Павлина Сергеевна

       - Леший, зайди!.. – Павлина Сергеевна закрыла дверь на замок, открыла сейф, достала водку, поставила на стол стаканы, развернула бутерброды.
       - Турнул-таки тебя Золотницкий, - не зло усмехнулась она.
       Сдвинули стаканы, выпили, и у меня на душе оттаяло, потеплело.
       - Сейчас кончаю бухгалтерию, немного допишу. Потом, давай-ка, погуляем…
       Уходя, погасили свет – и я почувствовал на губах тёплые мягкие губы; припьяневший – с удовольствием, с жаром ответил – мгновенно возбуждённый - зашарил жадно по тёплой заячьей шубке – нащупал большую упругую грудь.
       - Ну нет, дорогой, - сказал томный голос и – в душной сексапильной темноте – я выпустил из себя жаркий пар возбуждения…
       Легко дышалось. Под хмельком – спустились по пустынной снежной улице – поближе к ледяной реке, присели на скамейку – счистив лёгкий мягкий снег - достали водку и закуску.
       - Ну, дорогой, - Павлина Сергеевна выпила водку и поставила стакан на снег, - легчайший, он немо падал с низкого чёрного неба и немо исчезал – утратив снежиночную индивидуальность – обезличенно безответно лепился на мёрзлые доски скамьи.
       Но я не ответил – выпил молча  - как умирающий снег – и вожделение - рождённое  пьяным морозцем – выросло во мне – я бесстыдно склонился и – поцеловал её распущенно, безнадёжно… - она ответила по-матерински – я придвинулся к ней – по скамье – млея – обнял, огладил шубку, а она – ловила распущенным влажным ртом вкусный – с умирающим снегом – воздух.
       Наполнили стаканы – и я почувствовал, как быстро мёрзнут возбуждённые губы.
       - Ну, дорогой, - тостуя, Павлина Сергеевна подняла стакан. – Если мы с тобой сойдёмся…
       - Не сойдёмся, - сказал я просто и – выпил водку.
       - Ну, милый, от меня так просто не уйти, - на секунду выпустила когти, перспективно пригрозила.
       - А зачем сходиться, - подстраховался я. – Нам и так хорошо.
       - Ну, дорогой…- уже грозной меховой горой – закрывая промёрзший – в стремительных сквозняках – волжский – слезящийся огнями  - горизонт – придвинулась одутловатым красным лицом и – в отличие от быстро-перспективной  взрывчатой развратности костюмерши – выиграла в манящей, раздражающей моё либидо медлительной основательной томности – да и морозный – нейтрально-девственный – запах заячьей шубки… – провалился в безразличное разрешённое уютное – губы в губы – распаляясь больше и больше – но она – мягко-мстительно – добродушно – злопамятно – оттолкнула и – счастливая – рассмеялась. Я надсадно дышал, распалённый затяжным прыжком-поцелуем…
       - Надеюсь, ты меня проводишь? – капризно спросила, - и в её капризе я угадал катастрофически растущее желание.
       Согласно сели в пустой промёрзший троллейбус. Интригующе – молча – в туманной морозной болтанке – под синий неопасный треск заоконного электрического контрапункта – докатили до микрорайона.
       Накрыли стол на кухне, выпили – под вкусный ужин - и  я придумал, что, возможно, заночую.
       - Тс-с… Тише… Алёшка и мама спят, - пригрозила Павлина Сергеевна и – босыми ногами – почти не касаясь пола – проплыла по коридору; покорно – скинул в прихожей ботинки – и проплыл по ковру – за ней.
       Угрюмый подземельный свет ночника - широкая низкая постель. По-солдатски разделся – труба поёт отбой! – и – нагой – бесстыдным рыбьим телом – нырнул в чужие простыни – первородный срам – утопил в одеяле – волнуясь – всмотрелся в угрюмость комнаты – бабье тело лепилось белым рядом и казалось мраморным; белое роскошное придвинулось, скользнуло - два горячих тела – пока чужие – объединились, сплелись.
       - А сказка-то зимняя – клюква в сахаре, - я навалился Адамом на податливую роскошь кустодиевской Евы – целомудренно недолго целуя… – Однажды за клюквой на болото ходил… - добавил, почти засыпая, интуитивно не боясь справедливого ветхозаветного противозачаточного гнева, - спасительный трудный сон – он звал на болото – за клюквой. – Ну-у, дорогой… - она повернулась широкой горячей спиной – легко поднялся – пока повыше потолка – и - ленивая беспризорная мысль – сыгранная сказка – и в сумме – образ Лешего – клюква – и тут же невесомо-сонно подмешались – лес, болото – …поход за клюквой – нравственный прозрачный позитив – проявившийся густо в сонной распущенной памяти – в пику негативу – присыпанная сахаром, халтура-сказка – неловкая фальшивая поделка – подделка под природное исходное лесное – клюква в сахаре…