Рецепт счастья и бессмертья

     "Бессмертие без счастья  -- пустое времяпрепровождение, а не жизнь", --  вампир Вадик коротко взгрустнул и, не заморачиваясь открыванием дверцы, умостился в салоне Ауди и поехал в наробраз, устраиваться  учителем истории.

     Выбор профессии не был случайным, где еще искать счастья, как не в женском коллективе, и кем работать вампиру в возрасте пятисот лет, свидетелю и участнику исторических событий,  как не историком.

     По коридорам наробраза слонялось множество кругленьких попок и вздрагивающих титек, всерьез озабоченных проблемами обучения и воспитания молодежи. Вадик неторопливо огляделся: "В лицах многих женщин присутствуют крысиные черточки, но какие симпатичные встречаются крыски".

      Главная по образованию оказалась зрелой привлекательной крысой из вампиров-самовыдвиженцев,  сосущей людскую кровь не от врожденной необходимости, а по душевной потребности:

-- История -- трудный предмет: множество учебников, наполненных противоречивым враньем,--  Елена Николаевна,  завидуя бессмертию брата по крови, кривила кроваво-красные губы.

--  Мне легко разобраться, -- доброжелательно отозвался Вадик. --  Очевидец событий, живой носитель истории...

-- Не совсем живой, -- злобно процедила Елена Николаевна. Бессмертия хотелось мучительно. Наворованнное, нахапанное давно не помещалось в закромах, но впереди, через тридцать-сорок лет маячит смерть,  куда и денег не прихватишь, и воровство теряет смысл.  А этот красавец прожил пятьсот лет и будет бременить землю еще дольше...

-- Не совсем живой... Сгусток неизвестно чего, без тени, без отражения.
-- Не страшно,  -- Вадик снова улыбнулся. -- Вот влюблюсь и оживу, и плевать на бессмертие.

-- А я хочу жить вечно, -- Елена Николаевна хлюпнула носом, -- пусть и в несчастье, и бесконечно пить кровь из жалких людишек.

-- Не получится, увы, -- в голосе Вадика прозвучал холодок.  -- В бессмертные не берут ненасытных, чтобы не пострадала кормовая база. Научитесь отходить от холодильника раньше, чем в нем кончатся продукты.

        Явление в учительской  нового историка фурора не сделало.  Женский контингент, он же восемьдесят процентов  коллектива, привычно вежливо ответил на приветствие и  с показным равнодушием отвернулся, спеша до звонка закончить дела и разговоры.

      У мужчин в школе три дороги. Либо  начиналась  дружба с информатиком, разговоры на непонятном языке,  на женщин свысока, и потеря признаков пола -- унисекс.

       Порой, поозиравшись затравленно среди многочисленных юбок, находил мужчинка убежище у трудовика и начинал выпивать:  утром для смелости, в обед -- для бодрости.  В трезвые дни оставался молчалив и скучен, в пьяные -- невыносим.

       Относительно предпочтильный вариант -- дружба с физруком. Новенький быстро превращался в  избалованного сексуального потребителя, чувствовал себя альфа-жеребцом в табуне, а на самом деле просто пользовал неискушенные в амурных делах сердца и неизбалованные мужской лаской тела учителок, молодых и не очень, мимолетным, необязательным и обидным сексом.

     Историк сдвинул на совершенно черную, волнистую, стильно подстриженную шевелюру солнцезащитные очки-хамелеоны от известной швейцарской фирмы и, мельком окинув взглядом учительские спины, талии  и зады, легко усмехнулся и подошел к расписанию уроков.

     Очевидно, парень отличался великолепным зрением. Притененные длинными ресницами карие глаза с высоты двухметрового роста небрежно прошлись по столбцам, чуть задержались на номерах кабинетов. Подняв правую руку к   красиво очерченным  мужественным губам, чуть прищелкнул пальцами, запоминая время начала уроков;  удовлетворенно кивнув, взял из стойки  классный журнал  и вышел из учительской.

  -- Костючик, прямо депутатский,  серо-синий, с блестками, -- печально вздохнула полноватая предпенсионная математичка Зоя Федоровна. -- Лет тридцать  мечтала своего Ваньку в таком увидеть, а он так и проходил всю жизнь в фуфайке.

-- Ванька он Ванька и есть, -- язвительно "поддержала" завуч Кристина Валерьевна, за школьными делами так и не сподобившаяся выйти замуж.

-- Ну, хоть такой, -- успокаивающе улыбнулась мудрая Зоя Федоровна.

-- Мужчину необходимо создавать и образовывать, --  вмешалась  строгая тридцатилетняя литераторша Елена Владимировна. Не далее полугода от нее сбежал муж, не выдержав пытки стихами русских классиков и разговорами о прекрасном в человеке. Теперь бывший к месту и не к месту повторял: "Лермонтов -- гад, Пушкин -- сволочь!" -- и третьей улицей обходил школу.

-- Ты уже одного образовала, -- пренебрежительно перебила Кристина Валерьевна и вновь повернулась к математичке. -- "Хоть такого", а почему не принца?

-- Так и я не принцесса, -- засмеялась Зоя Федоровна. -- Сейчас похудела, а смолоду такая пышка была. Ванька жилистый, и то, едва не надорвался, из ЗАГСа вынося. Шепчу:  "Не неси, -- выкатывай", -- у него и ноги от смеха подкосились.

     Толстенькая учительница младших классов Лидия Николаевна с надеждой подняла от тетрадок на математичку краснеющие полные щеки:
-- А худеть пробовали?
-- Не спрашивай, -- весело отмахнулась Зоя Федоровна. -- Целая библиотека о похуданиях и диетах, а рецепт счастья один: не съедать всего, что лежит в холодильнике.

     Лидия Николаевна ответила мгновенно запунцовевшими щеками и, схватив журнал и стопку тетрадей, неловко заторопилась к выходу. Перекрывая смешки и улыбки, ей вслед затрезвонил звонок.

     В расстроенных чувствах и мыслях о несовершенстве своего тела  Лидия Николаевна, привычно уворачиваясь от снующих по коридору учеников, спешила к своим третьеклашкам:  умным, добрым, замечательным...

-- Извините.

  Лидия Николаевна сразу остановилась и непонимающе  всмотрелась в серо-синее препятствие, с притягивающим  мужским запахом. Не сразу, но догадалась взглянуть выше и невольно потянулась к теплому мягкому взгляду карих глаз. Новый историк. Вадим Вадимович.

-- Извините. Вы не подскажете, где кабинет истории?
-- Идемте. Я покажу, -- ответила и удивилась  отсутствию всегдашнего замешательства при общении с мужчинами. --  Вот, напротив лестницы, а мой -- этажом ниже. Заходите, познакомлю со своими огольцами.

-- Обязательно, -- улыбнулся Вадим и, слегка повернувшись, ловко прикрыл  собой Лидию  Николаевну от летящих по коридору и ничего вокруг не замечающих в стремительном беге старшеклассников.

-- До встречи, -- гордая красивая женщина  задорно процокала  каблучками по лестнице и вошла в класс, не пряча улыбку. Радостно оглядела ребятню. -- Здравстуйте, садитесь.  Что, Лена?
-- Лидия Николаевна, вы у нас такая красивая.
-- Спасибо, Лена. Я знаю. Начнем урок, -- и добавила про себя: "А к холодильнику близко не подойду".


Рецензии
Анатолий, в чувстве юмора Вам трудно отказать - не каждый автор смог бы так выразительно описать школьные будни.
С уважением - Михаил.

Михаил Дышкант   03.01.2019 23:15     Заявить о нарушении
Спасибо, Михаил)

Анатолий Шинкин   04.01.2019 08:13   Заявить о нарушении
На это произведение написано 105 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.