Случайная встреча

На работе отмечать дни рождений, крестины, именины, новоселья и другие события официально не приветствуется, но «подпольно» в любом коллективе  празднуются. Заранее активисты собирают с сотрудников  определенную сумму денег. Причем одни отдают с обреченной покорностью, другие морщатся и скрипят, а третьи  искусно избегают  встречи со сборщиками дани. Но и те не лыком шиты.

В заветный день виновнику  торжества любящие сотрудники всучивают веникоподобный букет и какую-нибудь безделицу, которую вряд ли можно куда-то пристроить в собственном хозяйстве. Воспитанному человеку нельзя признаваться, что настроение безнадежно испорчено как у того ребенка, который лелеял надежду, что умные взрослые подарят именно ту заветную игрушку, о которой он мечтает. Вот в такие моменты важно наблюдать за человеком, т.к. актерские данные проявляются очень четко. Короткий беглый взгляд на сувенир, жуткое разочарование, усилием воли сдерживание негативных эмоций и откровенно-лицемерное: «Ах!» или «О-о-о!», сопровождаемое сладкой улыбкой. Потом следует приглашение на чаепитие. Как правило, оно бывает ближе к концу рабочего дня. Бутербродики, тортики – это помимо прочего. Гвоздь программы – «рюмочный чай».

Сотрудники поочередно произносят столько всего такого хорошего, чего у человека и в помине нет. Постепенно теплота от выпитого «чая», жарких речей и выкуренных сигарет обволакивает всех присутствующих. Мужчины делают открытие, что рядом находятся очаровательные  женщины. Начинают ухаживать за соседками. Умные разговоры об  искЮсстве, соленые анекдоты, многозначительные взгляды.

Это завтра каждый будет считать другого бездарной выскочкой. Это завтра будут тихонько презирать друг друга и театрально закатывать глаза: «С каким ничтожеством приходится работать!» Это завтра по уголкам будут ползать гнусненькие домыслы: кто, с кем, как…

Все это знаю как таблицу умножения. Мне все это противно. Не хочу говорить комплименты бездарю и тупице. Я не хочу жевать его бутерброд с копченой колбасой. Каждый раз  покорно вношу подарочную мзду, но под благовидными предлогами стараюсь избегать «чаепития».

Вот и в этот раз я потихоньку сматываюсь. Иду по сырому слякотному асфальту к метро. Сумерки. Желтые фонари освещают грязную снежную жижу, свирепо разбрызгиваемую  стадами мчащихся автомобилей. И тошно от всего: от промозглой погоды, от безденежья, от промокших сапог. Тошно и ревностно, что где-то собрался коллектив, пахнет разрезанными апельсинами, вином, сигаретным дымом. Все болтают обо всем сразу и ни о чем в частности. Всем весело. Ну хоть на час. И никто не замечает, что я не с ними. Гуляют! И подкатывает такая обида, что не уговорили, не упросили прийти. Звать звали. Заглянул кто-то, мол, пора, там уже все в сборе. Но не уговаривали. Я, вся в бумагах, в документах, не отрывая голову от пустой, никомушеньки не нужной рутинной работы, сделала короткий жест, чтобы не отвлекали, мол, подтянусь, как только с делами закончу. Сама не пошла. Потихоньку улизнула с работы, авось не заметят. А обидно так, словно вниманием обошли…

А может, пока не поздно, вернуться? Ворваться с лучистой улыбкой, сделать вид, будто бросила все к ляду. Засуетятся, освобождая местечко, подсунут бумажную тарелочку с нехитрой закуской, дадут пластиковый одноразовый стаканчик с чем-то крепким, зацелованный чужой губной помадой.

Нет уж! Да пошли они все, лицемеры! Друг перед другом комплиментами рассыпаются, когда выпивают, а за глаза презирают и сплетничают.

Плетусь дальше. Противно… обидно… одиноко… В переходе метро толкотня-суетня. Нагловатые вьетнамки бойко продают дерьмовый ширпотреб. «Оцень карасо, оцень».  И по дешевке впаривают усталым доверчивым прохожим товар, по которому помойки плачут. Это тоже добавляет раздражения. Там и сям стоят и сидят нищие, понуро опустив головы  и выставив перед собой коробочки для сбора подаяний. Раздражение нарастает. Ты целый день сидишь на работе, пашешь как сивый мерин, незаслуженно выслушиваешь унизительные распекания руководства, получаешь гроши за работу, еле сводишь концы с концами, а «эти» хорошо устроились. Вспоминаются отрывки из документальных телевизионных передач о том, какие доходы имеет мафия от «нищенских» поборов.

Потоки прохожих похожи на сель: крутят, несут, способны смять и раздавить. Необходимо обладать достаточной силой, чтобы если не противостоять, то хотя бы удержаться, чтобы не упасть. Я «тормознула» у киосков.

Дорогое белье магнитом притягивает  взгляд. С особой тщательностью рассматриваю каждую рюшечку, каждый кружавчик на нежных, шелково искрящихся трусиках и бюстгалтерах. Знаю, что было бы выигрышно на мне, а что лишь подчеркнуло бы изъяны. Любуюсь диковинными колготками и чулками. Представляю, как ласково струились бы по телу прохладные пеньюары. 

Как ребенок, которого трудно увести от витрины с игрушками, так и я с трудом отрываюсь от витрины со всякими-разными женскими игривыми прибамбасами. Носят же такое какие-то счастливицы! Даже такие ненужные, такие забавные безделицы,   как резинки с бантиками и розочками. Куда их одевать? Хотя…

Перемещаюсь к соседнему киоску. С благоговейный трепетом всматриваюсь во все экспонаты. Я хочу иметь все! Хочу, чтобы у меня была своя иконка Спасителя, Бога нашего. Боже милостивый, прости  ты меня, грешницу, за вольные и невольные грехи и прегрешения! Прости, пожалуйста!

Мне нужны лики Матери Божьей – Казанская, Смоленская, Владимирская. Мать Божья! Царица небесная, будь мне заступницей, помощницей, наставницей в делах моих. Научи и надоумь! 
 
Николай Угодник! Пожалуйста, проси Бога нашего, пусть будет милостив ко мне!

Чувствую себя маленькой, нуждающейся в защите. 

Стою, внимательно рассматриваю особенные книги, крестики, золоченые подсвечники, лампадки. Все такое красивое, загадочное, чуть-чуть страшноватое. Вдруг, в руки брать нельзя? Женщинам не все и не всегда можно… А то грех! И снова грешу, мысленно. Чем это мужчины лучше? Пьют. Сколько семей разрушено из-за водки! А женщины, грешные земные женщины, воспитывают детей,  придумывают разные ухищрения, только бы уберечь мужей от пьянства, только бы сохранить семью! «Из топора» варят обалденно вкусные супы. И на сомнительных рынках  умудряются найти наряды «от кутюр». Ну, не то чтобы от кутюр… Но ловят, ловят же на себе восхищенные взгляды.

Всякие мысли рождаются в голове, пока стою у церковной лавки в переходе метро, мирно соседствующей с киоском женского белья, более чем откровенного в своем греховном бесстыдстве. Интересно, а матушки носят такое красивое белье, или что-нибудь нейтральное, пресное, чтобы не возбуждать своих батюшек? А страсть они испытывают?

 Т-а-ак, что-то я не о том думаю. Ну какое мне дело, кто и как себя ведет? Мой взгляд снова и снова притягивает лампадка. Представляю, как уютно мерцает ее огонек. Как жаль, что нет в живых моей бабушки. Когда-то у нее была самодельная лампадка, сделанная из банки, какие обычно ставят на спины при кашле. А если бы такая красивая была в то время у бабушки!..
 
- Я тоже люблю рассматривать… - звучит чей-то густой бас.

Еще не видя человека, уже понимаешь, что обладатель такого голоса – человек крупный. Слегка поворачиваю голову и вижу, что ошиблась: не просто крупный, а богатырь. Крепкий, статный. Из-под кашне виднеется белоснежная, безукоризненной опрятности рубашка со строгим галстуком. Такие в метро не ездят. Ну настоящий полковник, как сказала бы Алла Пугачева. Случайно сюда попал? Машина сломалась?  Наверное, в диковинку в городском транспорте проехаться да с простым народом (это я про себя) пообщаться. Такой весь чистенький да холененький дяденька. Даже обувь (ну как только удается), не измалевана безобразными разводами от соли. Из-за таких вот красавцев бабы головы теряют.
 
Он перехватил мой взгляд. Конечно же, оценивающий. Ясно, ему не в новинку. Чуточку-чуточку, одними глазами, понимающе улыбнулся.

- Когда был маленьким, помню, часто у бабушки в деревне бывал. Я набегаюсь с пацанами по снежным горкам, накатаюсь на коньках-снегурках, приду сосулька сосулькой. Бабуля укутает меня в свой пуховый платок, на ноги шерстяные носки. Накормит щами из русской печки. Такое блаженство! В домике уютно, тепло. В красном углу у иконы лампадка горит. Бабуля моя, светлая ей память, верующей была. Столько всяких интересных историй рассказывала! А как она хлеб крестила, подавая на стол! Самый простенький кусочек святым становился.
- Вы поэтому таким большим выросли, что святым хлебом вскормлены? - съязвила я.
- Не только! Еще ключевую воду пил!

Богатырь улыбнулся и по-свойски подмигнул. И было во всем такое доверие и невольное расположение, будто сто лет знаю этого человека. А его воспоминание о бабушке, совпавшее с моими такими же воспоминаниями, невольно делали почти родным.

- А еще  были послушным мальчиком, старших уважали, маленьких не обижали, да? – откровенно задираюсь.
- Да-а! И еще с приятелями помогал соседям в садах от урожаев освобождаться.
- Сады чистили? – с наигранным возмущением спрашиваю и укоризненно качаю головой.
- Еще как! - с готовностью, будто за это приз получит, подтверждает незнакомец.
 
Болтая, будто старые знакомые, мы шли длинными переходами к платформе поезда метро. И я отмечала про себя, что присутствие этого человека рядом создавало ощущение защищенности. Во всяком случае, никто из прохожих не зацепил меня увесистой сумкой, не треснул случайно локтем, не отдавил как слон ноги.
 
Остановились у мраморной колонны. В первую же электричку было бессмысленно даже пытаться войти – битком! Следующая тоже. И мы надолго застряли на платформе. Я слушала чужого человека, о существовании которого еще полчаса назад я даже не подозревала. Но за это время я «вспомнила» все его детские привычки, повадки. Именно вспомнила. Просто наваждение какое-то. Бывает же так! Словно встреча после долгой-долгой   разлуки!  Я чувствовала себя  легко и просто. А еще где-то глубоко в душе понимала, что вот сейчас подойдет свободная электричка. Мы пробормочем скороговоркой  друг другу что-то вежливое, мол, было очень приятно пообщаться, разъедемся в разные стороны. И все! И пусть... И правильно… Нетерпеливо посмотрела в темный туннель, откуда обычно выскальзывает очередной поезд. 
- Ну уж нет! Так нечестно! Обо мне узнала все, а о себе – ничего. А какой в детстве были вы? А?
- Я? По деревьям лазала, в войну играла. Ужей, лягушек и темноты боялась.
- А сейчас?
- Что сейчас? По деревьям не лазаю, давно уже не партизаню… А всякую ползающую и скачущую живность и темноту до сих пор боюсь. Открою тайну, которую никогда и никому не рассказывала:  в детстве мне очень хотелось стать такой тетенькой вокзальной, которая очень громким голосом по радио объявляет: «Внимание, внимание! Скорый поезд такой-то прибывает на второй путь первой платформы. Проводники поезда такого-то на первом пути первой платформы, откройте двери тамбуров для прохода пассажиров на второй путь…» . Я постаралась передать интонацию, слегка зажав нос. 
Мой новый знакомый, солидный человек, хохотал как мальчишка, изредка повторяя отдельные слова «вокзальной тетеньки».

Говорить можно было еще долго. Да мы и говорили, смеялись над давними пустяками и проказами. Но пора! Пора! Все когда-то кончается. Вот и эта встреча подошла к концу. Я решительно взглянула на часы.

Он посерьезнел, насупился:
- Муж? Дети? Семья?

Согласно кивнула головой: 
- Семья!
- ?
- Дети!

Незнакомец вопросительно приподнял бровь.

- Вдова…

И саму горько резануло вслух произнесенное тяжкое слово. 

Наверное, в этот момент я стала очень некрасивой. Напряглась, сжалась, стиснула зубы, чтобы не разреветься. Суетливо стала шарить по карманам, заглядывать в сумку в поисках запропастившегося носового платка и шмыгая отсыревшим носом. Единственным спасением оказалась электричка и я, наскоро прощально махнув рукой,  почти прыгнула в широко распахнутую  дверь. И уже здесь, уткнувшись в дверь, не обращая внимания на окружающих, дала волю слезам.

Я плакала от своей ранней вдовьей доли, от странного волнения из-за непонятной встречи и нелепого расставания.

Плакала из-за вспомнившихся давних мелких обид.

Плакала просто так. А может, и не просто так…


Рецензии
Вера, очень хорошо написано о состоянии женщины, на которую Судьба обрушила заботы
на женские хрупкие плечи. Дай Бог силы всем вдовам жить дальше и находить радости в жизни!
С уважением,

Лариса Потапова   28.12.2018 23:55     Заявить о нарушении
Спасибо, Лариса!
С уважением,

Вера Редькина   31.12.2018 12:02   Заявить о нарушении
На это произведение написано 27 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.