Серёжки

Просчёт

Директриса бралась за крашеную голову и курила импортные сигареты.
Это был просчёт. Она сгустила краски, вместо того чтобы их разбавить. Попалась как девочка… Но сколько нервов вымотал этот моральный урод! Один, как полшколы в колонии для несовершеннолетних… А нервы не восстанавливаются… И потом… Она ведь была уверена, что, когда Сенчина не возьмут в ПТУ, он с радостью пойдёт на все четыре стороны и очень скоро окажется в тюрьме, которая по нему плачет.
Но Сенчин, в тёмно-синем костюме и чёрном галстуке на резинке, стоял в её кабинете с заявлением, написанным мамой-пенсионеркой. И она не имела права его не принять в девятый класс!

Она готова была написать ему отличную характеристику! Взять его за руку и лично отвезти в престижное ПТУ № 28, где готовили автослесарей и где у неё был знакомый директор.

Но Сенчин был непреклонен. Он преобразился вдруг. Ты посмотри на него!.. Он же издевается!.. Спокойный какой… Будто не его судьба здесь сейчас решается в её кабинете, а самый ничтожный обычный вопрос!.. Он нагло заявляет, что намерен после школы поступать в Литературный институт имени Максима Горького! И не хочет терять один год в ПТУ, несмотря на то, что очень любит ремонтировать автомобили… Хам!

И тут до неё доходит… Он сделал её!.. Обвёл вокруг пальца, как десятиклассницу. Её! С тридцатилетним стажем работы! И сделать ничего нельзя. И Сенчина зачисляют в девятый-бэ класс.

Преподаватели пьют валерьянку в учительской.


Объяснительная


В старших классах Сенчин не срывал уроки. Сидел на последней парте и рисовал рыцарей.

Ну и пусть себе рисует. И слава богу! Лишь бы рот не открывал!

Преподаватели вздохнули с облегчением и сплюнули по три раза, чтоб не сглазить. Они решили ни о чём не спрашивать Сенчина. Упаси бог вызвать к доске! А тихонечко выводили ему тройки по итогам четверти.

Литературу вместо строгой Лидии Михайловны у нас стала вести добрая пожилая Елена Сергеевна. Она интересно рассказывала нам о героях романа «Война и мир», а оригинальное сочинение Сенчина про любовь Наташи Ростовой и поручика Ржевского спрятала от греха подальше.

Поэтому Сенчин как будущий литератор смог проявить себя только в жанре объяснительной записки. Здесь он развернулся и показал способности к крупным жанровым формам.

Директриссе средней школы № 18
Костиковой Ирине Николаевне
от ученика 9 Б класса
Романа Сенчина

Объяснительная

17 сентября 1987 года в 10 часов 05 минут мы с Военруком Шацким вышли из главного входа средней школы № 18 и пришли на остановку имени Космонавта Гагарина ровно в 10 часов 16 минут, чтобы успеть.

Всё время приезжали троллейбусы с разными номерами. В 10 часов 17 минут приехал троллейбус синего цвета с номером 2. Военрук Шацкий быстро запрыгнул в него и уехал. Мы тоже хотели запрыгнуть, но не смогли поместиться.

В 10 часов 24 минуты приехал троллейбус красного цвета с номером 3, но мы в нём не поехали, потому что хотели поехать в троллейбусе синего цвета с номером 2, как Военрук Шацкий.

В 10 часов 29 минут приехал троллейбус синего цвета с номером 6, но мы в нём не поехали, потому что хотели поехать в троллейбусе синего цвета, но с номером 2.

В 10 часов 38 минут приехал троллейбус красного цвета с номером 2. Я сказал: «Ребята, может быть нам всё же стоит поехать в этом троллейбусе, так как я видел, что в точно таком же троллейбусе, но синего цвета поехал Военрук Шацкий?» Ребята сказали: «Правильно ты говоришь, Роман, мы все хорошо видели, что Военрук Шацкий поехал в точно таком же троллейбусе, а цвет для нас не играет такой уж большой роли».

Тогда мы, не медля ни секунды, чтобы успеть, зашли в троллейбус и стали ехать, но пассажиры стали громко материться. Я сказал пассажирам: «Как вам не стыдно громко материться?» А они продолжали материться нецензурными словами. Тогда я сказал: «Ребята, давайте выйдем из этого троллейбуса, чтобы не слышать матерной брани». Ребята сказали: «Правильно ты говоришь, Роман, матерная брань может повлиять на наш моральный облик».

Мы вышли из этого троллейбуса красного цвета с номером 2 на остановке имени Кавалериста Ворошилова ровно в 10 часов 47 минут. Всё время приезжали троллейбусы с разными номерами и разного цвета.

В 11 часов 03 минуты приехал троллейбус жёлтого цвета с номером 9, но мы в нём не поехали, так как хотели поехать в троллейбусе с номером 2 или синего, или хотя бы красного цвета…

Очень много страниц было в этой подробной объяснительной. Заканчивалась она так:

«…и быстро пришли в военкомат Красногвардейского района ровно в 15 часов 59 минут.

В военкомате нам очень обрадовались и сказали, что мы пришли поздно, так как медицинская комиссия закончилась. Тогда я взял шариковую ручку и написал одному прапорщику заявление, чтобы меня направили в Демократическую республику Афганистан для выполнения интернационального долга. Прапорщик меня похвалил и сказал, что мне надо быть комсомольцем и подавать пример всем ребятам из нашей школы.

Прошу принять меня в Комсомол, так как я хочу быть в передовом авангарде советской молодежи».


Экзамены


В нашей школе не ставили двоек на выпускных экзаменах, чтобы не портить показатели успеваемости. Сенчин отлично это знал и не суетился.

Когда ему в дверь позвонила наша классная руководительница Элеонора Зиновьевна Барсукова, он был одет в просторные семейные трусы с яркими цветами.

— Ты ещё здесь!.. Одевайся!.. Немедленно!.. Экзамен заканчивается!..

— Экзамен?.. Я думал, завтра…

— Ты мне!.. Ты у меня!..

— Элеонора Зиновьевна! Вы лучше всё это не говорите, а скажите — какой сегодня экзамен?

— История!



Класс. Яркий гудящий свет люминесцентных ламп. Приёмная комиссия пьёт минеральную воду.

— Угольникова! Подними голову из-под парты!.. Что у тебя там?!..

Директриса рыщет взглядом по классу.

— Сенчин, и этот билет не знаешь?

— Нет.

— Ладно, тяни какой хочешь.

— Ирина Николаевна, я все хочу, но ни одного не знаю.

Угольникова (громким шёпотом): «Бери двадцать третий. Он лёгкий».

— Угольникова! Последнее замечание… Сенчин??

— Двадцать третий хочу!

— Бери двадцать третий…

— Ирка!.. Ирка!!

— Чего тебе?

— Шпору давай!

— Какую шпору?.. У меня нету.

— А зачем ты мне этот билет подсунула?

— Он лёгкий.

— Какой лёгкий!..

— Всё! Сенчин, иди отвечай!

— Какой у тебя первый вопрос?

— Сталинградская битва.

— Очень хорошо. Рассказывай.

— Наши Сталинград отстояли.

— Правильно!.. А покажи на карте — где проходила Сталинградская битва.

— Сталинградская битва проходила здесь, — Сенчин захватывает указкой Белоруссию, Казахстан и районы Западной Сибири.

— Хорошо… А каких героев ты знаешь, которые участвовали в этой битве? Обороняли дом, например.

— Зоя Космодемьянская, Олег Кошевой, Павлик Морозов, Павка Корчагин…

— Достаточно! Переходи ко второму вопросу.

— Советско-японская война 1945 года.

— Рассказывай.

— В Советско-японскую войну тысяча девятьсот сорок пятого года наиболее героически сражался крейсер «Варяг». Советские моряки бились до последнего патрона и потопили много вражеских кораблей. Но силы были не равными. Тогда… чтобы крейсер «Варяг» не достался врагу, моряки сами потопили его и все погибли. Отважный капитан Врубель утонул последним. Он стоял у штурвала и пел песню: «Врагу не сдаётся мой славный „Варяг“…»

— Подожди, подожди… Врубель… Ты, наверное, путаешь с Русско-японской войной девятьсот четвёртого-пятого годов? А у тебя Советско-японская. После победы над фашистской Германией…

— Вы правы, Ирина Николаевна!.. Американцы сбросили атомную бомбу, наши пошли в наступление, и Япония сдалась.


— Роман, стихотворение Пушкина знаете?

— Нет.

— Может быть, Лермонтова?

— Нет… Есенина знаю.

— Идите, рассказывайте.

— Клён ты мой опавший, клён заледенелый, что стоишь, нагнувшись, под метелью белой… — Сенчин начинает вяло, но набирает интонацию. — Или что увидел? Или что услышал? Словно за деревню погулять ты вышел. И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу, утонул в сугробе, приморозил ногу. Ах, и сам я нынче, что-то стал нестойким. Не дойду до дома с дружеской попойки. Там вон встретил вербу, там сосну приметил. Распевал им песни под метель о лете…

Заходит директриса: «Сидоров! Не вертись!.. Угольникова!..» Садится рядом с Еленой Сергеевной.

Сенчин сбивается, но продолжает:

— …Сам себе казался, я таким же клёном. Только не опавшим, а вовсю зелёным…

— Достаточно, Сенчин. Как ты понимаешь смысл этого стихотворения?.. Что хотел донести до нас поэт?

— …Ну, идёт пьяный человек по деревне, песни поёт. И его от дерева к дереву бросает. Вокруг метель. А вместо деревьев ему мерещатся женщины. В смысле, он хочет…

— Сенчин! А может быть поэт, прежде всего! хотел показать нам таинства природы? Её красоту?

— Ирина Николаевна! Вы меня натолкнули на очень важную мысль!.. Поэт хотел показать таинства природы… Вы видите эти стройные тополя у школы?.. Это мы посадили в первом классе!.. Они были маленькие — как кустики. Но прошло десять лет. И они выросли. А кто бы мог подумать?.. А потом мы участвовали в субботниках, чтобы облагородить зелёную растительность нашей школы. И когда я вижу, что идёт маленький мальчик и бросает бычок, я говорю: «Мальчик! сейчас же подними бычок…»

В классе как на концерте Геннадия Хазанова. Елена Сергеевна прячет грустную улыбку. Директриса вскакивает:

— Всё! Хватит!

Садится:

— Три… Елена Сергеевна… Сенчин, ты кем хочешь стать после школы?

— Космонавтом.

— Тебе нужно стать клоуном!

— Хорошо. Я стану клоуном.


В кафе «Лотос»


На нашем столике импортное пиво в маленьких бутылочках. Симпатичная девушка зевает, не прикрываясь рукой. Жарко и очень светло. Сенчин рассказывает:

— …Я ж, блин, курсы закончил от военкомата. Сидим. Майор с непонятными петлицами: «Нужно два водителя». А я на первом ряду как раз. «Я!» — как в фильме про Шурика… Везут… Там команда человек пятнадцать. Я говорю: «Куда нас, тарищ майор?» — «Да здесь, недалеко»… Привозят в аэропорт.

Я смеюсь. Девушка зевает. Сенчин пьёт пиво.

— Прилетаем в город Омск.

Стройбат. Рота операторов башенного крана… Я говорю: «А как же водители?» — «Какие нахрен водители! У нас строительные войска, а не автодорожные».

Я смеюсь, как в школе на выпускных экзаменах. Девушка ёрзает на пластмассовом стуле и говорит: «Блин! Ты б чё-нить другое хоть раз рассказал — для разнообразия». Но Сенчин не обращает внимания. И не до смеха постепенно становится.

— …Пехота. Краснопогонники. ЗабВО. Восемь километров от монгольской границы — пограничники-блин… Комары — что у нас тараканы размером. И ни одной русской морды!.. Кроме двух тормозов из Москвы… У нас-блин, в стройбате, и то чурок меньше было… Один, правда, русский был нормальный, и тот хохол. Сержант. Если бы не он — вообще урыли б там, в мерзлоте этой.

Дедовщины нет. Землячество. Да ещё и устав!.. Ты представь только себе это!.. Я-блин за неделю до дембеля сопку штурмовал с пулемётом наперевес. Вместе с «китайцами» этими… До чего стройбат дерьмовые войска. Я тоже так думал! Пока в пехоту не попал…

Дембель… Пинком под задницу за КПП… Ни парадки. Ни хрена!.. Шинели путёвой нет. Шапка — что у сторожа в огороде. Всё убитое… Я на рынке чёрную шапочку себе купил. С шинели погоны спорол. Всю хренотень эту красную. Ремень — на хрен!.. Дубака чуть не дал там… Зубы — что у лошади стучали. Ни вшивника гражданского, ни хрена — пэша одно только… И так и ехал — представь. Видон!.. того рот… Менты доставали всю дорогу… Явился: «Не горюй, маманя, я ваш сыночек. Выгнали из армии — принимайте». Суки!!!

Темнеет незаметно. Забытый пьяный человек уснул за соседним столиком. Официантка уносит пластмассовые стулья.


Рассказы


Под полками с книгами стоит пианино фирмы «J.Becker». Секретер. Комод. Трельяж. Шкафчики. Ящички. Всё очень старое. Из дерева под тёмным облезшим лаком. Фотография в рамке. Рядом с лихим кавалерийским корнетом молодая женщина со сдержанно-красивым лицом. Картонная основа. Внизу надпись — «Warszawa-Praga Targowa 44».

Портреты Баратынского и Тютчева на стенах. Спёртый воздух. Заметно неряшливо и пыльно. Очень тесно.

Елена Сергеевна вздрагивает от звонка. Поднимается с дивана. Неуверенно подходит к двери и смотрит в глазок: «Кто это?»

— Это я, Елена Сергеевна, Сенчин Роман. Ваш ученик бывший.

Он принёс ей свои рассказы. Она ставит чайник на кухне.

— Я всегда верила в тебя, Роман.

— Я ведь плохо учился, Елена Сергеевна…

— Ну так что же… У тебя всегда был талант… Даже вот здесь… Постой.

Она нашла тетрадку. И Роман прочёл своё сочинение про любовь Наташи Ростовой и поручика Ржевского.

Он опускает глаза от стыда, а Елена Сергеевна читает рассказы и плачет.

— Тебе нужно учиться… Обязательно нужно учиться… И нужно в Москву.

— Спасибо вам… Я пойду… Вам, наверное, отдыхать пора… засиделся.

На следующий день она продала серёжки красивой женщины с фотографии и отдала ему все вырученные деньги.

«…На первое время… Отдашь… Конечно, отдашь… Потом… Когда сможешь… Одиноким старухам не нужны серёжки, Рома…»

Пожилая женщина в шерстяном платке и пальто долго шла по перрону рядом с уходившим поездом. …Верю… Я верю в тебя… Вагоны сильно стучали на рельсовых стыках.
_________________________

Вы прочли рассказ из книги "Военная кафедра". Зайдите по ссылке, чтобы прочитать книгу:

https://ridero.ru/books/dva_kapitana/


Рецензии
Читал в журнале Нова, вроде, очень метко и талантливо)

Евгений Кремнев 2   18.12.2021 15:32     Заявить о нарушении
Спасибо, Евгений.
Там редактор исковеркала текст.

Александр Карасёв   18.12.2021 19:55   Заявить о нарушении
"Нева".

Карасёв   27.12.2021 21:17   Заявить о нарушении
На это произведение написано 97 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.