подпеваем Gans N Roses

Я сижу напротив, тру ободок стакана. Это не влюбленность, а какая-то нирвана. Ты смеешься, колешься, закидываешь голову вверх и вдруг выдаешь: Слушай, а давай наебем всех? Ну то есть не всех, а нашу систему, докажем, что стереотипов нет. Ты мне не станешь женой, не будешь гладить шнурки, готовить обед. Каждый будет сам по себе, но вместе в тоже время. Не будет границ, а на плечах не повиснет бремя. Мы будем свободны в нашем собственном мире. И вот мы лежим на полу, одни в квартире, подпеваем Gans N`Roses, деремся подушками. Я не попадаю ниткой в игольное ушко, чтоб зашить тебе штаны. Мы немы, свободны и счастливы. Ты просишь, проснувшись увидеть меня рядом, засыпаешь и меня будто прошибает зарядом. Я встаю, оставляю отзыв в твоей тетрадке. Солнце давно встало, смотрю на часы 7 20 и у меня в принципе то всё в порядке. Быстро собралась и почти что сбежала, зашла к нему в комнату и меня что-то сломало. Я стала расхаживать по ней взад и вперед. Знаете, Пушкин никогда не умрёт. В тот самый момент я была его Татьяной. Рассмотрела всё фото и книжки, но бюст Наполеона я там не нашла. Села на пол, увековечила на камеру его спящего, встала и ушла. Нет, нет не ушла, а сбежала от нашей фри лав и решила что срочно всё чувства и принципы сегодня же на переплав. Из них я выстрою стену бетонную, что бы наши шутки,подколы коронные её не пробили. В темноте августовской мы что-то важное между нами пожалуй разбили. И я верю, что на счастье.
;