Ландыши

- Пойдем вон туда, - неопределенно махнув рукой, Петров пропустил Надю вперед. 
От поросшего тростником берега  дальний  столик отделяла лишь узкая,  малохоженная тропинка.  Петрову  нравилось  это место: прямо на озере,  обслуживают быстро, кругом парк – да не парк, а прямо лес  заповедный.
- Класс, - восхитилась Надя, усаживаясь, и вздохнула. - А ландыши у вас здесь тоже есть? Сейчас же самое для них время. Обожаю! 
Петров  улыбнулся: здорово, все-таки, что она, наконец, заехала посмотреть, как он здесь, в Европе, устроился. Правда, пока контракт на год всего – но ничего, ничего.  Не боги горшки обжигают. Петров умел добиваться поставленых целей. 
-  Во Франции, кстати,  есть праздник ландыша, в начале  мая. Если не путаю,  со времен Карла Девятого еще.  И в это время, по преданиям, он магической силой обладает,  - блеснул он эрудицией и внимательно посмотрел на Надю. 
– Да-да, они счастье приносят! Правда, только тем, кто их сам в лесу найдет. - Надя прищурилась на серебристую  водную поверхность.
-  А Гомер их с  каплями пота Артемиды сравнивал. Убегающей от фавнов. -Краем глаза поймав на себе восхищенный Надин взгляд, Петров закрыл меню и в ожидании официанта и тоже обратил взгляд к озеру.
Озеро запрудили утки -  гомоня,  сплывались в оживленные группки,  едва где-то появлялось съестное. С увлечением вылавливали крохи,  а после веерно расплывались в разные стороны, оставляя за собой маленькие форватеры. Другие, не такие голодные - а, может,  просто более спортивные -  бегали друг за другом по воде, смешно вытягивая шеи, будто в салочки играли.
За утками гонялись собаки. Приличным собакам полагалось выгуливаться именно здесь, на этом озере, и ни на каком другом - что было даже отражено в его,  озера, названии. Так что уткам, хочешь - не хочешь, а приходилось с этим считаться - насильно ведь их тут никто не держал.
После нескольких месяцев ежедневной  пробежки вокруг озера Петрову казалось, что он уже может водить к его берегам экскурсионные группы. Даже с завязаными глазами может. Вот, например, собаки: для них на берегу предусматривалась специальная купальня, в обрамлении камышей и тростника. Земля на берегу купальни причудливо дыбилась, взрытая бесчисленными когтями. С  радостным лаем , в фонтанах брызг устремлялись  четвероногие за палками, пущенными хозяевами  в водную даль – однако  искушение переключиться с корявой деревяшки на теплую, пушистую уточку было слишком велико. Возмущенно хлопая крыльями, утки уходили  от погони - однако, несмотря на этот, по многу раз на дню повторявшийся ритуал, покидать озеро не планировали. Собачьи  хозяева топтались  тут же, у края воды; порой какой-нибудь пес делал  попытку нарушить этикет -  и тогда  уравновешенно-сонное лицо его владельца искажала гримаса; голос  срывался на крик, крик на визг, на хрип...  хлопали руки, топали ноги, истерически захлебывался  лай – и  в результате виновник быстро приводился к порядку, и над озером снова воцарялась  блаженная тишина...
На столик, за которым они сидели, падала кружевная тень от каштана. Озеро искрилось, ликовало бликами, небо ослепительно голубело - и ничто не нарушало сей идилии.   Наде зрелище  было внове, и она искренне наслаждалась им - ну, а Петров в основном смотрел на нее, в общем, обим им было хорошо. 
-  А  вот  кельты...
Официант куда-то запропастился,  и Петров  принялся развивать тему дальше:
- Кельты  думали, что ландыши - это сокровища эльфов. Вот представь себе: прямо сейчас, например, вон  под тем дубом сидит забавный такой эльф...
- Ой, вон он, держи! – тоненько  закричала  Надя.
Проследив за направлением ее руки,  Петров увидел, как в зарослях исчезает кто-то вместе с его новеньким рюкзаком, по обыкновению, брошенным на траву  за креслом. Позорище какое! – сроду в этой респектабельной местности такого не случалось. А  тут еще и при Наде.
Однако уже в следующую секунду  мысли Петрова приняли другое направление: кошелек, в нем восемьдесят евро. Кредитки. Права. Ключи от дома! Фотоаппарат!!
- Я сейчас! – сорвался он с места.
Бегал Петров хорошо, и быстро. Скрываясь в кустах, он спиной чувствовал Надин  восхищенный взгляд:  его реакцией, быстротой, бесстрашием. А   возможно,  и  спортивной фигурой.
Ободренный этим, несся он по буйно расцветшим за последнюю неделю зарослям. Буквально каждый куст встречал его, словно старого знакомого. К тому же, выяснилось, что вор  не рассчитывал на марафон, и вскоре разрыв между ними  стал стремительно сокращаться.
Вот и прогалина, где он обычно делал у пня махи ногами. Тяжело дыша, преследуемый свернул было с нее в бурелом, но вдруг резко остановился, оглянулся и бросил рюкзак на землю.
На вид ему было лет восемнадцать. Ниже его на полголовы, короткая стрижка, или даже бритый. Смуглый; темные, почти  черные глаза.
Не спуская  глаз с вора, Петров схватил брошеный рюкзак. Тот  был  подозрительно легким. Камеру успел вынуть, гад! Камера была отменная, дорогущая  – он  совсем недавно приобрел ее, решив всерьез заняться фотографией.
- Камера! – мрачно потребовал Петров и протянул руку.
Тот смотрел непонимающе, правая рука в кармане. Но почему-то не убегал.
- Камеру отдавай, зараза! – неожиданно для самого себя громко,  захлебываясь адреналином,  по-русски гаркнул Петров.
Услышав русскую речь, вор замер -  на  лице его отразилась целая  буря  эмоций, в том числе и страх. Но рука  по-прежнему оставалась  в кармане, и это Петрова  беспокоило – а вдруг там, в кармане,  нож? Их окружали густые кусты.  Вот будет замечательно,  истечь тут, в прибрежных кустах  кровью! «Трагический конец молодого одаренного специалиста из России».  Ну или там кастет какой - тоже неплохо,  сотрясение мозга за здорово живешь заработать.
- Рруку!! –снова рявкнул он по-русски как мог более грозно, накручивая себя. Вор стоял словно загипнотизированый. Преодолевая собственный страх,  Петров подошел к нему вплотную, и выдернул из кармана руку. Ножа не было.
-  Камера где?! –  схватив свою жертву покрепче, Петров принялся методично выворачивать  его карманы. Безжалостно выгреб на свет  зажигалку, смятую пачку сигарет, залоснившийся от старости, дешевый кошелек... Размахнувшись, с чувством швырнул все найденное в кусты. Вор продожал безмолствовать, словно аршин проглотил. В глазах его отражался теперь неподдельный ужас. Похоже, последние сомнения в том, что он имеет дело с русским мафиози, у него пропали. Путешествуя по внутреннему карману куртки, рука Петрова  внезапно наткнулась на шары отлично накачаных бицепсов, и ему снова стало не по себе.
- Ах, молчим? Не хочешь отдавать?! А ну, пошли! –  он  ухватил вора за плечо и подтолкнул его в сторону тропинки. Тот беспрекословно подчинился.  – Давай-давай!! - для острастки Петров еще крепче, словно клещами, сжал  его плечо.
 
***

Они шли уже минут пять. Или, может, даже семь. Хороша, надо думать, картинка. Рабочее название: в тисках русской мафии. Куда его вести-то? Где здесь ближайший полицейский участок, вообще? – прожив здесь уже полгода, он и понятия не имел. Не  ослабляя железного захвата, другой рукой  Петрову еще раз  на всякий случай ощупал содержимое рюкзака: связка ключей на дне. Портмоне.  Неожиданно его рука наткнулась  на камеру.  Как же это он ее сразу не заметил? -  в складку завалилась, что ли... 
Он  представил себе: вот они  выходят из леса. Надя - вся такая воздушная в своем сарафане и шляпке - сидит, забыв про кофе,  вполоборота в сторону тропинки. Волнуется. А тут он, да не один, а с добычей: "Чуть камеру не спер, гад! – вот, веду в участок  Какой кофе, забудь про пирожные,снимаемся  прямо сейчас. Не могу же я его, пока мы поедим, к дереву, как осла, привязать!"
Он украдкой скосил глаз на ведомого: мда, жидковат качок-то оказался. И  чего это он, интересно, так сразу сник, без боя? Неужели и  вправду он такую жуть на него своим  русским навел?
Да и вообще - чего он все  тащится и тащится с ним рядом?! Хоть бы сделал что-нибудь, попробовал сбежать, что ли  – он ведь его уже и не держит почти,  совсем  захват ослабил!  Что ему нужно-то?! -  с каждой минутой приближаясь к Наде,  Петров  ощущал себя в роли мафиози все неуютней.
Вот уже и прогалина с двумя кривыми дубами  с краю - пробегая мимо, он частенько  думал, что интересно, семена упали здесь, проросли –  и обоим деревьям хочется  к  свету, оттого и скривились оба...  Сосуществуют, как могут. И вдруг, к радости своей, он  почувствовал, как плечо под его рукой - робко, словно не веря себе – зашевелилось.  Внезапно подконвойный   резко дернулся – и  в тот же миг метнулся в кусты.
Петров хмыкнул. Взгляд  его упал на траву, и вдруг... он не поверил своим глазам: все тенистое пространство под дубами было просто усеяно ландышами.  Целое озеро ландышей!  И ведь  сколько бегал, ни разу  их здесь не замечал.
Он наклонился и сорвал цветок.  Грациозно  склонивший головку,  усеяный снежными колокольчиками стебелек  источал острый, одуряюще пронзительный  и волнующий  запах.  Такие запахи бывают  только весной – когда все вокруг молодое, новое,  с иголочки.  Петров  и  не заметил, как целый букет нарвал. Выпрямился, поправил на спине рюкзак, представил себе, как обрадуется Надя – и улыбнулся.