Монолог дуба

На кладбище, средь разнокалиберных крестов и узких проходов между участками раскинулся старый дуб с мощным стволом и величественной кроной. Это я – уже много лет стою здесь, с того самого момента, как вырос из жёлудя. Тут очень спокойно, но в самом воздухе чувствуется дыхание смерти. Оно не пугает, просто напоминает о том, что время идёт.
В тёплый период года на кладбище суетятся люди, иногда большими толпами, порой поодиночке. Каждый зашедший сюда приносит с собой шумную и неуёмную атмосферу большого города. Многое здесь может нарушить привычное умиротворение: и соседские перебранки, и тихие прогулки меж памятников с полустёртыми датами, и похороны с подавленной скорбью и стенаниями на чьей-то безжизненной груди.
Молодые приходят сюда редко и неохотно, а старушки как-то слишком частят. И дело не в усердии, просто чувствуют они, что уже задержались, и разведывают местность. Знаю, вы уже готовы прилепить мне прозвище циника, ведь в нашем мире принято за версту обходить острые углы. Ваше право, но знайте, что цинизм – удел умов ограниченных и чаще всего молодых. Я не зол, не равнодушен, а всего лишь спокоен. Обычные тревоги уже не волнуют того, кто слишком много повидал и научился всегда чувствовать ритм происходящего.
Я тоже умираю каждую осень. Сначала крона воспламеняется охрой, потом скукожившиеся листья укрывают мои корни, и я целую вечность стою как почерневший мертвец, раскинув сухие руки над белыми холмиками и холодными оградами. Зимой здесь почти никто не бывает, только изредка местный рабочий пройдет, оскальзываясь, по обледенелой асфальтовой дороге. Кругом тишина и немота, лишь дважды в день со стороны небольшой местной церквушки доносится звон колоколов. Этот звук отчётливо слышится сквозь прозрачный морозный воздух, и только он – такой светлый и лёгкий – напоминает о том, что время не остановилось.
Был конец февраля, снег стал пористым, и в воздухе чувствовалась сырость. Ветер зябко дотрагивался до влажной коры, а вороны неустанно вились вокруг моей макушки и хрипло кричали. Вдруг издали  я услышал топот чьих-то маленьких ног и голоса. Джинсы с промокшими внизу штанинами, сбившиеся набок шапки, шум, гомон, хохот – тихая и печальная атмосфера была просто взорвана этим вторжением. Неизвестно зачем появившиеся здесь двое школьников смеялись, о чём-то спорили и кидали друг в друга снежки. Из чащи крестов торопливо появилась старушка, похожая на серую сову, которую вспугнули ружейным выстрелом. Она сердито окликнула детей и возмущённо погнала их прочь с кладбища. Чуть позже ушла и сама, ворча что-то про отсутствие совести.
Снова наступила тишина, и на плечи будто опять лёг груз тоски. Но мне всё казалось, что я ещё слышу вдалеке звонкие голоса, что их отзвук остался в моей кроне, и я хотел как можно дольше не дать ему исчезнуть. Вдруг откуда-то подул тёплый воздух, и лучик солнца скользнул по выступающим корням. Я глянул на свои ветви и ощутил, как в некоторых местах изо всех сил пробивается наружу молодая поросль, увидел едва набухшие почки. Взъерошенная птичка скакнула на одну из веток и бойко чирикнула. Она тоже радовалась весне.

05.09.2009