Бронебойный Ванька...

          Утром Ванька почему-то не вышел на работу. Я был немного удивлён. Нарушался такой привычный, хоть никем и не писанный, распорядок дня. Привык я, что ко времени моего прихода он уже успевал выставлять свой нехитрый товар на раскладных деревянных столиках и встречал меня своей неизменной болтовнёй, в которой, в основном, преобладали фантастические планы быстрого и не очень трудоёмкого обогащения. Тут его фантазии казались бесконечными. Он просто фонтанировал разноплановыми идеями, над которыми я иногда очень долго и очень громко хохотал. И обычно он никогда на мой смех почему-то не обижался, он признавал, что мой аргументированный скептицизм зачастую весьма здрав и имеет под собой корни в виде нескольких лет нахождения на этом бесконечном во времени рынке. Я как-то даже заскучал без его нереального трёпа.

          Ближе к обеду подошёл мой младший брат Андрей, бывший одновременно моим торговым компаньоном, и сообщил, что Ваньки, видимо, скорей всего сегодня уже не будет. Да и завтра он навряд ли появится, так как вчера вечером они с Иваном и с девчонками в гостинке брата отмечали чей-то там день рождения и Ванёк получил незначительную травму лица. Так что его пришлось отводить в «Травмопункт», благо, что этот пункт был совсем рядом с домом. На мои расспросы – чей день рождения и что за травма, брат только недовольно отмахнулся, было понятно, что у него нет настроения об этом рассказывать. Горестно посоветовал мне расспросить всё самому у Ваньки, когда тот появится на рынке. И хмурый и злой уехал закупать на базу смесители. Хотелось узнать, но возможности такой не было. Брат мой по утрам был не очень разговорчив.

          Ванька появился неожиданно вечером, когда я складывал товар и уже собирался закрывать контейнер. Его вид производил комическое впечатление. В белой майке-сеточке и мелкоклетчатой кепке он выглядел как типичный образчик приблатнённой городской шпаны, такой, какой её показывают в фильмах пятидесятых-шестидесятых годов. Эффект усиливался тем, что кепка была надвинута на лицо так, что и глаз почти не было видно. Он старался держаться в тени и как можно меньше попадаться на глаза знакомым торгашам. Скромно сел на стульчик в моём контейнере и, отхлебнув пива, печально пожаловался:

          - Чёрт бы их побрал, ментов этих, пока дошёл до рынка – два раза тормознули, документы проверяли. Вот буквально сейчас у самого рынка докопались. Подошли двое: «Чё, - говорят, - братан, шифруешься…?» А чё я шифруюсь? Чё мне шифроваться? Снял кепку и показал им свою буйну голову! Вот смотри, Серый, чё…

          Тут он на самом деле снял фуражку и продемонстрировал мне свои боевые раны. Через весь лоб тянулись два свежих шва. И если один – тот, что побольше, был целиком заклеен лейкопластырем и измазан зелёнкой, то тот, что поменьше, был виден полностью. Рана, заштопанная крупными стежками хирургической нити, была почти вся на виду, так что даже топорщились усиками необрезанные концы нити. Зрелище было не из лёгких. Усиливалось оно ещё тем, что под обоими глазами набухли два не очень больших, но абсолютно чёрных синяка. И белки глаз зловеще краснели на фоне голубых зрачков. Лицо было, как в фильме о чудовище Франкенштейна.

          - Что это с тобой случилось? – спросил я.
          - Да вчера девчонок приглашали, мой день рождения с твоим же братом отмечали, – отвечал он. И поведал печальную повесть о праздничном вечере.
          Мой младший брат снимал гостинку на улице Королёва. Крошечную двенадцатиметровку, с таким же крошечным душем и туалетом. Но там было одно большое преимущество. Вокруг, в соседних комнатах, жили молодые студентки какого-то института, учащиеся машиностроительного техникума и пэтэушницы из кулинарного училища. Кроме них, ещё и валяльщицы, и ткачихи, и не знаю ещё как они там назывались, в общем, работницы ткацкого комбината «Химволокно». Вот с одной из таких «кулинарок» Иван и решил завести роман. Ухаживать утончённо он не умел и решил действовать напрямую. Пригласил третьекурсницу «повариху» с подружкой к моему брату в гости, якобы на свой день рождения. Сам Ванька – был невысокого роста, природный блондин с почти белыми волосами и немного горбатым носом, и особой популярностью у красивых девушек не пользовался. А повариха, наоборот, была рослой и довольно стройной брюнеткой, и поэтому он любой ценой хотел завоевать её сердце. Хотя бы на один вечер, а дальше – как получится! Он просто воспылал пламенной любовью к её карим глазам и стройным бёдрам.

          А так как были они почти все деревенские, то особенно делать упор на кулинарные изыски не стали. Или, может, не захотели? Стол накрыли по-простому. По-нашему накрыли – дёшево и сердито. Маринованные огурчики, помидорчики, копчёное сало, маринованные грибы, мандарины, пара бутылок водки и бутылка шампанского на всякий случай. В общем, обычный набор в расчёте на четверых умеренно непьющих людей. И поначалу вечер действительно пошёл по очень приличному сценарию. Ванька развлекал свою даму игрой на потёртой гитаре, а он умел петь очень грустные песни, что-то там типа «Подожди, я включу на минуточку в комнате свет, чтоб взглянуть на глаза твои, полные слёз и обмана…», мой брат рассказывал своей даме собственные стихи, вечер был тёплым и очень пьяно-романтичным. Но как всегда и случается неожиданно в такие моменты, внезапно, ну совершенно не вовремя, кончилась такая нужная водка. Ну кто же мог подумать, что две совсем молодые девушки способны пить наравне с мужиками? А души у сложившихся пар были уже настроены в резонанс. Первые поцелуи случились. И впереди уже замаячила вечная любовь, стоило только ещё немного подкрепить её горячим сорокаградусным нектаром…

          - Подождите немного, я сейчас! – очень бодренько крикнул Иван и, надев куртку, метнулся к двери. Он собирался быстренько сбегать в ближайший магазин и ещё прикупить пару бутылок водки, чтобы ночью любовь случилась наверняка, со стопроцентной вероятностью. Перспектива была вполне реальной, и от этого предчувствия он не чуял под собой тренированных ног. Комната брата была на пятом этаже. А так как лифта в этом доме не было, а время торопило, то он, паря на крыльях любви, порхал со ступеньки на ступеньку, как грешный ангел над бренным миром! Лестничный пролёт он преодолевал за два прыжка. В самом конце пролёта прицельно хватался рукой за перила, круто закладывал вираж, и столь же стремительно нёсся дальше. Чувства придавали ускорение. Так он долетел до предпоследнего пролёта, находящегося перед первым этажом. Обычно в старых домах на этом месте висят синие почтовые ящики с разномастными замочками. Круто развернулся, привычно ухватился за перила… и по инерции полетел в сторону почтовых ящиков. На том месте, где должны были быть перила, ничего не было. Местные хулиганы уже давненько использовали так необходимую ему деревяшку для каких-то своих, нам неведомых целей!

          Удар головой пришёлся точно в центр одного из ящиков. Грохот был такой, что из-за дверей высунулись почти все любопытные соседки. Они-то, собственно, и поднялись потом в комнату брата с сообщением о том, что его гость насмерть убился и лежит мертвый на первом этаже. Бетонная стена ещё резонировала сама по себе минуты три, такова была ударная волна. А Иван, действительно, в это время лежал без движения в луже крови и своим видом вызывал интерес и ужас у столпившихся зевак. Уж очень он был в это время был похож на настоящий труп. Спустился сверху мой брат и, с трудом приведя своего друга в чувство, повёл его ремонтировать и зашивать раны. Благо, как я говорил, место, где это делали, находилось всего через два подъезда. На такой минорной ноте и закончился обещавший быть мажорным вечер. Впрочем, мой брат, кажется всё же ничего не потерял, его девушка в ту ночь осталась с ним, и надолго.

          А Ванька? А на Ваньке всё зажило как на собаке буквально через неделю. Остались только небольшие шрамики. И каждый раз проходя мимо места, где и случилась эта трагедия, и глядя на расплющенный всмятку почтовый ящик, который еще около полугода висел там, пока его не сменили на новый, брат мой удивлялся:
          - Нет, ну ты смотри, ну везёт же людям, - говорил он, - какая всё же у него бронебойная башка! Другой бы от такого удара через минуту умер, а у него даже простого сотрясения мозга не было!


Рецензии
На это произведение написано 25 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.