Метеопатия

Хочется спать, в ушах шумит, за окном неподвижные деревья одеты в белые зимние одежды. Всё неподвижно, только франтоватые сороки проносятся в морозном воздухе, да толстенькие сойки промышляют под крышей кормушки, закреплённой на заборе – изящные курочки с голубыми перьями на крыльях.

Не помню, когда обнаружил, что реагирую на погоду, но помню, что подумал, – будет время, когда перемена атмосферного давления избавит меня от необходимости жить; обрушится на землю ливень или ляжет тяжёлый снег, облака повиснут над лесом и занавес задёрнется.

Мысли грустные, но не страшные, не страшнее грозовых туч.

Впрочем, до грозы далеко. Пока ещё хозяйничают морозы, заглядывающие в окна, где мы, как рыбы в аквариуме, всплываем вверх, на этаж, на два, опускаемся вниз, сходимся в стайки и расходимся, уединяясь.

Уединившись в холодном кабинете перебираю клавиши, ищу в словесном песке пропитание для души. Что-нибудь, да найдётся. Кажется, снежные барханы за окном посветлели. Нам бы февраль простоять, да март продержаться. А там весна и дальние поездки, и блаженство распахнутых балтийских горизонтов, и мордовские леса на холмах.