Про глаз в Пустыни
Были уже сумерки и мы бродили по темным окрестностям Пустыни, ориентируясь только по лампадкам у захоронений. Неожиданно для себя мы оказывались у могил известнейших людей и семейств: могила канцлера Александра Горчакова, остатки усыпальниц Принцев Ольденбургских, потомков Суворова, Зубовых, Штакеншнейдеров…А вот почти за церковью, в уединении, я увидела еще одну.
Тут надо отметить, что зрение мое, особенно в сумерки, уже совсем потеряло былую остроту и точность восприятия. Да и еще в этой тихой молитвенной атмосфере возникало какое то смутное предчувствие какой-нибудь доброй и поучительной рождественской истории.
Я подхожу к усыпанной снегом могилке и читаю: «Прожорливый Старец».
Прочитав эту в высшей степени странную надпись, моя размягченная душа тут же родила для меня образы и историю,
«Жил-был в этой Пустыни монах, долго жил, хорошие дела творил, Старцем его почитали, но вот была у него человеческая слабость- очень любил он поесть. И настолько ярок был этот его телесный недуг обжорства, что запомнили его в Пустыни, как Прожорливого Старца. Сколь удивительна, думаю, честность, простота и искренность у насельников обители, если так и написали они на могилке про эту особенность старца, не покривили душой…А, главное, могилка все равно, ухожена, и лампадка, и портрет…Видать, хоть и прожорлив был Старец, а добрыми делами тоже запомнился»
Это история мгновенно пронеслась, как стая воробьев, в моей голове, пока я всматривалась в эту необычную эпитафию. Тут подошел мой друг и я, с комком в горле, поведала ему эту историю..
У Дмитрия, ура или увы, хорошее зрение даже в сумерках. Он, как- то по-особенному, с нежностью, переходящей в сочувствие и даже сострадание ко мне, сказал тихо: тут Прозорливый Старец написано…
Я вздохнула, мы помолчали. Что тут скажешь? Душа ведь не обманулась, чем не рождественская история случилась, которую поведал мне Глаз в Пустыни.
Свидетельство о публикации №211102400508