Коты и лисы

Фото из интернета


Эдуард Бернгард

КОТЫ И ЛИСЫ

По ночам слышно, как вскрикивает лиса. Или лис. Именно вскрикивает. Это не лай, и не вой, и не крик. А вскрик. Пронзительный, короткий, с интервалами - ещё и ещё. Лисий вскрик. Странный, печально-резкий, зовущий. Кого? Слышно, как блуждает вокруг по округе этот звуколис. Лисозвук. Мотается, маячит на подступах к нашему городку. Тут лес - лисий лес - начинается сразу за околицей. Нет, сперва начинаются поля и луга с перелесками. На всхолмленной местности. А потом уже сам этот лисий лес. Н-да. Природа. Косуль я несколько раз издали примечал. А может, оленей. Нет, косуль. Или этих... как их... Тоже с рогами и копытами. Да нет, не чертей. С короткими хвостами. Может, и оленей. Нет, всё-таки, пожалуй, косуль.
Тут и волки водятся. Люди говорят. Они всегда чего-то говорят. А лис вскрикивает. Причём как будто от боли. Да ну, чего у него там болит...
Если ночью поглядеть в окно, то при свете молочно-мутных, сдержанных фонарей можно наблюдать, как гуляют меж домами и палисадниками различные коты. А также, вероятно, кошки, которым некому промурлыкать колыбельную. Впрочем, есть кому. Коту.
У моего знакомого грузина было уже два полудомашних кота. Полудиких. Днём они отсыпались и питались дома у моего знакомого. Он их чесал за ушками и под брюшком, они чуть-чуть рычали и похрипывали от удовольствия. А по вечерам они убегали на природу, ловить каких-то фантастических мышей и ещё, наверное, для того, чтобы трахаться. Интересное это занятие, особенно на сытый желудок. Вот только жаль, что оба этих кота пропали. Сгинули. Знакомый печалится и сетует на близкую дикую природу - уверяет, что котов сожрали лисы. Мне это грустно слышать и слушать - я питаю симпатию к котам. А лисы их жрут в нашей дикой немецкой природе. Может, котов грузина съел тот самый лис, что пронзительно вскрикивает неподалёку от моего дома. Вообще-то мне немного жаль того лиса, но когда я вспоминаю о погибших грузинских котах, которых, возможно, сожрал именно этот коварно-унылый лис, то я сразу перестаю жалеть лиса и грустно вздыхаю: зачем же так нехорошо поступать! это просто подло!.. Тем более что котов я жалею больше, чем лис. Лисы мне, честно говоря, чужды. А вот коты - создания свойские, приятные, цивилизованные, благодушные, интеллигентные. Жаль их, погибших в страшных лисьих зубах.
Я даже пытался возразить знакомому моему грузину: мол, коты могут за себя постоять и способны дать отпор любому лису... Но знакомый машет рукой и настаивает: н-нэт, бэспалэзна! Лысыца внызапна н-нападаэт и р-разрываэт ката на часты! Ана гаразда крупнээ и силнээ! Бэспалэзна!
После его безнадёжно-трагического камэнтариа мы оба печалимся, наши лица подёргиваются пеленой беспомощности. Вслед за тем мы пьём дешёвое красное вино, а в нашем вабраженыи проплывают жуткие сцены гибели минимум двух славных котов. За что?!
Допив вино, я позволяю себе очень глубокомысленное замэчаныэ: до чего же, мол, скверно устроен сей мир; столько в нём, дескать, жестокости и несправедливости... Мой грузин грустно киваэт в знак согласия. Ему искренно жаль котов. За это я его уважаю. Он вообще хороший человек... Правда, у него слабость к отцу народов, но я стараюсь об этом забывать. Забывать нэ палучаэца, но я очень стараюсь...
А котов действительно жаль.


Ноябрь 2007 г.
(фрагмент произведения «О–ЗЕРО», 2008 г.)




* * *
Эдуард Бернгард

Прогулки у меня своеобразные, надо заметить. Часто, да что там - постоянно, через короткие интервалы, останавливаюсь, осматриваюсь, озираюсь окрест, верчу головой, взор застывает на чём-либо и затем скользит дальше - в стороны, выше, ниже... Занимает меня некой загадкой окружающее, неподдающееся неисчислимостью своих деталей охвату взором, предстающее через несколько шагов уже в ином ракурсе, приоткрывающее свои удивительные констелляции, бессчётно меняющиеся этаким причудливо асимметричным калейдоскопом, все эти многообразные объекты, их (взаимо-)расположение, соотношение, разности высоты, форм, объёмов, масштабов, производящие ими впечатления, навевающие ими сложные странные ассоциации,  игру мельтешащих мыслей, опять же очень неоднозначных по характеру, эмоциональной окраске, с преобладанием то радужного, то мрачноватого или неразберишного...
Моросит. Вид влажный, размытый. Вот и остановка, мокрый автобус причалил к бордюру, ожидавшие станут сейчас пассажирами - выходят из-под навеса-козырька, складывают зонты, суетливо копошатся в своих карманах и сумках... Взбираются по ступенькам в сухую нутрь (ну пусть в сухое нутро) автобуса. Через стёкла видны их продиктованные необходимостью шаблонные движения, компостирование, рассаживание по сиденьям, опять узнаваемая, присущая нашему виду жестикуляция...
Если же кто-то чем-то отличается, этот кто-то несомненно замечается - и оказывается, как говорится, в фокусе внимания... Вот я, например. Моё прогулочное поведение необычно, как это уже заявлено-обрисовано в самом начале-вступлении. Моя особенная манера перемещаться-дефилировать озадачивает прохожих, вызывает у них лёгкое недоумение... Иной раз, чувствуется, и подозрение. Ну, конечно, они же не вертят беспрестанно головой, не останавливаются через каждые два-три, может четыре шага, не впиваются взглядом в здания или деревья или совокупность всего... И не объяснишь ведь им, почему тебя так привлекают фасады и окна и витрины и карнизы и крыши и подъезды и тротуары и крылечки и парки и скверы и лужайки и пруды и ручейки... Нет, им всё это тоже как-то небезразлично, они это замечают и даже изредка любуются, но не так, как ты, совсем не так - они не застывают, как ты, в каком-то трансе созерцания-удивления, они не склонны удивляться, они не находят во всём этом ничего удивительного, никакого повода для удивления... А ты не просто находишь - тебя это буквально захватывает, завораживает... Ну такой ты странный, странный человек.

Мне нравится видеть булочные, кондитерские или киоски, мне приятно проходить возле кафешек, в которые я никогда не захожу, хотя иногда и представляю себе, как захожу туда... Но пересечь порог кафе и уж тем более что-то заказать там, чего-то отведать, испить - нет, увольте, никак нет, да и зачем. Если дома всё то же можно проделать нестеснённо, раскрепощённо. Такой вот сгущённый я интроверт.