть: грязный красный крест на грязно-белом борту реанимобиля.
    Нападение и похищение. Помню всё, вплоть до тряпки с хлороформом: четыре громадных туловища, страшное жужжание в искромсанных глазницах, плетёный тросик привода в прокушенном запястье одного из нападавших.
    Объективно: вот это уже не херня, а ****юли...
    Кадр номер двадцать семь: зарешеченное солнце, тонкий хрящеватый нос, пустые ледяные глаза, гроздь развешанных ровными рядками дипломов и комок мятной жвачки, прилепившийся к стальной коронке.
    Кит. Доктор Кит, пускающий фонтанчики в кровеносную систему.
    Объективно: вечных жидов не бывает.
    Кадр номер двадцать восемь: в говно обдолбанный лысый доходяга в трениках с полосками, безо всяких признаков разума в пасмурно-серых глазах, но с сигаретой в растрескавшихся губах и шикарным бланжем в пол-лица.
    Хемуль. Друг и брат. Вообще-то, его звали Сашкой, как и меня, но об этом вряд ли помнил даже он сам. ****ь, единственный человек, которого я знал... Добряк и остряк, и при этом - совершенно без башки.
    Из-за него-то всё и понеслось. Мало того, что мы были похожи, как две капли воды...
    Это он дал мне прозвище - Данте.
    Объективно: совсем уже сгнил, чёрная душа...
    Вот, в-общем, кадр номер двадцать девять: кучка изуродованных шрамами растерянных человечков, испуганно жмущихся друг к другу посреди тускло освещённого коридора, и - по центру кадра - Хемуль, даже бледнее обычного... Вообще непонятно, как он выжил после такой страшной кровопотери...
    Объективно: мне было страшно, хоть я уже и был машиной... более, чем наполовину.
    Кадр номер тридцать: чёрный квадрат, расцарапанный помехами.
    Смерть. Последнее прижизненное воспоминание: когда отвалилась голова, слетел с ножек процессор и... ну, в-общем, размолотило меня в хлам... потроха пополам с металлоломом. Я услышал только, как кто-то взвизгнул. Наверное, Барби... Только она умела так визжать - будто её снова эти маньяки кромсают...
    Объективно...
    Тебе всё-ещё интересно, кто сидит рядом с тобой?.. или ты уже поняла?
    Кадр номер тридцать один: белый квадрат.
    Бог.
    Объективность?.. Скорее - целесообразность.
    Я говорил тебе о нюансах. Нюанс один: перестав функционировать, я был машиной... и поэтому смог добиться этого... воскрешения. У меня отобрали остаток дней - и я потребовал вернуть их мне.
    Так или иначе, мне оставалось жить не более двух месяцев. Но я их получил.
    Ты ведь уже поняла, кто я.
    Я - тот, из-за кого ты не сможешь выносить и родить ребёнка. Тот, кто превратил тебя в пустую болванку...
    Кадр номер тридцать два: испуганные карие глаза на осунувшемся, но всё-таки красивом личике, залитый каштановыми кудряшками длинный шарф крупной вязки и серёжка с камушком на воротнике короткого чёрного пальто.
    Ты.
    Также в кадре присутствуют моя рука и отобранный у копа пистолет.
    Я - не исполняю волю Бога, и не являю тебе Его милосердие. Я иду против воли своего отца, сделавшего для меня меньше, чем школьный букварь и кровь из носа.
    Это всё, что я могу сделать для тебя. Следующая твоя жизнь будет светлее и дольше: тебе зачтутся годы, которые я отобрал, убив тебя.
    Отбирать - вот всё, что я умел, по прошествии тридцати лет со дня своего последнего рождения.
    Я принял решение, на которое ни у одного волосатого предмета в ранге человека - не хватит кишок. Но я - не человек, поэтому принял его. Самостоятельно.
    Я даже могу сказать, что будет запечатлено на оставшихся четырёх кадрах.
    Ничего особо интересного: вспышка, твоё тело, чёрный тоннель и ещё один чёрный квадрат.
    Окончательная смерть твоего мёртвого любовника.
    Объективно?..
    Не бойся. Ты ничего не теряешь - как и я.
    В любом случае, всё это - не имеет никакого смысла.
    Прощай.