Богатырь

Все говорят:
 – В торговле, ах вежливым нужно быть, ах обходительным!
Я же давно понял:
 – Чепуха все это!
Главное, чтобы склад организма был подходящий, да нервы как у меня!
Лишь попервой, случалось, стеснялся.
Просит, бывало, этакая фифа, в вязаной шляпке эпохи развитого социализма, старорежимным тонюсеньким голоском:
 – Дайте, пожалуйста, это! Заверните, если вас не затруднит, другое!
А сама показывает кривым пальчиком на витрину, где самое дешевое за дорогое так старательно прячется, что доставать жалко.
Потому ей приходится напоминать:
 – Не при коммунизме живем! Не до разносолов. Бери что дадут. Деньги вперед и на сдачу не надейся!
В том смысле, что не богадельня. Копеечные ценники для торговой инспекции припасены. Раздавать такой важный товар кому попало – никто не станет.
Продолжаю общение в том же духе:
 – Пенсию, крохобрка, не заныкивай. Все равно с собой на тот свет не заберешь. Нечего кошельком карман оттопыривать. А не хочешь, шкандыбай, худосочная, откуда приперлась.
Вежливо так ответил, как давно не бывало, с юморком.
А она:
 – Книжку дайте.
Рот разевает, как выловленная рыба-камбала на берегу залива Лаперуза:
 – Жаловаться на вас буду!
 – Тоже мне, – думаю. – Писательница.
Показал ей «Книгу жалоб и предложений». Так она теперь слово «жаловаться» два часа произносит.
Ну, а вообще-то под настроение работать за прилавком интересно. Вроде бы как на границе. Все, что есть контрабандное – из китайского ширпотреба, от подозрительных клиентов под замком держишь. Чтобы на сертификат не пялились, да не принюхивались к красителю.
Один, правда, под прилавок заглянул, в подсобку наведался, но то, что увидел, разве что соседям по больничной палате, рассказывает. Только люди там мне уже знакомые. Им верить ему – нет никакого резона.
И действительно – кому охота еще раз мне на глаза попадаться?!
Ну, поторговал я в магазине с годочек. В сборную пригласили. Уж больно тренер по штанге удивился, сколько я вечером с черного хода домой пру.
А я что – чокнутый соглашаться?!
Там в сборной как рекорд – так сразу – в газету! Как рекорд – по телевизору показывают. Мне же на виду у всех маячить неохота. Это я за прилавком  – богатырь. А так, в повседневной жизни я тихий, незаметный. Как отбыл свое за уличное хулиганство, так и понял:
 – Лучше уж за прилавком покажусь, какой есть! Там ни один юрист мне статью не подберет.
А вне работы – ни-ни!