Опыт обычной жизни 11

      

                *********


      Я принял предложение Карла Львовича и начал собираться в двухмесячное путешествие по маршруту порт острова Антигуа- Барбадос. Яхта стояла на рейде в итальянском порте Римини , билет со всеми соответствующими документами мне был вручен Моникой и я начал собираться в путешествие. Пришлось прекратить все  занятия танцами. Моя партнерша Ольга была очень рада за меня, что я наконец то вырвался в отпуск. На работе все было относительно спокойно. Сын как всегда искал творческий подход к сдаче очередной сессии,  исходя из принципа « .. как бы ничего не делая,не выучив ни одного предмета, постараться сдать все экзамены быстро и на хорошие оценки».  Можно сказать парень не желал идти проторенной тропой и был в поисках «Философского кирпича». Я не возражал , ведь у каждого свой путь. Да и камней в природе для каждого философа хватит. В любом случае всегда найдется камень, чтобы огреть им зазевавшегося философа. Берта больше так и не позвонила мне , а Моника сказала,  что у нее все нормально. Мой спор с друзьями  по поводу танцев остался не решенным  и будет решаться наверное этой зимой. Друг Виктор несколько раз приезжал ко мне в гости , интересовался ходом моих подготовок к разрешению спора и был удовлетворен тем, что я ничего не забыл и работаю над этим вопросом. Оставался только горький осадок от незаконченных, непонятных отношений с Бертой. Мы расстались нелепо, скомканно и не расставив ничего по местам – просто прервали наше общение движимые эмоциями и  вопреки существующему здравому смыслу.
             Я несколько раз просил  Карла Львовича рассказать мне про жизнь моего деда Назара, и о том где он достал фотографию которую подарил мне. Но он поведал лишь о том что, мой дед с 1943 года находился в концлагере Дахау  и работал в интернациональной команде узников постоянно выезжающей на работы в окрестности  г. Мюнхена и соседние небольшие городки, которые нещадно бомбила авиация наступающих советских и американских войск.  В интернациональной команде были собраны относительно здоровые, технически грамотные мужчины, которые работали над устранением неполадок в инженерных коммуникациях, электричества и водоснабжения. Команда часто работала в  местах массовой гибели немецкого гражданского населения, разбирая завалы на заводах , расчищая магазины и культурно-бытовые объекты. Немецкие граждане  уходя из дома обычно брали с собой несколько бутербродов с сыром, маслом, или печенье и шоколад. Участники команд, убирая трупы как правило забирали съестные припасы убитых, которые уже не могли пригодится погибшим людям но здорово помогали живым. Мой дед постоянно приносил бутерброды или любые другие продукты и подкармливал маленьких ослабленных ребятишек и в том числе худенькую венгерскую девочку из соседнего барака . Он часто говорил ей :
            Добро должно творить добро. Не смотря ни на какие зверства происходящие вокруг. А дети никогда не должны голодать.
            Елена, у меня дома осталось пять маленьких дочек , может быть кто то поможет им там не умереть с голода пока я нахожусь здесь. Может быть кто то позаботиться о моих маленьких крошках. А я буду обязательно помогать тебе и  сделаю все, чтобы ты выжила. Он был очень добрый этот русский мужик Назар, из далекого русского города Саратов на Волге. Он помогал не только Елене но и многим другим узникам лагеря. Елена запомнила его хорошо , к тому же имя Назар для всякого еврея ассоциируется с городом Назарет . А что такое город Назарет  знает вообще каждый человек и не обязательно  даже еврей.  А вот про архив и многочисленные фотографии и документы Карл Львович только упомянул вкратце и не стал широко распространяться на эту тему. На мои настойчивые просьбы он ответил так:
             Я не могу рассказать тебе Антон , от кого , где и при каких обстоятельствах достался мне этот архив. Скажу лишь, что я больше двадцати лет охотился за ним , потому как мои многочисленные родственники , дед и бабушка ,тоже были в Дахау а спаслось только двое детей. Но мы многое знаем об остальных родственниках  ,знаем обстоятельства их гибели, время казни и места захоронений. А это очень важно для оставшихся в живых. Ведь памятники  на местах захоронений ставят не погибшим, а живым , чтобы помнили  и никогда не забывали. В одну из наших встреч он передал мне еще один туго запечатанный пакет ,сказав при этом:
            Моя мама Елена передала этот пакет для тебя Антон. Она очень плохо чувствует себя,  с трудом разговаривает и в основном на немецком языке. На ее поведении сильно отражаются проявления болезни «Альтцгеймера». В один из дней когда состояние Елены улучшилось она просила меня передать тебе вот этот пакет и просила, чтобы ты отвез его на могилу своего деда когда будешь в тех местах. Я взял пакет , на нем каллиграфическим почерком и твердой рукой было написано
                « Fuhr Gehrr Nazahr mit frau Ehlena».


               
                *******         
               
                Италия летом это просто сказка наяву. Я иду по шершавому бетону причала  рассматривая шикарные яхты расположившиеся по обе стороны широкого пирса . Глаза переполняются разнообразием форм и расцветок пришвартованных  яхт, кораблей и моторных лодок. Я уже был в Венеции и Риме , посетил Флоренцию и Милан. Да , Италия удивительная страна,  она как кареглазая красавица увлекает за собой вновь и вновь открывая себя каждый раз  с новой незнакомой стороны –восхищая ,поражая и покоряя навсегда. Я влюбился  в Италию, и смею надеяться , что  наши с ней чувства взаимны. День был необыкновенно ясный. По аквамариновому небу легкой поступью пробегали кучерявые нежно голубые облака. Море искрилось миллиардами цветовых сочетаний    и неизбежно притягивало своей бирюзовой прохладой.. Приблизительно в пятистах метрах от пирса, на якоре  стояла великолепная , ослепительно белая трехмачтовая яхта. А на пирсе меня ожидал матрос. Это был очень загорелый, высокий молодой человек. Он был синеглазый блондин. Надев  наушники провода от которых уходили к сотовому телефону в кармане –он слушал музыку слегка пританцовывая и приветливо улыбаясь. Увидев меня юноша снял наушники и поспешил мне навстречу.
           Вы , Антон Владимирович ? Спросил он на чистом русском языке .
           Да это я. Предъявить документы ?
           Не обязательно, весело улыбнулся он блеснув крупными белыми зубами. На фоне его шоколадно-бронзового загара, зубы просто сияли своей белизной.
           Меня зовут Максим ,сказал дружелюбно он и протянул руку для приветствия.   
           Я уже час ожидаю Вас здесь. Пройдемте к лодке и он указал мне на большую резиновую лодку с мощным мотором привязанную внизу к пирсу. Мы спустились к лодке , он помог мне затащить мой большой «кейс» в лодку, завел двигатель и мы быстро полетели навстречу яхте. Ветер туго бил в лицо налетая охапками  соленых теплых брызг и забивая нос и глаза пряным морским воздухом. У меня в душе пребывало состояние небывалого экзальтированного подъема. Я почти пришел к тому, чего очень давно желал но даже и не смел надеяться, что когда ни будь мечта сможет стать реальностью. Как говориться :
           Бойтесь желаний, они имеют тенденцию обязательно сбываться!
Мы мягко стукнулись о борт яхты и поспешили наверх. Я вступил на борт судна которое слегка покачивалось под морским бризом . Дощатый желтый пол яхты был тщательно вымыт и сиял непостижимо красивой текстурой натурального дерева. Между дощечками палубы проходили ровные изящные линии  тщательно подогнанных зазоров. Тот кто стелил этот яхтенный пол был ассом в своем деле. Крашеные основания мачт стрелами уходили высоко вверх. Они сужались по мере удаления от палубы и были похожи на шпили готических соборов. Солнце затерялось где то между реями и мачтами  и только изредка выглядывало пробившись сквозь плотную ткань скрученных пенькой парусов. Ощущения гигантского морского простора гипнотизировало  меня  своей беспредельностью. Со стороны «бака» судна доносилась негромкая музыка, она то умолкала то с новой силой взрывалась вновь. Я понял что звучат песни Эдит Пиаф в бесподобном  исполнении Мирей Матье. На палубе никого не было. Максим сказал , что кроме команды на судне находятся всего несколько человек , и все пассажиры прибудут завтра.
                У Вас будет двухместная шикарная каюта сказал он ,надеюсь она вам понравится.
                Нетвердыми шагами я решил прогуляться на нос судна . Я хотел  посмотреть и на прекрасный морской вид и попытаться уловить то неиспытанное мною ранее , ощущения движения в заманчивый  простор океана. Которое испытывает впередсмотрящий матрос находясь на «бушприт» -мачте судна идущего под полным парусом вперед.  И здесь я увидел ее. Она стояла ко мне спиной , стройная, загорелая  в тельняшке туго натянутой на изумительные формы ее тела и белейшей капитанской фуражке слегка сдвинутой на правую часть головы. Она смотрела в море и слегка покачивалась вместе с движением корабля.  Я подошел ближе и встал рядом с нею.
                Прекрасный вид, - просто картина из детских грез ожившая наяву, сказала она не поворачивая ко мне голову.
                Никогда не думал, что вот так запросто  может происходить исполнение мечты, добавил я.
                Главное не останавливаться,  главное всегда идти за мечтой , вопреки всему, и назло трудностям, главное иметь цель и не бояться дорог, - по моему ты так когда говорил мне ?
                Она повернулась ко мне, положила свои красивые руки  на мои плечи и сверкая искристыми брызгами фиолетовых глаз сказала:
               « Ну здравствуй мой капитан»
                Здравствуй Берта !!! Больше у меня не было слов.
Я обнял ее , она прижалась ко мне и спрятав лицо на груди стала, что-то говорить , говорить , говорить. Она плакала и смеялась. Она снова жила , это была той Бертой которую я знал раньше. Она вернулась! Она вернулась!
                Все хорошо, все будет хорошо. Теперь я не отдам тебя никому Берта.  Я гладил ее волосы , и никак не мог насмотреться на чудный завиток волос у нее на затылке – он как водяной водоворот втягивал меня в себя , не отпуская и гипнотизируя все мое внимание.  Берта  обладала энергетикой потрясающей силы. Но сейчас в моих руках была молодая очаровательная женщина -, которая очень хотела жить. Жить счастливо и долго. Она  вздрагивала и прижималась ко мне  всем своим телом а я камнем шел ко дну, забыв обо всем на свете и ощущая лишь в своих ладонях  непостижимую шелковистость ее густых длинных волос !
               Боже, какие хорошие ребята обнимаются здесь под мачтами ! Услышал я знакомый голос за спиной.
                Нет , этого не может быть пронеслось у меня в голове. 
Я обернулся и …….  За спиной стояли и улыбались во все сто двадцать восемь зубов четверо моих самых близких друзей. Они все были одеты в тельняшки и белые шорты . Их бескозырки  с названием судна были лихо задвинуты на затылок а ленты гордо реяли по ветру. Только Вольдемар отличался от остальных пиратским красным платком ловко повязанным на голову.  Ребята потрясающе смотрелись в этой морской форме а потом глядя на нас начали громко белозубо хохотать.
               Вольдемар вынул руку из за спины , в ней была полторалитровая бутылка «Вдовы Клико». Моника держала корзинку с бокалами а Виктор и Маша держали в руках по снежно-белому  кутенку  голубоглазой
Лайки  Хаска . Те блистали голубыми пуговичками глаз, коричневыми  пипками носов и пытались лизать всех розовыми языками. Они были ужасно потешны.
               Виктор сказал: Этих белых малышей мы дарим вам. Мы решили назвать собак Антон и Берта. Пусть теперь сами разбираются кто из них кто. Я имею в виду кто человек а кто друг человека. Вольдемар разлил шампанское, поднял бокал и сказал:
              За Вас ребята !!! Надеюсь  за два месяца, что вы проведете в  одной каюте и посередине океана у вас получиться  добавить к этим двум малышам еще и парочку настоящих человеческих детенышей.
              Момент был пожалуй прямо какой то книжный, как будто все это происходило не со мной в реальной жизни а на страницах глянцевого «дамского» романа. Что бы не потерять нить реальности я решил ответить друзьям, обычными , простыми словами – но искренне и от души:
             Спасибо друзья ! Кто бы был я без вас ? И что бы я делал без вас !?
             Вы , спонтанно или специально , вольно или невольно  определили уже целых пять лет моей жизни. Благодаря Вам , я стою сейчас здесь, на этом великолепном судне, рядом со мною самая прекрасная девушка на свете и нам предстоит далекое полное увлекательных приключений путешествие. По океанам Земли и океанам нашей жизни.
             Я пью за Вас . За Ваше здоровье . За то чтобы Вы всегда были рядом. 
             Волшебные глаза Берты сияли все ярче и ближе, южный пассат навевал умиротворение, чуточку ностальгии , оптимизм и желание жить дальше. Жить полной жизнью, дышать полной грудью, не оборачиваясь назад и не обращая внимания на оставшиеся сзади и ушедшие в небытие тени далекого прошлого.
            Музыка играла все громче и громче а слова песни Эдит Пиаф ложились точно в цель и эхом звучали прямо в моем сердце.
                Non! Rien de rien...
Non! Je ne regrette rien
Ni le bien qu'on m'a fait
Ni le mal tout ;a m'est bien ;gal!
Non! Rien de rien...
Non! Je ne regrette rien
C'est pay;, balay;, oubli;
Je me fous du pass;!
Avec mes souvenirs
J'ai allum; le feu
Mes chagrins, mes plaisirs
Je n'ai plus besoin d'eux!
Balay;es les amours
Avec leurs tr;molos
Balay;s pour toujours
Je repars ; z;ro...
Non! Rien de rien...
Non! Je ne regrette rien
Ni le bien, qu'on m'a fait
Ni le mal, tout ;a m'est bien ;gal!
Non! Rien de rien...
Non! Je ne regrette rien
Car ma vie, car mes joies
Aujourd'hui, ;a commence avec toi!

            Нет, я не жалею ни о чем !
Нет! Ни о чем,
Нет, я не жалею ни о чём
Ни о добре, которое мне сделали,
Ни о зле,
Мне все равно
Нет! Ни о чем!
Нет, я не жалею ни о чем
Все оплачено, выброшено, забыто,
Мне наплевать на прошлое
Из моих воспоминаний
Я разжёг костёр.
Мои радости, мои печали
Мне больше не нужны...
Выброшена любовь,
С её тревогами.
Выброшена навсегда,
Я начинаю с нуля.
Нет! Ни о чем,
Нет, я не жалею ни о чём!
Потому что моя жизнь и мои радости
Сегодня начинаются с тобой.

Р.S.


      После возвращения домой из путешествия , я решил съездить в свои родные места. Поздороваться с моим старым другом кленом , постоять на могиле моего деда Назара , которому я так много обязан в этой жизни, да и жизнью самой в том числе. За тысячу километров я приехал в изнуренную июльским зноем , непаханую степь. Ветер гнал по начавшему седеть ковылю раскаленный жарой воздух. Он прокатывался длинными округлыми валами, оставляя за собой  редкие белесо-пепельные гребни. И стремительно улетал в бескрайнюю , дикую, заволжскую даль. Смотри во все глаза ,кричи хоть до одури, никого нет на бесконечных выжженных до бела просторах . Куда ни глянь –пустота до самого горизонта , только в дальнем далеке  край неба  сливается с землей и тишина.  Прямо с дороги я подъехал к кладбищу , оно обычно первым встречает всех приезжающих в село. А дорога так и проходит прямо по краю кладбища.
       Потому, как по этой, замерзшей до каменного состояния и заметенную до середины телеграфных столбов дороге, привез мою мать, мой отец ,- родившую февральской зимней ночью  меня в  районном роддоме.
       По этой дороге из вязкого соленого суглинка пропитанной страхами и болью провожали наши бабушки наших отцов и дедов на фронт.
       По этой вымокшей от соленых  бабьих слез дороге привозили из районного военкомата  похоронки.
       По этой , размытой дождями и ветрами дороге,- подросшие, уходили мы в «большую жизнь».
       По этой всепрощающей , всех и на века примиряющей дороге провожали и провожают до сих пор  в последний земной путь человека.
       По этой горькой до беспощадного отчаяния дороге выходят еще последние оставшиеся в живых - встречать «своих», -односельчан, ровесников, фронтовиков. Долгожданных, любимых , родных. Да только нет там никого на этой пустынной, ухабистой колее , никого! Только одно немое, одинокое придорожное сельское кладбище, нещадное солнце , бешеный ветер да череда черных-белых , облезлых, фотографий на иссохшихся от времени крестах. Они все здесь, -те люди которые  последние сто лет  ,на этих бескрайних степных просторах выращивали урожай, пели песни, рожали детей, строили дома и дамбы,- они все здесь . Они прожили свои  жизни  и теперь только безмолвно и строго взирают на людей проходящих мимо.
        По этой, не мощеной , раскисшей и расхлябанной, никем до сих пор не ухоженной  дороге , почти через пятьдесят лет я въезжаю обратно в то же место где родился и вырос когда то. Я думаю вы поверите, что у меня дрожит под «ложечкой» уже начиная с того, всю жизнь знакомого мне поворота, с географическим названием «Третье Отделение совхоза Камышовский» . Предательски дрожит все в душе, а на глаза наворачиваются вполне  объяснимые тяжелые слезы.  И мне кажется, что  подъеду сейчас я к месту бывшего родительского дома - а он на месте , стоит себе целый и невредимый а родители меня встречают на пороге. И улыбаются и приветливо машут руками. Живые , здоровые, долгожданные. Потому как  ведь все же здесь, на месте !
            И небо то же, и земля  та же, и те же улицы древних, оставшихся еще с прошлого века домов , и речка обмелевшая до жути та же. А также  старые вязы с тополями стоящие на своем обычном месте и  которые я помню еще со своего далекого  беззаботного детства……
             В углу кладбища , в стороне от новых захоронений , стоит облезлый , деревянный памятник с красной покосившейся звездой наверху. Одинокий кособокий обелиск, человеку проложившему в этот мир путь и вырастившему пятерых детей и тринадцать  внуков, и спасших от голодной смерти еще больше чужих детей чем своих. Человеку, который помог сохранить и продолжить во времени и пространстве самое главное что есть на Земле - нить жизни, проходящую через нас, от предков , из прошлого в будущее.  Человеку прожившему большую трудную и славную  жизнь. Сделавшему много добрых дел при жизни и творящему добро даже после нее.
            Почти тридцать лет прошло после твоей смерти Назар Семенович,
Обращаюсь я к фотографии старого деда устало смотрящего на меня с тусклой  полинялой фотографии обелиска.
           Как он не похож здесь  на того замученного узника концлагеря
 « Dachau»  затравленно смотрящего со старой Баварской фотографии 1945 года. Заслуженные планки орденов и медалей  тускло мерцают на пиджаке , глаза добрые а взгляд прямой и открытый. Таким я его и помню до сих пор- умным , мужественным, добрым.
            Вот тебе здесь подарочек прислали, говорю я ему и достаю пакет переданный мне ранее бабушкой Берты - Еленой. Она просила положить тебе его на могилку.
            На пакете даже написано ,что он для господина Назара, то есть для тебя дед. Вскрываю пакет:
            Внутри пакета лежит сверток завернутый в кусок полосатой ткани оторванной от робы узника концлагеря. Я беру ткань в руки ,она шершавая и очень- очень старая. А под тканью  в вакуумной упаковке лежат два кусочка черного ноздрястого хлеба проложенного тонкими кусками высохшего от времени сыра.
            Я перекладываю все эти  вещи на холмик могилы деда и говорю:
            Это тебе дед бутерброд , из прошлого,  из Мюнхена,  от Елены, – извини что вез так долго. Ей твои бутерброды помогли выжить в липком кошмаре  концлагеря. Поэтому сегодня она передает этот бесценный подарок тому человеку который понимает ценность таких простых вещей,  потому, что помнит того, кто помог ей выжить.
           Но мы все помним Вас, оставшихся во рвах и  окопах на полях сражений. Замученных в концлагерях, сгоревших в танках и самолетах, утопленных в подлодках и кораблях. Погибших за нас, за то чтобы мы свободно жили сегодня. Вернувшихся домой после плена, искалеченных душой и телом и  до самой смерти носящих , в своем сердце, горькую несмываемую боль о том - какой  чудовищной ценой досталась Вам  эта Наша победа.
           Мы помним. Я помню. Мой сын помнит. Мой внук помнить будет тоже – уж об этом я точно позабочусь.
           К глубокому моему сожалению поздно уже что либо сделать сейчас. Уже не расспросить, уже не услышать рассказа деда, не узнать точно как он выжил на этой войне и в плену, уже ни чем не помочь ему. Ни принести лекарств своим старикам, не побаловать их вкусным обильным столом, не выпить сто грамм водки за тех кто не вернулся, ни сплясать под трофейный аккордеон, ни попеть протяжных, полных тоски русских военных песен. Уже поздно. Уже никогда. Можно только стоять у могилы и сожалеть о том,  что все поздно и можно только сделать гранитный памятник взамен старому покосившемуся обелиску. Что бы живые помнили, чтобы живые не забывали.
           Как постоянно говорил мне мой отец:
           Добро однажды сделанное тобой обязательно возвращается, это я тебе говорю мой дорогой читатель. Старайся сделать хорошее, старайся делать добро пока еще можешь – а плохое оно всегда само собой получится.
          Я выпрямился и ровно встал у края холмика ,  ветер шевелил седой степной ковыль и мои тоже начавшие серебрится местами волосы, - жизнь продолжалась , по небу пролетали бесконечные кучевые облака, неуемное  солнце палило изо всех сил а на могиле моего деда , как часовые времени, стояли два поставленных временем памятника – живой внук и старый покосившейся от дождей и снега обелиск.