Фокстрот Рио-Рита. Для тебя...

Как они танцевали «Рио-Риту»!
Как кружились в фокстроте!
Мои дорогие родители, вам посвящаю эту миниатюру...

(Дорогой современник, включите, пожалуйста, «Рио-Риту», когда будете читать этот короткий  рассказ.)


   Ну, нельзя без слёз слушать этот быстрый изящный фокстрот, особенно когда звучат кастаньеты! Это – поезд, уходящий с перрона… это пароход, отваливающий от причальной стенки… это ёлка с запахом мандариновых шкурок и орехами в серебряных бумажках из-под шоколадных конфет! Это – опять пришли сослуживцы отца в чудесной военно-морской форме с кортиками!  Это – мамины слёзы по детскому дому... в её памяти – последний тот летний вечер перед войной (в ту ночь немцы входили в Смоленск)!

   «Рио-Рита» рвёт душу и заставляет вспомнить дорогих сердцу людей! Наверное, мама (из «другого мира») слушает сейчас вместе со мной «Рио-Риту» в эти декабрьские дни 2011 года. Я почти физически ощущаю предновогодние запахи тех годов нашей большой комнаты – мы называли её «зала» – в нашей старой квартире калининградского дома. За широкими балконными дверями валит снег…

   Снежинки кружат и точно просятся к нам в комнату! Это особенно очевидно, когда кто-то из офицеров после фокстрота разгорячёно и нервно вытаскивает папиросу и распахивает балконную дверь, стремясь в своё прошлое…
    А уже позже, в 70-х годах, я помню, как дядя Юра Горбунов (друг отца) при мне расплакался навзрыд, услышав «Рио-Риту» – мы сидели на кухне его московской квартиры. Он рассказывал мне, как они не могли всплыть – их подводная лодка зимой  42-го года после бомбёжки лежала на грунте где-то в Баренцевом море. Их механики всё же сумели продуть балласт, и лодка медленно пошла наверх, и в это время радист по внутренней трансляции врубил «Рио-Риту»!

   А как тяжко вздыхал Константин Михалыч (мой дядя Костя Герман), слушая Её, когда мы отплывали на прогулочном «трамвайчике» по Волге. Он вспомнил, как в Ульяновске встречал под «Рио-Риту» пароход с женой (моей родной теткой Анастасией) и дочерьми после долгой разлуки. Их всех репрессировали как немцев Поволжья и раскидали по разным городам за Урал… Какое жестокое было время!

   А бабушка рассказывала мне, что, когда дед уходил из Саратова в горящий Сталинград (1942-1943 года) на своём колёсном пароходе «Волжская коммуна» или на «Землячке», то обязательно включали «Рио-Риту», или «Прощание славянки», а уж когда возвращались, то только под «Риточку»! Сколько же снарядов и орудий было доставлено туда, а сколько раненых было вывезено по горящей Волге! А мама в это же время была операционной медсестрой в эвакогоспитале Саратова!   

   Мама говорила мне когда-то, что первый раз танцевала с отцом именно «Рио-Риту» в парке «Липки» – её подруга (сестра отца - Антонина) познакомила их именно там! Он приезжал молодым «старлеем»  к родителям в Саратов в конце войны. А она и Тонечка (студентки-медички – операционные медсёстры) «ухайдоканные донельзя!» операциями так, что собаки, чувствуя кровь, иногда сопровождали их с работы! Они сутками не отходили от раненых бойцов!
А в тот воскресный день они всё же вырвались в парк Липки...

   Так вот, мамочка, для тебя – «Рио-Рита»! Для всех них (моих дорогих!) – «Рио-Рита»! Для всего поколения, измученного революциями, войнами, репрессиями… – «Рио-Рита»!

   Но они, несмотря ни на что, были счастливы!

09.12.2011