Фантазия с музыкой

Михаил Соболев в соавторстве с Юрием Кулешовым.

                (Моё продолжение)

   ... Хвоя, перемешанная с песком, образовала приличных размеров кучку на досках стареньких, но крепких мостков. Последний раз встряхнув ботинок, я обулся и посмотрел на другой берег. Очередной "виллидж стайл" - огромная бревенчатая хижина, дым из трубы, но на парковке - десяток вполне недешёвых авто. Скорее всего кафе, или ресторанчик типа "приют охотника",  Хотя - не всё ли мне равно? Столько лет...

    Мне было...  семнадцать? двадцать?... не помню. Непростительно молод и чрезмерно любопытен, я впитывал новые впечатления, краски и ноты словно губка - оставаясь сухим и всё более жадным до неиспробованного.

    То желание... Слова, опрометчиво, мимоходом брошенные на жертвенник госпожи Судьбы - и подаренный мне Путь. Из арены - в партер, из актёров - в зрители, из гущи событий - в со-бытие... почти жизнь...

    Заходящее солнце отразилось (для меня?) в речной ряби, словно подгоняя: " - Вставай, пора идти!". Пора, так пора. Кафе, так кафе...

 
  Стол, освещенный далёким окном. Деревянная столешница бликует лаком. Больше ничего не видно, только пепельница посередине...

    Появляется женская рука, обнаженная до локтя, кольцо с рубином, маникюр в тон. Сигарета.

    Женская:

     - Официантов днём с огнём не сыщешь. Я бы вам намекнула, но ведь не видно ни зги! Не поможете даме прикурить?

    С другой стороны из темноты появляется рука, явно мужская, смуглая, рукав голубой сорочки с изумрудной запонкой. Щелкает зажигалкой. Пламя маленькое и светлее от него не становится.

     - Пожалуйста.

    Женская на секунду пропадает, возвращается в облаке дыма:

     - Спасибо! Вы давно здесь? А то я свой мартини уже минут десять жду. И тихо так...

    Мужская выдвигает в свет бокал с коньяком, слегка качает его.

    Женская:

     - И долго вы ждали? Тоже, наверное, целую вечность? Музыка в этом заведении вообще бывает?

    Мужская:

     - Да, скоро начнут.

    На столе возникает бокал с мартини, соломинкой и двумя маслинами на палочке.

    Женская:

     - О! Вот и мне принесли! Выпьете со мной? Хотела развеяться, повеселится, а тут мрачно как-то... С мужем сегодня поругались... Я сама виновата, но он тоже хорош! Представляете...

    Мужская делает движение, будто останавливая:

     - Не стоит. Давайте оставим неприятности за порогом. Вам вряд-ли будет интересно слушать о моих. Сейчас заиграет музыка и мы сможем просто помолчать. Чин-чин?

    Женская:

     - Вы думаете...? Пожалуй, вы правы... Чин-чин!

    Где-то в темноте начинает скрипка, тихонько вступает рояль и, чуть позже, гитара. Мелодия, вначале томная, тягучая, набирает темп и оживляет темноту. То ли разудалая цыганская звенит монистами в черноте невидимого оркестра, то ли туники летят вкруг, подхваченные сиртаки...

    Нет.

    Чардаш !!!! Скрипка подгоняет ленивую кровь, прочь тоску, скрипка сегодня царица бала!!!

    Чардаш !!! Я слышу его всем телом, переливаюсь вместе с ним из пьяной грусти в фейерверк летнего буйства. Он тянет сердце, бьётся в виски, разрывая душу... Что-то попало в глаза, горит , застит пеленой слез ... И вот я вижу...

    Пропала, сгинула от света бледная поганка с мартини, коньячный пузырь обернулся бочонком молодого, оглушающего ароматом вина!! На месте гнусной пепельницы пляшет пламя костра, пытаясь оторваться и улететь в звездное небо. И двое...

    В белоснежном платье гордая красавица, босая, рубины ожерелья искрятся огнём и - усатый кавалер в невероятной ширины шароварах и зелёном шейном платке под воротом распахнутой голубой рубахи.

    Чардаш!!!

    Она плывет у костра, будто бы медленно, но танцор, быстрый, как рысь, всё никак не успеет встать на колено, поймать хотя бы руку надменной танцовщицы! Ветер, искры, скрипка сходит с ума, увлекая за собой бешеным ритмом! Вино плещет из бочонка прямо в жилы, руки — крылья, я лечу на свет этой музыки !!!

    Чардаш!!!

    Мы с чупагой* неразлучны, пляшем круг, коль станет скучно, льём вино девицам в ручки, пьём любовь из их очей! Скрипка, пой, моя отрада, песни лучшей мне не надо, ты и горечь, и услада, в жизни путаной моей...

    Чардаш!!!

    Финальный аккорд и я наконец-то смаргиваю слезу...

    Женская (бессильно лежит на столе) :

     - Что это?! Как ?!!! Я ведь только что... Кто вы?

    Мужская (стряхивает пепел с непонятно когда прикуренной сигареты) :

     - Приходите завтра, будет вечер романса (слышна улыбка). Придёте? Я буду ждать...

 

Я сразу же её узнал, с первого слова, с первого неуловимо знакомого движения, по тому, как дрогнула рука. Я бы почуял её присутствие и с завязанными глазами: думами о ней жил все эти годы. Богиня моих снов, она наказала меня десятилетиями мук и одарила мгновениями счастья, но мгновения затмили десятилетия.
 
Опрометчиво брошенное слово  - событие... почти жизнь – путь - судьба. А если бы промолчал,  другое событие? Другая жизнь? Или всё же судьба ведёт нас по жизни и заставляет произносить  единственно правильные слова?..
 
Из героев-любовников -  в зрители. Со сцены – на галёрку. Чужой спектакль...
Зачем я сюда вернулся? Чтобы взглянуть на упавший пыльный занавес? Чтобы подвести итоги?
Дождаться последнего акта...

Мужская рука в освещённом центре столешницы. Сегодня она неспокойна, мечется в смятении. Сигарета, зажигалка, пепельница, бокал, опять сигарета... Нервные пальцы чуть подрагивают, пытаясь успокоиться, замереть... но пара секунд, и опять тянутся к сигарете. Какой по счёту?

Женская:

- Здравствуйте, я... пришла.

Рука бледная, вялая и на вид - холодная. Вспорхнула над столешницей и тут же бессильно рухнула. Рубин не такой яркий, как вчера, и лак будто потускнел?!

Мужская:

- Добрый вечер... Скоро осень, у воды - прохладно.

Женская (как бы про себя):

– Осень...

Ретро-запись. За скрежетом патефонной иголки – пронзительно-печальный Вертинский:
«Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо нам, никого теперь не жаль...»

Что я тогда сказал? Что не собираюсь её ни с кем делить? Что жалею о потраченном времени?.. Что я тогда сказал?!

«Дни бегут. Сколько вычурных поз, сколько сломанных роз, сколько мук, и проклятий, и слез! Как сияют венцы! Как банальны концы! Как мы все в наших чувствах глупцы!..»
Её руки, разорвав сплетение пальцев, подались вперёд.

Мужская (сдавленно):

- Сигарету?

Женская (неуверенно):

- Да, пожалуй.

Щёлчок зажигалки, и световое пятно тянется вверх: по обнажённой руке, плечу, к лицу...
Нет!..

Женская:

- Слышите?

«А любовь - это яд. А любовь - это ад, где сердца наши вечно горят...»
Не узнала... Не вспомнила  даже наше с ней любимое «чин-чин». У неё не было этих десятилетий,  давно замужем.

Мужская:

- Вертинский... певец печали.

Я боялся этой встречи и стремился сюда изо всех сил. И что теперь?
«Но зато, разлюбя, столько чувств загубя, как потом мы жалеем себя!..»

Мужская:

- Мне надо... простите.

«Как нам стыдно за ложь, за сердечную дрожь, и какой носим в сердце мы нож!»
Когда выходил  под звёзды, страстно  выдохнула в спину Изабелла Юрьева: «Спокойно и просто я встретился с вами... Как странно...»

Нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Ведь было же, было!..  А сейчас – пусто.  Лишь никотиновая горечь на губах, щемящая тоска Вертинского в сердце и куча перемешанной с песком хвои на досках стареньких крепких мостков.

* Чупага — пастушечий топорик на длинной рукоятке, исп. ещё как посох и шест в танцах. ( мадьярский)


Рецензии
Короче,понравилось.
Сильно.
Потом ещё почитаю.
Интереееееесный автор.

Натали Соколовская   08.01.2014 23:28     Заявить о нарушении
Натали, здесь и в "Свободе" - соавторство. Спасибо.

Михаил Соболев   10.01.2014 21:38   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.