11-2 Польша при Ягеллонах

11-2 Польша при Ягеллонах

Возведение на польский престол великого князя литовского и обращение Литвы в католицизм нанесли страшный удар Тевтонскому ордену. Целью существования ордена была борьба с язычниками-литовцами; для этой цели под знамена ордена стекались рыцари со всей Западной Европы, что и содействовало его могуществу. Но теперь, когда Литва приняла христианство, эта цель исчезла. Тщетно орден прибегал к обману, стараясь уверить, что обращение Литвы лишь мнимое, – никто ему не верил, и помощь с Запада прекратилась. Бессилие ордена перед объединенными силами Польши и Литвы обнаружилось в первой же открытой войне: в 1410 году немецкие рыцари потерпели сокрушительное поражение от польских и литовско-русских войск в Грюнвальдской битве. После этого орден уже не смог вернуть себе прежнего могущества.

Литовская династия Ягеллонов не ограничилась одним польским престолом. Сын Ягайла, Владислав III, был избран также и королем Венгерским; он погиб в сражении с турками при Варне (1444), и королем польским стал его брат, Казимир IV, великий князь литовский. При нем жители Западной (Гданьской) Пруссии восстали против Тевтонского ордена и добровольно подчинились польскому королю. Следствием стала тринадцатилетняя война (1454–1466), завершившаяся Вторым Торуньским миром, по которому Западная Пруссия (включая Гданьск, Торунь и Мальборк) отошла к Польше, а Восточная Пруссия осталась за орденом, но в качестве вассала польской короны.

Сын Казимира, Владислав, еще при жизни отца получил престолы Чешский и Венгерский. Однако, несмотря на блеск Ягеллонской династии, королевская власть в самой Польше всё более клонилась к упадку перед усиливавшейся властью вельмож и шляхты. Казимир IV вызывал подозрения поляков своей привязанностью к Литве, и потому они постановили, чтобы ни один литвин не занимал должностей в королевстве, чтобы при короле постоянно находились четыре советника и чтобы королевские указы исполнялись лишь тогда, когда были подписаны этими советниками (фактическое ограничение власти).

Сын и преемник Казимира в Польше, Ян I Ольбрахт, по внушению своего учителя, итальянского гуманиста Филиппо Буонаккорси (Каллимаха) , задумал было усилить королевскую власть. Однако он пошел против всего хода польской истории и вместо достижения цели лишь раздражил шляхту, которая с еще большей энергией устремилась к упрочению своей власти за счет короля и других сословий. Именно при нем шляхта добилась новых привилегий: крестьяне были лишены права обращаться в общегосударственные суды и подчинены суду своих землевладельцев; мещанам (горожанам) было запрещено приобретать земельную собственность и занимать высшие церковные должности (за исключением лиц, имеющих докторскую степень).

Царствование слабого Александра Ягеллончика, брата Яна Ольбрахта, ничем особенно не замечательно в истории Польши. В царствование третьего брата, Сигизмунда I Старого, Тевтонский орден окончательно прекратил свое существование в прежнем виде. Великий магистр ордена, Альбрехт Гогенцоллерн (из Бранденбургской линии), принял протестантизм и секуляризовал владения ордена, став светским наследственным герцогом Пруссии (Восточной), но в вассальной зависимости от Польши (1525). При Сигизмунде I к Польше была также присоединена Мазовия, после того как там пресеклась местная княжеская династия Пястов (1526).

Мы видели, что при Яне Ольбрахте итальянец Каллимах внушал королю необходимость усиления королевской власти. При Сигизмунде I его супруга, королева Бона Сфорца, также итальянка (своего рода «Екатерина Медичи» Польши), старалась укрепить престол, стравливая вельмож с массой шляхты. Богатейшие магнаты (крупные землевладельцы) стремились возвыситься над рядовой шляхтой с помощью титулов и майоратов, но шляхта упорно противилась этому, отстаивая свое равенство. По случаю Молдавской войны собравшаяся под Львовом шляхта подняла мятеж, известный под названием «Петушиная война» (1537). Мятеж завершился тем, что дождь разогнал крикливых «петухов» (шляхтичей). Тем не менее шляхта составила акт протеста («рокош») и сумела сдержать аристократические притязания магнатов. Однако расплачиваться за это пришлось вновь городам и крестьянам: шляхта окончательно закрепила за собой право жизни и смерти над крепостными, старосты еще более притесняли горожан, а депутаты от городов были просто изгнаны с сейма.