Некрасивые трусы

- Гарик, боюсь, что я залетела. И что теперь делать? – Алька медленно закурила, пуская ртом колечки сигаретного дыма.
Большие серые глаза Гарика вмиг наполнились ужасом. Он резко сел в кровати, отстранившись от Альки, наблюдавшей за ним боковым зрением.
- Алька, ты занималась с ним сексом? Он в тебя кончал? – Гарик замолчал и заплакал. Он плакал так горько, как плачут те, кто потерял самое близкое, дорогое существо. Гарик потерял Альку, которую знал много лет, которая любила его когда-то, несмотря ни на что, и которую он тоже, кажется, любил. Любил так, что боялся к ней даже прикоснуться, боялся обидеть и очень боялся потерять. Он даже не мог себе представить её с кем-то другим, занимающуюся сексом. Боль раздирала его изнутри, как когда-то разрывали его тело тяжёлые брёвна, по чужой ошибке раскатившиеся с вагона.
Альке сделалось нестерпимо жаль его, она уже хотела обнять, прижаться к его тёплой спине, поцеловать, успокоить, сказать, что ничего не было, что ей тоже больно слышать, как Гарик перебирает подружек в её отсутствие. И вдруг, она чётко представила себе ту самую постель, в которой впервые Гарик любил её, ту самую постель, в которой сейчас она лежала и молча курила после секса с ним, ту самую постель, в которую он приводил других женщин.
Алька театрально улыбнулась, сняла с пальца колечко и вложила его в ладонь Гарика.
- Это твоё кольцо, оставь его себе.
- Нет, Гарик, это твоё кольцо, и я его тебе возвращаю.
Гарик в сердцах швырнул кольцо в угол комнаты.
- Не уходи, пожалуйста, я всё прощу, только останься со мной, - пытался он удержать Альку, вырывал одежду из её рук, сжимал её в объятиях. Но Алька молча одевалась, она должна была отыграть этот спектакль до конца.

Родители должны были вот-вот вернуться с дачи. К их приезду было всё готово: на плите стояли кастрюльки с горячим ужином, полы были намыты, половики отхлопаны и постелены, бельё постирано и сушилось во дворе на верёвках…
Алька вдруг обнаружила, что в доме нет хлеба. Надо было собираться в магазин. Быстро натянув платье, Алька схватила с полки первые попавшиеся под руку трусы. Это были совершенно новенькие, белые полупанталоны, бабушкиного фасона, в реденький синий цветочек. «Мне ж не на свиданку, а только в магаз» - Алька улыбнулась своей мимолётной мысли и выскочила на улицу, размахивая авоськой.
Стоял погожий летний вечер. Народу на улице совсем не было. Алька без труда разглядела Митяя, шедшего навстречу по другой стороне улицы.
- Привет! – Митяй, махнув ей рукой, быстро перебежал дорогу и обнял Альку, - А я как раз к тебе шёл, хотел пригласить обновить мягкую мебель. Только вчера привезли из магазина…
Мягкая мебель была в то время диковинной роскошью, которую не каждый мог себе позволить. Любопытство, одолевшее Альку, подтолкнуло её принять предложение Митяя, и они вместе направились обновлять гарнитур.
Семья Митяя ютилась в мезонине бывшего купеческого особняка, приспособленного под Дом учителя. Квартира, где жил Митяй до этого, выгорела, дом капитально взялись отремонтировать и превратили в «стройку века», а пока, Митяю выделили под спальню самую большую комнату мезонина, увешанную зеркалами и балетными станками, бывшую когда-то танцклассом. Когда Альке в детском саду поручили на утреннике роль Снегурочки, в этом классе её наряжали и гримировали, но это было очень давно. И вот, тяжёлая деревянная дверь особняка вновь распахнулась перед Алькой, скрипнули высокие ступеньки старинной деревянной лестницы, ведущей в танцкласс.
Митяй, тяжело дыша Альке в затылок, торопливо  расстегнул застёжку её платья на спине,  и повалил Альку на новенький диван, обшитый дешёвым тёмным велюром.
И вдруг Алька вспомнила! Трусы! На ней были новенькие белые в цветочек панталоны, единственные, оставшиеся в шкафу трусы! Некрасивые трусы!
И Алька, выворачиваясь из-под тяжёлого тела Митяя, натягивала подол платья всё ниже, стараясь отчаянно, чтоб Митяй не заметил её некрасивых трусов. Но, Митяй, повинуясь охотничьим инстинктам, уже наметил себе жертву и целенаправленно действовал, преодолевая Алькино сопротивление и пресекая её попытки к бегству. Ему удалось сорвать с Альки платье и лифчик.
Перед ним стояла, сжавшись, почти голая Алька, готовая провалиться от такого позора сквозь землю, и на ней из одежды красовались только белые панталоны в синий цветочек!
- Алька, какая ты красивая, как я хочу тебя! Какие на тебе сегодня трусики! Как же они меня возбуждают! Дай, я хочу их рассмотреть хорошенько! Иди же ко мне! – стонал Митяй в предвкушении бурного потрясающего секса. И Алька видела, что её «некрасивые трусы» на полном серьёзе пробуждали в её кавалере безумные желания, и вся эта дурацкая ситуация приводила Альку в неподдельное бешенство.
Она вскочила, быстро надевая платье, спустилась по лестнице, распахнула тяжёлую дверь… душный летний вечер принял её в свои объятия.
Через минуту вышел Митяй, молча запер дверь, вручил Альке авоську с хлебом, забытую ей впопыхах, и поплёлся провожать Альку до дома.
- Ты как-то странно идёшь, - преодолевая неловкость, заметила Алька.
Митяй злобно взглянул на неё.
- Как же мне ещё идти? Знаешь, как мне больно! Кажется, что мои яйца сейчас взорвутся!- огрызнулся он, - Ты меня перевозбудила, и ещё эти твои умопомрачительные трусы…
- Хватит! – в бешенстве рявкнула Алька, - Иди обратно, я дойду сама! Секс не состоялся по причине некрасивых трусов!!!

…Гарик поднял колечко с пола. Когда-то он надел его Альке на пальчик прямо на подножке трамвая. Пять маленьких бриллиантов искрами промелькнули в его пальцах.
- Я выковыряю из него брюллики, - сказал Гарик, разглядывая колечко, - А золото сдам на переплавку.
Алька стояла у двери, будто ждала чего-то. Ей нестерпимо хотелось сказать Гарику, что она соврала, что секс не состоялся по причине некрасивых трусов, что ей очень больно и обидно от того, что Гарик ей изменял и лгал, что об этом судачит весь город, что она всё ещё любит Гарика, ждёт, что он сам во всём ей признается, попросит прощения, и у них снова всё будет хорошо, ведь они даже не поссорились с ним не разу – не было повода!
- Нет, - помолчав, Гарик продолжил, не поднимая на Альку глаз, в которых стояли слёзы, - Я оставлю кольцо, я сохраню его здесь, в кармашке чемодана, для своей дочки. Я назову ей в честь тебя – Алей, и отдам ей твоё кольцо.

Алька вышла из квартиры Гарика и закрыла за собой дверь.
На улице был поздний летний вечер, первые звёзды по очереди зажигались в сумерках, то тут, то там. Алька спустилась к речке по тропинке прямо от дома Гарика через сосновую рощицу и присела на траву. Она молча смотрела на реку, в водах которой отразились одна за другой пять звёздочек в ряд, словно те пять бриллиантов из её колечка, подаренного Гариком – её первой любовью...