1 к 35. кон первый. раздача пятая

Раздача пятая.

Петра охватило мрачное предчувствие,  леденящее ощущение вынуло из сна грубо и жестко. Сердце словно сжали в кулак, парализуя трепыхание толстыми пальцами, царапая огрубевшими ногтями. Игрок углом одеяла стер пот.
 Если не забывать последние события, то, скорее всего, тревога связана с Корнеем. Даже новичку известно, что когда трейдер жизни цепляется более чем к одному лучу судьбы играемого, то кожа клиента становится как бы кожей Игрока. «Кожей» трейдеры называют поверхность тонкого тела, она чувствительнее покрова тела физического раз в сто. Кроме того, Петр  явно ощущал как «поглаживают» его собственные лучи каждый раз перед сном. Вот что чувствует играемый, когда его судьбой играют. Парламентер от Маклера не блефовал. Петра сдернули с места за столом игроков и поставили на «шахматную доску». Интересно, какой фигурой ему предстояло быть в их игре? Точно, что не «королем» - защищать его не собираются. Но и не «пешкой». Трейдер жизни не так уж и предсказуем. Скорее всего, Петра приняли за «лошадь».
Петр скинул с себя одеяло и проржал по лошадиному. Одновременно зазвонил будильник. Как всегда, внутренние часики не подвели. Еще в детстве он научился поднимать себя в точно задуманное время без трезвонящего механизма. Сигнал был лишь для удовлетворения чувства собственной неподражаемости. Этакие фанфары в честь проснувшегося фокусника. 
Нет уж, коллеги по работе, Петр назначает себя «Ферзем»! А значит, будет делать сильные дальновидные ходы. С чего это он будит юлить, хитрить и выворачиваться?! Мелководье не  для ледокола. Вот так то. Один к тридцати пяти. Размах для маршала, стратега с оставшимися сединами на полысевшей голове. И все же что за дурацкие предчувствия? Не иначе как Корнеевский тренд пробил линию поддержки и покатился вниз, ко дну. Петр достал из-под подушки листок с выкладками от аналитиков Совета Маклера. Так и есть. В прогнозе длиннющая черная свеча. Верхняя тень как стрела впилась в задний проход летящего вниз удава. Нелегко ж придется журналисту. Кстати…
Трейдер беспокойно заерзал на кровати. С чего это вдруг Совет решил предоставить прогноз? А ведь Маклер и шага не сделает, не продумав сотню-другую ходов наперед. Значит, посчитали, что строптивый трейджиз станет таким образом более предсказуемым. Угу. Какие самонадеянные ребята…
Петр подскочил с постели, отжался от пола традиционных пятьдесят раз. Затем душ. Холодный! Мозги любят такое прочищение. Петя думать будет!
После водных процедур Трейджиз сел за рабочий стол, выставил под руку чашку с только что сваренного кофе. Просканировал с листка информацию тренда Корнеевской судьбы по пяти лучам. Графики, увеличенные на экране компьютера, предстали в более знакомом виде. Более четко прослеживались линии поддержки и сопротивления, геометрические фигуры, тела свечек. Конечно, графики не так уж и подробны, всего-то с недельными свечками. Но для человеческой жизни и этого бывает достаточно. Крутые перемены слишком редки для среднего «гомо сапиенс». Статисты человечества боятся изменений. Все желают стабильности и процветания. Чтобы линии судьбы плыли вверх этакой ровной линией, без зазубрин и впадин. Но такого не бывает. К счастью или, к сожалению, это уж как посмотреть. Как бы человек не сопротивлялся, но жизнь не может протекать без взлетов и падений. Линии судьбы, подобно капиллярным рисункам на кончиках пальцев, строго индивидуальны. Нет судеб-близнецов. Просто кому-то больше везет, и тот использует шансы, а другой вынужден скатываться на «американских горках» судьбы по впадинам все ниже и ниже.
Судьба Корнея в начале пути так же ничем не отличалась от среднего статиста. Но трейджизы со «статистами» обычно и не работают. Статист – представитель толпы. Серенькое безликое ничто, с серенькой, неприглядной судьбой. Что с него можно получить? Любой трейдер традиционных рынков – валютного или товарно-фондового, скажет, что есть инструменты с большой или малой волатильностью. И, как правило, более солидные инструменты не терпят резких изменений с высокой амплитудой. А молодые валюты или акции, напротив, дерзки и неустойчивы. Так вот, статист стремится к солидности. А неординарный человек – к взлетам и к неминуемым падениям. И ему наплевать на мнение окружающих. Чихал он на солидность. После периода, когда Корней зависел от родителей, школы, университета, начались мощные колебания тренда судьбы. Небольшой отскок вниз – видимо, время для самоутверждения, а затем все лучи судьбы устремились вверх. Почти ровная стремительная линия, лишь с небольшими коррекциями. Дела журналиста-новобранца пошли так успешно, что его приличный выигрыш в казино был естественной инерцией разгона лучей к росту. Затем сработал закон отражения, и положение Корнея стало так же резко ухудшаться. Но натура молодого человека оказалась слишком сложной, и движение гармонизации неожиданно перешло в тенденцию упадка. Не выдержал возникших проблем, спасовал. А потому тренд судьбы пробил линию поддержки, теперь Корнею грозит скорая гибель. Если не одумается. Вот такой и расклад.
Петр откинулся на спинку кресла. Итак, чего же ждет от него Маклер, каких действий? Наверняка, он изучил и судьбу опального трейджиза и его тактику ведения игры. На Маклера работает с десяток мощнейших умов. Матерые трейдеры. У некоторых из них стаж игры на человеческих судьбах не менее сотни лет. «Петя-Петя, и куда же ты сунулся…» Но всегда есть шансы на успех. Всегда. Главное, правильно повести игру.
Вздохнув, трейджиз открыл архивы предыдущих игр - нет ничего скучнее, чем рыться в прошлом. В чем его предсказуемость как игрока? Где слабость? Компьютер услужливо раскрыл папку с более, чем двадцатью играми. Некоторые из них, его гордость, продолжительностью более десяти лет, на которых и сколотил основной «капитал» судьбы. Конечно, даже с первого взгляда, прослеживаются его любимые приемы. Две-три излюбленные «коронки» на пробой линий поддержек или сопротивления и работа в канале колебания судьбы. Просчитать уязвимость такого незатейливого игрока нетрудно, но где же основная брешь в обороне? До сих пор он играл чужими судьбами. Теперь же ситуация в корне изменилась. ИМ ИГРАЮТ! Хотя… есть тайное оружие. Как же он сразу про него не вспомнил? Петр усмехнулся, отпил глоток обжигающего кофе, радостно потер ладонями. Ну, держитесь, господа-аристократы биржи судеб!

 Корней ошибся. Это был не Денис. В дверь заглянул незнакомый мужчина. На неосознанном уровне журналист почувствовал небывалую силу, исходящую от незнакомца. За доли секунды, где-то глубоко в мозговой подкорке произошел  «государственный переворот». Горячо любимое «Я» Корнея было свергнуто. На трон воздвигнут этот,  по всей видимости, азиат по происхождению.  Его холодные  глаза, твердой округлости подбородок и вьющейся, с проседью, шевелюра. Каждая черточка лица, поза и жесты гармонично сплелись в портрет человека, привыкшего к беспрекословному повиновению со стороны окружающих.
Незнакомец дружелюбно улыбнулся, но от этой улыбки у Корнея словно снег попал за шиворот, ибо взор вошедшего не изменил властности, напротив лишь усилил ее.
- Здравствуй, Корней. Мы незнакомы, но у нас с тобой появилось общее дело, которое мы и должны немедленно обсудить. Это важно для нас обоих.
 Голос мужчины оказался неожиданно мягким, приятным и дружелюбным. Это немного привело Корнея в чувство от гипнотической скованности первого впечатления. Но, сохраняя все же остатки робости, журналист подавил в себе раздражение, что отвлекают, когда буквально каждая минута на счету. Постарался ответить как можно потактичнее.
- Здравствуйте. О чем речь? Видите ли, я сейчас немного занят. Не могли бы мы поговорить о вашем деле, например, завтра?
- Завтра, Корней Иванович, будет поздно. Ведь есть дела поважнее работы? Например, личная жизнь, судьба. Я предлагаю немного поговорить за чашечкой кофе. Здесь у вас на этаже есть прекрасный кафетерий. Уверяю, что разговор не отнимет много времени, но и об этих нескольких минут беседы вы нисколько не пожалеете.
- Вы от Ники?
- Нет. Но разговор у нас пойдет и о ней тоже. Здесь тесновато для серьезного разговора. Так Вы принимаете мое предложение?
Корней с минуту засомневался.
- Ну, хорошо, только не долго. У меня совсем мало времени. Предстоит очень много работы. Сразу предупреждаю, если тема разговора меня не интересует – тут же встаю и ухожу. Чтобы без обид.
Солидный бар «Смысловые галлюцинации», который незваный незнакомец назвал «кафетерием», в это время уже начинал немного наполняться народом. В основном это были проголодавшиеся клерки, не успевшие позавтракать  дома. Бизнес-ланч был в баре относительно недорогой, поэтому с двадцатиэтажного сборища офисов желающих покушать и в десять утра сбегалось немало. Имидж сие питейное заведение поддерживало строго  и днем и ночью – полумрак, каждый столик отдельно освещался настольной лампой. По стенам и в воздухе витали лазерные «зайчики». Из динамиков приглушенно лился русский рок. Из-под барменской стойки валил разноцветный туман, из облаков которого на  посетителей загадочным взором поглядывал бармен.
Войдя в бар, Корней почувствовал острое желание испить апельсинового сока. Почему именно его? Ведь с детства не любил эту хищно-желтую жидкость.
- Честно говоря, я тоже предпочитаю нечто более полезное, чем традиционный напиток. Два стакана апельсинного сока, пожалуйста.- Обратился незнакомец одновременно и к Корнею и к подошедшему официанту.
Вот те раз. Этот азиат еще и мысли читает? Держи, Корней, уши востро!
Тем временем мелодия одной группы плавно перетекла в череду звуковых рядов другой. «Агата Кристи». С удовольствием, втянув глоток прохладной жидкости, Корней вдруг прочувствовал неожиданный симбиоз разливающейся по пищеводу апельсиновой свежести, от аромата и кислинки, которых отрезвляюще защипало в ноздрях, со словами начавшейся песни.

Он входит в горло, он режущий зонд,
Забывший о сострадании.
Он спазм укуса в диафрагмовый зонт,
Исполненный ожидания…

Корней испытал наслаждение мазохиста от прояснившейся головной боли. Итак -  пик похмелья миновал, дальше будет легче.

… Он смотрит злорадно на гибель объема,
В объятиях губки хищной,
И прочь усталый газовый ком,
Холодный, свободный, лишний…

- Не перейдем ли сразу к делу, - сказал вдруг заскучавший журналист. – Время не ждет.

… Он вобьет в ваш хобот меченый гвоздь!
Он - внезапный и пугающий гость.
Инспектор по...
Инспектор по...

Незваный собеседник поморщился.
- Ну и песня. Сплошная физиология… Ну, к делу, так  к делу… Посмотрите, Корней Иванович, на принесенный нам сок, его цвет. Желтый. Этот цвет – символ организации, от имени которой имею честь с вами говорить. Кое-кто пытался вас уже ввести в курс событий, но сделал это столь неумело, что дал шанс нашей организации объясниться с вами самостоятельно. Получилось так, что вы стали эпицентром некоторых событий. Это случилось помимо вашей воли, но, несомненно, повлияет на вашу жизнь. Если не вдаваться в подробности, то сейчас ваша судьба в таком шатком состоянии, что может либо трагически закончится, либо… Либо сумеете обрести почти счастье.
Корней иронически улыбнулся.
- «Почти счастье»? Хм… это не то же самое, что «почти беременность»?
Собеседник уставился на Корнея. Но взгляд не выражал замешательства или конфуза. Незнакомец смотрел как опытный учитель на бестолкового ученика.

…Он тоже был объят и выжат,
И выброшен выдохом томным.
И на миокарде угольной выбит
Твой профиль, зовущий и темный.
Не жди его смерти, она будет долгой;
Бескровная жизнь не знает срока.
Он станет жаждой давнего долга,
Инспектором выдохов-вдохов…

- Желтый цвет. Цвет солнца. Солнце – Рок – Судьба – Жизнь. Вот почему наша организация выбрала этот цвет, - улыбнулся «учитель», - а вовсе не потому, что у нас состоят одни азиаты.
- Прежде, чем поднять тему, мне необходимо кое-что пояснить. Некоторые думают, что жизнь подобна рулетке, и все в руках случая. Они не правы. Другие думают, что жизнь все равно, что шахматы, и что можно просчитать каждый шаг. Они так же не правы. Скорее всего, наиболее приближенная модель жизни – нарды. Пятьдесят на пятьдесят ставки на разум и случай. Если игрок неумелый, он может даже при удачном раскладе весьма навредить себе. Что в жизни чаще и происходит. Не так ли?
Корней густо покраснел. От стыда ли, от злости ли, но намек ему явно не понравился.
- Вы, как вас там, во-первых, не представились. А, во-вторых, отняли меня от дел как будто для важного разговора. Из пятнадцати минут отнятого драгоценного времени десять ушло на пустую, простите, болтовню, а остальные пять – на путешествие в бар. И эти пять принесли мне больше пользы. Если у вас все…
- Сиди! Мальчишка… - взгляд азиата превратился в ледяные иглы. – Я не договорил. Твоя жизнь на волоске, жизни твоих близких на краю пропасти. Тебе ли гонор свой выставлять на обозрение? Я – Маклер. Зови меня так. Теперь, что касается тебя. Оставь Нику в покое. Забудь про нее. И тебе и ей так будет лучше. У тебя хорошие задатки трейдера жизни. Научим тебя играть судьбами как с котятами. Обретешь и богатство, власть, много-много женщин. Будешь жить долго. Очень долго. Ты даже не представляешь, как долго живут настоящие трейдеры. Нечета тому Петьке, который в казино пытался поучить тебя уму-разуму. Трейдер без году неделя, а все туда же… возомнил себе.… Будешь Игроком с заглавной буквы. Не каждая шашка доходит до дамок. А у тебя есть неплохой шанс. Очень неплохой.
- А не пошел бы ты? В мою жизнь не лезь, понял?
Журналист почувствовал вдруг, как небывалая усталость окутала тело приятной негой. Напрягшиеся ноги обмякли, а упертые в край стола руки будто подрубили, они сползли и тяжелыми намокшими тряпками повисли вдоль тела. Желтый туман, стелящийся по полу, начал уплотняться и подниматься все выше и выше, пока не заполнил пространство непроницаемой пеленой. Резвые лучики лазеров замедлились и начали перемещаться с сонливой неспешностью, зажигая в тумане то одну, то другую звездочку. Мерцающие точки появлялись неожиданно, брошенным в водную гладь камушком источали вокруг себя ореол разбегающихся округлых волн. Голос азиата растянулся во времени, тяжелым низким звуком капал в сознание, наращивая высказанную мысль монотонно и на века, словно порождал в пещере ума сталактит.
- Поздно, Корней Иванович, поздно. Твоя жизнь на нашем операционном столе. Как бы ни сопротивлялся – «наркоз» и все дела, дальнейшие события пойдут по задуманному сценарию. Но если наша беседа подойдет к удачному хэппи-энду, тогда перемены пройдут однозначно безболезненно. Я мог бы с тобой сделать все, что угодно, но лучше бы нам, молодой человек, договориться полюбовно.
Туман ладонью незримого великана прибило к полу, приглушенные  звуки словно пробились сквозь пробку – нахлынули живой волной, сковывающая нега откатила. Корней тут же воспользовался возможностью выпалить накопивший гнев:
- Чихал я на все, ясно? У меня уже голова болит от всех этих разговоров. Сначала один чокнутый, теперь другой. Надоели.
Корней встал, бросил денежную бумажку за сок на стол и собрался, было, уходить.
- Постой! – выкрикнул незнакомец. – Есть предложение, от которого не откажешься.

Петр давно подумывал о новом течении игры на судьбах. Он никогда не слышал от знакомых трейджизов об игре на сплетенных судьбах. Люди – социальные существа, они просто не могут жить друг без друга. Иногда общая цель или идея, любовь или дружба сплетает людей так, что они становятся на более-менее длительный срок одним целым.  Свои исследования на эту тему держал в глубочайшей тайне и считал себя первооткрывателем. Лучи сплетенных судеб выглядели несколько иначе. Во-первых, лучей в общей сложности, было не пять, а семь, а во-вторых, волатильность вновь открытых лучей просто поражала воображение. На пробных графиках наблюдаемые им сплетенные судьбы меняли направление тренда по лучам даже более предсказуемо, чем одиночные судьбы. Это для трейджиза все равно, что найти неиссякаемый Грааль счастья.
Итак, Петр начинает войну. Партизанскую, с внезапными вылазками, «терактами», рассчитанную на измор противника. Найти брешь в броне Совета Маклера оказалось делом и не таким уж сложным. Могущество Совета в сплоченности, оно же и оказалось слабым звеном, ибо судьбы Совета переплелись, наверное, более всего, чем у иных людей.
Лучи переплетенных судеб Совета были так огромны, что просканировать их можно без особого усилия. Это все равно, что в небольшом городке выстроено стоэтажное здание – в каком бы месте города не окажешься, высотка всегда на виду. Лучи Совета были доступны к игре – либо никто не решался замахнуться на такой куш, либо Петр действительно оказался первым, кто додумался до игры на переплетенных судьбах. А идея предельно проста: как бы Совет не старался уничтожить Петра как игрока, ослабляя его лучи, строптивый трейджиз всегда окажется в выигрыше, прицепившись как игрок к лучам Совета.
Петр представил себя на горном велосипеде, а Маклера на гоночном карте. Усмехнулся, когда в воображении предстало вспотевшее недоуменное лицо Маклера – ведь как тот ни жмет на газ, велосипед Петра не отстает. А разгадка проста – в связывающем тросе четыре колеса с двумя.  Но браться за игру со сплоченными судьбами одновременно и страшно. Как это отразится на его судьбе? Ничего подобного об игре на переплетенных судьбах не слышал. Как Иван-царевич пускал стрелу в неизвестность в поисках суженой. Куда прилетит, на кого Бог укажет? Как все дальше сложится? Ветер Перемен всегда страшен. В душе начинает зарождаться ощущение похожее на панику. И тут только два варианта – залезть в ракушку, в мирке ставшим родным и привычным, или же вылезти голым и беззащитным навстречу переменам, возможно, опасным. Эх, была - не была! Рискуем, рискуем, Петя. Вылезем, и голыми ножками по острым камушкам и в темноте, на ощупь, мелкими-мелкими шажочками от ракушки обывателя все дальше и дальше. Зная, что назад дороженьку уже и ни на ощупь, ни на запах, ни на слух, никак не найти. Навсегда.

Предложение Маклера было простеньким. Невесть откуда взявшийся азиат обещал найти Нику живой и здоровой, вернуть ее через три недели. ТРИ НЕДЕЛИ. Но было единственное условие, простое. «Не общайся с Петром, избегай с ним встреч, и тогда ваша семейная идиллия вновь расцветет полянкой незабудок». Любят же азиаты фигурно выражаться, этого у них не отнять. Но с чем связана просьба? Чем «пижон» Маклеру так насолил? НАПЛЕВАТЬ. Лишь бы видеть Нику каждый день, ощущать ее запах, чувствовать мягкую упругость ее тела, тепло. Условие вполне приемлемо. Кто для него Петр? Так, один чокнутый, недавно подкативший к Корнею с пьяным разговором в казино. НИКТО. А Ника? ВСЕ! Вот так то.
Вернувшись, Корней уселся в коморке Фаины за еще не начатую работу. На заждавшемся мониторе  бегали линии «геометрического вальса». Одно движение «мышкой» - и экран ожил обоями рабочего стола – Фаинка в духе корпоративного патриотизма выставила фото сотрудников двухлетней давности. В центре, за боссом, стоял Корней, тогда он еще был «будущим компании». К плечу перспективного журналиста прислонила голову, застенчиво улыбаясь, Ника. Жаров тогда ее почти силком затащил в кадр. И только под благодушный басок босса, присоединившийся к просьбе Корнея, жена решилась сфотографироваться со всеми. Боже, как давно это было! А в принципе-то прошло всего два года. Но сколько за это времечко успело произойти, как все изменилось. К нехорошему.
В голову не лезли никакие идеи. Оно и понятно, какая там работа. Вместе пульсацией вен в исках бьет дробь одна и та же мысль: Ника – Ника - Ника. «Где ты? Как ты?» Вот и все дела. К черту работу! Впрочем, кто такой Жаров Корней Иванович без работы? Дырка от покрышки. Большой ноль. Так что…
Мысленный диалог прервал стук в дверь. Ну, кто там еще?
- Корней Иванович, позволите?
Внутри журналиста неприятно перевернулось, даже печень дернулась как заарканенный мустанг. Этот идеально поставленный голос, с мужественной хрипотцой и подчеркнутой дикцией. Услужливость, прикрытая непринужденностью. А где-то на самом дне интонации покровительственная ирония. Нет, даже не ирония. Самый подлейший сарказм. ДЕНИСКА. Вчера еще слегка презираемый подмастерье, сегодня – враг «номер один», с настырной наглостью подсидевший место под солнцем самого Корнея Жарова.  «Спокойствие, только спокойствие!» Та-а-ак… Быстренько открываем рабочий файл, нашу страничку в Интернете… Мы тут, типа, работаем в поте лица. Вот, теперь можно.
- Да, кто там? А, ты, Денис. Ну, влазь, если вместишься.
- Я же не Grommet, один  Magic Trick, и мы в Unity grind!
Черт бы побрал этого пижона. Без жаргонных словечек не может. Он, наверное, и в постели мурлычет жене вроде «…Switch-Stance, дорогая…» Корней мысленно сплюнул, в реале же попытался сделать благодушно-доброжелательную улыбку. ТЕРПИ, КАЗАК, ТО ЛИ ЕЩЕ БУДЕТ! Сейчас стошнит от этого невинного взгляда. СВЯТАЯ ПРОСТОТА.
Пока Денис полувиноватым тоном о чем-то трепался, Корней, слушая вполуха, вдруг ощутил дикую потребность безупречности. Ни с того, ни с сего снизошло озарение, что сам-то ничем не лучше Дениски. В принципе, Корней такой же карьерист, и, чего скрывать, в начале карьеры журналиста был не прочь прихвастнуть собственной гениальностью, умом, фонтаном идей. А когда надо и поиграть бицепсами, покрасоваться торсом. Как не мудрили когда-то господа-коммунисты о равенстве, но все же человеческий мир поделен на две касты. На подвижных сперматозоидов и инертных яйцеклеток. Это про души. Ну, бывает, конечно, что душа-сперматозоид поселится в женском теле, а душа-яйцеклетка в мужском. И, причем, чаще всего так и бывает. Но нужны и те и другие. Друг без друга души бесплодны. Души- сперматозоиды постоянно мечутся, что-то ищут, но находят, как правило, в душах-яйцеклетках. И тогда рождается нечто. Идея, открытие, изобретение, новое произведение искусств или, хотя бы, швейная машинка. Неважно. Появляется в мире что-то новое. Просто на всего, Дениска, как и Корней, – душа-сперматозоид. Неспокойные. Каждый по-своему. Чего злиться? Природа вещей. Так и должно быть.
Но с потерей Ники, Корней потерял часть себя. Работа работой, а на душе-то не ладно. Ну, что с того, что вцепится за место ведущего телепередачи? Легче станет? Отнюдь.
- Корней Иванович? Вы слушаете меня? Я понимаю, что все получилось так некрасиво…
- Оставь, Денис. Все нормально. Каждому - свое. Я и сам подумывал об увольнении. Надоело мне все это, честно говоря. Я вот сейчас выключу этот проклятый компьютер и пойду писать заявление на увольнение. А тебе – успехов!
Дениска растерялся.
- Как вы так? Так нельзя же…
- Послушай, Денис, у тебя есть еще что-нибудь ко мне? Если нет…
- Собственно говоря, пришел из-за… Вам тут письмо передали. Через курьера.
Корней распечатал письмо.
«Здравствуй, Вероника! Пишет тебе тот самый Роман, который предупреждал тебя…»
Та-а-ак. Опять ОН!
- Денис, оставь меня?
- Что-нибудь неприятное в письме?
О, Господи! И этот сует нос куда не просят.
- Это личное. Мне надо побыть одному.
Показалось, или в глазах Дениска действительно мелькнула злорадная насмешка? Ну и черт с ним. Спасибо, что хоть ушел сразу.
«… который предупреждал тебя о разладе в семье. Я знаю, что все случилось так, как мне и предвиделось. Это плохо, очень плохо. А дальше все будет все гораздо хуже. Через неделю я буду проездом в Москве. Когда приеду, позвоню тебе. Нам надо обязательно встретиться. Впрочем, это решать тебе. Но думаю, что только я смогу тебе помочь. До встречи! Роман».
Вот такое коротенькое письмо. Нике. Зачем его перенаправили к нему? Наверняка, эта какая-то игра. Для Корнея неприятная, а может даже и опасная. Неужели Ника в сговоре с проходимцем из сибирского захолустья? Не может быть! Что-то здесь не так, не верится. А вдруг Роман какой-нибудь аферист? Вдруг взял Нику в заложницы? Вдруг она сейчас лежит связанная в каком-нибудь провонявшем бичами подвале? Что же делать? Как вести себя?
Корней задумчиво сложил письмо вчетверо, аккуратно разгладив ногтями каждую свернутую грань. Единственная ниточка. Ведущая лишь к догадкам. Но это единственное, что связывает в настоящем Корнея с женой. Теперь точно известно, что исчезновение Ники связано с приездом Романа. Этот тип как-то и для чего-то использовал ее.
В кабинетчике Фаины стало невыносимо душно. Системник нудно гудит. За тонкими стенами слышен режущий слух хохоток собравшихся на перерыв сотрудников. Спина и ноги затекли от тесноты и неудобного положения. Вон отсюда! На волю! Как можно быстрей!
Журналист, наспех выключив компьютер, выдернул из принтера чистый лист бумаги, и крупным, размашистым почерком начертал: « Прошу уволить по собственному желанию…»