Мои колыбельные

 
Я почти заснула, когда в дверь поскреблись, и голос сына произнес:
- Мама, можно к тебе?
- Конечно, заходи - ответила я, плотнее закутавшись в одеяло.
- Мама, я вот вспомнил.- Он на секунду замолчал, будто стесняясь собственных
воспоминаний.
- О чем, милый?
- Ты пела...
- Я - пела? Когда, сейчас? Тебе показалось.
- Нет, не сейчас. Ты пела нам колыбельные, помнишь?

На миг остановилось сердце. Детеныш мой ласковый! Мне ли не помнить! Сколько
вечеров, сколько ночей я пела ему и дочке! Сначала засыпал один, шла к другой кроватке - и уже слегка охрипшим голосом, обняв и прижав к себе родное теплое тельце, тихо-
тихо, почти неслышно, пела...

- Мама, спой, а? И можно, я рядом полежу?
- Ложись.
Отодвигаюсь к середине постели, и он ныряет под одеяло, сразу находя
своими ногами мои ступни, и прижимается к ним, как в детстве, как тогда...
- Чего ты вдруг вспомнил?
- А я звездочку нашел, ту, светящуюся.
- Где же ты её нашел? Я думала, мы их всех уже ликвидировали давно.
- Одна за стол завалилась. Я полез за упавшей ручкой - и нашёл.

Звездочки... Они были приклеены к потолку над детскими кроватками и светились
призрачным светом, как только выключались лампы. Со временем они стали
осыпаться, и мы ещё шутили: у нас звездные дожди!

- Спой мне про звездочку, мам.
И начинает петь первую строчку. А, услышав мой голос, тотчас замолкает и, как
тогда, давно тому назад, прижимается щекой к моему плечу...

«Мне звезда упала на ладошку. Я её спросил: откуда ты? Дайте мне передохнуть
немножко, Я с такой летела высоты. А потом добавила, сверкая, Словно колокольчик
прозвенел: Не смотрите, что невелика я, Я умею делать много дел. Вам необходимо
только вспомнить, Что для вас важней всего на свете. Я могу желание исполнить, Я
всё время занимаюсь этим.
Знаю я, что мне необходимо, Мне не надо долго вспоминать. Я хочу любить и быть
любимым. Я хочу, чтоб не болела мать. Чтоб на нашей горестной планете Только
звезды падали с небес, Были б все доверчивы как дети, И любили дождь, цветы и лес.
Чтобы верность не была обузой. Чтобы дружба в тягость не была. Чтобы старость
нетяжелым грузом Мудростью на плечи мне легла. Чтобы, у костра пропахнув дымом,
Эту песню тихо напевать. А ещё хочу я быть любимым, И хочу, чтоб не болела мать.
Говорил я долго, но напрасно, Долго, слишком долго говорил. Не ответив мне,
звезда погасла. Было у неё не много сил...»

- Ещё, мам, другую...

«Я леплю из пластилина. Пластилин нежней, чем глина. Я леплю из пластилина кукол,
клоунов, собак. Если кукла выйдет плохо, Назову её дуреха. Если клоун выйдет
плохо, Назову его дурак. Подошли ко мне два брата. Подошли и говорят: Разве кукла
виновата? Разве клоун виноват? Ты их любишь маловато. Ты их лепишь плоховато. Ты
одна лишь виновата И никто не виноват.
Я леплю из пластилина. Пластилин нежней, чем глина. Я леплю из пластилина,
Приговариваю так: Если кукла выйдет плохо, назову её...Бедняжка. Если клоун выйдет
плохо, назову его Бедняк...»

Дверь приоткрывается, и заходит дочь.
- Вы чего это тут поёте? Те колыбельные? - Пристраивается с другого боку.
- Мама, а помнишь ту, грустную-грустную? Только ты её не пой. - И затихает в ожидании...

«Там вдали, за рекой, загорались огни. В небе ясном заря догорала. Сотня юных
бойцов Из буденовских войск На разведку в поля поскакала.
Они ехали долго в ночной тишине По широкой украинской степи. Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки - Это белогвардейские цепи.
И бесстрашно отряд поскакал на врага. Завязалась кровавая битва. И боец молодой
Вдруг поник головой. Пролетарское сердце пробито.
Он упал возле ног вороного коня И закрыл свои карие очи. Ты конек вороной,
Передай, дорогой, Что я честно погиб за рабочих.
Там вдали, за рекой, уж погасли огни. В небе ясном заря догорала. Капля крови
густой Из груди молодой На зеленую трАву стекала...»

- Мама, вспомни что-нибудь повеселее, а? - дочь, прижимаясь, обнимет меня.

«Улеглось под шумный вечер Многозвучье птичьих стай. Мать журавлика целует:
Поскорее засыпай. А журавлик несмышленый Лишь качает головой: Я хочу увидеть небо
Голубое, голубое. Я хочу увидеть небо. Ты возьми меня с собой.
Прилетел залетный ветер на зеленых парусах. Пел он соснам корабельным о приливах и
штормах. И журавлик несмышленый вновь качает головой: я хочу увидеть море Голубое,
голубое. Я хочу увидеть море. Ты возьми меня с собой.
Мой любимый улетает За леса и за моря . Он увидит, он узнает, Как рождается заря.
И в минуту расставанья Я скажу ему: родной, Я хочу увидеть землю, Голубую,
голубую. Я хочу увидеть землю - Ты возьми меня с собой...»

Сонным голосом сын просит:
- Мама, а про синий платок, помнишь?
- Про синий? Я не знаю про синий. Я знаю про голубой.

«Подари мне платок. Голубой лоскуток. И чтоб был по краям Золотой завиток. Не в
сундук положу. На груди повяжу. И что ты подарил Никому не скажу.
Пусть и ночь на дворе. Пусть и ты вдалеке. И платок на груди - Не кольцо на руке.
Я одна не одна. Мне тоска не тоска. Мне и день не велик. Мне и ночь коротка.
Если в темную ночь. Или средь белого дня. Ни за что ни про что Ты разлюбишь меня.
Ничего не скажу. Ничего не спрошу. На дареном платке Узелок завяжу.
...Подари мне платок...»

- Вы спите?
И, не услышав ответа, уже совсем-совсем тихо, пою для себя:

«Дежурный ангел мне явился ночью.
Я не спала, я у окна сидела.
Он поднял на меня святые очи:
Ну как дела, что спела, что не спела?
Он крылья положил на стол устало.
Я крепкий кофе гостю подогрела.
Он пил, а я дни прошлые листала,
Его глазами на себя смотрела.
Затем в ответ легко и беззаботно
Ему сказала: все, мой друг, прекрасно.
Верны друзья. Не в тягость мне работа.
Прилежна дочь. И муж со мною ласков.
А я-то думал - он вздохнул устало,
Потертый нимб одел и поклонился.
В который раз счастливою встречаю.
И снова опыт мой не пригодился.
И улетел властитель всех бессонниц.
Неся на крыльях призрачное счастье.
Чтоб растревожить звоном колоколец,
Того, кто окна раскрывает настежь.
Я дверцу в клетку, где душа, как птица,
Властителю ночному не открыла.
И как ему могла я повиниться,
Что в этой жизни я не долюбила.
...Дежурный ангел мне явился ночью.
Я не спала... Я не спала...»