Инсценировка 3 сказки Гауфа

                К. Велигина

                ГУЛЬДЕН С ОЛЕНЕМ
                Пьеса
                По мотивам одноименной сказки Вильгельма Гауфа

                Действующие лица

Госпожа Фельдгеймер, знахарка
Отец Йозеф, священник
Граф фон Цоллерн
Графиня, жена графа

Куно               
Вольф                сыновья графа Цоллерна
Маленький Шальк

Анна К`ерих
Конрад, слуга Куно
Герцог Вюртемберг
Трактирщик






1.
     Бедный, но опрятный дом госпожи Фельдгеймер. Обстановка самая простая. На веревочке висят сушеные букетики каких-то растений, поблескивает медная и оловянная посуда. Сама госпожа Фельдгеймер или Фельдгеймерша, как ее называют в округе, сидит у очага, скромно, но чисто одетая и помешивает что-то в котелке, подвешенном над огнем очага. При этом она задумчиво напевает какую-то песню.
     Стук в дверь.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (вставая). Интересно, кого занесло ко мне в такую погоду? Что ж, кто бы ни пришел, пусть будет гостем! У меня нежеланных гостей не бывает: всем рада!
     Отпирает дверь. В дом входит, весь в снегу, отец Йозеф. Это пожилой человек; он держится с достоинством священника и в то же время просто и добродушно.
     (Запирая дверь, сердечно). Добро пожаловать, отец Йозеф! Давайте-ка ваш меховой плащ!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (с улыбкой). Мое почтение, госпожа Фельдгеймер!
     Отдает плащ Фельдгеймерше; она вешает его сушиться.
     (Немного смущенно). Я только немного обогреюсь у вас и уйду.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Нет уж, будьте добры, останьтесь. Вон, что делается снаружи! Мне все окна залепило снегом. (Шутливо). И как это вы, святой отец, гуляете по лесу в такое время? Да еще не боитесь заходить в гости ко мне, старой ведьме?
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (мягко). Не шутите так, госпожа Фельдгеймер. Только недобрый, суеверный или бестолковый человек может назвать вас ведь… то есть, волшебницей. Слава Богу, вы почтенная, достойная женщина. Сколько раз вы лечили меня и здешних фермеров от всяких недугов! Да, да, лечили – и людей, и животных. Какая же вы… э… волшебница? Просто сведущи в народной медицине.
     Кашляет и чихает в платочек.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (берет его под руку, тревожно). Да вы никак простыли, дорогой отец Йозеф? Вот уж это совсем ни к чему! Сейчас я дам вам моего глинтвейна: отличное средство от простуды. (Готовит глинтвейн). И сделайте милость, отужинайте со мной! Иначе нипочем вас не отпущу. Садитесь за стол.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (садясь, сердечно). Вы сама доброта, госпожа Фельдгеймер.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (подносит ему кружку глинтвейна). Пейте, святой отец. И до дна, иначе не подействует. (Ласково). Потихоньку, не торопясь. Вот так. А теперь скажите мне, куда вы ходили в такую непогоду?
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (пьет). Сердечно вам признателен! (Вздыхает). Что же еще может выгнать меня из дому в бурю, как не мой священный долг? Я ходил к больному мельнику Шварцу, госпожа Фельдгеймер. Исповедал его, причастил и дал ему, доброму человеку, ваших целительных снадобий от огневицы. Он принял при мне лекарство, и ему сразу же немного полегчало. Слава Богу!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Слава Богу. Вильгельм Шварц достойнейший человек. Он часто присылает мне муку в подарок, да и о других бедняках заботится. (Накрывает на стол). А как дела в замке Цоллерн, отец Йозеф?
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (неохотно). В Цоллерне всё, как всегда, госпожа Фельдгеймер.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (садится за стол). Что ж, и это неплохо.
     Накладывает священнику кашу из судка.
     Кушайте, отец.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. Благодарю вас.
     Шепчет молитву и принимается за еду. Фельдгеймерша тоже ест.
     (Застенчиво). Очень вкусно, госпожа Фельдгеймер.
     Пауза.
     (Не выдержав). Бедный рыцарь Куно из замка Цоллерн! Как не пожалеть его! Ему сейчас так нелегко живется! А ведь я учил его читать и писать, учил Слову Божию! Я знаю его с рождения. Он всё упоминает о вас: говорит, что очень вас любит, что вы спасли ему жизнь. Но как всё это было, госпожа Фельдгеймер? Мне всегда хотелось узнать об этом, но я не решался спрашивать.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Разве я не рассказывала вам, святой отец? Кушайте. ( Задумчиво). Как это было? Эта история случилась еще при жизни госпожи Гедвиги фон Цоллерн, покойной матери Куно, да будет благословенна память о ней!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (горячо). Истинно так! Царство ей Небесное, доброй женщине.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (подхватывает с чувством). Доброй и милосердной; верно, отец Йозеф! А спасла я жизнь рыцарю Куно, когда ему было всего три года. Граф фон Цоллерн, супруг госпожи Гедвиги, тогда впервые взял с собой сына на верховую прогулку. (Хмурясь). У, Цоллерн, Грозовая Туча! Недаром его так прозвали. Посадил он своего бедного первенца не впереди себя, а на отдельную лошадь, да и повез с собой на прогулку, несмотря на то, что мать Куно просила его этого не делать. Но что взять с такого взбалмошного человека! Ведь его любимые слова только «Вздор!» да «Сам знаю!» И еще ругательства впридачу. Правда, пока конь бежал рысью, мальчику это нравилось. Но когда он перешел на галоп, Куно испугался и заплакал, а граф Цоллерн рассердился. И тут горячий жеребец понес мальчика. Конечно, Куно не удержался в седле. Слава Богу, его ножка запуталась в стремени, иначе его уже не было бы в живых. Граф Цоллерн испугался, что сын убьется, и поскакал за жеребцом. А я в то время собирала травы на опушке леса. И вижу: скачет жеребец, а почти у самой земли – маленький Куно, вниз головой! (Качает головой). Едва успела подхватить его, как жеребец промчался мимо. Конечно, Куно плакал. Я успокоила его, даже развеселила. И тут подъезжает граф Цоллерн. И тогда…
     Темнота. Постепенно всё светлеет. На поваленном дереве сидит Фельдгеймерша, держа на коленях ребенка. Перед ней стоит граф фон Цоллерн.
     ЦОЛЛЕРН (сурово). Как очутился у тебя мальчик, старая ведьма?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (спокойно, с улыбкой). Потише, потише, ваша милость. Малютку лошадь понесла, вот я и подхватила его в свой передник.
     ЦОЛЛЕРН. Сам знаю! Сейчас же давай его сюда!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (смиренно). Подар`ите мне гульден с изображением оленя!
     ЦОЛЛЕРН. Вздор!
     Швыряет ей кошелек, она ловит его.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Это пфенниги, ваша светлость. А мне бы очень пригодился гульден с оленем.
     ЦОЛЛЕРН (насмешливо). Ишь, чего захотела! Гульден с оленем! Ты и сама его не стоишь! Сейчас же подай ребенка, не то я спущу на тебя собак!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (с насмешливой улыбкой). Ах, вот как? Значит, я не стою гульдена с оленем? Что ж, посмотрим, что из вашего наследства будет стоить гульдена с оленем! А эти пфенниги оставьте себе!
     Бросает кошелек обратно графу; тот машинально ловит его. В ярости он целится из ружья в Фельдгеймершу, но она держит перед собой маленького графа, и Цоллерн не решается стрелять.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (ребенку). Ты добрый, смирный мальчик, Куно. Оставайся таким всегда, и счастье не обойдет тебя!
     Встает и отдает ребенка графу.
     (Грозя графу пальцем). Цоллерн, Цоллерн! Гульден с оленем за вами!
     Уходит в лес, опираясь на палку.
     Темнота. Постепенно снова светлеет, и перед зрителями вновь дом Фельдгеймерши. Хозяйка и отец Йозеф сидят за столом.
     Вот так, отец Йозеф, я и спасла мальчика.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (простодушно). А почему вы попросили у графа именно монету с изображением оленя?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Я слышала, гульден с оленем приносит счастье.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. И что же было дальше?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (со вздохом). Вы и сами знаете. Граф перестал любить своего сына только потому, что тот в три года не удержался в седле! Он жестоко наказывал Куно за малейшую провинность, и сердце графини Гедвиги обливалось кровью оттого, что он не любил их первенца. Куно обожал своих родителей, а отец был так несправедлив к нему!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (с горечью). Да, да. Графиня не смогла этого перенести и, в конце концов, умерла, бедняжка. Куно было тогда всего пять лет. Он рос на руках кормилицы Адельгейды, Царство ей Небесное, а после `я, недостойный, воспитывал его.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Вот-вот! А тем временем граф женился на Кларе Шахтнер, и она подарила ему двух сыновей. И граф их полюбил лишь за то, что они в три года удержались на лошади, хотя это было чистой случайностью.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (печально). Да, он отдал им всю свою любовь. Но чему он научил этих детей? Они умеют только одно, госпожа Фельдгеймер: так же ужасно ругаться, как он. Оба неумны, грубы, завистливы. И ладят друг с другом, как кошка с собакой.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Да, я и сама это заметила, когда один раз встретила их в лесу: они охотились вместе с отцом. Ужасные грубияны и невежды! Отец построил для них два замка: Хиршберг и Шальксберг. Ведь младшего сына он прозвал Кляйнер Шальк – Маленький Шалун.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (машет рукой). Какой там шалун! Хулиган, настоящий хулиган! Да и старший, Вольф, не лучше. (С чувством). Суета и безбожие царят в замке Цоллерн со дня кончины графини Гедвиги, госпожа Фельдгеймер! Граф Цоллерн держит меня при замковой часовне лишь из милости. Хозяевам больше не нужен домашний священник. По праздникам они иногда ездят в большую городскую церковь, а в будни их сердце закрыто для Бога.
     Невесело усмехается.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Думаю, что и в церкви их сердце закрыто для Него. (дружески треплет отца Йозефа по руке). Ничего, ничего, отец Йозеф! Зато наш Куно растет прекрасным человеком. Отвагой он пошел в отца, а благородством, красотой, умом и кротостью – в мать. Когда он навещает меня, мое сердце радуется!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (улыбаясь). И мое тоже. Дай Бог счастья нашему рыцарю Куно!


     2.
     Одна из комнат в замке Цоллерн. Граф Цоллерн стоит у окна, перебирая пергаментные свитки, графиня, его вторая супруга, смотрит в окно.
     ГРАФИНЯ. Граф, ваш сын, глупый Куно, вчера опять был у старой ведьмы Фельдгеймерши.
     ГРАФ. Сам знаю!
     ГРАФИНЯ. Ничего вы не знаете. Его видел Вольф, когда охотился в лесу. Вы думаете, ваш старший сын научится чему-нибудь доброму у колдуньи, которую давно пора сжечь на костре?
     ГРАФ. Вздор. Я давно махнул на него рукой. Пусть делает, что хочет.
     ГРАФИНЯ (пожимает плечами). Пусть. Но как вы, всё-таки, граф, распорядитесь насчет наследства? (С надеждой). Вы же оставите Цоллерн Вольфу, правда?
     ГРАФ (хмурясь). Вздор, Клара. Сколько раз вам повторять: я не могу лишить своего первенца родового поместья. Пусть я больше люблю Вольфа и Шалька, но несправедливо будет отобрать у Куно Цоллерн.
     ГРАФИНЯ. О какой справедливости вы толкуете, когда у моих бедных сыновей будут только замки без всяких угодий, кроме леса?
     Подходит к графу и обнимает его.
     Дорогой Бертольд, ну подумайте сами: глупый Куно и без того богат, он немало унаследовал от своей матери.
     ГРАФ. Сам знаю!
     ГРАФИНЯ. Ну, а раз знаете, так рассудите, зачем ему еще прекрасный, богатый Цоллерн?
     ГРАФ. Он мой старший сын, и я не могу…
     ГРАФИНЯ (вкрадчиво). Всё вы можете. Хиршберг – отличный замок для такого слюнтяя и глупца, как ваш Куно. Ему достанется Хиршберг, да еще городок Балинген. А этот замок пусть отойдет Вольфу, нашему с вами дорогому сыну.
     ГРАФ. Вздор!
     ГРАФИНЯ (прижимает платок к глазам). Ах, вы никогда не любили ни меня, ни наших бедных сыновей. А ведь они такие отважные! Чуть что: дерутся и друг с другом, и с чужими. Никого не боятся! Им уже двадцать и восемнадцать лет, и я горжусь ими обоими. А вы… вы…
     Всхлипывает.
     ГРАФ. Сам знаю. (Не выдержав). Ну, хорошо, хорошо! Пусть Куно достанется Хиршберг, иначе, как я вижу, вы не дадите мне покоя.
     ГРАФИНЯ (улыбаясь и целуя его). Ах, какой вы милый, щедрый человек! Благодарю вас, супруг мой!
     ГРАФ (обнимая ее, мягче обычного). Вздор. Сам знаю.

     3.
     Дом госпожи Фельдгеймер. Фельдгеймерша и Куно сидят на лавке. Хозяйка вяжет.
     КУНО (продолжая свой рассказ). И вот, когда отец захворал и узнал от врача, что его смерть близка, он ответил «Сам знаю», а отцу Йозефу, который призывал его покаяться и причастится Святых Тайн, ответил «Вздор». И умер. (Помолчав). Бедный отец! Ведь я знаю, что по-своему он любил меня.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Ты любил его больше, Куно. Но что же было дальше, после похорон?
     КУНО (невесело усмехаясь). Дальше было то, чего я, в общем-то, и ожидал. Моя приемная мать показала мне завещание и заявила, что в Цоллерне мне больше делать нечего. Не скрою, я заплакал, когда прощался с замком. Ведь это мой родной дом! Там жила моя любимая матушка, и до сих пор живет отец Йозеф, а неподалеку – и вы, госпожа Фельдгеймер. Друзей, кроме вас, у меня больше нет. Но теперь мне придется жить далеко от вас, в Хиршберге. Я всё не могу привыкнуть к нему. Это красивый замок с прекрасным садом, но он кажется мне таким пустынным и диким. И я в нем так одинок…
     Задумывается.
     (Встрепенувшись). Госпожа Фельдгеймер! Может, вы переедете ко мне? И отца Йозефа я попрошу о том же! Как бы нам было хорошо вместе.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (ласково). Я согласна, Куно. С тех пор, как я знаю тебя, я отношусь к тебе, как к родному сыну. Я с детства рассказывала тебе о твоей покойной матушке, графине Гедвиге, которую сам ты плохо помнишь, и которая сделала столько добра и мне, и многим другим людям, бедным и богатым. Я учила тебя, как лечить лошадей и охотничьих собак, как готовить приманку для рыбы. А добрый отец Йозеф выучил тебя родной грамоте, латыни, истории. Я думаю, он тоже переедет к тебе с радостью: ведь в Цоллерне он никому не нужен.
     КУНО (весело). Как замечательно, что вы поселитесь у меня!
     Стук в дверь.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Заходите, добрые люди, дверь открыта.
     Входит Анна Керих, дочь графа. Фельдгеймерша и Куно встают. Оба кланяются Анне.
     АННА (с улыбкой). Доброе утро! Госпожа Фельдгеймер, я приехала, чтобы поблагодарить вас за лекарства, которые вы мне дали. Слава Богу, мой милый батюшка теперь совершенно здоров. А это вам!
     Ставит на стол корзиночку с лакомствами.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Нет, нет, сударыня, не нужно…
     АННА (ласково обнимает ее). Не спорьте, прошу вас! Мне очень хочется сделать вам подарок; не огорчайте меня!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Так и быть, не стану вас огорчать. Спасибо, моя голубка! Вот, познакомьтесь. Это мой добрый друг, старший сын покойного графа Цоллерна, рыцарь Куно из Хиршберга. (Куно). Рыцарь, это госпожа Анна из Вальдшлосса, дочь графа Кериха.
     АННА (с приветливым достоинством). Приветствую вас, рыцарь Куно. Я много наслышана о вас от госпожи Фельдгеймер и от моего батюшки. Очень прошу вас, приезжайте к нам завтра обедать! Батюшка любит гостей, а вам будет особенно рад; он давно хочет с вами познакомиться. И вы приезжайте, госпожа Фельдгеймер!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Благодарю, сударыня, но вряд ли я выберусь. Знаю одно: граф Куно фон Хиршберг не откажется посетить вас.
     КУНО (Анне). Не знаю, удобно ли это, сударыня…
     АННА (весело). Очень даже удобно, граф! Помните: мы с батюшкой будем ждать вас! До свидания.
     Грациозно кланяется и уходит. Слышны понукания кучера и звуки отъезжающего экипажа.
     КУНО. Какая удивительная, необыкновенная девушка! До чего у нее милая улыбка! Но… удобно ли мне ехать на обед в Вальдшлосс?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Обязательно поезжай, Куно! Граф Керих – честный, добрый человек; он действительно будет очень рад тебе.
     КУНО. А вы поедете, госпожа Фельдгеймер?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Нет, дитя мое. Я буду обедать только в одном замке – в твоем Хиршберге. Только там я не буду испытывать неловкости. Не мне, простой знахарке, посещать застолья знатных господ! Мне куда уютней здесь, в этом доме.
     КУНО (мягко). Скоро вы проститесь с ним.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (с материнской нежностью). Только чтобы быть рядом с тобой, Куно, вести твое хозяйство, помогать тебе делом и советом.

     4.
     Летний вечер в Цоллерне. Графиня и ее сыновья сидят на балконе.
     ШАЛЬК (с улыбкой, продолжая спор с братом). Нет, нет и еще раз нет, брат мой Вольф! Если уж ты проиграл мне своего арабского жеребца, изволь прислать его сегодня же в Шальксберг.
     ВОЛЬФ (брюзгливо). Вздор! Это ты` мне проиграл, Маленький Шальк! Поэтому не я должен тебе своего арабского коня, а ты мне свою шпагу с драгоценными ножнами и золотым эфесом.
     ШАЛЬК (с улыбкой). Дорогой брат, у меня есть свидетели, что проиграл именно ты.
     ВОЛЬФ. Вздор! У меня тоже есть свидетели.
     ШАЛЬК (уже без улыбки). Сам знаю! И все они покажут, что проиграл ты, если только ты не подкупил своих свидетелей.
    ВОЛЬФ. Я никого не подкупал, но всё равно они покажут, что проиграл ты!
    ШАЛЬК. Нет, ты!
    ВОЛЬФ. Нет, ты!
    ШАЛЬК. Ах, так!
     Хватается за эфес шпаги. Вольф делает то же самое.
     ГРАФИНЯ. А ну, перестаньте спорить! У меня от вас уже голова болит. (Оживляясь). О, взгляните на дорогу! Кто-то едет к нашему дому.
     Братья, успокоившись, вглядываются вдаль.
     ВОЛЬФ. Да, кто-то едет. И не один.
     ШАЛЬК. Но они еще далеко.
     ГРАФИНЯ. Кто бы это мог быть?
     ШАЛЬК (наводя подзорную трубу на дорогу). Э! Да это не кто иной, как наш братец из Хиршберга!
     ГРАФИНЯ (удивленно). Глупый Куно? (Берет подзорную трубу у сына, смотрит сама). Да, это он!
     ВОЛЬФ (берет трубу у матери, смотрит). Верно. Ишь, как разоделся. С ним какие-то носилки и множество слуг. А сам он гарцует впереди верхом, точно и в самом деле великий рыцарь!
     ШАЛЬК. Научился к двадцати семи годам ездить в седле!
     Все трое смеются.
     ГРАФИНЯ. Да, это забавно! Но зачем же он едет сюда? (Осененная внезапной догадкой). Ах, он, наверно, желает оказать нам честь и пригласить к себе в гости. Ну да, конечно. (Всё больше увлекаясь). Эти красивые носилки он захватил, чтобы оставить меня в Хиршберг! Уж это наверно так. Право, я не ожидала от моего сына, глупого Куно, такой доброты и учтивости. Но, дети мои, любезность за любезность. Давайте спустимся к воротам, чтобы встретить вашего брата. Будьте с ним поласковей. Может, он что-нибудь подарит нам в Хиршберге; тебе, Шальк, - лошадь, а тебе, Вольф, - доспехи или оружие. Что же касается меня, то мне давно хотелось заполучить драгоценности его матери.
     ВОЛЬФ (надменно). Никаких подарков от глупого Куно мне не надо! И ласково встречать его я тоже не желаю. По мне, так всего лучше бы ему поскорее последовать за нашим отцом. Тогда мы унаследуем Хиршберг и всё остальное, а вам, матушка, за сходную цену уступим драгоценности покойной графини.
     ГРАФИНЯ (вспыхивает). Ах ты, негодник! Что ты говоришь! Мне, родной вашей матери, покупать у вас драгоценности?! Вот какова ваша благодарность за то, что я выхлопотала вам Цоллерн! (С надеждой). Маленький Шальк, скажи хоть ты, ведь я получу драгоценности даром?
     ШАЛЬК (смеясь). Даром дается только смерть, дорогая матушка. Если отец не лгал, и эти драгоценности стоят не меньше иного замка, то ведь мы с Вольфом не такие дураки, чтобы просто так навесить вам их на шею. Как только Куно отправится на тот свет (ведь всё возможно!), мы с Вольфом нагрянем в Хиршберг и поделим его добро. Что до меня, то свою часть драгоценностей я продам. Если вы дадите больше, чем скупщик, дорогая матушка, то они ваши.
     ГРАФИНЯ (скрывая досаду). Ну, нечего болтать попусту. Пойдемте поскорее вниз. (Кричит слуге). Эй, Клаус! Открой ворота.
     Ворота открываются. Мать и сыновья спускаются вниз. За воротами шум голосов, лошадиное ржанье, топот копыт.
     Появляется Куно. Он одет просто, красиво и изящно.
     (Добрым голосом, с благосклонной улыбкой). Ах, как мило, что наш сын приехал к нам в гости! Как нам живется в Хиршберге? Привыкаем ли понемножку? Я смотрю, мы даже завели себе носилки, да еще такие роскошные! Сама императрица, и та бы не отказалась в них сесть. Должно быть, теперь уж недолго ждать, что в Хиршберге появится хозяйка и станет разъезжать в этих носилках по всей округе?
     КУНО (спокойно). Вполне возможно, достопочтенная матушка; это уж как Бог даст. Но пока что я живу одиноко, вот и решил пригласить к себе гостей. Для того я и захватил с собой эти носилки.
     ГРАФИНЯ (оживленно). О, вы очень добры и заботливы.
     С улыбкой кланяется пасынку.
     КУНО. Ведь ему уже трудно сидеть в седле. Я говорю об отце Йозефе, замковом священнике. Я намерен взять его к себе, чтобы успокоить его старость, позаботиться о нем. Мы с ним так уговорились недавно. А еще я возьму с собой госпожу Фельдгеймер. (Вздыхает). Боже правденый! Старушка уже плохо видит; у нее болит спина, ей трудно собирать целебные травы. А ведь она спасла мне жизнь в тот день, когда я впервые выехал верхом вместе с моим покойным батюшкой. В Хиршберге у меня довольно комнат: пусть мои друзья живут там отныне и не знают бед! А теперь прошу прощения, матушка, Вольф и Пауль. Мне пора к отцу Йозефу, он ждет меня.
     Уходит в глубину двора к флигелю священника.
     Графиня и Вольф с изумлением переглядываются между собой.
     ШАЛЬК (с издевкой, в которой слышится разочарование). Матушка, сколько вы мне дадите за коня, которого подарит мне Куно? Братец Вольф, отдай мне за коня свои доспехи, которые ты получил от Куно! (Смеется). Такой комедии я еще не видел ни в одном балагане! Попа`  и старую ведьму, вот кого он собирается посадить в носилки и взять к себе! Отличная парочка, ничего не скажешь! Теперь он сможет по утрам брать уроки латыни и Закона Божьего у священника, а вечером учиться колдовать у Фельдгеймерши! Ну и любит же пошутить наш глупый Куно!
      ГРАФИНЯ. Он низкий человек, и тут не над чем смеяться, Пауль. Это позор для нашей семьи. Мы будем краснеть перед всей округой, когда станет известно, что сын графа Цоллерна приказал посадить ведьму Фельдгеймершу в роскошные носилки, да еще на мулах, и поместил ее у себя в замке. Это у него от матери! Та тоже вечно якшалась с больными, бедняками и всякой швалью. Ах, узнай об этом его отец, он, верно, перевернулся бы в гробу!
     ВОЛЬФ. Да уж. Отец и в могиле сказал бы: «Вздор! Сам знаю!»
     Появляются Куно и отец Йозеф. Куно поддерживает священника под руку и несет его узел с вещами.
     ГРАФИНЯ (детям). Поглядите, вон он ведет старика и не стыдится поддерживать его под руку, да еще несет его вещи, точно последний слуга! Пойдемте в дом, я не жалею этого видеть!
     Все трое возвращаются в замок.

     5.
     Замок Хиршберг. Сад. Куно гуляет с Анной Керих. Анна держит в руках букет роз.
     КУНО (немного застенчиво). Вот уже шестой раз мы видимся с вами, Анна, а я всё не могу привыкнуть к тому, что могу приглашать вас к себе и отдавать визиты. Это кажется мне удивительным чудом.
     АННА. Нам с батюшкой тоже очень приятно близкое знакомство с вами, Куно. Для нас это большая честь. И вы так милы, что взяли к себе госпожу Фельдгеймер и отца Йозефа.
     КУНО (просто). Я просто окружил себя друзьями, которых люблю и почитаю с детства. Но, думаю, далеко не все понимают меня так же, как вы и господин Керих, и одобряют мой поступок.
     Мягко усмехается.
     АННА (горячо). Вовсе нет, Куно! Вся округа на вашей стороне, тогда как графиню фон Цоллерн и ваших братьев люди осуждают за их презрительное, недостойное отношение к вам…
     КУНО (спокойно). Они ко всем так относятся. Я обрадовался и удивился бы, если бы они вдруг каким-то чудом изменились. (С грустью). И всё-таки они мои братья. Я еще не теряю надежды примириться с ними.
     АННА. Боюсь, это будет трудно.
     КУНО. Но попытаться всё же стоит. (Оживляясь). Помните мой пруд, где мы с вашим батюшкой наловили столько рыбы на прошлой неделе?
     АННА. Помню. Чудесное место!
     КУНО. Да, там очень красиво. А главное, там столько рыбы, что только закидывай удочку! Так вот, мои братья очень любят рыбную ловлю. Приглашу-ка я их порыбачить вместе. Возможно, это примирит нас.
     АННА (сочувственно). К сожалению, ваши братья слишком мало ценят дружбу и не умеют любить. Боюсь, они только разозлятся и огорчат вас. А я не хочу, чтобы вы огорчались.
     КУНО (с улыбкой). Ради вас я не огорчусь, даже если для этого будет повод.
     АННА. Правда? Вы обещаете? Я так люблю вашу улыбку.
     КУНО. А я вашу. (Целует ее руку; волнуясь). Анна… я… я люблю вас и… я хочу сегодня же просит вашей руки у господина Кериха. Я больше не могу жить без вас.
     АННА (смущаясь). Я тоже люблю вас, Куно. И тоже не могу… (прижимает к лицу букет). Какие чудесные цветы.
     КУНО. В самом деле, чудесные. Анна, вы будете моей женой?
     АННА (волнуясь). Да, Куно.
     КУНО (целует ее руку и букет). Благодарю вас.
     АННА (невольно смеясь). Зачем вы целуете букет?
     КУНО. Потому что вы держите его в руках, и он похож на вас: такой же красивый… и добрый…
     АННА (решительно). Это вы красивый и добрый, Куно!
    Обнимает и целует его.

     6.
     Три брата, Куно, Вольф и Маленький Шальк сходятся на берегу пруда с удочками.
     ШАЛЬК (удивленно). Какое совпадение! Я выехал из дому ровно в семь утра.
     ВОЛЬФ. Я тоже.
     КУНО. И я.
     ШАЛЬК. А это значит, пруд лежит как раз посередине, на равном расстоянии от Цоллерна, Шальксберга и Хиршберга. Прекрасное место!
     КУНО (с улыбкой). Согласен, место что надо. Поэтому я и пригласил вас сюда. Я знаю, что вы большие охотники до рыбной ловли, и хоть сам я не прочь иногда забросить удочку, рыбы здесь столько, что ее хватит на все три замка, а на берегу довольно места для троих, даже если бы нам вздумалось придти сюда всем сразу. Поэтому я желаю, чтобы отныне этот пруд был нашим общим достоянием, и каждый из вас будет иметь на него такое же право, как я.
     ШАЛЬК (насмешливо). О, сколь неслыханно милостив наш досточтимый братец! Он не шутя дарует нам шесть моргенов воды и несколько сотен рыбок! И что же он возьмет за это с нас? Ибо даром дается только смерть!
     КУНО. Вы будете владеть этим прудом даром. Я только хотел бы время от времени видеться с вами возле этого пруда. Мы ведь сыновья одного отца.
     ШАЛЬК. Нет, этак не годится. Нет ничего глупее, чем удить рыбу в компании: один непременно распугает добычу у другого. Давайте лучше удить по очереди: скажем, в понедельник и четверг – ты, Куно; во вторник и пятницу – Вольф, а в среду и субботу – я. По мне так было бы лучше всего.
     ВОЛЬФ (угрюмо). Вздор! Я не намерен принимать что-либо в подарок, и не намерен также с кем-либо делиться. (Неохотно). Ты поступаешь справедливо, Куно, предлагая нам этот пруд, ибо все мы имеем в нем равную долю. Но давайте бросим кости, кому владеть им впредь. Если я окажусь счастливей вас, то вы всегда сможете попросить у меня разрешения поудить здесь.
     КУНО (хмурясь, печально). Я не играю в кости.
     ШАЛЬК (смеется). Уж конечно! Братец Куно ведь такой богобоязненный и скромный, что игра для него – смертный грех. Но я предложу кое-что другое, чего не устыдился бы и самый набожный отшельник. Давайте выберем себе места получше да закинем наши удочки. Кто за сегодняшнее утро, до полудня наловит больше рыбы, тому и владеть прудом.
     КУНО. Безумец я, да и только, коли собираюсь разыгрывать то, что принадлежит мне по праву. Но дабы вы убедились, что я всерьез намеревался разделить с вами пруд, будь по-вашему: закинем удочки. Выбирайте места, которые вам больше по душе.
     ВОЛЬФ. Я буду удить возле вон той ивы.
     ШАЛЬК. А я вон у тех кустов шиповника.
     КУНО. Очень хорошо. Тогда я сяду вон там (показывает).
     Все трое расходятся удить. У Куно часто клюет рыба. Братья вытаскивают рыбу очень редко. Наконец вдали звучит бой замковых часов. Шальк бросает удить и подходит к Вольфу.
     ШАЛЬК. Вот и полдень, Вольф. Что-то не повезло мне сегодня. Поймал одного только небольшого карпа и две уклейки – таких мелких, что просто жалость берет на них смотреть. А твои успехи каковы?
    ВОЛЬФ (угрюмо). Посмотри и увидишь.
    ШАЛЬК (рассматривает улов брата). Три усача и два пескаря, которым не мешало бы немного подрасти.
    ВОЛЬФ. Сам знаю!
    ШАЛЬК (смотрит в ту сторону, где сидит Куно). Похоже, рыбам хорошо известно, кто настоящий хозяин пруда. Взгляни-ка, сколько наловил Куно: целую гору.
    ВОЛЬФ. Сам знаю. Даже отсюда видно. Но где он сам?
    ШАЛЬК. Вон. Идет к нам: вероятно, чтобы выразить нам свое соболезнование по поводу наших неудач.
    ВОЛЬФ. Вздор! Он просто идет посмеяться над нами. И как я сразу не догадался, что именно для этого он нас и позвал!
   Куно подходит к братьям.
   КУНО. Я совсем забыл, братья мои, поделиться с вами своей приманкой для рыбы. Давайте посидим здесь еще немного, и вы увидите: у вас будет клевать не хуже, а то и лучше, чем у меня!
    Вольф вскакивает на ноги, в ярости ломает удилище и швыряет в воду.
    ВОЛЬФ (Куно). Очень нужны мне твои благодеяния! Просто дело нечисто, вот и всё. Да, тут не без колдовства! Иначе как бы тебе, глупый Куно, удалось поймать за один час больше рыбы, чем мне за целый год?
     ШАЛЬК (злобно, Вольфу). Да, да, теперь я вспомнил. Ведь это старуха Фельдгеймерша, чертова ведьма, научила его ловить рыбу, а мы-то болваны вздумали с ним состязаться! Он и сам скоро будет колдуном. 
     КУНО (гневно). Ну и негодяи же вы! За сегодняшнее утро я довольно нагляделся на вашу жадность, грубость и наглость. (Властно). Ступайте прочь, и чтобы ноги вашей отныне здесь не было. И поверьте: для спасения ваших душ было бы куда лучше, если бы вы оказались хотя бы вполовину так же добры и благочестивы, как та женщина, которую вы ославили ведьмой.
     ШАЛЬК (усмехаясь). Ну, до настоящей ведьмы ей далеко. Ведь все ведьмы предсказательницы. Фельдгеймерша дала понять нашему покойному отцу, что часть его имущества можно будет купить за гульден с оленем, то есть, что его имущество сильно подешевеет, но что-то этого  пока не случилось; стало быть, ее предсказания ничего не стоят! (Вызывающе). Ты, кажется, помолвлен с Анной Керих? Нечего сказать, умный муж ей достанется! Нет, твоя Фельдгеймерша – просто выжившая из ума старуха, а сам ты – глупый Куно!
     Уходит прочь вместе с мрачным Вольфом. Куно остается один.

     7.
     Спальня Куно в Хиршберге. Куно лежит в кровати. Анна, отец Йозеф и Фельдгеймерша сидят в другом конце комнаты.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (успокаивающе, Анне). Теперь наш Куно выживет, сударыня. Уж я-то знаю, когда нервная горячка идет на спад. Он слишком близко к сердцу принял жестокость и глупость своих братьев, вот и всё. Слышите, как он спокойно спит? Дышит тихо, ровно. Значит, сон здоровый, и горячка больше не вернется.
     АННА. Да, он спит. Он даже улыбнулся мне сегодня.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. Нашему рыцарю Куно нужно почаще улыбаться. И не поддаваться выходкам своих братьев, на которые их толкает злая сила. Он ведь здоров и телесно, и душевно, только сердце у него ранимое, он уязвим. Я долго твердил ему: он должен стать твердым, как алмаз, и научиться переносить человеческую неблагодарность. Иначе какой же опорой он будет для совей будущей жены, слабой, хрупкой девушки?
     АННА (с улыбкой). Я вовсе не такая, отец Йозеф. Я смелая и сильная, и буду защищать рыцаря Куно… моего любимого жениха.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. Не дело, дочь моя, защищать мужа. Это `он должен быть защитником самого себя и своей семьи. Но силы для этого он будет черпать у домашнего очага; и тут ваша помощь, госпожа Анна, будет бесценна.
     Входит слуга Куно Конрад.
     КОНРАД (довольно громко). Госпожа Фельдгеймер!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Тише, Конрад! Господин недавно уснул. Что ты хотел?
     КОНРАД. Госпожа Фельдгеймер, отец Йозеф и вы, госпожа Керих! Братья рыцаря Куно думают, что он умирает. Они закатили веселую пирушку и сговорились между собой: кто первый из них узнает о смерти господина Куно, тот должен выстрелить из всех пушек своего замка. И выстреливший первым получит право выкатить из погреба Хиршберга бочку самого лучшего вина. Господин Маленький Шальк… то есть, граф Пауль… даже дал мне денег – хотел подкупить. Но я только для виду взял деньги. Я люблю господина Куно и предан ему, я служил еще его отцу. И я знаю цену его братьям.
     ФЕЛЬГЕЙМЕРША. О, негодяи! Вот уж действительно негодяи! Как хорошо, Конрад, что ты всё рассказал нам.
     КУНО (приподнимаясь на постели). Нет, нет! Я не верю, что они могут быть так жестоки!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (вставая). Ты проснулся? Как ты себя чувствуешь?
     Анна подходит к Куно.
     КУНО (беря ее за руку). Спасибо, мне гораздо лучше, госпожа Фельдгеймер. Но я не верю, что мои братья столь бессердечны, что даже… даже желают моей смерти.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (с чувством). А вот `я верю! Да, Куно, я верю, потому что знаю твои братьев гораздо лучше, чем ты` знаешь их! Вот что: их нужно испытать. Пусть Конрад распустит слух о том, что ты умер, и тогда ты сам увидишь, бессердечны твои братья или нет.
     КУНО (твердым голосом). Да будет так. Друг Конрад, иди сюда. Поклянись, что ты сказал правду о моих братьях.
     КОНРАД (опускаясь перед кроватью на одно колено). Клянусь святым крестом, мой добрый господин.
     КУНО. Довольно. Я верю тебе. Поезжай в Цоллерн и в Шальксберг и объяви, что я умер.
     КОНРАД (целует его руку). На всё ваша воля, хозяин. Я немедленно исполню ваше поручение.
     Выходит. Анна обнимает Куно.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (торжественно). Господи! Не дай безбожным людям насмеяться над моим духовным сыном!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Так, так, отец Йозеф! И мы посмотрим, кто сегодня посмеется последним!

     8.
     Вольф и Маленький Шальк едут на лошадях в Хиршберг.
     ВОЛЬФ (Шальку). Я догадался: у тебя тоже был шпион, как и у меня!
     ШАЛЬК (с улыбкой). Стоит ли об этом говорить, Вольф! Это ведь пустяки.
     ВОЛЬФ. Сам знаю! Главное то, что мы теперь наследники глупого Куно.
     ШАЛЬК. Да уж. Вот не ожидал, что он так быстро отдаст концы. Но тем лучше. Теперь мы без помех поделим его вино и драгоценности его покойной матери.
     ВОЛЬФ. Да, это отлично. Но как это мы с тобой одновременно выстрелили из пушек! Просто чудеса.
     ШАЛЬК. Обыкновенная расторопность наших шпионов и оруженосцев, брат мой! И никаких чудес. (Мечтательно). И Хиршберг теперь наш, ничего не скажешь. Думаю, брат, мы с тобой поступим по чести и возьмем себе равные доли с этого поместья.
     ВОЛЬФ (с важностью). Всё же я старший брат, Шальк. Мне должно достаться больше.
     ШАЛЬК. Не намного, брат мой. Ведь ты всего на два года старше меня. Но так и быть, я уступлю тебе из братниного добра большую часть, если ты пообещаешь мне не свататься к Анне Керих, Куновой невесте.
     ВОЛЬФ (усмехаясь). А ты на нее глаз положил! Ради Бога. У тебя хорошо подвешен язык, ты сумеешь утешить скорбящую невесту, потерявшую жениха. У меня бы на это не хватило терпения. Да и, по правде говоря, мне больше по душе баронесса Эмма фон Майринген. Она бы никогда не согласилась быть невестой такого слюнтяя, как наш глупый Куно.
     ШАЛЬК. Верно. Правда, нос у нее подгулял; похож на обеденную ложку. Но, в общем, дама весьма достойная. Скажи-ка, Вольф, почем ты собираешься продать нашей матушке свою долю драгоценностей Куно?
     ВОЛЬФ. Посмотрим. Что сейчас говорить об этом, Шальк! Скоро мы приедем, поделимся по-братски, и тогда я назову тебе свою цену, так и быть.
     ШАЛЬК. О, разумеется. Но я бы на твоем месте не брал меньше, чем по…
     ВОЛЬФ. Вздор, Пауль. У меня есть опытный оценщик Бергман. Пусть он и решает.
     ШАЛЬК. В самом деле. Бергман ведь и мой оценщик тоже.
     ВОЛЬФ. Сам знаю. Вот пусть он сначала и оценит все драгоценности, а потом мы с тобой поделимся.
     ШАЛЬК. Что ж, согласен. Вот и Хиршберг. Ворота уже открыты! Приготовься, братец Вольф, изображать плакучую иву. Мы ведь с тобой, как-никак, скорбящие родственники.
     ВОЛЬФ. Вздор, я не умею прикидываться. У меня нет твоего таланта, Маленький Шальк.
     ШАЛЬК. Сам знаю. Да тут особого умения и не нужно. Просто вынь платок и сделай вид, будто вытираешь слезы. И я сделаю то же самое.
     ВОЛЬФ. Пожалуй, ты дело говоришь.
     Оба вынимают носовые платки и прикладывают их к лицу. Въезжают на двор Хиршберга. Куно смотрит на них из окна. Шальк поднимает глаза и вздрагивает, отнимая платок от лица.
     ШАЛЬК (со страхом). Вольф, глянь! Это же при… привидение!
     ВОЛЬФ (тоже видит Куно и отнимает платок от лица). О, Господи! И точно, это призрак, Шальк!
     ШАЛЬК (лихорадочно соображая). С привидениями нужно быть вежливыми. Помнишь, как говорила наша нянька?
     ВОЛЬФ. Сам знаю! И что ты предлагаешь?
     ШАЛЬК. Давай помашем ему платками. Это будет вежливо. Призраки ценят учтивость.
     Оба усердно машут Куно носовыми платками и кланяются.
     КУНО (громко). Можете успокоиться, Вольф и Шальк. Я живой и не думал умирать.
     ВОЛЬФ (приходя в себя и убирая платок). Вот те на! Экий вздор, а я думал, ты умер.
     ШАЛЬК (пряча свой платок, со злобой). Ну, отложить – не значит отменить!
     КУНО (грозно). С этого часа все узы родства между нами порваны и расторгнуты. Я прекрасно слышал ваши пушечные салюты. Но взгляните-ка сюда: у меня во дворе тоже стоят пять пушек, и я приказал хорошенько зарядить их в вашу честь. Убирайтесь-ка отсюда подальше: туда, где вас не достанут ядра моих орудий! Не то узнаете, как умеют стрелять в Хиршберге!
     Шальк и Вольф немедленно поворачивают назад. Вслед им стреляют пушки Хиршберга. Вольф и Шальк пригибаются и во всю мочь гонят лошадей.
     ВОЛЬФ. Черт! Да он не шутя стреляет!
     ШАЛЬК. Сам знаю! (С досадой). Зачем же ты, болван, палил из своих пушек? Ведь я велел салютовать только потому, что услышал твои выстрелы!
     ВОЛЬФ. Вздор! Наоборот! Можешь спросить у матушки. Первым стрелял ты! Из-за тебя мы так опозорились, молокосос! С привидениями он умеет беседовать! Вот тебе привидение! Небось, и рыбный пруд ты хотел себе зацапать!
     ШАЛЬК. Вздор! Я бы по-честному разыграл пруд с тобой в кости.
     ВОЛЬФ. Сам знаю, как ты играешь в кости. С тобой честному игроку нечего и за стол садиться!
     ШАЛЬК. Фу, кажется, пронесло. Теперь мы достаточно далеко от Хиршберга. (Со скрытой злостью и досадой). Придержи язык, братец Вольф! Ты тоже неплохо мошенничаешь в кости. Рад чужому добру! Но ты получишь его только благодаря мне; не забудь об этом при дележе драгоценностей.
     ВОЛЬФ. Как прикажешь тебя понимать?
     ШАЛЬК (зловеще). Скоро у нашего бессмертного Куно свадьба. Ну, вот я и пришлю ему подарок!
     ВОЛЬФ (догадываясь). Представляю себе, что это будет за подарок! (Веселеет). Если ты это сделаешь, Шальк, так и быть, разделим имение ровно пополам!
     ШАЛЬК. Не забудь, что` ты сейчас сказал, Вольф!
     ВОЛЬФ. Не бойся, Пауль, мое слово крепкое!
     ШАЛЬК (с недоброй усмешкой). Недолго рыцарю Куно осталось жить на свете! Мой повар печет отличные свадебные пироги! Пусть делает свое дело, а я уж постараюсь улучшить его кулинарное изделие!
     ВОЛЬФ. Шальк, ты сам черт! Не хотел бы я быть на месте Куно!
     ШАЛЬК. На его месте может оказаться любой, Вольф. Любой, кто вовремя не уступит мне дорогу!

     9.
     Свадьба в Хиршберге. Из зала доносятся смех и музыка, в окнах видны танцующие пары.
     Внизу, в кухне госпожа Фельдгеймер, Конрад и отец Йозеф помогают поварам. Слуга вносит и ставит на стол великолепный свадебный пирог.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. О, какое чудо!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. В самом деле, великолепный пирог! Я не видывал такого даже в заморских землях. Вот как добрые соседи любят нашего рыцаря Куно.
     КОНРАД (разглядывает пирог; с подозрением). Слишком уж он хорош! (Читает надпись на пироге). «От доброго соседа и благожелателя». Странно, что человек, приславший такой пирог, скрывает свое имя!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (задумавшись). В самом деле, странно.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (простодушно). Не всем хочется быть известными. Многие люди в подобных случаях проявляют скромность.
     КОНРАД (продолжая рассматривать пирог). И этот узор… Он похож на те, что любит выводить кремом повар из Шальксберга.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (всплескивает руками). Ах ты, Господи! И в самом деле. Думается мне, ничего хорошего не может быть из Шальксберга, хотя тамошний повар и честный человек.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (с беспокойством). Вы так думаете, госпожа Фельдгеймер?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Ну конечно, отец Йозеф. Будто я не знаю, на что способен Маленький Шальк!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. Спаси нас, Господи! Неужели он отважился даже на такой грех?!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Хотела бы я знать, что` может его остановить! Уж точно не совесть и не страх Божий! Дай-ка мне стакан моего отвара, Конрад, вон тот.
     Конрад подает ей стакан с отваром.
     Это не обычная травка. Она называется «утешенье желудка». И если в отвар попадёт хоть капля яда, он изменит свой цвет.
     Осторожно кладет в стакан маленький кусочек пирога.
     КОНРАД (взволнованно). Синий! Отвар стал синим!
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (сокрушенно). Ах, какой грех!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Да, друзья мои, пирог отравлен. Это змеиный яд. (Решительно). Конрад, разведи на черном дворе костер и сожги в нем этот пирог.
     КОНРАД. Будет сделано, сударыня.
     Уносит пирог.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (отцу Йозефу). Придется Куно «умереть» второй раз. Это единственный способ спасти его от настоящей смерти, от злобных происков его братьев! Они метят в наследники, хотя получить после брата Хиршберг! Что ж, они получат свое, негодяи этакие. Я знаю, знаю, что делать… ох! (Хватается за сердце).
     Отец Йозеф бережно усаживает ее на скамью.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ. Не волнуйтесь, милая госпожа Фельдгеймер. Да разве они достойны, чтобы вы так переживали!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Если бы я за себя переживала, дорогой отец Йозеф! Но вы знаете не хуже меня: мы с вами оба переживаем за нашего Куно и за Анну. Ведь не будь Конрада и меня, они съели бы сейчас этот злосчастный пирог, и погибли бы. Да и наши гости тоже.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (твердо). Нет, госпожа Фельдгеймер! Бог не допустил бы этого, даже если бы вас не было. Но вы – орудие Божье, Его добрая помощница в борьбе со злом.
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (ласково). Вы правы, святой отец. Добрые и злые люди не рождаются и не умирают просто так: у каждого из них свое назначение в мире. Злые испытывают добрых – и как часто они терпят поражение! А добрые, победив, становятся только сильнее после перенесенных испытаний. Да и злые люди, узнав победу добра, часто сами меняются в лучшую сторону.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (с улыбкой). Истинно так, госпожа Фельдгеймер! Я уж вижу, вы придумали что-то необыкновенное. Вы, конечно, поделитесь своими планами с рыцарем Куно и со мной?
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША. Конечно, поделюсь. Только не сейчас, отец Йозеф. Сейчас Куно с Анной так счастливы! Не будем их тревожить. Подождем несколько дней. И тогда я всё открою: и Куно, и вам.
     ОТЕЦ ЙОЗЕФ (весело). Уж вы не придумаете худого, госпожа Фельдгеймер. Господь не обидел вас талантами! А нашего Куно и госпожу Анну вознаградил счастьем. Дай им Бог!
     ФЕЛЬДГЕЙМЕРША (дружески обнимая священника). Дай им Бог!

     10.
     Вольф и Маленький Шальк едут в Хиршберг.
     ШАЛЬК. На этот раз Хиршберг наш! Не знаю, каким чудом спаслись остальные гости, но Куно и Анна уж точно отдали Богу душу.
     ВОЛЬФ (весело). Сам знаю! Верно, они решили приберечь твой прекрасный пирог для себя и не пожелали угощать им гостей. Теперь тебе не придется утешать скорбящую невесту или вдову, Маленький Шальк! Она, конечно, обрела покой вместе со столь любимым ею глупым Куно.
     Оба хохочут.
     ШАЛЬК (задорно). Не велика беда! Я женюсь на другой даме, менее добродетельной и более богатой. Главное, что глупый Куно действительно умер, и в этом нет теперь никаких сомнений.
     ВОЛЬФ. Это так! А если он, паче чаяния, вдруг вздумает снова воскреснуть, то у меня при себе ружье, которое, я выиграл в кости у старого Фридриха Лемке. Знатная штучка. Уж такое ружье заставит нашего брата-призрака стать повежливей и поберечь свои любезности для настоящих простофиль!
     ШАЛЬК. Вот-вот! Я тоже нынче при оружии. Пусть только попробует высунуться в окно, я мигом его успокою. Но только – вздор! Он мертв, мертв, как камень! Мой свадебный пирог был так пропитан ядом, что не выжил бы и самый большой горный великан из наших древних легенд! А уж простому человеку это и вовсе не под силу.
     ВОЛЬФ (оглянувшись). Кто-то догоняет нас,  Шальк.
     ШАЛЬК (тоже оглядывается). А, какой-то рыцарь! Пусть себе догоняет. Верно, он едет на похороны глупого Куно! Что ж, скатертью дорога! Не забудь только притвориться опечаленным, братец Вольф, когда этот бездельник догонит нас.
     ВОЛЬФ. Вздор! Ты же знаешь, что я не умею!
     ШАЛЬК (вздыхает). Да я же тебя учил! (Вытаскивает свой носовой платок). Разве ты забыл?
     ВОЛЬФ. Ах, да! Очень удачный прием. Простой и надежный.
     Тоже вынимает свой платок. Оба брата прикладывают платки к лицам. Их догоняет Генрих Вюртемберг. Он в железных латах, с мечом и щитом. Слегка кланяется братьям и едет рядом с ними.
     Пауза.
     ШАЛЬК. Вы, должно быть, едете на похороны доброго рыцаря Куно, сударь?
     ВЮРТЕМБЕРГ (сумрачно). Да.
     ВОЛЬФ (учтиво). Мы тоже едем в Хиршберг.
     Прикладывает платок к глазам.
     ШАЛЬК (делает то же самое). Да, сударь. Мы родные братья бедного Куно фон Хиршбег.
     ВЮРТЕМБЮЕРГ (холодно). Вот как! А я герцог фон Вюртемберг. Будем знакомы.
     ВОЛЬФ (очень почтительно, робея). О, вы сам влиятельный герцог Вюртемберг! Для нас с моим братом Паулем великая честь познакомиться с вами.
     ШАЛЬК (подхватывает). О, герцог… вы… мы… какая честь!
     ВОЛЬФ. Какая честь!
     ВЮРТЕМБЕРГ (холодно). Да.
     Пауза.
     ШАЛЬК (прикладывая платок к лицу). Наш брат так безвременно покинул нас, герцог! (Всхлипывает).
     ВОЛЬФ (сморкаясь в платок). Да, сударь, так безвременно!
     ШАЛЬК. А мы так его любили! Он был такой добрый… такой… такой…
     ВОЛЬФ. Такой чудесный человек!
     ШАЛЬК. Да-да. Мы до сих пор не можем придти в себя.
     ВОЛЬФ. До сих пор плачем. (Сморкается).
     ШАЛЬК. Он был, знаете, сама щедрость! Подарил нам свой рыбный пруд… просто так, по-братски.
     ВОЛЬФ. А как часто мы гостили у него!
     ШАЛЬК. Каждый день, герцог! Что ни день, то мы к нему, то он к нам. Просто жить друг без друга не могли.
     ВОЛЬФ. Мы ведь сыновья одного отца.
     ВЮРТЕМБЕРГ. Я знал вашего отца. И знал рыцаря Куно.
     ВОЛЬФ (воодушевляясь). Его стоило знать! Он никого не боялся!
     ШАЛЬК. Он помогал бедным и одиноким!
     ВОЛЬФ. Он был другом всем! Всем!
     ШАЛЬК. Всему миру!
     Оба всхлипывают.
     А каким другом он был нам, своим братьям!
     ВОЛЬФ. И мы не оставались в долгу! Он тоже был нам другом, наш Куно… н-да.
     ШАЛЬК. И всем бы такого друга! Ах, Куно, Куно! Как мог ты оставить нас, своих бедных братьев в сей печальной земной юдоли! Отныне только замок Хиршберг и рыбный пруд будут напоминать нам о тебе! Какая потеря!
     ВОЛЬФ. Какая потеря! (Вюртембергу). Знали бы вы, сударь!
     ВЮРТЕМБЕРГ (спокойно). Я всё знаю.

     11.
     Одна из комнат в замке Хиршберг. Появляются Вюртемберг, Маленький Шальк и Вольф.
     ВОЛЬФ (задерживаясь в дверях). Эй, кравчий! Подай-ка нам самого лучшего вина! Мы должны помянуть покойного графа Куно как следует. И не забудь закуску!
     Все трое садятся за стол.
     ВЮРТЕМБЕРГ (бросая на стол монету). Вот, господа, получите ваше наследство – гульден с оленем! И это вполне законно.
     Братья переглядываются.
     ВОЛЬФ. Гульден с оленем?
     ШАЛЬК. Что это значит, герцог? (Смеется). Ах, это просто шутка!
     ВЮРТЕМБЕРГ. Это не шутка. Извольте выслушать завещание.
     Достает из-за пазухи пергаментный свиток.
     (Читает). «Я, граф Куно фон Хиршберг, сын графа Цоллерна из замка Вышний Цоллерн, завещаю следующее.
     По смерти моей замок Хиршберг с городом Балингеном и прочими угодьями да будет продан герцогу Вюртембергскому за гульден с оленем, ибо мои наследники, единокровные братья, Вольф и Пауль, оказались не достойными наследства и причинили мне множество обид и огорчений. Я не стану описывать всех нанесенных мне оскорблений в главном завещании, но в приложении к нему перечисляю всё, что могу вспомнить. Пусть мое свидетельство послужит оправданием тому, что я продаю Хиршберг господину Вюртембергу, и пусть никто не осудит меня за мое решение. Рыцарь Куно».
     Сворачивает свиток.
     Итак, господа, Хиршберг отныне мой, и вам здесь нечего делать.
     ВОЛЬФ (не выдержав). Чертов Куно! Вздор, всё вздор!
     ШАЛЬК (Вюртембергу). Герцог! У вас же есть совесть! Как вы могли купить замок всего лишь за какой-то паршивый гульден с оленем? Сами знаете, так не делается.
     ВЮРТЕМБЕРГ (спокойно). Я купил поместье графа Куно по той цене, по какой он пожелал его продать.
     ВОЛЬФ (угрюмо, кладя в карман гульден с оленем). Вы сами понимаете, герцог, что не нам тягаться с вами, иначе суд бы еще подумал, кому передать поместье, вам или законным наследникам!
     ШАЛЬК (Вюртембергу, с ожесточенной улыбкой). И всё же мне странно, что вы, такой почтенный человек, поступили так бессовестно! Купить замок за гульден! Так обмануть нашего бедного покойного брата!
     ВЮРТЕМБЕРГ. Во-первых, никто никого не обманывал. А во-вторых, Ваш брат жив и не умирал, граф фон Шальксберг.
     ШАЛЬК. Как не умирал?!
     ВОЛЬФ. Как! Не умирал?!
     ВЮРТЕМБЕРГ. Нет. Он жив и здоров. Однако, как вам известно, по нашим законам завещание определенного лица может вступить в силу сразу же после составления, разумеется, с согласия завещателя. А совесть у меня есть. Я купил у графа Куно замок за гульден с оленем, сам же подарил ему свой замок Флюлингшлосс - Весенний Замок. Там, далеко отсюда, он и поселится отныне вместе со своей молодой женой, верными слугами, госпожой Фельдгеймер и отцом Йозефом. Поверьте, замок Фрюлингшлосс гораздо богаче Хиршберга, но только вы двое не имеете к нему никакого отношения.
     Появляются Куно и Анна.
     ВОЛЬФ (вскакивая). Куно, ты жив!
     ШАЛЬК (тоже вскакивает). Ты жив, Куно!
     КУНО. Для вас я всё равно, что мертв, потому что вы меня больше не увидите. Но я прощаю вам всё причиненное мне зло!
     АННА. И я прощаю.
     КУНО (улыбаясь). Мы с Анной так счастливы, что действительно прощаем вас. Старайтесь жить мирно. Всего доброго!
     АННА. Всего доброго.
     Уходят в сопровождении Вюртемберга. Братья опускают головы и некоторое время сидят молча.
     ВОЛЬФ (мрачно). Что же мы сделаем с нашим наследством – пропьем или проиграем?
     ШАЛЬК. Лучше пропьем: тогда мы оба им попользуемся. Давай поедем в Балинген, покажемся там всем назло, хоть мы и лишились этого городка так глупо.
     ВОЛЬФ. Давай. Там в трактире «Ягненок» отменное красное вино. (Усмехается). Хоть какое-то утешение!

     12.
     Трактир «Ягненок». Шальк и Вольф сидят за столом.
     ВОЛЬФ. Вот мы и выпили наш штоф.
     ШАЛЬК. Чего лучше! Мы с честью пропили наш гульден.
     ВОЛЬФ (бросает монету на стол). Хозяин! Вот ваш гульден.
     Хозяин трактира подходит к столу.
     ТРАКТИРЩИК (осматривая гульден, улыбается). Да, мы были бы в расчете, господа, если бы на этом гульдене не было оленя. Но вчера к нам прибыл гонец из Штутгарта, а сегодня глашатаи с барабанным боем возвестили герцога Вюртембергского (к нему ведь отошел наш город), что деньги эти вышли из обращения. Так что теперь, господа, давайте другие.
     Братья переглядываются.
     ВОЛЬФ (Шальку). Плати-ка ты.
     ШАЛЬК. А разве у тебя нет других денег?
     ВОЛЬФ. Как нарочно не взял с собой сегодня ничего.
     ШАЛЬК. Я тоже. (Помолчав). Выходит, мы унаследовали меньше, чем ничего? Да и вино было так себе.
     ВОЛЬФ. Верно. Вот и исполнилось предсказание Фельдгеймерши: «Посмотрим, что из вашего наследства будет стоить гульдена с оленем». А нам не дали за него и штофа вина!
     ШАЛЬК (сердито). Сам знаю!
     ВОЛЬФ. Какой же всё это вздор.
     Пауза.
     ШАЛЬК (глядя в окно). Смотри, Куно! Куно и Анна уезжают в экипаже в свой новый замок. А за ними едут еще три кареты из Хиршберга.
     Вольф смотрит.
     ВОЛЬФ (тихо). Счастливые…
     ШАЛЬК (Вольфу). Брат, а что если нам помириться с Куно по-настоящему? Ведь он прав, мы дети одного отца. И даже если бы это было не так, почему бы нам не помириться с ним?
     ВОЛЬФ (со вздохом). Мы причинили ему слишком много зла.
     ШАЛЬК. Да, мы были последними скотами, особенно я. Но он простил нас.
     ВОЛЬФ. Что ж, можно попытаться. Только для начала нам с тобой следует самим измениться. (Улыбается). Ну, отвечай мне: «Вздор! Сам знаю!»
     ШАЛЬК (улыбается в ответ). Я не отвечу тебе так, потому что ты прав.
     Пожимают друг другу руки.

                КОНЕЦ

Октябрь 2011 г.