Двойное гражданство

Ганновер
Зазвонил телефон и он,чуть не задохнулся от нахлынувшего ощущения счастья. В трубке родной голос  жены:
 - Здравствуй Ванечка! Я знаю, что ты очень скучаешь, приезжай, увидишь детей и внука!
Он в свои шестьдесят лет стал очень сентиментальным. Перед глазами сразу появилось очаровательное личико младенца, его ручки и ножки. Они барабанили в двери этого мира,  и он готов был усилием воли оказаться рядом, лишь ответил:
 - Да, постараюсь, - трясущейся рукой положил трубку, задумался.
Опять эта дорога. Дорога, которая - то разлучала, то вновь соединяла его с семьёй. Как она нелегка! Словно враг: затаилась и только ждёт, когда я спасую, когда не выдержу. Он пытался честно ответить на вопрос: почему так вышло, что эта семья стала для него роднее? Быть может, потому, что сыновья - Михаил и Павел стоят на ногах крепко.  Отцовская поддержка им не нужна.
Метанья между родиной и семьей настолько усилили пагубную привычку пить, что на родине он себя уже не помнил трезвым. Никому он был не нужен таким - даже себе. В Германии Иван невольно возвращался в мир трезвости и порядка. Когда же возвращался домой в свой загородный дом, то каждый новый день, проживаемый без семьи, не приносил удовлетворения его самолюбию, и он снова начинал пить. Не было  рядом подчиненных, которым он прежде ставил задачи, следил за их решением и проявлением характеров. И время храбро мстило ему за прошлое. За самоуверенность и властность. Время доказывало: не он в той прошлой жизни был обороной для своих работников. А они - защитным экраном  от жизни, которую он не знал.  Не хотел знать.
В памяти всплыло: первая жена, Римма, при очередной его измене бросила с язвительной усмешкой: «Ладно, баба этим местом карьеру делает, ты же не баба». Римма предъявила горькую правду. Хотя он умел владеть собой, после резкого выпада жены  не выдержал: в порыве эмоций решительно разорвал отношения и с женой, и с любовницами – и женился  на бухгалтерше, намереваясь  начать новую жизнь. Соратница в финансовых делах стала соратницей во всём, что имело отношение к личной жизни.  Далеко не каждой женщине  удаётся совершить этот переход - из разряда «штатных любимых» -  в  «узаконенные».
В памяти промелькнули лица деловых приятельниц, сценки интимных встреч, их обворожительная нега и запахи – такие   притягательные и такие загадочные.  « Меня всегда притягивали женщины, обладающие властью», - признался Иван, заводя разговор со своим двойником. «У них ты научился править. Именно женщины с реальной властью сделали твою жизнь фартовой», – дерзил ему двойник.  « Я позволял это делать!» - кипятился Иван.  «Ты позволял, пока власть  протягивала к тебе руки. Как только ты с ней обручился,  то решил, что сам создал себя успешным».
Залаял пёс во дворе. Одеяло путалось под ногами, мешая подняться; Иван с трудом встал с кровати.  Морозная ночь разрисовала узорами окно спальни, дыхнула пронизывающим холодом.   Он поёжился, пытаясь разгадать: окружает его сон или явь? Знакомая тюль на окне. Лунный пучок высветил на комоде силуэт фонаря. За окном началась какая-то чехарда. Мелькнула догадка: воры!
Нацеливая в темноту мощный луч фонаря, увидел в кадре  кавказца Рекса; тот метался то в одну сторону, то в другую. Машина почему-то просигналила - который день так. Подождал, когда дом погрузился в тишину, прошлепал босыми ногами на кухню, налил в большой бокал отвара ромашки. Выпивая на ходу отвар, побрёл к окну. Сел на ступеньки, ведущие на второй этаж, поставил бокал на ступеньку выше и закурил. «Один. За что мне это? Нет живой души рядом», - простонал. Очнулся от потряхивания плеча.
- Простите, что с вами? - бортпроводница приводила Ивана в чувства.
Перед ним только затылки сидящих людей и встревоженное лицо стюардессы.
- Значит, приснилось всё.
Он прожил во сне ещё один, похожий на другой, день своего заточения  в своей маленькой родине -  загородном доме. Беспокойство за оставленный дом, глубоко въелось в подсознание. За три года уже седьмой раз он оставлял его под присмотром помощника Федора.
    Озеро наступает на переправу и вот-вот размоет её. Через день он уже не сможет выезжать на своем «Лэнд крузере» со двора. Труба замерзла и отлива талой воды из озера не происходит. По длинной трубке бензин течёт к горелке, вспыхивает огненным шаром перед глазами.  Он снова поджигает, близко поднося к горелке спичку, снова огненный шар… Он вспотевший, но гордый проталкивает горелку вглубь трубы. Долгий треск и сантиметр за сантиметром освобожденное пространство вдохновляет. Никого вокруг нет, но ему кажется, что за ним кто-то наблюдает. Значит, все-таки не один. Он старается не для себя, а для неё. Она бродит по берегу озера, проваливаясь в рыхлый снег. То смеётся и машет рукой, чтобы привлечь внимание, то  вскрикивает: «Иван, я здесь!»  Две кавказские овчарки подвывают где-то рядом. «Я - не один!» - услышал свой вскрик.
-Нет, Вы остались один! – легко трясёт Ивана за плечо стюардесса. - Нужно выходить!
В аэропорту его встретил сын Анны. Он выглядел цивильным щёголем; бросился навстречу угрюмому Ивану с радостным вскриком:
- Здравствуй,  отец!
Ивану неуютно рядом с Германом: в машине, на улице. Ему неуютно среди, хвастающих порядком дворов и серых зданий. Почувствовав объятия женщины из сна, ещё больше ощутил свою ненужность в этом совершенно чужом немецком городе. Нахлынула обеспокоенность: «Разве радовался  бы отец – фронтовик такому паломничеству во вражескую страну?»
- Зачем тебе всё это нужно? – так недоумевал  старший сын Павел,  провожая его в аэропорту.
- Зачем - зачем? Четыре тысячи марок на земле не валяются. Пособие это я отдам жене. Они нищенствуют, ждут от меня помощи, а Анна -  моя законная жена, - отбился Иван, гася растущие в  душе    сомнение и обиду. 
Анна по отцу немка и выбранная профессия подтверждала расчётливую натуру: мягкая в общении с друзьями, с гибкой дипломатичностью в делопроизводстве. Она являла собой выгодный подарок судьбы, и Иван два десятка лет захлебывался в потоке этого нежданного счастья. Как отказаться от него? Была ли это любовь – или лишь восхищение тем, что ему не свойственно?  Да, именно оно волновало, будоражило и  держало на почётном пьедестале.
- Анюта, здравствуй! - он раскрыл объятия и, сразу понял, что размах не вместит эту тучную, стоящую в дверях  незнакомую женщину.
- Ванечка, родной! - она заплакала, собрала на груди руки, просто подошла и прижалась.
 «Зачем он ехал? Бередить душу?»  Он не терпел слёз. Его охватило детское желание – спрятаться в укромном месте. Хоть на прокуренных ступеньках загородного дома снова оказаться. Пусть даже задохнуться от одиночества – всё лучше, чем принимать эту действительность.
 Располневшая, но светлоликая Наташа вышла навстречу Ивану с младенцем на руках.
 - Папа, вот тебе внук. Смотри, какая прелесть?!
 Наталья забеременела здесь, в России не получалось. Иван представил свою жизнь в Германии, рядом с женой  с неродными детьми и внуком. « Жить здесь на пособие вместе с ними? Целыми днями тосковать по родине? Нет, пока могу, буду навещать». Разговор, ради которого приехал, потому и отложил до  следующего приезда.
Сколько раз в жизни можно надеяться на обновление - забывать свои заслуги и начинать всё заново? А, так хочется, чтобы прошлые заслуги не обнулялись, а принимались в расчёт. Три года он болтался между родиной и чужой землей, выжидая исправления жены в его пользу. Сначала он с радостью и присущей ему гордыней, погружался в жизнь на чужбине - ведь раньше ему не доводилось путешествовать так далеко и заявлять о себе. Однако  две поездки оказались достаточны, чтобы интерес пропал. Каждая поездка влетала в копеечку. Прощаться с накоплениями, отложенными на старость, оказалось невероятно тяжело. А уж  опускаться до роли сторожа своего же имущества – и думать неприятно.
Люська

Когда Иван вернулся из Германии, в нём не осталось и капли энергии, словно все силы оставил там, а с собой привёз лишь усталость. Но  нагрянули сыновья с семьями. Дом сразу ожил, наполнившись запахами настоящей жизни. Шумные праздничные дни зарядили Ивана новой энергией: вернулись силы, а вместе с ними – тёплое чувство нужности и причастности к жизни сыновей. Сыновья уехали, и в доме воцарилась тишина, а Ивана охватило глухое одиночество. Изрядно  напившись, он позвонил в службу досуга. Когда  нужно было называть свой адрес, протрезвел и отказался от затеи.
Здесь - почти в лесу, он был недосягаем для разного рода  аферистов, однажды пригласив, он мог стать мишенью.  Он и раньше всегда был  пьяным и мог замерзнуть в неотапливаемом доме или  в сугробе перед домом. Он мог отравиться пищей, которую долго хранил и не выбрасывал после обильных застолий.  Пока у него получалось тормозить  перед неизбежностью, опираясь лишь на свою волю, а не на чужую. Неожиданно зазвонил телефон. Иван, снял трубку, ожидая услышать голос жены Анюты, но услышал мужской - и с трудом его узнал.  Братан скоропалительно поздравил с возвращением и сразу объявил причину звонка.
-Возьмешь собачку породы кокер-спаниель? Я её на охоте нашел.
Иван неожиданно для себя обрадовался, но замешкался с ответом. Братан, не упуская времени, уже нахваливал характер сучки:
-Умная, как человек! Мало ест. Один недостаток - много гавкает.
 Тут Иван включился, торопясь застолбить право на этот неожиданный, но нужный подарок:
- Очень хорошо! Привози; возьму!   
Вечером приехал полковник – Братан. Он вывалился из рафика с  каштановой собачкой под мышкой, за ним выпрыгнула всегда бодрая и весёлая супруга Галина. Собачка рванулась из рук Братана - и понеслась по двору! Беспрестанно носилась по двору и громко лаяла, нарушая тихий и  ленивый уклад загородной  жизни. Немного понаблюдав за тем, как собачка привыкает к новому месту и осваивается в этом пространстве, гости обменялись с Иваном короткими прощальными фразами и направились к авто.
Проводив супружескую пару за ворота, Иван присел на крыльцо и молча стал наблюдать за собачкой – он уже успел назвать её Люськой. В душе шевельнулась тоска: «Неужели я достоин только дружбы с собачкой?» Ответ был в доме. Двадцатилитровая бутыль со спиртом в углу гостиной давно стала его неизменной советчицей.  Ни одного жизненно  важного вопроса  он не решал без её «участия». Бутыль оказалась  пустой. Иван налил в жёлтый эмалированный таз тёплой воды для Люськи, поставил рядом с бутылью, вышел на крыльцо; следом за ним выскочила Люська.
 Люська носилась между овчарками и задиристо лаяла. Овчарка Найда сидела на взгорке и спокойно наблюдала за активной, дерзкой гостьей. Её сын - Рекс с огромной, точно у льва головой,  норовил дотянуться до Люськи и прижать её голову к скользкому пригорку. Люську это нервировало и она за откровенное нахальство здоровяка облаивала.  Беззаботность и бесстрашие Люськи невольно заворожили Ивана. Мысль пришла внезапно – такая ясная и чёткая, что он вздрогнул: шантажировать Анюту расторжением брака. Сосватать невесту, а дальше – будь что будет. Это и есть достойный ответ на её предательство. Анюта не сможет не согласиться – ей придётся дать развод. Так и начнётся новая жизнь! Люська помогла навеять предчувствие этой новой жизни.
Избранница
Зачем жить в одиночестве и не требовать хотя – бы засвидетельствовать его? Сильный ответственный мужчина не может быть одиноким, даже если устает соответствовать планке, на которую когда-то себя поднимал. К концу недели повеселевшим и ставший нужным и любимым для Люськи, Иван решил созвать совет из старых проверенных друзей - тех, кто продолжал ценить статус в его прежней жизни. Встреча была скоротечной без «излияний» и воспоминаний, теребящих самолюбие. На прощанье, взяв в руки Люську, объявил всем друзьям задание: отыскать достойную невесту - медичку или юристку.
Так и появилась в доме Лариса. Новая избранница смогла заполнить вакуум, привнести в жизнь Ивана смысл и радость,  была в меру расторопной, не гнушалась домашней работы. В постель впрыгнула озорно и  надолго, поразила откровенностью. Иван, забывший ощущения страсти, с трудом сдерживал порывы. Снова начал  пить.  Пил много. Боялся, что сердце не выдержит, но все равно пил. Лариса, понимая, что свой стиль жизни не навяжешь, просто предупредила: «Уйду, если не сделаешь мне подарок – квартиру!». Иван промолчал. Отставить одно развлечение и заняться   другим – отрезвляющим и более дорогостоящим он не был готов.
Лариса ушла без объяснений. У Ивана таких неудач не было. Почему это могло случиться? Его расчет всегда совпадал с результатом. Он же обещал оформить развод с женой. Он обещал оформить брак с Ларисой. Ну, почему побег? Иван запаниковал. А, так хорошо он придумал! Анюте он сообщил бы новость, какую она заслуживает: «Мы разными смыслами живем, и это надо официально признать. Твое место - рядом с детьми, мое место - рядом со своими детьми. Они - моё продолжение. Я сделал всё, что мог. Но разрываться между тобой и родиной я не в силах». Спустя неделю позвонил Ларисе.
- Не дури, возвращайся домой! Купил тебе квартиру!
 Иван не умел или не хотел выказывать радости. Лариса оглядывала владения, во всю грудь дышала морозным воздухом и не могла надышаться. Она  оставалась в доме Ивана только в будние дни, в выходные  больше занималась новой квартирой. Вот, уже и снег сошел. Всё чаще во дворе стал появляться Федор, в его распоряжении находился весь огород. Иван огородничеством не любил заниматься, обычно это делала жена Аня, а Федор был у неё в помощниках. Урожай делился на две семьи. 
 - Хочешь, занимайся землей, но все согласовывай с Федором. Скоро его жена Наталья будет появляться, постарайся с ней подружиться. У Ани это получалось.
 - А у меня получаться не будет, если я - будущая хозяйка, - возмутилась Лариса.
 - Ларка, почему на месте нет вил? Куда пропал топор? Серебряная ложка из Аниного столового набора исчезла.
 В хозяйстве всё чаще и чаще что-то пропадало. Иван, любивший порядок, с трудом сдерживал гнев. Объяснялся:
 - На Федора я не могу подумать!
 - А мне зачем? Думаешь, я в квартиру переношу? – На этот раз обратилась за поддержкой к подружке, - Люська, скажи нам: куда всё пропадает? Тоже не знаешь? – Дождавшись от Люськи  одобрительного лая,  переключалась на Ивана.
- С какой - такой  Эльзой ты, Иван, на связи?
Подруги

Эльзе очень хотелось вернуться в Россию. Ждала приглашения от Ивана, но Иван на связь не выходил. Позвонила Анна, пригласила в гости. Обычно с ней больше говорили о детях, о прошлой жизни в России. Анна встретила приветливой улыбкой, взяла за руки и повела в свою спальню. Кажется, в квартире никого кроме Анны не было.
- Помнишь на рыбалку ездили? - тренируясь в изучении немецкого языка, начала воспоминать Анна. - Ты с кем тогда жила?
Эльза  не научилась изливать  душу по-немецки, ответила по-русски:
-  С Юрием Николаевичем жила, а на твоего любовалась. Иногда, пересматриваю фильмы про наш отдых, такая ностальгия душить начинает. Знаешь, как успокаиваюсь? Этому моя бабушка учила: только обиды вспоминать.  Так и понимаешь,  что жалеть-то не о чем и не о ком.
Не понимая, куда Эльза клонит, Анна продолжала тренироваться в немецком языке:
- Строили мы с Иваном загородный дом почти пять лет. На доме, ведь, Иван надсадил ноги. А у нас уже целая стая гусей и уток была,  везде нужно было успевать. А, какой пир мы устроили, когда переселились в этот дом! Сказка! Сколько было знатных гостей! Сейчас Иван нашу собственность оформляет на себя. Разводиться со мной решил, и, ведь ему во всём помогут. Не могу я пока вернуться, а он один жить не может.  Выручай подруга! Повидаешь сына, с Федором встретишься.
- Где она - наша родина? Твоя родина здесь, потому, что здесь твои дети. Мои дети в России. В России могилы моих родителей и мужа. Ты прижилась, я - нет. Мои родственники уважительнее относятся к русскому контрабасисту, чем ко мне. У него в Кемерово домик с десятью сотками земли и они называют его капиталистом, а я для них балласт. Сама понимаю – моё место в России.
Сорвалась Эльза в Германию раньше Анны. Она убежала, чтобы избежать участи быть осужденной. Она – главный экономист автопредприятия  допустила приписки в отчетности.  Столичные ревизоры, обнаружившие это,  «закрутили колесо Фемиды».  Иван сначала пропесочил её на всех возможных собраниях, прилюдно заклеймил  позором:
- Мне не нужен такой дрянной экономист! Эльза Васильевна, с вещами и на выход!
Эльза, с полуслова, с полувзгляда понимавшая заказы   руководителя, тут недопоняла. Перед глазами - цифры, доброе лицо Ивана Ивановича. Ведь все финансовые потоки она согласовывала и с Анной и с ним. « С какими вещами? За что - на выход?» Она продолжала ходить на предприятие и выполнять работу, - работу, которую уже никто не проверял и не оценивал.  Однажды она  не смогла открыть дверь в свой кабинет – сменили замок.  Перед дверью кабинета стоял её рабочий стол. Просидела в коридоре месяц, больше не смогла выдерживать косых взглядов и откровенной брани в свой адрес со стороны рабочего класса: «На наши денежки себе дворец отгрохала! Наказали почему-то всех, когда виноватая на виду сидит…»
Хорошо подумала, проанализировала прелести дружбы с начальством, да и собрала вещи. Побрела прощаться с отделом кадров. Там её уже ждали. Она, не читая, подписала приказ об увольнении. На проходной её задержала табельщица:
- Директор Вас просит зайти к нему.
Иван Иванович встретил холодно; не смотрел в глаза, когда чеканил каждое слово:
- Эльза Васильевна!  Спасибо! Вы меня правильно поняли. Все стихнет, я вас отблагодарю. У Вас, кажется, родственники в Германии?  Не хотите родниться с ними?
Родственников здесь полгорода, но, ни раньше, ни теперь они ей не были близки и не интересовали. Она памятью и мыслями была в сибирском городке. Каждый раз, как только к Анне приезжал Иван, Эльза начинала готовиться к отъезду. Подолгу крутилась у зеркала, примеряла наряды и мечтала… Он не забывал  ей позвонить из Ганновера. В очередной раз, сопроводив его в Эмираты, она спросила:
- Можно возвращаться?
- Пока нет, жди, - сказал хриплым тихим голосом.
Мысленно вернувшись из недавнего прошлого, Эльза с грустинкой в голосе спросила Анну:
- А, может, мне вернуться и замуж за твоего Ивана выйти? И это будет правильнее всего.
- Что-то мне не нравиться затишье… Говорит, как с чужой! У него скоро день рождения. Федор звонил, сказал, что развод состоялся без моего участия. Судья ведь рядом живет, да и новая пассия - юристка. – после длинной паузы решительно добавила, - Поедешь со мной?
- Значит, он ради юристки развелся? - нахмурив брови, быстро решила задачку Эльза. - Я подумаю, Анюта.
Придя домой, сразу же начала звонить Ивану, но, безуспешно – абонент был недоступен. Звонить на домашний телефон не разрешалось, и Эльза совсем расстроилась.  Позвонила сыну.
- Алик, родной, я возвращаюсь в Россию, сними  мне квартиру в центре.    
В разговоре с ним убедилась, что сын любит и ждёт её возвращения. Окинула взглядом квартирку-студию, присела, развязала узел нашейного платка. «Неужели, я скоро буду свободна! И рядом со мной будут родные мне люди. Как я устала от этой несправедливости!». 
Жди, приезжаем

Люська после ухода Ларисы всю неделю не заходила в дом, так она протестовала - обитая на веранде. Свое неудовольствие поведением хозяина показывала, гавкая на Рекса-великана: то потому, что тот не мог бегать с ней по двору, то из-за косточек, которых во дворе было предостаточно. Как только Иван оказывался рядом, Люська  и его с большим удовольствием облаивала.
- Ну, ты совсем обнаглела, - оскорблялся  Иван. - Дождешься у меня! Отдам тебя  полковнику Жралько! Пусть тебя он перевоспитывает.
 Люська с подвывом замолкала лишь на то время, какое требовалось её головке для обдумывания заключительной фразы и опять - «гав-гав…» на все стороны света.
Ключевое слово Жралько окунуло самого Ивана в благодатную эпоху, заставило спуститься в подвал дома. Спускать по крутым ступенькам двадцатилитровую бутыль с содержимым было тяжко, а поднимать-то ещё тяжелее.  Лариса оценила, что послушался и с глаз убрал. А жаль -  этот тяжкий подвиг  никто не оценит… Графин с настойкой гранатового цвета уже ждал его в гостиной.  Иван сел в любимое кожаное кресло и налил дрожащей рукой настойку в большой хрустальный фужер. В его голове крутился вопрос: как долго это - «хорошо» будет продолжаться? Ответить не захотел, а кряхтя с наслаждением продегустировал.
С трудом поднялся с кресла и  побрёл на кухню готовить лекарство. Намешав, как обычно, в литровую кружку молоко с мёдом и отварами трав, побрел в спальню ставить кружку с готовым снадобьем на прикроватную тумбочку. Ноги снова принесли его к графину с настойкой. Ивану показалось, что за ним из соседней комнаты приглядывает строгая Лариса. Демонстративно наливая в фужер настойку, он провозгласил:
- Давай, выпьем за тебя!
Телефонный звонок Ивана отвлёк.
 -  Ты кто? – спросил слюняво трубку, не узнавая своего голоса - получилось лишь шипение.
-  Ванечка, здравствуй! Жди, мы с Эльзой приезжаем.
Иван ответил:
- Да, - и снова не услышал своего голоса, во всю силу лёгких выдул: - Приезжайте!
Утром, вспомнив о телефонном звонке, сам себе удивился: удвоенный интерес не насторожил  ни вчера, ни теперь. Побродил вокруг журнального столика, нерешительно дрожащей рукой налил настойку из  дежурного графина. Когда опустошил фужер с настойкой, то моментально ощутил бодрость, выстрелившую от пупка. Подогрев нутро этой радостью, решил наводить порядок во всех комнатах.  Первым делом он открыл дверцы платяного шкафа в спальне - все вещи Анюты были на месте… Требовательно и настойчиво залаяла Люська на веранде. Ивану пришлось оторваться от актуальных дел и поспешить к входной двери. Люська, робко виляя хвостом и стеснительно поглядывая по сторонам, осторожно переступила порог и подошла к тазу с водой.  Иван почувствовал себя обезоруженный таким поведением Люськи. Не говоря ни слова, он наклонился над тазом и принялся мыть ей ноги. И всё он гадал: что вызвало такую перемену? «Что же ты почуяла, соперницу или хозяйку?
На другой день Иван встречал гостей. Сначала на такси приехала из аэропорта Анна. Овчарки её узнали, без лая и суеты пропустили  к дому. Анна по ступенькам крыльца поднималась опасливо, будто боялась провалиться, так же осторожно переступила порог дома. Стояла в дверях, всем видом выказывая новый статус. Словно внезапное озарение, этот статус придумался ей в самолете – она подруга. Она была ему подругой, подругой останется. Иван видел в окно её появление во дворе. Хоть он и расстроился, что одет как обычно - синяя джинсовая рубаха, местами потертая, голубые джинсы с пузырящимися коленками, - но всё же кинулся обнимать Анну. Она отстранилась, удивленному  Ивану пояснила:
- Я - твоя подруга! Побуду у тебя с недельку, не возражаешь? Какие-то вещи заберу, остальные останутся семье Федора.
Ближе к обеду приехал сын с семьей на новенькой машине, объявил отцу:
- Мы к тебе на выходные - обмыть покупку.
К вечеру у ворот просигналил уазик полковника Жралько. Он приехал с дочерью и с женой. Чуть позже во двор въехал рафик. Из авто выпрыгнула бодрая Галина, вывалился из кабины Братан, раскатистым басом сразу выдал планы:
- Отдохнем до утра. Нам, главное, попариться! Ты, Вань, знаешь, уха за нами, шашлыки.
Гости долго разгружали свои авто. Веранда заполнялась всё новыми и новыми сумками, корзинами, пакетами - даже на охоту столько съестного  не бралось. Иван искренне радовался гостям - к нему вернулось чувство значимости, своей и всего, что происходило вокруг.
Женщины стайкой крутились на кухне - колдовали. Люська сначала всех терпела, потом выпросилась на улицу. Бегала по двору, разгоняя курей и задираясь на Рекса. Друзья занялись готовкой шашлыков, Иван топил баню. Подъехала машина к воротам и оба полковника замерли. Из дома вышла Анна с довольной улыбкой замахала руками, пояснила:
- Вот, и невеста наша приехала!
Мужики переглянулись, кто-то крикнул в сторону банного комплекса:
- Иван, ты невесту заказывал?
Иван, озираясь, вышел из бани. Мужики следили за белой иномаркой, остановившейся  на переправе.  Размеренной неторопливой походкой Иван направился к воротам.  Из авто тем временем ловко выскользнула брюнетка. Наряд – высший класс, но голова не покрыта. В руках она держала небольшую сумочку. Иван открыл калитку, впуская таинственную гостью,   поклоном поприветствовал.
- Надеюсь, я вовремя? - спросила та вежливо.
Сын Ивана подошёл к отцу и, пока через калитку проходила гостья,  тихо спросил отца:
- У тебя что здесь? Свадьба?
- А, всё сразу и отметим! - озорно отмахнулся Иван.
По очереди гости парились в баньке, лечились в кедровой бочке. А после благостных процедур расположились  в гостиной: ели уху и шашлыки, поднимали рюмки с водкой за здоровье Ивана, хвалили хозяина и привыкали к Эльзе. Всё было, как на свадьбе, только Иван-то сидел за столом рядом с Анной. Он сидел, радовался – выяснять отношения не надо, и так всё глаже некуда. Сын долго терпел многоголосье, потом увел семью на второй этаж и уложил спать. Дочь полковника, устав от бодрости и веселья   мужчин, тоже ушла спать. Остальные остались ждать. С кем же Иван отправится в баню? С бывшей женой, но подругой, или с подругой подруги?
 Ивана так разморили нечаянные  дружеские посиделки, что он только смог встать из-за стола, пересесть в кресло и, неожиданно для всех заснуть. Люська прибежала с улицы, прыгнула ему на колени, положила  голову на грудь. Жена полковника Братана – в прошлом её кормящая мать решила подсказать Люське требуемое обстановке поведение –прикрикнула:
- Люська, иди на место спать!
Люська только лишь подняла брови и ещё крепче прижалась к хозяину. В  соседнее кресло села Эльза,  протянула к Люське руку, чтобы погладить. Иван спал, но придерживал Люську за бока. Люська резко приподнялась, и цапнула Эльзу за плечо. Эльза от боли зажала плечо и моментально соскочила с кресла. Люська замерла  в стойке нападения. Анна схватила мокрое полотенце и ударами начала сгонять Люську с Ивана.
 - Ах ты, тварь  неблагодарная! - так и вытолкала на улицу.
Утром женщины снова колдовали на кухне, выставляя на стол гостям очередное, с любовью приготовленное блюдо. Иван всю ночь проспавший в кресле в новом голубом банном халате, переоделся в обычную одежду, лавировал между кухарками и шутил:
- Вот сидел в кресле всю ночь… Гадал, голову чуть не сломал - где же моё место?
Эльза с Анной переглянулись. Эльза сказала:
- Иван Иванович, мне Юрий Николаевич звонил, вам привет передавал. Скоро за мной приедет.
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день?! - удивился Иван. – А, как же я?
Иван мигом представил, как быстро пройдет неделя, и он снова останется один. Обращаясь к Анне, уточнил:
- Анюта, ты только на неделю?
- Да, я на неделю, Эльза - навсегда.
Со двора донесся длинный автомобильный гудок. Иван вздрогнул, но не от неожиданного уличного призыва – что-то вспомнил,  вышел на крыльцо.
Вслед отъезжающему автомобилю не переставала махать  рукой стройная женщина, чья фигура выглядела особенно привлекательно в этот момент. Она твердой походкой подошла к воротам, словно оценивая, оглядела двор. Три гостевых машины отдыхали у гаража, кавказцы спокойно лежали на лапах, лишь глаза открыли и хвостом вильнули, когда женщина к ним приблизилась. Ивана чуть с ног не сшибла Люська. При виде гостьи, бросилась к ней на руки, тихо повизгивая, – жаловалась.
На крыльце не было только Анны, остальные, не скрывая удивления, смотрели на прибывшую незнакомку.
- У нас что – свадьба? -  громко с интонацией хозяйки та  обратилась ко всем.
- Это моя жена – Лариса! – Прорезавшимся звонким голосом объявил Иван.