Подставной санитар

(Глава из романа «Чужое лицо» – второй книги фантастической трилогии «Последний прыжок»)

— Ну что, когда там будем на месте? Глянь-ка на часы!
Улыбающееся лицо Бьенола так и лучилось радостью за Алика:
 — Там, в аэропорту, нас с тобой, малаш, обязательно встретят все вместе и твоя мама, и твой папа!
Добряк прямо сам расцвел от столь замечательной перспективы:
 — Ох и заживем мы тогда. Ни на час не будем разлучаться.
— Заживем! Еще как заживем! — в ответ тоже засмеялся Алик — Ну а приземлимся совсем скоро, так немного осталось до конца полета...
Он поднял руку, глянул на замечательные часы, подаренные ему Фрэнком.
Но не увидел ни руки, ни часов.
Да и Бьенол пропал, как будто его и не было.
Не было вокруг и салона самолета. Только слепящая белизна обрушилась на него, обволакивая сознание, туманной пеленой.
Потом гулкая пустота наполнила все вокруг. Такая всеобъемлющая.что казалось, подчинила себе окружающий мир. До тех пор, пока чувства мальчишки не затопило еще и звоном золотых колокольчиков.
Нежная, прозрачная мелодия настолько понравилась Алику, что он потянулся к ней, захотел продлить ощущение причастности.
 — Ну вот, я говорил, что все будет хорошо. Очнется мальчишка...
Хрипловатый глухой голос чужеродно наслоился на только что прозвучавшие чудесные звуки.
Алик открыл глаза и впервые за долгое-долгое время кроме белых стен и потолка увидел над собой склонившиеся лица группы людей.
Оодетых в белоснежные халаты.
Один из них, щелчком захлопывая крышку серебрянкой луковицы, отзвонившего свою мелодию хронометра.
После чегоотпустил, зажатое до этого в другой руке, запястье Алика:
— Пульс нормальный. Ну а долгая потеря сознания — обычное дело при сотрясении мозга.
И без того строгий голос обрел вдруг металлические, приказные нотки:
 — Можете сообщить дону Луису, что здоровье пациента пошло на поправку.
Медсестра, стоявшая рядом с говорившим, что-то быстро чиркнула в блокноте и почтительно переспросила:
— Уже сегодня разрешить свидание, доктор Лерих?
Сотрудница из свиты людей в белом объяснила причину уточнения:
 — Не то Вы ведь знаете нетерпимость сеньора Грасса?
И она была права.
Доктор Лерих прекрасно помнил, что с утра уже несколько раз обращались к нему из офиса дона Луиса с запросом о том:
— Когда же можно будет поговорить с больным?
Отказывать сеньору Нрассу было себе дороже. Но не в этом случае.
— Да нет, пожалуй, — отменил врач свое прежнее распоряжение. — Мальчугану не повредит еще немного покоя.
Сказав, он перешел на другое:
 — Будьте добры — сделайте ему еще инъекцию снотворного. Чтобы к завтрашнему утру наш юный друг окончательно пришел в себя.
Когда острая боль от иглы шприца коснулась руки, Алик вспомнил все...
Вероломное нападение полицейского Джерри Смитчела, обманом заманившего его в темный подвал. Выстрелы. Крики и бегство в непроглядную тьму смешались в одно кошмарное видение.
Уже и не вспомнить:
— Сколько времени просидел он в бетонной трубе недостроенной вентиляционной системы.
Когда справился с охватывающим его на первых порах ужасом, понял, что ему все же здорово повезло.
— Тот сумасшедший полицейский ведь мог его попросту задушить, не приди кто-то на помощь.
Так что повезло в том., что удалось убежать от жесткого захвата сильных костлявых пальцев на собственном горле.
 — Да и теперь, нашлось убежище пусть и не очень удобное, зато никто здесь, в недостроенном здании его искать не станет.
— Осталось выждать совсем немного, — понимал беглец: — Каких-нибудь несколько дней до приезда Фрэнка Оверли.
Единственного взрослого из окружения, которому можно доверять:
 — Он один подскажет как быть дальше?
Алик Колен теперь просто не знал к кому другому можно будет обратиться чтобы поведать обо всем произошедшем.
После всего с ним приключившегося он уже не верил никому, кроме единственного друга, оставшегося у него:
— Инспектора бюро по борьбе с наркотиками.
Но просто отсидеться в лабиринте брошеной стройки было одно, другое:
 —Как быть с водой?
Некоторое количество фруктов и шоколада, захваченных в дорогу, были при нем — в дорожной сумке.
На счастье Алика ее попросил его прихватить с собой из полицейской машины сам сержант Смитчел, когда позвал:
— Пройтись по подвалу в поисках пропавшей кошки мисс Кноптон.
а— Ах да, якобы хотел ее подманить вкусненьким из моих запасов!
Вспомнил тогда Алик причину своей случайной предусмотрительности:
 — Теперь мне самому пригодилось. Вот бы еще и воды где найти?
Лужу с более-менее чистой дождевой влагой, он вскоре отыскал на самом верху коробки здания.
На недостроенной крыше, когда,обуреваемый жаждой, именно  туда выбрался из спасительного подвала в своих поисках влаги.
Там же подобрал для нее емкость — пустую банку из-под пива, брошенную здесь каким-то бродягой:
— Пойдет пока для запаса на первый случай, — обрадовался Алик. — Все какая ни есть, а посудина.
Хорошенько сполоснув находку, он вначале напился, а потом, набрав воды на вечер, вновь вернулся в свое убежище.
Решив в нем пережидать время, когда можно будет обратиться к Фрэнку Оверли.
— Только бы поскорее он приезжал!—как заклинание, с немалой надеждой повторил маленький беглец.
Разные мысли одолевали его после стольких событий.
И в одном он сходился без сомнений:
— Такой человек, как инспектор никуда пропасть не сможет.
Потому следовало просто подождать возвращения.
 — Недели-то ему на служебные дела в гилее точно за глаза хватит!
Прикинул Алик, засекая сегодняшнее число, значащееся на календарике светящегося циферблата замечательных часов, подаренных ему в гилее инспектором.
Память подсказывала подростку новые факты из недавнего прошлого.
а— Центральное Федеральное Бюро. Так кажется назвал он свою службу тогда, отвечая на расспросы Бьенола по поводу фотоснимка!
Вновь и вновь представлял Алик новую встречу:
 — Вот и поищу там инспектора ровно через семь дней.
...Но срока, достаточного, на взгляд Колена, для возвращения Фрэнка из захваченой десантом бандитской асьенды, пережидать не пришлось.
Алик еще не знал, что его убежище, после успешного поиска воды, не было теперь не известным для врагов.
Билл Смитчел, потерявший надежду вернуть отцовский «кольт», бесцельно бродил по заброшенной стройке, когда увидел, пропавшего давным-давно, бывшего одноклассника, Алика Колена.
Тогда же решил проследить, что он тут делает.
—Может быть, чем черт не шутит, он и стащил револьвер! — с тайной надеждой подумал Билл-крокодил.
Потому, ведя на стройку строгого попутчика, Смитчел-младший мечтал и о собственной выгоде,
 — Мистер Грилан, вот он где! Пусть отдает «кольт», а то хуже будет! — громко раздалось у входа в бетонную трубу.
Где сидел, скрывавшийся от преследования, Алик.
 — Молчи, гад!
Выбрался Алик наружу, неожиданно услышав такой ненавистный голос давнишнего недруга.
И тут тяжелый удар, как оказалось, нанесенный рукояткой пистолета, обрушился ему на голову.
...О том, что он переусердствовал, Мануэль Грилан понял лишь тогда, когда вытащил мальчугана со стройки к своей машине.
Сам он, даже с помощью аптечки, так и не смог привести его в чувство.
— А вдруг убил? —с ужасом подумал Грилан. — Тогда меня самого дон Луис со света сживет.
Предупредив толстяка Билла:
 — Чтобы держал язык за зубами!
Он оставил своего недавнего провожатого прямо тут же на развалинах, а сам помчался с Аликом в клинику, принадлежащую «Грузовым перевозкам Грасса».
..Госпиталь, основанный на деньги корпорации и потому целиком принадлежащий дону Луису, был одной из местных достопримечательностей.
Он высокой стеклянной свечой взмыл в небо на противоположной окраине города, поражая обывателей, как ценами на обслуживание, так и мастерством персонала..
Потому, мчась что есть мочи по людным в этот вечерний час улицам, Мануэль верил, что там спасут сорванца.:
 — Тлько бы не опоздать с реанимацией!
Не один десяток раз нарушил правила движения, на городских улицах.
Зато успел.
 — Будет жить! Мы сделали все необходимое!
Заверил Грилана заведующий клиникой доктор Лерих:
 — Хотя я Вам скажу, что сотрясение головного мозга у мальчишки сложнейшее.
И вот сбылось пророчество:
 — Завтра Алик впервые увидит воочию своего главного врага — ненавистного дона Луиса.
…Финансист Грасс очной встречей с раненым Аликом Коленом остался очень даже недоволен.
— Какой-то вид у нашего парнишки дохловатый, — оценил он внешность пациента. — Не дай Бог не оклемается! Тогда я со всех вас взыщу без жалости и ссылок на неизличимые случай.
Так и было в действительности.
Потрясения последних дней еще сильнее заострили черты лица мальчишки.
Разглядеть их тем более было сложно еще и потому, что глаза и нос чуть виднелись сквозь белый тюрбан бинтов, толстой шапкой покрывавших голову.
— Травма нешуточная, — прокоментировал лечащий врач. — Но ничего, здоровье уже пошло на поправку.
Чтобы подчеркнуть свое знание обстановки, он не упустил случая прокоментировать ситуацию с ребенком:
 — Так что говорите «спасибо» тому, кто так чудовищно отделал мальчишку. Еще бы чуть-чуть..
Доктор Лерих заведя глаза под потолок очень наглядно изобразил отлетающую к Богу душу.
 — Поблагодарил бы я!
Дон Луис криво усмехнулся, глядя как при этих словах мертвецки посерело лицо сопровождающего его Мануэля Грилана.
Продолжать развивать тему он не стал.
Заявил другое:
— Вы тут постарайтесь поскорее поднять мальца на ноги.
Последнее в этот визит напутствие он произнес уже в конце встречи.
 — Делом докажите, что я не даром вам такие деньги плачу! — напоследок добавил сеньор Касса, покидая клинику.
Ответом ему были, написанные на лицах медиков, почтительность и готовность исполнить любую волю хозяина.
И действительно, проявляя требовательность к персоналу своего медицинского учреждения, дон Луис имел все права попрекать работников этой своей суперсовременной клиники в том, что они зряедят его хлеб.
Знали все:
 — Не так уж много больных попадало в палаты, оснащенные аппаратурой отменного качества.
Именно это, а так же высочайшая квалификация обслуживающего персонала делало чаще всего недоступным вход сюда людям даже среднего достатка.
Однако, убытки, которыми любил стращать своих эскулапов дон Луис, с лихвой покрывались той стороной деятельности его детища, в которую был посвящен самый узкий круг особо доверенных.
И конкретно:
 — Лишь те, кто здесь под видом крупной больницы создавал новые виды наркотических препаратов или вел анализ продукции, производимой подпольными лабораториями на кокаиновых плантациях.
Затеряных в горной гилее на родине дона Луиса.
Самыми же высокооплачиваемыми сотрудниками были, совершавшие такие операции, сама суть которых строго запрещалась существующим законом.
Ведь часто занимались в клинике и подготовкой трансплантантов— любых необходимых к пересадке органов человека.
 — Как и где их добывали? — тоже посторонним знать не полагалось.
К тем посвященным во все тайны, в первую очередь относился доктор Лерих.
— И все же к его персоне имелся у мафии особый подход.
Больше ценил его сеньор Грасс не за робость перед собой, как у других, а за глубокие познания в медицине, верную руку хирурга, интуицию и удачливость блестящего невропатолога, а так же химика и генетика.
Потому-то с такой уверенностью дон Луис и полагался сейчас на точное выполнение своего приказа:
— Как можно быст рее поднять на ноги столь необычного и важного пациента собственной клиники.
При пробуждении из небытия, так поразившая Алика, внешность доктора Лериха не могла навести его на кое-какие аналогии.
 — Очень похожа на изображение мыслителя Концифика.
Мыслитель с Сетелены не раз фигурировал на видеоэкране междухода.Так что и во сне  порой снился Алику.
А вот теперь еще и доктор Лерих со своей костлявой горбоносой физиономией и гладким, как страусиное яйцо, черепом, будто являл собой преемственность злых сил.
Ни малейшего намека на доброту никогда не появлялось в его холодных глазах, всегда подернутых пеленой равнодушия.
Бесполезно потому было даже пытаться назвать их цвет:
 — Что-то между серым и коричневым появлялось лишь тогда, когда перед Лерихом стояла интересовавшая его проблема.
В иное время он словно уходил в себя, забывая обо всем на свете.
За то, может быть, и не любили его сокурсники и коллеги во все годы университетского обучения.
И тогда, и потом не обзавелся Лерих друзьями.
 — Да и когда это было делать?
Сразу на нескольких факультетах посещал он лекции, чтобы в конце концов обзавестись едва ли не дюжиной дипломов.
Обернувшихся еще и раза в три большим числом приглашений известнейшие фирмы, чем получили другие выпускники.
Однако, как ни заманчивы были посулы промышленников, Лерих, ставший к тому времени магистром, остался верен избранной стезе.
Только вместо обеспеченного положения руководителя официальных научных разработок где-нибудь в химическом или биологическом концерне он выбрал роль рядового разработчика в засекреченной лаборатории своего кумира — Альберта Эйнштейна.
И в том коллективе, где собрались исключительно избранные, увлеченные коллеги, молодой честолюбивый доктор недолго оставался в тени.
Очень скоро стал одним из тех немногих, с кем знаменитый ученый работал над дальнейшим развитием его гениальной «Единой теории поля».
После трагической и во многом непонятной, смерти научного руководителя Лерих, к удивлению всех, не стал официально наследовать лидерство в тех направлениях, где имел многие приоритеты.
Он просто исчез.
Чтобы вынырнуть обратно через несколько десятков лет уже в качестве главного ученого «Грузовых перевозок Грасса».
Поговоривали сведущие люди:
 — Служил по военному ведомству.
Но так ли это было или нет, мог поведать любопытным лишь дон Луис, буквально осыпавший любимчика деньгами.
Однако сегодня и он имел все основания хмуриться.
— Не в лучшем настроении покинул модерновую клинику доктора Лериха:
От того, что не очень-то доверял сеньор Грасс слишком бодрым уверенным заверениям врачей.
И как в воду глядел:
 — Как ни старались в клинике, дело по лечению юного пациента шло не так гладко, как вначале полагал доктор Лерих.
Алик Колен давно избавился от последствий черепно-мозговой травмы, но все же оставался очень слабым.
И особенно досаждало лечащему врачу, что ребенок:
— Отказывался от пищи, требовал свести его с какими-то друзьями.
Без положительного результата прошел даже консилиум ведущих специалистов по черепно-мозговым травмам.
Он был собран по настоянию лечащего врача и разрешенный Лерихом, вопреки строгому запрету дона Луиса.
Который не желал бы показывать кому бы то ни было этого больного.
Только на поправку так и не пошло.
— Скорее всего собака зарыта в психике подростка!
Поделился доктор Лерих своими сомнениями, когда отчитывался перед доном Луисом за медленный процесс выздоровления:
—Он страдает от того, что не видит вокруг знакомых предметов, близких ему людей!
Реакция была ожидаемой.
— К черту! К дьяволу вашу психику! — взорвался негодующий бранью сеньор Грасс. —  Вы хоть всех нечистых призовите к себе на помощь, только ускорьте мне процесс выздоровления
Он едва не за грудки взял своего научного светилу:
 — Мне мальчишка нужен живым и здоровым как можно быстрее.
— Что же, именно так я и поступлю! — невозмутимо констатировал доктор.
Хорошо знавший себе цену Лерих словно не замечал потока, выпавших на его долю, оскорблений.
— Самое же первое условие — уберите от мальчика Мануэля Грилана.
— Что значит — уберите? — насторожился главарь мафии.
— Он влияет на Альберта Колена как раз с самой неблагоприятной стороны.
И тут ученый привел неотразимый аргумент:
 — Вызывает у нею целый букет нездоровых эмоций.
Условие было не столь уж не выполнимым, учитывая, что Грилан просто скроется с глаз мальчишки, продолжая оставаться его тенью.
— Хорошо, пусть будет по-Вашему,—не стал возражать дон Луис.
Его покладистость на этот раз была легко объяснима еще и тем, что крайне надежно охранялась вся клиника.
— И особенно — ее верхний этаж.
В покоях которого и размещался особый лечебный блок.
На содержание в котором Алика так рассчитывал чуткий ко всякому финансовому успеху дон Луис.
Уже были наготове лучшие химики, получившие заказ:
 — Проанализировать кровь мальчишки!
С тем, чтобы на основе полученных данных синтезировать то чудесное снадобье,  которое  с успехом применил проклятый пришелец Бьенол:
— Избавляя своего маленького спутника от смертельной болезни.
Но и этим — барышами от распространения чудо-лекарства, не ограничивались широко идущие планы дона Луиса...
— Делайте все, что считаете нужным, — еще раз велел он доктору Лериху. — Но только  мальчишку мне поднимите на ноги, как можно быстрее.
Руководитель клиники тут же приступил к опробованию нового подхода к лечению столь важного пациента.
Юному пациенту вернули вещи, с которыми он попал в больницу. В том числе — наручные часы.
На виду поставили в палате, хорошо продизенфицированную спортивную сумку.
 — Вот только с обслугой пока ничего не получилось.
Алик никак не хотел идти на контакт с врачами, медсестрами и санитарами.
Правда, и не хандрил столь часто, после того, как перестал встречаться с Мануэлем Гриланом.
— Однако, удаление того непосредственно из клиники, — как и желал дон Луис. — Не было полным.
Доктор Лерих поручил Грилану, как единственному, кто знал близкое окружение Алика, подобрать человека:
— Хотя бы отдаленно бы похожего на людей, вызывавших у больного положительные эмоции.
 — Это можно сделать очень просто!
Посоветовал доктор Лерих, давая свои указания:
 —Почаще наведывайтесь на биржу труда, может кто и встретится из ищущих место медиков той внешности, что нам нужна.
Мануэль с жаром взялся за выполнение порученного. И очень скоро нашел того, кого искал.
Так в палате у Алика Колена появился новый санитар.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Из Парижа Фрэнк Оверли вернулся неузнаваемым.
— И в прямом, и в переносном смысле, — что ему даже нравилось.
Правда, профессор Жан Луи Колен предвидел все возможные недоразумения, связанные с изменением внешности человека после пластической операции.
Потому специально вызванный нотариус официально подтвердил историю болезни и ход лечения в клинике лицевой пластической хирургии отставного инспектора Центрального Федерального Бюро по борьбе с наркотиками.
На основании этого в американском посольстве ему без всяких проволочек был выдан новый паспорт.
— Правда, лишь после того, как, — на радость самого пациента. — Остались позади все хирургические процедуры и профессор разрешил снять швы.
Впрочем, их почти уже не было заметно. Настолько профессионально и искуссно сработали опытные врачи:
— Новое лицо Фрэнка было выполнено абсолютно безукоризненно.
И теперь, глядя на него, нельзя было и догадаться, что когда-то этот человек попадал в серьезную авиакатастрофу.
Лишь поначалу не обошлось без некоторых трудностей.
 — И все же, молодой человек, какую бы Вы хотели иметь внешность?
Еще в день знакомства профессор протянул новому пациенту толстый фотографический каталог:
— Выбирайте себе физиономию на свой вкус.
Френк не очень-то поверил во столь радужные обещания.
Потому немалых усилий и уговоров стоило Жану Луи Колену обратить его в свою веру в то, что чудеса возможны.
— Это только несведущим кажется, что мир бесконечно многолик, — просвещал профессор потенциального пациента. — А на самом-то деле тип лица повторяется многократно.
От него и узнал пенсионер, что, если судить по последним научным данным, едва ли отыщешь в мире больше полутора сотен тысяч совершенно разных людей.
 — Вот и выходит, что став двойником любого из указанных в каталоге красавцев, Вы не совершите ничего предосудительного, — стоял на своем мнении знаменитый пластический хирург.
— Ну а меня самого нельзя ли воссоздать таким, каким я был прежде? — переспросил Френк.
— Вполне, — ответил врач. — Только нужен снимок, или на худой конец рисунок Вашей прежней внешности.
Выполнить это условие отставной полицейский, конечно мог. Но не теперь, а лишь по прошествии времени.
Того самого, что уйдет, пока в Кривпорт проследует официальное письмо с просьбой к кадровикам их бюро:
— Выслать копию фотографий из личного дела.
И это сильно затрудняло дело.
 — Пока все согласуют, пока вернется ответ, немало утечет драгоценного времени, — прекрасно  понимал Фрэнк.
Тогда как в его расследовании исчезновения беглецов был на счету каждый прожитый день.
И тут Фрэнка осенила отличная идея:
— Хорошо, профессор, будет Вам именно то изображение, каким бы я теперь хотел бы себя увидеть.
С обреченностью, не подразумевавшей возвращения к прежней жизни, он заявил:
 — Только дайте бумагу и карандаш.
Когда-то в детстве Фрэнк подавал большие надежды в изобразительном искусстве:
 — И особенно — в рисовании.
Учителя даже пророчили его в художники.
Но судьба рассудила иначе.
Потеряв в автомобильной катастрофе родителей, а с этим и все надежды на финансовую поддержку при поступлении в художественный колледж, он пошел туда, где плату за образование брало на себя государство:
 — В полицейскую академию
Только умение рисовать и там оказалось совсем не лишним.
Часто при составлении словесных портретов находящихся в розыске преступников именно Фрэнку Оверли удавалось добиться исключительного сходства.
И теперь, взявшись за прежнее ремесло, руки Фрэнка, несмотря на быстроту, при этом очень тщательно выполнили портрет человека:
— На которого он хотел бы походить.
Помогла и газета, где на фотографии были вместе изображены Бьенол и Алик.
 — Совсем не плохо!
По достоинству оценил профессор Колен вкус своего будущего пациента. Но не обошлось и без вопроса:
.— Только поясните старику, почему именно такая внешность Вам по душе?
Оверли не стал скрывать ничего из своего недавнего прошлого:
— Так выглядит Бьенол.
Далее последовал логичный довод, перевесивший чашу весов сомнения в пользу такого решения:
 — Я Вам про него рассказывал, — продолжал Оверли. — Если стану таким, как он, это может помочь мне в поисках.
И улыбнулся собственной придумке:
 — Буду выдавать себя за его брата-близнеца. Уж он-то простит, если что, когда встретимся.
— Доводы Френка и вселенная им уверенность, что бывшему инспектору удастся отыскать пришельца, а вместе с ним и его внука! — вдохновили профессора буквально на чудеса.
Так и оказался Фрэнк неузнаваемым в том городе, где в аэропорту исчезли следы Бьенола и Алика.
Еще до поездки за океан, когда в деле о пропаже этих двух авиапассажиров не было и малейшего просвета, Фрэнк начал смотреть на многие вещи иными глазами.
И тем более:
 — Неудачно начавшийся поиск.
Убедил его в том, что частное расследование здесь не годится:
 — Слишком могущественные силы, скорее всего, стоят на его пути.
Вот и пришлось ему снова идти туда, где когда-то работал.
Возвращение бывшего инспектора, да еще в новом обличье, мистер Бредли встретил вполне снисходительно.
Более того, даже пообещал посодействовать в его восстановлении в прежней должности, если конечно:
 — Он «вышибет» из башки все сказки о пришельцах и чудесном исцелении подростков от неизлечимой болезни.
Фрэнк смирился.
Но в тайне от начальства иной цели перед собой и не ставил, чем:
 — Обязательно найти этих двоих.
Вновь получив задание искать пути выхода на главаря мафии дона Луиса, Фрэнк перебрал все возможные методы.
И тут, сидя в операторской Федерального бюро, он вдруг хлопнул себя ладонью по разгоряченному от волнения лбу:
— Что же я, осел длинноухий, такую вещь забыл, как, часы те с датчиком!
Их он сам же подарил Алику еще в гилее.
 — Может, они все так же остаются при нем? — предположил Оверли. — Если же так, то обязательно укажут место, где сейчас находятся мальчишка и Бьенол.
Он быстро оформил заявку на пеленгацию радиомаяка с его прежними позывными.
Ее приняли в работу.
И к несказанной радости нового сотрудника, первая же попытка поиска принесла полный успех:
 — Алик был в городе!
Более того — пеленгатор установил точное место, откуда идет сигнал.
Как оказалось —из научно-исследовательской медицинской клиники, транснационального концерна «Грузовые перевозки Грасса».
Правда, попасть туда, чтобы проверить все на месте, было делом совершенно невозможным.
Убедился Френк в этом, едва изучил мощную систему охраны небоскреба:
 — Через не, казалось бы и мышь не проскользнет.
И не ему нужно было говорить, что официальный поиск там вряд ли к чему-то мог привести.
— Едва придешь с ордером на обыск, как Бьенола с Аликом просто уничтожат и тела их спрячут, — точно понимал Фрэнк Оверли.
Как и то, что сховать пару убитых в таком небоскребе, что занимает клиника:
— Дело совсем пустяковое для мясников дона Луиса.
К тому же, как известно:
 —В подвале клиники был морг неопознанных трупов, обнаруженных в городе.
По объяснению властей:
 — Для научных целей.
На самом же деле:
 — Кто знает - сколько их было, и сколько станет после внезапного обыска?
Инспектор принялся искать иной, нетрадиционный подход к объекту
И, к своему удивлению, его нашел.
После того, как от агента, закрепленного на бирже труда, пришло сообщение о странном подборе кадров Мануэлем Гриланом.
Оверли, к своему негодованию уже знал, что по поводу подручного дона Луиса за недоказанностью вины было прекращено судебное расследование:
 — Не удалось доказать его причастность к убийству четы Колен.
И вот теперь, что было совсем уж удивительным, Грилан искал медика с внешностью, напоминающей ту, каким выглядел теперь Фрэнк.
Так Овёрли и решил стать санитаром.
И не многим при этом рисковал. Ведь еще в полицейской академии им хорошо преподавали основы медицины.
 — С подобными обязанностями вполне справлюсь! — твердо заявил начальству добровольный кандидат в «кроты», как еще в их кругах называют внедренных в криминальную среду, агентов.
Формальности не заняли много времени.
Диплом медицинского колледжа, выданный в свое время на имя Бенджамена Смита, сыграл свою роль. Да и внешность этого претендента на должность санитара вполне удовлетворили Мануэля Грилана.
Хотя и не обошлось без некоторой тревоги.
Чертыхнувшись при первой встрече, Грилан заметил:
— Это же надо, чтобы было такое сходство, черт подери!
Но после проверки всей подноготной Бена Смита, которую отлично подготовили в Центральном Федеральном Бюро для своего секретного сотрудника, он порекомендовал-таки хорошего парня Бенджамена:
— В близкое окружение к секретному пациенту доктора Лериха.