Спекулянт

  Солнце палило  беспощадно. Всё живое – деревья, цветы, животные, люди -  изнывало от жары. Мучилась из-за погоды и продавщица в сигаретном киоске, который располагался неподалёку от территории каменноугольной шахты. Она задыхалась в своей коробке, и настроение её было ниже некуда.
   К киоску подбежал молодой мужчина лет 30-ти. Засунув папку с документами под мышку, он произнёс в окошко:
-  Одну пачку «Примы», пожалуйста.
-- 20 копеек. – Буркнула женщина в ответ и бросила на полочку перед окном пачку самых дешёвых сигарет.
  Мужчина, стараясь не уронить документы, тщательно шарил у себя в карманах.
-- Вот. Спасибо. – Наконец-то произнёс он, и положил на ту же полочку звонкую мелочь.
    Отойдя от киоска, мужчина закурил, по привычке ероша себе волосы. Так он делал, когда о чём-то напряжённо думал или волновался. А причин для волнения достаточно! Сегодня у него важная задача – достать денег на лечение дочери. Вот в этой папке, что у него подмышкой, все необходимые для этого документы. Он обратится к заведующему участка и попросит выдать материальную помощь. Ему не откажут, ведь он -  член свободного профсоюза, и, как его отец, уже много лет трудится на этой шахте. Не откажут, не должны отказать…
   А если откажут?  Как быть дальше? Там, в областном центре,  за много километров отсюда, в больнице лежат его жена и дочь. Девочка – первенец. Он сам пеленал её, кормил, пока жена ездила в институт на сессии. А когда дочке исполнилось два года, стало известно, что у его малютки довольно тяжёлая болезнь. Девочка не могла ходить. Тогда и понеслось: больницы и лекарства, лекарства и больницы. И теперь  дитё на очередном курсе лечения, успех которого зависит от решения заведующего участком.
  Докурив, шахтёр бросил окурок в урну и решительно направился к зданию администрации.
                * * *
   

  Погода не давала покоя и заведующему участком Антону Григорьевичу. Этот толстенький человечек невероятно страдал от жары. Ему постоянно приходилось носовым платком вытирать лысину и тяжело вздыхать, приговаривая:
-- Боже, Боже, куда катится этот мир? К каким чертям?
    Да к тому же вчерашний вечер, который организовывало начальство «для своих людей», не удался. Коньяк особенно не понравился Антону Григорьевичу. Вот как раз для обсуждения вечера и коньяка и пригласил заведующий к себе в кабинет сотрудника, Виталия Павловича.
-- Да разве это был спиртной напиток? Пойло, а не напиток! Ты слышал его запах? А вкус?! – Возмущался Антон Григорьевич, по-прежнему потирая лысину.
-- Да уж и не говорите, Антон Григорьевич! – Подтверждал его собеседник, худой и высокий человек с волосами цвета пшеницы.  – Просто отвратительный вкус!
   Антон Григорьевич ещё хотел поделиться впечатлением от вина, но, едва открыл он рот, как раздался стук в дверь. Господи, да кто же это так не вовремя?!
-- Входите. – Еле сдерживая раздражение, крикнул заведующий.
-- Здравствуйте, Антон Григорьевич!
   В кабинет вошёл один из шахтёров, лет тридцати, с взъерошенными волосами. В руках только что вошедший держал папку для документов.
  -- Я к Вам по вопросу о денежной помощи.  Вот все необходимые документы. -  Мужчина протянул папку  Антону Григорьевичу.  Заведующий участком нехотя взял документы и стал их рассматривать.
  Боже, как ему не хотелось этого делать! Жара утомляла, некачественный коньяк давала о себе знать, сейчас бы бросить всё это и вернуться в свой загородный прохладный домик, но вместо этого ему приходиться читать о какой-то больной девчёнке, рассматривать какие-то выписки. Господи, да зачем ему всё это нужно?!
  Шахтёр не сводил с заведующего глаз, ловил каждое его движение. От его решения зависело как минимум ближайшее будущее дочки. В душе мужчины всё застыло в ожидании.
  Антон Григорьевич недовольно пробежался взглядом по бумагам, хмыкнул и документы внезапно полетели в лицо отцу девочки.
-- Вы спекулируете болезнью своей  дочери! – Процедил заведующий участком.
   Слова ударили больнее бумаг. В один миг обрюзгшей  начальник оказался повисшим над полом. Мощная рука шахтёра держала его за шиворот, а другая рука приготовилась к смертельному удару.
-- Иван, не надо. Иван! – Ладонь Виталия Павловича, собеседника Антона, остановила удар. Иван замер на секунду и со всей силы, которая у него была и которая появилась только в этот момент, бросил в воздух перепуганного заведующего. Тот с силой ударился об стену так, что грамоты в рамках сорвались на пол, и застонал, будучи не в силах пошевелиться.
-- Сволочь! – Вырвалось из груди шахтёра. Он развернулся и стремительно покинул кабинет.
                * * *
 

  Иван вернулся в шахту. Его внутри колотило, он не находил слов. Мужики, заметив его состояние, предпочли не трогать его. Разгневанный, Иван решил сосредоточиться на работе, пока не убил кого-нибудь ещё. Это удалось ему с превеликим трудом. Но со временем измученный мужчина погрузился в рабочий процесс, стараясь не вспоминать о произошедшем. Ему это позволяли не долго. Через полтора часа прозвенел служебный телефон.
-- Ивана Гончарова ко мне! Срочно! – Потребовал голос в трубке.
   Зайдя в кабинет, Иван Гончаров застал там одного лишь Виталия Павловича. Этот человек, и без того худой, казался теперь ещё худее.
-- Садись. – Вздохнул Виталий Павлович и вялым жестом указал на стул. Гончаров сел, угрюмый, не проронив ни слова.
-- Ты хоть понимаешь, что натворил? – Продолжая стоять, Виталий обпёрся о стол. – Антону «скорую» вызывали. У него сотрясение головного мозга. Ты понимаешь, что это означает?!
Иван продолжал молчать и старался не смотреть на говорящего. Виталий ещё раз вздохнул, собираясь с силами.
-- В общем… , условие поставлено так: либо ты пишешь заявление по собственному желанию, либо на тебя пишут  заявление, только уже в милицию… 
-- Виталий Павлович, Вы слышали, что сказала эта сволочь? – Шахтёр перевёл свой гневный взгляд на собеседника. – Он сказал, что спекулирую … , что я использую болезнь собственной дочери! Да мы с женой готовы ей всё отдать, лишь бы выздоровела! У нас на питание едва наскребается – всё уходит на лечение. А он… - Руки дрожали от напряжения, а с губ срывались последние колоритные слова.
-- Иван, я прекрасно тебя понимаю. Но и ты меня пойми. – Виталий Павлович подошёл и положил руку на плечо подчинённого. – Я ведь тоже подневольный человек. Я…
-- Да пошли вы все… ! – Гончаров вскочил со стула, сбросив с плеча руку. – Где здесь бумага и ручка?!
                * * *
 

     Наступил вечер. Жара спала и ей на смену пришла вечерняя прохлада. Городской шум утихал, таял, исчезал. Деревья едва слышно шелестели, радуясь свежему ветерку, и посылали приветы редким блестящим звёздочкам.
  В сигаретном киоске тоже наступила благодать. Настроение продавщицы поднялось не только из-за прихода свежести, но и благодаря только что полученной зарплате. Она уже решила, что пора уж закрываться, но по улице раздалось цоканье каблучков, и к киоску подбежала Людочка, секретарь Антона Григорьевича.
-- Ой, тётя Нина, подождите. – Проговорила  девушка, запыхавшись. – Дайте мне, пожалуйста, сигарет для моего мужа.
  Пока тётя Нина выдавала товар, Людочка  с огоньком в глазах пересказывала все свежие новости. Не забыла она и обо всём, что слышала за дверью шефа:
-- … Так Гончаров всё-таки написал заявление по собственному желанию. Сегодня же забрал вещи и ушёл восвояси. Я слышала, как он перед самым уходом говорил: « Некоторые люди свою совесть и своё милосердие обменивают на бутылку коньяка».
-- Но как же они будут лечит девочку? Где они возьмут деньги?  - Обеспокоилась продавщица.
-- Не знаю, тёть Нин. Но нас, собственно, это уже не касается. – Ответила Людочка и побежала дальше по своим заботам.
  Продавщица провела девушку взглядом и стала запирать киоск. Закончив своё дело, тётя Нина пошла привычным путём домой. Только сегодня она сделала маленькое изменение: зашла по дороге в банк. Пробыв там совсем не много, вышла и отправилась домой.
   На небо выплыл месяц. Он освещал своим бледным светом силуэт уходящей вдаль женщины. Только он знал, в чью пользу только что пожертвовала часть своей зарплаты продавщица из сигаретного киоска.

14.06.2011г.