Совесть

   Деревья, покрытые кристаллами серебристого инея, почти растворились в туманном морозном шлейфе. Он бы от всего сердца пожелал раствориться вместе с ними, но иней лишь слегка припорошил его одежду и таял на горящих от стыда щеках, превращая ещё минуту назад уверенного в себе мужчину, в глупого пунцового снегиря. В руке замёрз маленький сундучок с изящным украшением для Елены, теперь явно неуместным. Какая неудача превратиться в одного из её отверженных поклонников! Сколько раз он говорил себе:"Зачем тебе это, Женька!» … 
   «Грустен взор. Сюртук застёгнут.
     Горд, серьёзен, строен, сух»…  Привет, Женя! Что-то не так?» –
совсем некстати появился старый школьный товарищ, местный журналист Максим Белый. Он пробовал сочинять свои стихи, но любил цитировать по любому случаю из поэзии Андрея Белого.
Не получив ответа на поставленный вопрос, подхватил Евгения под руку и потащил к своему автомобилю: «Поехали, поехали к нам, Женька! И не вздумай отказываться! У меня родился сын!!! Слышишь старик? Сын!!!»  От такого поворота событий Женя немного растерялся и потом обрадовался: «Здорово! Очень рад за вас с Наташей! Поехали!»
   Поспешно сунув в карман украшение, Женя сел в старенькое ауди друга. И как-то уж само собой получилось, что в этой радости растворилось и поблекло его горе.  По пути в роддом заскочили в магазин за продуктами для молодой мамы и купили охапку белых роз.
  Передачу аккуратно просмотрела молоденькая девушка в белом колпачке, из-под которого вырывалась пена пышных непокорных волос, и сразу же «забраковала» виноградный сок, апельсины, мандарины и шоколад.
«Ни в коем случае, папаша! Эти продукты противопоказаны молодым мамам! Читайте инструкции в фойе!» Максим попытался угостить медсестру, но она пресекла его категоричным жестом: «У нас этого добра…»
   У окна третьего этажа к морозному стеклу прилипла побледневшая, измученная трудными родами, но счастливая Наташа.  Говорить было бесполезно, только писать SMS. И они писали, писали… Наташа размазывала по щекам счастливы слёзы, а Макс танцевал для неё лезгинку! Никто не удивлялся, потому что рядом тоже происходило нечто подобное.  Наташа просила Женю не оставлять мужа и присмотреть за ним: «Не ровен час, потеряет голову совсем!» Женя кивал ей одобрительно, показывал колёсико «ОК», мол, не волнуйся! 
  Домой к Максу ехали  молча, слушая «Зиму» Вивальди. Душа ликовала и плакала одновременно.
  Супруги Белые проживали в полупустой двухкомнатной квартире: в углу – икона Казанской Божьей матери - подарок при венчании, вместо кровати – надувной матрац на полу. Купить мебель было не на что: крепкой удавкой не один год уже давила ипотека.
«Куда же сынишку положим?»
«Не переживай! Лишь бы был здоров! Родственники отдают и кроватку и коляску!» - натянуто беспечно ответил Макс.
 «Что же вам подарить для малыша?»
«А что хочешь. Знаешь, купи нам новую ванночку, по наследству перешла с треснувшим, заклеенным дном».
  Накрыли по-походному столик, водку  запивали виноградным соком,  закусывали шпротами и апельсинами.
Часто звонил телефон Макса: родственники поздравляли с рождением сына.  Макс был счастлив.
«Как назовёте малыша?» 
«Кто-то подсказал Наталье имя Диомид, что означает по-гречески «совет Божий». А по мне так лучше Димитрий. Специально изучил календарь с именами святых. Так там Димитриев около сотни! Представь, все за него молиться на небесах будут! Назову Димитрием!»
«Правильно! Дмитрий Максимович – хорошо звучит!»
«Вот и я про тоже! Благозвучнее, чем Диомид Максимович. Только Наташу не хочется огорчать… Намучилась, бедняжка. Вес у Димы четыре  кило!»
«Богатырь!»
 «Ну, рассказывай, Женя, со мной всё ясно. А ты как? Женился, определился?»

   И вдруг Жене стало стыдно рассказывать старому другу о своих влюблённых похождениях с замужней женщиной. О его испепеляющей, выматывающей душу страсти. И о том, что она в который раз поменяла его даже не на мужа, а на какого-то крутого чиновника… Ему очень захотелось иметь нормальную семью, танцевать лезгинку у роддома, писать любимой женщине на снегу объяснения в любви. Что-то не так пошло у него с тех пор, как он встретил Елену Прекрасную…
Уже три года, как другие женщины для него перестали существовать.
  «Пока вот не женился, не нашёл свою Наташу».
 Уходил от Макса под утро. Он был совершенно трезв и гладил жене белую косыночку в роддом. Попили кофе. Уже в прихожей, надевая пальто, сунул руку в карман и нащупал сундучок с украшением. К горлу неожиданно подступила тошнота. Решительно протянул украшение Максу: «Возьми ожерелье для Наташи!»
«Ты что, я бы с радостью, но бабок нет, ипотеку плачу и плачу!(ударение на а)»- угрюмо пошутил Макс, - Да и  подарок другой предназначался, как я понимаю…»
«Возьми даром! Пожалуйста, возьми! - почти закричал Женя,- У меня бабки есть, бери!»
«А не пожалеешь потом?»
«Нет!»
«Дорогая вещь! Красота какая…»
«Твоей Наталье в самый раз!»
 "Спасибо!-улыбнулся Максим,-
 «Непоправимое моё
Воспоминается былое…
Воспоминается её
Лицо холодное и злое" ?
"Да,хочу забыть, и изменить свою жизнь... Спасибо тебе,Макс!  Надо догонять вас с Наташей! Звони, как выпишут."

  На востоке зарождалось многообещающее нежно-розовое зимнее утро.. 
К крыльцу подъезда, шурша свежим снегом, подъехал чёрный мерседес и личный шофёр Евгения Петровича распахнул перед ним дверь.