По дороге на тот свет

(фантастический рассказ)

          Внешность моя потертая. Жизнь прожита долгая, но мой внутренний голос, то есть мой мозг, все- таки считает меня достаточно работоспособным. Пародоксонально, как это я научился разговаривать сам с собой, хотя в этом и есть плюсы возраста, сомнительные плюсы.
          Нет, не весь город спит ночью, хотя многие. И это само собой разумеется… Кто-то блаженствует в уютных, теплых, шикарных особняках, большинство в отдельных, тоже уютных, не мокрых комфортных квартирках. Но исключительно большее общество собирается в спальных местах…Что собственно делаю и я, вместе с этим разноцветным большинством…   А какая разница где спать?
         Обычный день начинается. Как  и привык, ночевал в общественных спальнях.
И сегодня, как это все чаще и чаще случается, рядом со мной спали молодые.  Слева – Дон, справа – Мэгуми. Дон совсем молодой, кажется, он даже не переодевался ни разу. Что про него говорить: здоровый, крепконосый детина, которому как только идея усаживается в голову, так он и рвет с места. И пахнет от него всегда бодрой, животной яростью.
          Мэгуми – дама уже более - менее опытная, ей уже можно давать какую-то оценку, хотя тоже молодая. Двигается неторопливо, возможно это связано с женским менталитетом.
          Кажется, просыпаюсь …  Появилась мысль. «Хлоп» и вот сейчас кровь побежит по
телу, с большой скоростью, осмысленность -  превыше всего…
          Ладно,  пора двигаться.  И Мэгуми и Дону -   аля – улю!  до встречи, в «тихих» спальнях! Сегодня я полагаю надо заскочить в столовую, хорошо бы,  чтобы там еще очереди не было. И тотчас подсознание понесло мысль к свалке.  Значит сегодняшний маршрут к месту, хранящему чужое печальное прошлое. Двигаюсь.
         На проспекте, на перекрестке красовался полицейский -  нарядный, ухоженный, невозмутимый, пренебрежительный. Всегда исподволь дергаюсь и напрягаюсь, когда вижу этого наблюдателя.
У площади  тусовка. Тусовка – это то место, где жизнь наполняется истинным смыслом,  во всей ее полноценной красе.  Мысль или  мысли начинают беспокоиться, суетиться. Жизнь приобретает красочность, ради  которой, иногда я думаю, и стоит быть этому миру. 
А кто тут есть? Что за мадам? Ооо! Какие формы... Тут много похожих мадам. Прекрасно, что я не страдаю моногамией. Находиться около большого теплого существа – удовольствие! Удовольствие – знать, что недалеко, в полуметре, находится очаровательный объект, возбуждающий позитивные эмоции. 
О, о! некое неясное беспокойство впереди! Сейчас приближусь – гляну, что там  у них, у кого-то неизвестного пока. Двое  соприкоснулись  друг с другом. Катастрофически нарушено личное пространство. Кто- то точно виноват. И, сколько же сразу образовалось трепетной суеты вокруг неудачников. Объявились всякие различные соображения поблизости, но приятно, что  главнее и важнее разноцветной суеты выделились форменные мысли.  Порядок - прежде всего! Видны издалека  яркокрасочные  мысли о порядке.
Аккуратно огибаю застывших неудачников.
            Мне бы точно также прикоснуться к Мэгуми, но мысль постоянно и внушительно капает на координацию запретительные пассы, на всё, что связано с любым приближением к теме членовредительства или самоубийства.  Остаётся  платоническая любовь. Наверное, так бы назвало мое подсознание это чувство. Наверное, так написано в книгах,  которые формируют интеллект подсознания. Находясь в  двадцати-тридцати сантиметрах от Мэгуми, я чувствую прилив эмоций, чаще положительных, а если попадаются отрицательные, то они скорее направлены против меня самого.   
Появляются очертания свалки.
            Нравится мне это место – на свалке приятно посинтементальничать, пофилософствовать, оглядывая грустные останки, брошенные и забытые. Они уже беспомощны, и рядом с ними чувствуешь себя внушительной и значительной единицей. Вот как удовлетворяется самолюбие. Им все равно, а оглядывающему их приятно, пощекотать собственную не умершую значимость. Если не умер, значит живой, значит,  что-то еще значишь. Банально до невозможности, но именно поэтому мне свалка и нравится, что здесь можно озвучивать элементарные  радости. Постою, погляжу, и двинусь дальше по делам, чтобы в другой день,  вернувшись сюда, опять ощутить свою значимость, постоять, поглазеть, пофилософствовать и по-новому  двинуться  к  и  по делам. 
             Стоп. Что-то не так.
             Дурацкая идея: влезть под пресс, но кажется, эта тупая идея становится навязчивой.  Целенаправленный розмысл, которым я руководствовался последнюю треть жизни – где он? Чувства обострены незнакомыми хлопками незнакомых подсказок. Со мною подобное случалось трижды в жизни, но происходило это не так безысходно, как сейчас.   
             Все равно, для всех все происходит одинаково и  время  равноценно и одинаково забирает здоровье - приводит к концу жизни.  Несчастные случаи – это исключения, и это отдельный разговор. На самом деле в рай попадают очень и очень немногие, те,  кому повезло стать «раритетом», занять место в музее или в частном гараже, а все остальные  - подавляющие «все» -  попадают в плавильный котел сталелитейного цеха, где их варят и переплавляют, и место это образно обзывают «адом». Трудно сказать почему, ведь еще более несчастные, которые не попадают в описанный «ад», а гниют на улицах, в подворотнях, в тупиках, в других многих забытых Богом местах. Место их разложения не называется «адом», но их самих точно также считают погибшими. Так что когда нас покидает мысль, мы погибаем. И удивительные редкие случаи,  когда разум нас не покидает,  называется сохранением жизни -  попаданием в «рай».
              Чужая мысль покинула меня и сверху падает безжалостный многотонный пресс.
              Конец.


(2011)