Key West

3.

Key West


Миражи Вселенной охапками причудливых малин вливались в Атлант,  взбивая ажурную белоснежную пену на краях волн, которую  океан, словно тончайшее  жабо, вытканное искусными мастерицами Фландрии, надевал к вечернему темно-обсидиановому фраку – катясь всеми своими водами  на свидание с Ки.

Она же  стыдливо упивалась терпким вкусом его настойчивых губ и, пряча своё смущенное личико, поворачивалась к нему изящной невинной спинкой,усеянной веснушками пёстреньких минералов, пряча её под кудрявыми зонтиками  пальм, укрываясь от настойчивого неутомимого  солнышка.

Океан, обидившись,   тяжело   шлёпал разбивающимися в пух и прах белоснежными букетами,  обрызгивал берег  кружевными лепестками, которые пенясь  и шипя, взрываясь стайками дрожащих мотыльков, падали, облетая остров,  и исчезали, как незаметно  исчезает время, никем не учтённое, не заключенное в  механизм… Он же, тяжело вздыхая, откатывался,  уползал, затаивался, тяжко дышал непроглядной глубиной и обманчивой безмятежностью… А когда успокаивался -  опять слал к Ки своих нарядных гонцов…

Иногда,  не преодолев её целомудрия и скромности, океан,  осердясь, вздрагивал, накопив нетерпение  в своих пучинах и, неистово несся,  вспучиваясь, накрывая и подминая своим безумством  под себя весь  остров,  неистовствовал, ворочая  камни, обрушивая тонны темно-бирюзовой  воды, срывал и  вышвыривал со дна ни в чем неповинных  моллюсков,  связывал  длинными глянцевыми  водорослями её несопротивляющиеся длани…
 
Утром над островом  долго стоял густой пряный запах свежего огурца отбушевавшей стихии. А ревнивое солнце  подсушивало горячими лучами вылюбленную плоть Ки, пребывавшую в сладострастной прострации от пережитого восторга.
 
Потом он надолго затихал, словно  устыдясь своего вожделения, буйства, тихо и повинно плескался, зализывая иодистыми поцелуями нанесённые  ранки,  утаскивая остро торчащие пустые  ракушки  - тускло светящиеся перламутром раскрытых створок -  позавтракавших уже здесь чаек…

А к вечеру Атлант, облачась в свой темно-глянцевый фрак,  снова по-несёт свои белоснежные букеты  сияющей под ясным, но  уже слегка утомленным солнцем своей Ки…

И так всегда. Вечно.  Ах, эти «золотые сны» Ки. Так обозначилось для неё лоно любви в вечности во времени для живущих.