Предновогодний дебют

   Снег пошёл в канун Нового года, сначала редкими крупинками, потом хлопьями, – крупными и красивыми, – правда, скоро он прекратился, но тротуары и дороги побелить всё-таки успел.

Утром 31-го декабря, выйдя из магазина с последними новогодними покупками, я направилась к автобусной остановке, на которой уже толпился народ в ожидании рейсового автобуса.
Подойдя к группе женщин, остановилась, – дамы живо обсуждали новогоднее меню, к ним присоединилась и я. На противоположной стороне, чуть наискосок, такая же толпа ожидала служебный автобус. Предпраздничному настроению, царившему в атмосфере, вторило улыбчивое и слегка морозное утро, снова пошёл редкий снежок. Ничто не предвещало неожиданностей, и вдруг, – как гром среди ясного неба:
- Ах ты гад, паршивец ты этакий! Думал, я не вычислю тебя, думал, из командировки не приеду? А я вычислил... вы-ычислил! Щас ты у меня получишь!
Все, кто находился на обеих остановках, как по команде, повернули головы на звук голоса.

Картина открылась потрясающая: вдоль проезжей дороги, ближе к нашей остановке, бежал парень. На его плечах живописно трепыхалась цветастая женская кофта, флагами на бёдрах развевались готовые вот-вот свалиться семейные трусы. Высокий, худощавый, со всклоченными волосами, в комнатных тапках на босу ногу, – он был так смешон, что через минуту мы хохотали, схватившись за животы.
Несчастного преследовал мужичок плотного телосложения. Он был зол и решителен, гнался за парнем что есть духу и уже догонял бедолагу. А бедный любовник (по всему – это был именно он), несмотря на то, что бежал всё ещё резво, и вправду начал сдавать: ему мешали тапки, готовые вот-вот свалиться с ног. Либо от встречного ветерка, либо оттого что ослабла рука парня, только его левый бок внезапно обнажился, и перед всем честным народом предстала вся бело-сметанная красота его пятой точки.

- Эй, дружок, не видишь что ли, – без штанов щас останешься! – крикнул звонкий голос с остановки напротив.
- Люди добрые, гляньте, – трусы у него вот-вот упадут, - возмущённо с придыханием подтвердила подошедшая к нам молодая женщина.
- Наверно, резинка лопнула, - простонала бабуся поблизости, стыдливо отворачиваясь от живописной картины.
- Ой, господи, срам-то какой,  - буркнула одна из женщин, стоявшая с ней рядом.
- Ха-ха-ха, – согнувшись в трипогибели и размазывая слёзы по щекам, рыдала остановка напротив.
- Алё, парень, заваливай сюда, спасём как-никак,  - дружно притормаживая, гоготали водители проходящих машин.
- Что, своего учуяли, казановы чёртовы? - выделялся пронзительный женский голос с противоположной стороны.
- Эй, ненаглядный ты наш, - смеялись молодые продавщицы, вышедшие из ближайшего магазина с нашей стороны, - давай сюда заворачивай, ты-то нам как раз и нужен.

Обманутый муж, невзирая на хохот и голоса, что неслись со всех сторон, всё так же решительно бежал за несчастным и горланил:
- Думаешь, не догоню? Догоню-ю! Врежу так, что неповадно будет, – навсегда забудешь дорогу сюда. У-у, паршивец, молокосос несчастный – догоню и врежу! Я те покажу, как к чужим бабам в постель лазить, скотина ты этакая!
- Врежь ему, врежь по голой заднице, чтоб неповадно было, - сложив ладони рупором, басил коренастый мужчина с остановки напротив.
- Дурак! – обращаясь к обманутому мужу, фальцетом выкрикнул  водитель только что подошедшего служебного автобуса. - Ты скалкой-то не его, а бабу свою, – чтоб ей, стерве, неповадно было.

Поравнявшись с нами, несчастный любовник сбросил ненавистные тапки и, едва переведя дух, помчался дальше.
- Милок, ты чегой-то так… опростоволосился? - включившись в паузу, не удержалась я. – Тапки-то зря сбросил, ноги обморозишь.
- Чего, чего… потому что в первый раз… - с придыханием высвистнул милок и помчался дальше.
- А-а, дебют значит, - снова расхохоталась я.
 Ага, – неудавшийся! - заворачивая за угол, обозначил он свою любовную эпопею.
- Я те покажу дебют, чертяка драный! - вопил обманутый муж, подбегая к нам. - Я тебе всё припомню! Отметелю так, что всю жизнь помнить будешь.
- Давай-давай, мужик, - наподдай ему, чтобы знал, как к чужим бабам под юбку лазить, и бабе своей ввали, сделай ей подарочек на Новый год, - выдал одним махом стоявший рядом со мной мужчина.
- Бабу пусть не трогает, - успела встрянуть старушка, что находилась возле него. – Может, он сам виноват.
- Ах ты, ёкарный бабай, - ругнулся мужчина. - Защитница старая, – чего лезешь? – Небось сама такая же в молодости была?
- Окстись, болтун, чего мелешь-то? Тьфу на тебя!
- Не обижайтесь на него, бабушка, - едва сдерживая смех, тихонько вмешалась я. - Похоже, он сам в такой ситуации не раз бывал, вот и сочувствует обманутому.

Хохот стоял такой, что гудела вся улица. И не было человека, который остался бы равнодушен к судьбам любовника-неудачника и его преследователя. Крики, смех, шутки, ирония, осуждение – всё смешалось в это предновогоднее утро, и только тем двоим было не до смеха. Они уже скрылись за поворотом, и одному богу известно, чем закончилась эта история: дебют для одного и драма для другого.