За театральной маской

Мы побывали в гостях у театральной дивы, которая провела на сцене больше шестидесяти лет и сейчас, заканчивая карьеру актрисы, не намерена оставлять богемный образ жизни. Старейшая актриса нашего штата, Каталина Дессен, поведала нам о превратностях судьбы творческого человека.

Текст: Патриша Райт

 -Миссис Ди, поделитесь с нашими читателями, каково знать, что Вы старше всех на сцене?

 -О, это прекрасно! Во-первых, к тебе никто не лезет с поучениями: играй так, играй эдак... Я всегда могу сказать: «Послушай, красавчик, я была на этой сцене, когда ты ещё не родился, так что не учи бабулю!» (смеется) Во-вторых, я ужасно давно работаю в этом театре и вижу, как сменяют друг друга разные артистические манеры. Ну, вы понимаете, уходят одни и приходят другие, а ты сидишь, будто царица на троне безвременья, и, потягивая бренди, взираешь на всю эту смену творческих потоков. И я не только наблюдаю – я ещё и впитываю. Так что к концу своей карьеры я могу сказать, что стала самой раздутой информационной «губкой» в нашем театре. У меня столько барахла в голове! (смеется)
 
 -За всю свою внушительную карьеру Вы не так уж много путешествовали по миру. Почему?

 -На гастроли меня приглашали регулярно, и, конечно, иногда поступали приглашения, от которых нельзя было отказаться. Поэтому «поддержать престиж» я, конечно, выезжала, и частенько. Хотя всю свою жизнь я руководствуюсь простым житейским правилом: где родился, там и пригодился! Мне кажется, это честно – жить там, куда послали тебя небеса.
 
 -А посмотреть мир Вам никогда не хотелось? Набраться впечатлений?

 -Деточка моя, я из года в год каждый божий день смотрю мир. Да что там мир – миры! Каждый день и не по разу я переживаю такие страсти, каких у простого обывателя может не быть и за всю его жизнь. И всё это – не сходя со своей родной сцены. Вы даже себе не представляете, какой это… экстаз: каждый день перерождаться в новом образе, в новой ипостаси. Так что я думаю, что моих впечатлений хватило бы на тысячу жизней. И заметьте, я всё так же бодра и весела! Дам фору молодежи! (смеется)
 
 -Кстати, о молодежи, не так давно один из Ваших внуков женился. Готовитесь стать прабабушкой?

 -О, Вы знаете, я давно отстранилась от участия в жизни своих внуков. Политика невмешательства, так сказать… Вообще, с тех пор, как я похоронила сына и невестку, я надеялась воспитать во внуках максимум самостоятельности. В конце концов, кто вырастит их настоящими мужчинами, если не я?
 
 -Наверное, Вам так не хватает Вашего мужа?

 -Он был замечательным человеком, прекрасным мужем, отцом и дедом, конечно же. Естественно, он бы воспитал мальчиков по-другому. Как это обычно делают мужчины? Походы, рыбалки, палатки, костры… Бойскауты, одним словом! (смеется). Во-первых, как бы эгоистично это ни звучало, на подобное воспитание у меня никогда не хватило бы времени. Во-вторых, возьмись я за это, наверняка у меня вышло бы все не так ловко. Вместо палаток и костров обязательно были бы чаепития и показы мод! (смеется) В конце концов, я же леди, а не солдат! И кого бы я вырастила с такой методой?

 -Но тогда наверняка военное прошлое Вашего мужа тоже могло не совсем хорошо сказаться на…

 -О, я вас умоляю! О каком военном прошлом вы говорите? Он же был негоден по состоянию здоровья. Надеюсь, там, на небесах, он не очень на меня обидится, если я разболтаю, что врачи признали у него начальную стадию шизофрении. Да что греха таить, под конец жизни он стал совершенным психом. Впрочем, вполне безобидным! Болтал иной раз всякую ерунду… Ну да, он говорил, что в молодости был добровольцем в какой-то там армии избавления. Но кто бы стал это проверять? Нет-нет-нет, мои мальчики выросли такими, какими выросли!
 
 -Неужели Ваш муж ни капли не принимал участия в воспитании Ваших внуков?

 -Он умер, когда им было лет пять-шесть. Не слишком большой срок, чтобы успеть чему-то научить детей… Хотя он успел привить детям любовь к страшным историям про вампиров. Да, а потом я бегала в их комнату по ночам, чтобы успокаивать после очередного ночного кошмара. Но я ни в коей мере не сетую на мужа! Знаете, ведь это он заработал бОльшую часть нашего состояния...
 
 -Да, все знаю, что Вы отягощены не только театральным, но и финансовым бременем…

 -Какое же это бремя? Когда ты богат, то можешь просто позволять себе чуть больше, чем все остальные. Но я бы не назвала себя транжирой. Конечно, я люблю иногда пожить на широкую ногу, немного покутить. Что поделать, богема! (смеется) Зато всё оставшееся состояние (скажу вам по секрету – там ещё много) я собираюсь потратить на внуков. Конечно, когда они вырастут и нарастят себе не только животы и бороды, но и мозги! (смеется)Муж сказал, что в будущем они обязательно должны быть обеспеченными. А я привыкла прислушиваться к советам мужа. Да-да, несмотря на то, что «начальная стадия шизофрении». Вы ведь наверняка в курсе, как он зарабатывал? Об этом иной раз нет-нет да проскакивала газетная заметка. Он был блестящим игроком на бирже. Вообще не припомню случая, чтобы он хотя бы раз ошибся. Вот что такое настоящая интуиция! И чем ближе к концу жизни, тем точнее были его прогнозы, не поверите! Вот такой вот парадокс.
 
 -А как в целом Ваши близкие относятся к тому, что в столь преклонном возрасте Вы продолжаете играть в театре?

 -Когда мы познакомились с мужем, он был заядлым театралом. Сам никогда не играл, но просто обожал ходить на представления. Кстати, познакомились мы как раз после моего первого спектакля. Он никогда не пропускал моих выступлений. Поэтому он был всегда только «за», несмотря на то, что я могла сутками торчать в театре. Не могу правда сказать того же о сыне, тот очень переживал за мое здоровье. К сожалению, он ушел в мир иной раньше меня, как и моя невестка. Обязательно припомню ему все его «ах, мама, лучше отлежись дома», после того, как сама откинусь! (смеется)
 
 -Удалось ли привить внукам любовь к театру?

 -Вы знаете, нет. Когда я отправила их по престижным колледжам, то уже не я навязывала им свои интересы, а окружение. В детстве – да, они с удовольствием помогали мне репетировать. Но дальше уважения к бабулиной работе дело у них не пошло.
 
 -А Ваш покойный сын никогда не хотел выступать?
 
 -Как все мальчишки его поколения, в юности, помню, он очень хотел стать рок-звездой. Поэтому, знаете, игра на гитаре, длинные волосы, репетиции в гараже каждую неделю – мы все через это прошли. Но сцена оказалась ему не по зубам. Он страдал светобоязнью, бедняга. А вы представляете, сколько света на сцене? О-о, софиты – это отдельная пытка для любого актёра, ну, или рок-музыканта. Такие прожектора – того и гляди, рассыплешься в пепел, как какой-нибудь дракул (смеется). Поэтому нет-нет-нет, никакой сцены. Да и слава Богу, я считаю. Одной оголтелой актрисы нашему семейству хватило за глаза!
 
 -А что Вы можете сказать о своем театральном семействе?

 -О, на нем я оттягивалась! Если дома была политика невмешательства, то тут я могла позволить себе «строить» всех и каждого. Разумеется, кроме режиссёров (смеется). Шучу, конечно, но иной раз глядя на молодых безалаберных актеров так и чешется рука дать им хороший подзатыльник… Исключительно в воспитательных целях! На самом деле через меня (да, буквально отдельная внутритеатральная школа мадам Дессен!) прошло несколько трупп. И со всеми у меня складывались отличные отношения. Конечно, я могу ругаться, нервничать, топать ногами, когда они не учат свою роль в срок, но могу и приласкать, помочь советом, да и, что греха таить, – выбить местечко! В общем, Мама Босс (так меня называл один из моих последних партнёров по «Вальсу в сугробах») всегда была строга, но справедлива.
 
 -Да, о Вашем волевом характере в стенах театра знают многие. Наверное, потратили много сил? Вы до сих пор в потрясающей форме, как Вам это удается?

 -Не ем после шести! (смеется) Кстати, между нами – это действительно неплохой способ быть в форме. Вес может и не очень сбрасывается, но не в этом главное. Запрет помогает держать себя в узде. Главное в любой ситуации иметь внутренний стержень. Я не устаю повторять: предлагают пропустить по бокалу – один пропусти, а второй – пропусти. Не стоит хватать лишнего. Хочешь сладкого – перебей желание сигареткой. Хочешь полежать – перебей прогулкой. И, детки, помните: никаких беспорядочных половых связей! (смеется).
 
 -Каково Ваше жизненное кредо?

 -На сцене человек должен быть на ступеньку выше, чем в жизни. Кажется, это Карл Бёрне сказал. Но именно этой идеей я руководствовалась, каждый раз выходя на сцену. Выкладываться не на десять, а на десять с плюсом, прыгать выше головы – это должно быть эталоном каждого актера, да и каждого человека вообще. Делать  лучшее, что ты можешь. Когда я была ещё юной актриской, мой первый режиссёр учил меня: «Вывернись наизнанку, но покажи мне Каталину Дессен с большой буквы, а если не можешь –иди домой и штопай носки!» В этом вся суть любого ремесла – показывай лучшее, на что способен, или не показывай ничего.
 
 -Чем планируете заняться теперь, после театра?

 -О, оправиться от этой «театральной болезни» мне, наверное, будет непросто!
Может, мне стоит стать театральным критиком или обозревателем в каком-нибудь знаменитом журнале? В этом, например (смеется). Может быть, поменяемся? Вы, милочка, станете в будущем актрисой, а я буду брать у вас интервью, будет весело!
Конечно, я ни за что не уеду доживать вечернюю зарю жизни в тихом уголке природы. Клянусь Богом, вы обо мне еще услышите по радио, увидите в новостях или прочитаете обо мне книгу, например, мемуаров!