Два солнца

      В гостиничном номере пахло сыростью. За окном шумел зелёный провинциальный дождь. Молодая девушка – дизайнер, по совместительству грустный и неумелый оператор цифровой камеры рухнула на кровать и, горько поругиваясь, стала стаскивать с намозоленных до розового мяса ног проклятые сандалеты. Потом она достала из сумочки пиво, селёдку пряного посола и чипсы. Нервными движениями нарезала снедь на газетке. Откупорила бутылку и принялась дуть из горла, заедая рваными жирными кусками и прохаживаясь по комнате туда сюда.
      - Ничего не получится, - роптала она, - зря я согласилась. Теперь они возьмут второго дизайнера и выдавят меня маленькой зарплатой. А может и прямо уволят. Инесса пригласит в кабинет с приятной скорбью на лице и скажет: «У меня для тебя две новости, хорошая и плохая. Начнём с хорошей – ты очень милый и славный человечек…» Ну и тому подобное. Мать после этого вообще отправит меня спать на коврике, как тварь неспособную к жизни.
      Бедняга метнулась в последней надежде к маленькой чёрной камере, схватив её жирными руками стала что-то бегло просматривать. Внезапно обострившиеся позывы уединиться в дамской комнате не позволили ей довести начатое до конца. Совершив всё впопыхах, она резким движением повернула вентиль для горячей воды. И краник внезапно взорвался оглушительным залпом кипятка. Зеркало в миг затуманилось раскалённой пылью. Вода, заполняя две трети раковины, образовывала глубокую воронку. Все попытки предотвратить техногенную катастрофу ни к чему не привели, металлические детали обжигали руки и прокручивались.
      - Да ёксель моксель, что же это за напасть-то такая!
Несчастная метнулась к двери, потом к телефону, не имея представления куда звонить, снова к двери, далее по коридору – искать сантехника.

      В городе Нижнем Верхоянске проходил конкурс – шоу на изготовление самой большой яичницы в рамках какой-то замысловатой рекламной компании. Конечно всем известно, что самую большую яичницу в мире состряпали венгерские кулинары в международном центре туризма Шиофок на берегу озера Балатон. И шедевр этот вместил в себя 5500 яиц. Но заморским мастерам потребовалось для этого около 2-х часов! Урюпинцы обошлись, конечно, гораздо меньшим количеством яиц, но поставили жёсткие временные ограничения – не более 15 минут. 2 часа разделить на 15 минут - ? Усвоенное количество можно было бы смело умножать на 8. Сражались две команды и два гигантских противня на гигантских печах (подарок спонсоров). Первые уделали 790 яиц, а вторые – 863. Считайте и завидуйте. Готовые яичницы были благотворительно пожертвованы местному детскому дому.
      Так вот эту сумасшедшую акцию подвизалась отснять одна гламурная видеостудия. Но поскольку основные птеродактили в конторе вдруг оказались внезапно и разом все заняты в более крупных проектах, то предприятие поручили юному и бледному дизайнеру Алёне Снадкиной, которая уже неделю сидела без дела. Ей было 22 года. Она закончила художественный институт, живописное отделение. А в эту «престижную фирму» её устроила мать (  крупный хищник из смежной области бизнеса ). Работа Алёне не то чтоб совсем уж не нравилась, но как-то туго у неё получалось. Поручали какую-то странную черновую текучку, уже полгода не переводили с зарплаты класса «испытательный срок» и держали по ходу только за мягкий характер, покладистость и безотказность. И тут вдруг на тебе! Местная звезда проинструктировал вскользь типа как снимать. Ну там со штатива желательно, или уж обеими руками крепко, зумом не злоупотребляй, держи вертикаль, меняй ракурсы, избегай перепадов освещения. Ну и всё, пошла в командировку…
      Когда Алёна , старательно попотев с малознакомой игрушкой просмотрела, что получилось, у неё затряслись руки и ком подступил к горлу. Она представила себе злобную ухмылку менеджера по продажам рекламных возможностей Анюты на фоне жутковатого молчания прочих коллег. Вот оно ненавистное дрожание и конечно же зелёные лица и всякая ерунда на переднем плане. «Смотри кустов грязных не наснимай» - стояло в ушах, а сердце билось. Ну и камеру под конец забыла выключить, 15 минут мельканья пары мохнатых ног в белых гольфиках. А ведь предупреждали! Это катастрофа.
       В комнате стало душно и мокро, как в бане. Сантехник в серой робе утихомирил вулкан и возился с подробностями. У него были пронзительные есенинские глаза и удивительный светло-пшеничный волос.
Алёна бессильно мучила камеру, рассматривая под увеличением сомнительный фрагмент. Дождь кончился и наступила тишина.
- Это очень хороший знак, - услышала Алёна из-за спины и вздрогнула. Сантехник заглядывал на её художество.
- Что хороший знак?
- Два солнца.
- Где два солнца?
- Да вот же, - и он ткнул пальцем в то место, где было небо. С краю слегка приоткрывались два белых диска.
Алёна остолбенела.
- Я всё закончил. Можете пользоваться. Вот телефон, если что-то понадобится, звоните, - и он протянул огрызок бумаги с записанным телефоном.
- Какие два солнца?
Давайте покажу.
Сантехник сел рядом. И мастерски скорыми движениями включил фильм с начала. Сразу же явственно открылась удивительная картина: над толпою глупо и нелепо суетящихся людей совершенно, как ни в чём ни бывало, сияло два равноценных солнечных диска. Разглядывая свои смехотворные косяки, Алёна абсолютно не заметила этого сверхъестественного явления, ведущий вопил, молодёжь гоготала, зрители выкрикивали нескладные шутки. И никто не обращал внимания на то, что творилось у них над головами. Одно солнце было немного крупнее другого, имело неуловимый малиновый оттенок. Двойные тени падали от людей, печей, противней и яичниц.
- Мама дорогая, - прошептала Алёна, - что это?
- Когда в здешних местах человек увидит два солнца, это всего лишь значит, что он будет счастливым.
- Это такая атмосферная аномалия?
- Это такая красивая примета. Некоторые видят два солнца, а потом счастливы.
Алёна посмотрела в есенинские глаза.
А вы видели?
- Да, теперь вот увидел.
- А откуда вы всё это знаете.
- Все это знают, не все верят.
-А вы, значит , верили?
- Н-н-н-надеялся.
Он немножко заикался. Сумерки спускались на город, небо а западе вспыхнуло бирюзой. Золотые частицы витали в последнем свете. Он вновь заговорил стихотворным шёпотом:

- Твой лучший день ты вспомнишь после,
Когда по руслу протечёшь,
Когда уже опустит вёсла
Ладья небесная и рожь

Багрянцем северным займётся.
И закачаются в пыли
Два ветра, две звезды, два солнца
И заалеют ковыли…

      Даже генеральный директор, просмотрев материл, почесал харю и воскликнул: «Бомба! Мы продадим это в «тайные знаки»! Снадкина – ты наш талисман!» С этого момента жизнь Алёны круто изменилась. Её  начали все лелеять, как прикормленную корабельную крысу. Её называли разными ласковыми именами. Менеджеры приносили ей в обед разные пироженные. Мальчики с удовольствием помогали с компьютером. Вопрос с деньгами отпал мгновенно, и можно было теперь снимать полноценное жильё отдельно от матери. Та в свою очередь отметила: «Вот видишь, а я давно говорила приведи ногти в порядок и оденься поприличнее. На работе главное хорошо выглядеть».
      Алёна же ходила, как заколдованная. Она пыталась поговорить про два солнца со своим бой-френдом – он ошивался в рок-тусовке и был немножко байкером. Матери на глаза такого нельзя было показывать, поэтому встречались, так сказать, по подворотням. Когда увиделись, он болтал, не затыкаясь, про какой-то фестивальчик, на котором собирался выступить с ребятами, и тогда, как он выражался, всё пойдёт. Цеплял прохожих, эпатировал публику и совершенно её не слушал.
     Алёна пыталась поговорить про два солнца с подругами. Но одна мучилась внеплановой беременностью, а другая уехала на Кипр.
В итоге прошло три месяца, и, сидя одиноко в четырёх стенах свежеснятой квартиры своей, она вдруг отчётливо поняла, что жизнь её безвидна и пуста, и тьма над бездною…
      На выходных собрлась было поехать в Верхоянск, но перерыла всю сумку, блокнот с записанным номером оказался безвозвратно утрачен. А ведь это был единственный человек, который мог бы понять ощущение чуда, живущее теперь в её душе, совершенно никому не интересное.
Блокнот исчез, телефон исчез. «Где, где я в последний раз его видела?» . В последний раз она записывала туда расписание солярия, который, впрочем,  так и не стала посещать.
      По утру в понедельник, рискуя опоздать на работу, примчалась первым делом в солярий.
- Можно мне, как бы мне… - начала объяснять администраторше свою проблему и осеклась.
- Хотите открыть абонемент? – переспросила та с отвратительно бездушной улыбкой на лице. За спиною её висело объявление: «За оставленные вещи администрация ответственности не несёт…»

К.