Кожа

В кожаном кресле с опасной бритвой в руках я сижу и снимаю свою кожу, я не профессиональный скорняк, поэтому возникают определенные проблемы. Серая комната завалена какими то старыми вещами, свалены в кучу они издают запах. Прекрасный балахон, краем виднеется из под смятой джинсовой кепки, из под огромной кучи использованных трусов. Своей стариной и печальной расцветкой он создает определенный шарм его носителю. Рядом торшер с засохшим набравшем в себя пыли плевком на абажуре, беспристрастно освещает все эти руины в этой темноте. А что если его выключить? Останется ли хоть след этого странного содержания? А вдруг исчезнет даже запах? Выключателя нет. Я уже снял кожу с левой руки, от запястья до шеи, принимаюсь за правую левой, делаю круговой разрез вокруг запястья, теперь выше у шее, подобное. Снимать кожу как чулок мне совсем   не хочется, мне она совсем не ценна, поэтому я делаю разрез вдоль всей руки от запястья до шеи, режу по внешней стороне руки, там больше мышц и меньше вен и артерий. Так будет меньше пролито моей драгоценной крови. Резать надо осторожно, но без особой бдительности, просто надо меньше напрягаться. Резать только кожу, не больше и не меньше. Придерживаюсь этих правил и проблем практически не возникает. Подлазию пальцами под кожу, чтобы ухватить, здесь кожа крепкая поэтому глубоко не надо лезть, начну оттягивать не порвется. С небольшим усилием я стягиваю кожу, появляются мышцы, вены, жилы. Внутри я тоже красивый. Кожа легко отделяется, так очаровательно выглядит в мягком свете, снимаю последние сантиметры, крови даже нет, расправив лист я смотрю его на просвет, равномерная так приятно сияющая красным светом, она наполнена грязью. Я бросаю ее на пол, под ноги. Теплая. Ненависть и злость, очень большие и мощные, сидят в душе как маленький тихий зверек с печальными блестящими глазками, можно гладить его и ласкать наслаждаясь его спокойствием, и поражаясь силой злости и ненависти хранимой этим зверьком воспевать силу воли этого гордого создания. Он знает наступит час и день. Собственная кожа вызывает глубокое как вселенная отвращение. Ее руки трогали ее, ее губы целовали ее, ее язык лизал ее, наша кожа соприкасалась: она гладила мои плечи, трогая лишь кончиками пальцев, лишь энергией своего тепла и желания, вначале, поцелуи шеи плеч, мне казалось что я становлюсь женщиной, горячо желаемой, здесь и сейчас, потом больше, подобной участи постигли, мой живот, ягодицы, все тело – больше и больше и приятней. Потом секс- соприкосновения. Все бы было также как было если не новости пришедшие с севера, она спала за день до этого с одним, а перед этим еще с двумя, ужас, она ласкала их, их кожа соприкасалась. Теперь вся грязь на мне, надо все сорвать, все в клочья, все в щепки, и физически и морально, чтобы не осталось и следа. Липкие руки, кровь накапала на кресло, подсохла и теперь задница липнет к его коже. Черт! Там тоже ее следы. Глаза блестят как у сумасшедшего, я плюнув на последовательность действий принимаюсь делать круговой разрез вокруг своего ануса, талии, каждой ноги, для большей удобности режу вдоль бедер деля на сегменты. Бритва остра как боль и отчаянье в моей груди, она холодна и тверда также как боль и отчаяние в моей груди, как моя рука, режет так нежно. Снимаю кожу с задницы, с паха. Член не дает завершить начатое дело, я сижу с кожей паха отделенной от плоти везде, кроме члена, мотается на моем члене, режу вдоль члена, вокруг головки, и легким движением руки снимаю всю эту гадость, получается очень даже прилично, вены на члене не повреждены и освободившись наружу прелестно пульсируют освещаемые светом торшера. Мне совсем не больно. Кожа отделяется порой с таким странным звуком, словно на обвалочном участке. Снимаю с груди, живота, о черт, кажется у меня проблема, подкожный жир в нижней части живота не дает коже отойти, подмогну бритвой, вроде неплохо. Ноги тоже очищены все. Все что я мог, я сделал. Теперь дело за регенерацией, пройдет время и вырастет новая, чистая и молодая. Больше не останется следов чужих людей. Больше не будет мучить мысль ее прикосновений. Достаю сигарету, весь блестящий, красно-белый, закуриваю, кровь пропитывает сигарету. Откидываюсь и курю. Одеваю, ранее высоко оцененный балахон, еще кепку, брюки. Выскакиваю из комнаты, ступеньки, открываю дверь, свет. Свет бьет в глаза режет и пугает их, проморгав несколько секунд, я все же открываю их. Розовые шторы сияют, словно нимб, какого нибудь бесконечно святейшего человека. Солнца свет. Приятная нежность хлопка, теплота, ласка. Я проснулся. За кофе, я осилив утреннее пробуждение, размышляю о сне. Да все основано на реальных фактах. Не ужели это говорит мое подсознание? Интересно оно руководствуется природными инстинктами, или современными понятиями. Оба варианта ужасны. Это всего лишь сон. Кофе. Утро. Улыбка.