11-1 Польша в Средние века

11-1 XI. ПОЛЬША ДО КОНЦА XVII ВЕКА

Польша в Средние века

В начале польской истории, именно до принятия христианства, мы встречаем ряд мифов, которые не можем оставить без внимания. В этих мифах отражается, с одной стороны, борьба внешняя, с другой – внутренняя. Внешняя борьба – это борьба поляков с немцами, которые теснят западных славян, стараются подчинить их себе, уничтожить их народность, онемечить. Поляки выставляют сопротивление опасным соседям: мифическая польская княжна Ванда отказывает в руке немцу. Но вместе с внешней борьбой мифы указывают на борьбу внутреннюю: в них фигурируют два князя – Попел I и Попел II – как лица, враждебные народу, враждебные началам его быта. Народ земледельческий живет в формах родового быта; как у всех славян, так и у поляков члены рода не делятся, но составляют одно целое; единство рода поддерживается тем, что власть переходит к старшему в целом роде, дядя имеет преимущество перед племянником. Попел I идет против господствующего в народе обычая, хочет ввести чужой, немецкий порядок: он подчиняет своему сыну, Попелу II, его дядей – своих младших братьев.

Попел II идет по стопам отца: он не обладает народной добродетелью, не отличается гостеприимством, прогоняет от себя двух странников, которые находят приют у крестьянина Пяста и предрекают его сыну Земовиту княжеский престол. Попел хочет избавиться от своих дядей злодейством: созывает их к себе и отравляет; это он делает по совету своей жены Немуи. Но злодеяние наказывается страшным образом: из трупов дядей появляется несметное количество мышей, которые пожирают Попела со всем его семейством, и народ избирает королем Пяста. Этот миф ясно указывает на противодействие народной массы, сельского населения, новшествам, которые вводились по чужеземному, немецкому образцу князьями – вождями завоевательных дружин, ибо отец, Попел I, представлен как завоеватель. Миф этот важен для нас и потому, что явления, им обозначенные, повторяются впоследствии, в исторические времена.

Достоверная польская история начинается с принятия христианства князем Мешко I (Мечиславом). Мешко женился на христианке, чешской княжне Дубравке (Домбровке), которая и уговорила мужа креститься (966 г.). Пример князя действовал, христианство распространялось по всей Польше, но поверхностно, не пустило глубоких корней, особенно в низших слоях населения. Наряду с этим видим другое: Мешко – вассал германского императора, и немцы не иначе называют его, как только «графом».

С восшествием на престол сына Мешка, Болеслава I Храброго, Польша начинает быстро возвышаться. Болеслав, изгнав братьев, стремится подчинить себе Богемию (Чехию) и Русь; ни то, ни другое ему не удается, но он выходит из борьбы с богатыми приобретениями: отнимает у чехов Моравию и Силезию, покоряет также Поморье (Померанию). Немцы не могут равнодушно взирать на то, что сын их вассала стремится стать могущественным и опасным для них государем, основать рядом с ними Славянскую империю, и потому усиленно противодействуют Болеславу, мешают его замыслам в Богемии; император Генрих II ведет с польским королем войну, но безуспешно.

Царствование Болеслава, его блестящая и обширная военная деятельность, завоевания оказали могущественное влияние на внутренний строй Польши: из многочисленных сподвижников, из обширной дружины воинственного короля образовалось сильное высшее сословие (будущая шляхта), которое владеет землей, занимает правительственные должности, сидит в городах, построенных королем, управляет областями. Государство остается земледельческим, промышленность и торговля развиты чрезвычайно слабо; нет богатого городского сословия, которое могло бы уравновесить значение военного или землевладельческого сословия. При Болеславе королевская власть была сильна и сдерживала вельмож благодаря личным достоинствам короля; но если явятся короли, не похожие на Храброго, что же их сдержит?

Польша при Болеславе Храбром

Так и случилось. Преемником Болеслава Храброго стал Мешко II, вовсе не похожий на отца. С падением королевского значения поднимается значение вельмож, а тут еще новые благоприятные для них обстоятельства. Мешко вскоре умирает, оставив малолетнего сына Казимира под опекой матери, немки Рыксы Лотарингской. Рыкса окружает себя немцами и пренебрегает поляками; польские вельможи сильны и не желают терпеть это презрение, не желают также делиться с немцами управлением родной страной. Рыкса была изгнана вместе с сыном в Германию. Вельможи овладели верховной властью, но, перессорившись, не смогли удержать ее в своих руках; наступила анархия и страшная смута: простонародье поднялось против шляхты; язычество, лишь прикрытое, но не исчезнувшее, поднялось против христианства или, вернее, против духовенства, обременительного для народа своими поборами; крестьянин стремился избавиться от двух притеснителей, желавших жить за счет его труда – от пана и от ксендза; внешние враги воспользовались смутой в Польше, напали на нее и начали отторгать ее земли. Тогда единственным средством спасения было признано восстановление королевской власти.

Казимир I Восстановитель (Реставратор) был призван из-за границы на престол отцов и дедов. При нем смута утихла, чехи были остановлены в своих враждебных замыслах, христианство укреплено. Преемник Казимира, Болеслав II Смелый, походил на Болеслава Храброго и воинскими подвигами сумел поднять значение Польши среди соседей, но не смог поднять внутри страны значения королевской власти: обстоятельства были уже не те, что при Болеславе I; аристократия была сильна, и Болеслав II имел неосторожность столкнуться с другим могущественным сословием – духовенством, которое примкнуло к вельможам и еще более усилило их. Краковский епископ Станислав публично порицал поведение короля; Смелый не сдержал гнева и убил епископа (1079 г.). Следствием стало изгнание Болеслава, место которого занял его брат, Владислав I Герман.

Изгнание Смелого было самым благоприятным обстоятельством для усиления власти вельмож, потому что Владислав Герман был государь неспособный. После его смерти начались усобицы между его сыновьями: законным Болеславом III Кривоустым и незаконным Збигневом. В конце концов Збигнев был ослеплен и умер, но Болеслав Кривоустый, умирая, разделил Польшу между четырьмя сыновьями в 1139 году. Вследствие этого в Польше между князьями начались такие же родовые отношения и усобицы, какие были на Руси со смерти Ярослава Мудрого (1054). Но разница заключалась в том, что на Руси эти отношения и усобицы начались очень рано, когда вельможи еще не успели усилиться в качестве областных начальников, и князья, сильно размножившись, заняли все значительные города и волости, тем самым положив предел усилению вельможества и его самостоятельности. В Польше же со времен Болеслава Храброго мы видим благоприятные условия для усиления значения вельмож, при сохранении единовластия, и вельможи управляют областями. А теперь, в 1139 году, когда власть вельмож чрезвычайно возросла, единовластие прекращается, начинаются усобицы между князьями, и этими усобицами сильные вельможи пользуются для еще большего усиления своей власти.

Значение вельмож обнаружилось немедленно. Старший сын Кривоустого, Владислав II, под влиянием своей жены, немки Агнессы, пытается восстановить единовластие, прогнать братьев, укрепить свою власть; но вельможи и прелаты (епископы) не желают этого усиления, принимают сторону младших братьев и изгоняют самого Владислава II. Позже они изгоняют энергичного и потому опасного для них Мешко III Старого. Таким образом, после Болеслава Храброго мы видим в Польше изгнание четырех государей. Сенат (рада панов) совершенно ограничивает власть государя, который не может ни издать нового закона, ни начать войны, ни пожаловать грамоту, ни окончательно решить судебное дело. А между тем внешние враги пользуются бедственным положением Польши, усобицами ее князей, их спорами с вельможами и прелатами.

Польша имела опасных соседей в лице пруссов – дикого литовского племени. Доведенные до отчаяния опустошительными набегами пруссов, польские Мазовецкие князья призвали на помощь немцев, а именно рыцарей Немецкого, или Тевтонского, ордена, уступив им место для поселения (Хелминскую землю). Немецкие рыцари действительно прекратили прусские набеги, более того, покорили Пруссию: часть жителей истребили, часть заставили бежать в леса к родственной им Литве, остальных насильно крестили и онемечили. Но, утвердившись в Пруссии, Тевтонский орден, в свою очередь, стал опасным врагом Польши.

Опасность от немцев для Польши не ограничилась одним Тевтонским орденом. Польские князья в своих усобицах и спорах с вельможами и прелатами, нуждаясь в деньгах, занимали их у немцев, отдавали им в залог земли, которые затем оставались у кредиторов, потому что должники не в состоянии были их выкупить. Так, многие польские земли отошли к маркграфам Бранденбургским. Аббаты польских монастырей, родом немцы, заселяли монастырские земли своими немцами. При неразвитости среди поляков промышленности и торговли немецкие промышленники и купцы наполняли польские города и вводили там свое немецкое управление (Магдебургское право). Польские князья окружали себя немцами, не иначе говорили как по-немецки; вельможи подражали им, чтобы отличиться от толпы; употребление немецкого языка стало повсеместным в Силезии и в больших городах – Кракове, Познани.

После долгих внутренних смут и борьбы с внешними врагами одному из польских князей, Владиславу I Локетку (Короткому) , удалось объединить большую часть польских земель в одно королевство. Чтобы уравновесить власть сената (вельмож), Локетек в 1331 году созвал первый общий сейм в Хенцинах. Но он мог противопоставить вельможеству только массу вооруженного рыцарства – шляхту, которая придала сейму характер веча или казачьего круга, начала стремиться к военной, казацкой демократии и не дала королю никакой поддержки. Городское сословие, вобравшее в себя много иноземных элементов, оказалось слабым, неспособным уравновесить власть вельможества и шляхты и дать опору королевской власти; крестьяне находились в рабстве у своих землевладельцев. Таким образом, дальнейшая судьба Польши оказалась в руках шляхты.

Владислав Локетек оставил престол своему сыну Казимиру III, прозванному Великим. Однако издание свода законов (Вислицкий статут) и основание Краковского университета вряд ли могут оправдать это громкое имя. Казимир старался облегчить участь сельского населения, за что и заслужил от шляхты прозвище «король холопов» (мужицкий король), но не смог сделать в этом отношении ничего существенного. В целом в деятельности Казимира нельзя найти столько светлых сторон, чтобы они могли перевесить невыгодное впечатление, производимое его безнравственностью и неразборчивостью в средствах для удовлетворения своих страстей. При Казимире Польша уступает перед своими соседями на севере и западе: отказывается от Гданьского Поморья в пользу Тевтонского ордена, от Силезии – в пользу Чехии. Но зато Казимир пользуется смутой в Галицко-Волынском княжестве и захватывает эту русскую землю (Галицкую Русь) в 1340-х годах.

Бездетный Казимир передает престол своему племяннику (сыну сестры), Людовику I Великому, королю Венгерскому. Могущественная шляхта соглашается на эту передачу, потому что Людовик обещал не вводить новых налогов без согласия народа (Кошицкий привилей, 1374 г.). Поскольку Людовик во все свое царствование мало обращал внимания на Польшу, это, разумеется, повело к еще большему усилению шляхты. Шляхта делала, что хотела, и после смерти Людовика, который завещал польский престол одной из своих дочерей, Ядвиге. Ядвига долго не приезжала в свое королевство, и в ее отсутствие в Польше происходила смута, ожесточенная борьба могущественных родов Наленчей и Гжималов.

Наконец юная королева прибыла в Польшу. Надлежало выдать ее замуж, и поляки хотели устроить этот брак как можно выгоднее для себя. Их внимание давно уже было обращено на Восток, на сильную Литовскую державу, союз с которой один мог дать им средство успешно бороться с немцами. Они предложили руку своей королевы и свою корону великому князю литовскому Ягайло, но с тем, чтобы не Польша отошла в приданое за Ядвигой, а чтобы Литва была присоединена к Польше в качестве приданого Ягайла. Обольщенный честью стать польским королем, полуварвар и человек весьма недалекий, Ягайло согласился на все требования польских вельмож и духовенства: сам принял католичество (крестился под именем Владислава), обещал обратить в христианство по римскому обряду языческую Литву, обещал распространять католицизм и среди своих православных подданных (русских и литовцев) и обещал навеки присоединить все свои владения к Польше (1385 г., Кревская уния).

Роковой брак был заключен, но немедленно же обнаружились явления, какие обыкновенно происходят при насильственном соединении двух различных народностей или когда одна народность отдается в приданое другой. Языческая часть Литвы была волей-неволей окрещена и присоединена к Западной церкви; но христиане восточного обряда – русские и литовцы – не желали принимать латинство. Великое княжество Литовское не хотело подчиняться Польской Короне. Вследствие этого при видимом единстве шла ожесточенная скрытая борьба. Подробности этой борьбы не входят в нашу задачу. Что же касается собственно польской истории в царствование Ягайла, то здесь замечательна, прежде всего, Великая война с Тевтонским орденом, завершившаяся блестящей победой при Грюнвальде (Танненберге) в 1410 году, которая, однако, не была в полной мере использована Польшей и Литвой из-за политических противоречий.